Текст книги "Джентльмен-капитан (ЛП)"
Автор книги: Дж. Д. Дэвис
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)
– Капитан Квинтон, сэр, – пропищал он, – я Бассет, королевский посланец. Примите поздравления от его величества короля, его королевского высочества герцога Йоркского и его высочества принца Руперта. Его величество передает особые пожелания, сэр, и просит вас навестить его в Хэмптон–корте первого числа следующего месяца.
Когда я в последний раз сошел со шканцев «Юпитера», команда трижды прокричала мне «ура». Я снял шляпу в ответ.
Мартин Ланхерн, как и требовала его должность, командовал гребцами, которые отвезли меня на берег. Среди них были Джордж Ползит, Джон Тренинник, Джулиан Карвелл и юный Макферран. Всё время, пока гребли, они глупо мне улыбались. Кита Фаррела я оставил исполняющим обязанности капитана, что, по его словам, стало одной из самых быстрых карьер за всю историю флота.
Моё последнее воспоминание о нём в этом плавании такое: Кит сидит в моей каюте за столом, выводя горделивый адрес на своём первом в жизни письме, адресованном его матери: «Корабль Его Величества «Юпитер», на йакаре, заммок Арверин, Шатландия, от литинанта Кристофера Фаррела, изполняющего обязаности капитана…»
Его мать, чья орфография столь же отвратительна, несомненно, будет в восторге не менее месяца. На самом деле, как потом рассказал мне Кит, она радостно наливала всем клиентам эль бесплатно, пока толпы, стекавшиеся из Уоппинга, не заставили судей Мидлсекса временно закрыть ее таверну, после того как одного человека задавили до смерти.
Тем временем королевский посланец Бассет, Финеас Маск и я налегке отправились на юг. Эскорт Кэмпбеллов сопроводил нас мимо Инверарея к озеру Гойл. Оттуда бёлин Кэмпбеллов, всё ещё несущий чёрный вымпел в знак гибели своего вождя, вёз нас по мрачному морскому заливу, мимо тёмных, окружённых морем башен Кэмпбелла, салютовавших, пока мы проплывали мимо, и через широкий залив Ферт–оф–Клайд, а затем вверх по реке до Глазго.
Там мы попрощались с последней группой Кэмпбеллов. Конечно, история рассказывает нам, что между Кэмпбеллами и Макдональдами осталось множество нерешённых проблем. Самая известная их стычка – это резня, устроенная Кэмпбеллами Макдональдам в заснеженных пустошах Гленко в третий год правления уже покойного короля Вильгельма. Ничего не зная о столь далёком будущем, а зная только о близкой перспективе, ждущей нас в далёком Лондоне, мы взяли лошадей и поскакали мимо Клейдесдала и Лиддесдейла, останавливаясь на диких шотландских постоялых дворах, где на нас смотрели как на жителей Луны.
Мы въехали в Англию около Ланеркоста, где услышали о прибытии на остров новой королевы и о свадьбе с нашим королем в старинной гарнизонной церкви Портсмута. Постоялые дворы улучшились, чего нельзя было сказать о гостеприимстве, по крайней мере, пока мы не оказались южнее Ковентри – снова в землях цивилизованных речей и поведения.
Я подумывал ехать в Лондон через Рейвенсден, где переночевал бы в последнюю ночь уходящего месяца и успел бы вовремя прибыть на встречу с королем. Но несмотря на отчаянное желание повидать Корнелию, имелась и более пугающая перспектива повидать и матушку. Я очень хотел поговорить с ней, придётся рассказать ей о моих встречах с Гленраннохом и о постигшей его участи. Спокойными холодными ночами я перебирал в голове слова генерала гораздо чаще, чем бы мне этого хотелось.
Оставалось загадкой, что же их объединяло. Возможно, это было нечто важное. Но что–то во мне не желало, пока не желало, сильно задумываться об их общем прошлом. Отложу–ка я это на потом, решил я, и мы выбрали дорогу через Стони–Стратфорд, где я отослал Маска: сначала в аббатство: сообщить моим дамам удобоваримое состояние дел, а затем в Портсмут, чтобы привести моего коня, Зефира, который, несомненно, всё это время покрывал кобыл в конюшне гостиницы «Дельфин». Мы с Бассетом поднажали и провели последнюю ночь нашего путешествия в особо зловонной таверне в Барнете.
На следующий день вскоре после полудня мы подъехали к дворцу Хэмптон–корт. Это монструозное кирпичное свидетельство суетности кардинала Уолси и ненасытности отобравшего его короля Генриха больше не было любимой королевской резиденцией. Возможно потому, что ни с того ни с сего приглянулось старине Кромвелю.
Несмотря на это «пятно», наш благородный король Карл на медовый месяц выбрал его.
Мирная интерлюдия, думал я с сожалением, прежде чем король познакомит королеву с водоворотом скандалов, политики и непристойностей, что потрясли стены старого Уайтхолла. Бассет исчез, чтобы сообщить о нашем прибытии, а я в одиночестве стоял в огромном внутреннем дворе, даже не зная, насколько запачкана и покрыта пылью моя дорожная одежда. Вскоре он вернулся с Томом Чиффинчем, который коротко кивнул мне.
Бассет торопливо попрощался. Он оказался напыщенным и неулыбчивым юношей. Больше я никогда его не встречал, хотя и слышал, что несмотря на все старания стать клевретом великого человека, через три года его уделом стали лишь чума и заполненная известью могила.
Чиффинч вёл меня коридорами Хэмптон–корта, столь древними, но упорядоченными, совершенно непохожими на хаотичное переплетение Уайтхолла. Вдоль стен выстроилась привычная свита просителей и придворных, с кислыми минами из–за удаления от лондонского комфорта. На меня было направлено немало подозрительных взглядов – должно быть, я выглядел юным выскочкой, грязным после долгой поездки. Молодые дамы, надушенные и разодетые напоказ, и с декольте напоказ, посматривали на меня с любопытством, а иногда и заинтересованно. Однако мы миновали всех и вышли в парк за дворцом.
По своему обыкновению, где бы король ни останавливался, он совершал краткие прогулки среди деревьев и зелени, в строгом лёгком камзоле, пышном чёрном парике и такой же чёрной шляпе. Вокруг сновали его собаки, ни на шаг не отстававшие от величественного монарха, в то время как мрачная свита следовала за ним в отдалении. Завидев меня, король поднял руку, безмолвно приказывая своим спутникам отступить подальше, за границы слышимости. Я поклонился, и он поманил меня.
– Итак, Мэтт, – мрачно произнёс он, – ты всё–таки едва не потерял корабль.
Я глядел на него спокойно и прямо, поскольку был одним из немногих при дворе, кому хватало роста смотреть королю в глаза. Непередаваемо уродливое лицо Карла Стюарта ещё пару секунд оставалось бесстрастным и мрачным, а потом расплылось в широчайшей улыбке. Глаза заблестели, и он потрепал меня по плечу.
– Отличная работа, капитан. Богом клянусь, великолепный результат, – он ещё раз сжал мне плечо и убрал руку. – В какую ужасную историю мы тебя втянули, причём сами же её и заварили.
Король пошел вперёд, махнув, чтобы я пристроился рядом. Свита следовала сзади на почтительном расстоянии, которое увеличилось из–за сердитого Тома Чиффинча, идущего за нами в нескольких шагах.
– Плохо дело, Мэтт, – ровно произнес он, – капитан Джадж изменник. Убил бедного Харкера, а? Те, кто его рекомендовал, теперь сконфужены. Знаешь, Джадж даже отказался от лакомого командования в Средиземном море, в уверенности, что его друзья проследят – мы узнаем о заговоре ровно столько, чтобы отправить в Шотландию эскадру. Он знал, что окажется единственным подходящим командиром для этой задачи. Гениально, Мэтт. Дьявольски, но гениально. – Король вздохнул. – А тут еще и голландцы, разумеется. Весьма неприятно, что де Витт превзошёл меня, однако на этот раз у него есть оправдание. Слава Господу, ему хватило мозгов отправить твоего шурина и его корабль, как только он узнал о заговоре. Да уж, де Витт мудр, как Давид, можно и так сказать. Проклятье, мне это нравится. – Король громко расхохотался и шлёпнул себя по бедру. – Расскажу об этом королеве, хотя, Богом клянусь, она не ухватит всю соль этой шутки, но, быть может, поймёт её лучше Джейми, пускай и не говорит ещё по–английски.
– И мой шурин, и графиня Коннахт что–то говорили о махинациях голландцев, ваше величество, – спокойно ответил я.
Хорошее настроение Карла Стюарта внезапно испарилось.
– Нет никакой графини Коннахт, капитан Квинтон. Этот титул не признали ни мой благословенный отец–король, ни я, только титул леди Макдональд из Ардверрана. – Его чёрные глаза полыхнули холодной злобой. – В любом случае, сейчас она в безопасности в архиепархии своего дяди, вне моей досягаемости.
Лишь много позже я узнал, что король неоднократно пытался добраться до неё самым прямым образом, но на своей земле итальянские убийцы кардинала О'Дара оказались удачливее английских коллег.
Длинноухая собака схватила короля за пятку и хрипло гавкнула. На королевском лице вновь появилась любезная маска. Он бросил собаке палку и рассеянно произнёс:
– Мэтт, знаешь ли ты, что этой ночью я снова должен быть в Португалии? Миледи Кастлмейн в ярости, но она так располнела от беременности, что у неё нет сил бросаться на меня с кулаками. Хотя Бог знает, какую цену мне придётся заплатить после того, как она разрешится от бремени.
Королевская любовница была известна своим тяжелым нравом. Карл Стюарт угрюмо окинул взглядом большой сад, придворных и, наконец, меня. Казалось, он спохватился и сказал:
– Бедняга Кэмпбелл. Хотел бы я с ним встретиться. Знаешь, он мог бы стать мне полезным. Жаль, что я ошибочно счёл его предателем. – Король повернулся и посмотрел мне прямо в глаза – на его смуглом лице промелькнуло грустное и торжественное выражение. Собака, тяжело дыша, сидела у его ног, терпеливо ожидая возобновления игры. – Даже короли могут ошибаться, Мэтт. Некоторые, увы, чаще остальных. Но я буду учиться. Господни Иисусе, да, я научусь.
Я знал, что любая аудиенция у монарха коротка, и сколько бы времени она ни продлилась, его немного. В голове теснилось множество мыслей, и мне следовало воспользоваться моментом.
– Ваше величество, – начал я, – могу ли я просить, моя команда…
– Все выжившие уже получили щедрую королевскую награду, – быстро ответил король, – но она идёт с одним условием, тем же самым, что я налагаю и на тебя. Молчание, Мэтт.
– Ваше величество?
– Молчание, – он повернулся, медленно пошел вперёд, я последовал за ним. – Твой брат подробнее пояснит мои мотивы, когда ты повидаешься с ним. Видит Бог, Чарли известны куда более важные тайны. Но эти события, – он неопределённо махнул украшенной драгоценностями рукой, – их никогда не было, капитан. Как же обрадовались мои враги, знай они об этой угрозе моему шотландскому трону. Что капитан Джадж обвёл вокруг пальца меня и моих доверенных советников, что в моих собственных водах произошло сражение вроде как моих же кораблей! Насколько слабым я стану выглядеть, Мэтт? Я только два года как вернулся на трон своих предков, и, если я хоть в чём–то уверен, так это в том, что не отправлюсь ещё раз в странствия. – Король остановился и шагнул ко мне, его лицо оказалась в паре дюймов от моего.
– И как же мне примирить обе стороны, что недавно воевали друг против друга, – произнёс он резким шёпотом, – если станет известно, что они снова сражались друг с другом? Нет, Мэтью Квинтон. Вот тебе новая истина: «Ройал мартир» и «Юпитер» отправились в Шотландию с исследовательской миссией. Там их угораздило во время сильного шторма заплыть в опасные воды. «Юпитер» получил повреждения, большая часть команды погибла, но корабль уцелел. Увы, «Ройал мартир» угодил в водоворот Коривреккан и погиб со всем экипажем, включая своего преданного капитана, о котором мы все скорбим.
И впрямь новая истина. Теперь я уже стар, старее всех моих знакомых, как когда–то мой дед. Я живу в мире, где каждые несколько недель появляются новые истины – новая война, новый министр или новый король. Даже новая религия, хотя религия кажется в наши дни весьма временной истиной. Истина – это то, что люди у власти объявляют истинным, даже если это гнуснейшая ложь.
Кому не повезло помнить старые истины – должен забыть, потому что им велено забыть, а настоящая истина, единственная вечная истина, которую мы знаем из Священного Писания, погребена под всем остальным. Последние шестьдесят лет моей жизни, прошедшие с того дня, это доказывают: можно изменить, отменить или перестроить истории целых народов, если так нужно для какой–то цели, особенно если это отвечает целям людей, обладающих властью.
Впервые я усвоил этот урок тем днём в садах Хэмптон–корте. И позднее неоднократно с этим сталкивался. Я даже делал так сам, и не раз.
Я заметил, что король ищет взглядом своих собак и уже поворачивается к придворным, и понял, что его терпение почти иссякло. Я быстро спросил, что случится с теми, кто, к несчастью, выжил после поражения «Ройал мартира». Оказалось, их судьба уже предрешена: в скором времени их отправят в Индии, где станут содержать как рабов на самых отдалённых плантациях вместе с замшелыми ирландцами и неграми вроде Карвелла.
– Конечно, поползут шепотки и сплетни, – сказал король Карл. – Но, в конце концов, Мэтт, кто в Лондоне поверит диким россказням с шотландских островов? Это слишком далеко, там живут люди, склонные к преувеличениям и мифам, это страна, до которой мало кому из англичан есть дело. Сражение в тех местах, разрушенный до основания замок там, где кровная месть приводит к подобному почти еженедельно?
Гнилозубая улыбка расколола его уродливое лицо пополам.
– Нет. Никому нет дела, по крайней мере, никому из уважаемых людей. Это станет вчерашним слухом, если только не появится свидетельств людей с хорошей репутацией. Знатного капитана корабля, прежде всего.
Произнеся это, король протянул правую руку. Я замешкался на секунду, затем склонился поцеловать большой золотой перстень с печаткой, который король получил при коронации.
Сегодня я бы по–другому реагировал на предложение короля солгать, особенно если предложение последовало бы от одного из этих придурков–германцев. Тогда я был молод и как всякий юноша верил в чистоту добра и зла, не замечая, что это лишь две стороны одной монеты с толстым слоем металла между ними. Я низко поклонился государю, а тот удовлетворенно улыбнулся и хлопком ладоней подозвал Чиффинча.
Чиффинч с готовностью шагнул вперед и достал из камзола бумагу, которую вручил мне. Я с удивлением развернул её: это было подписанное и скрепленное печатью короля назначение в Конную гвардию. Я уставился на вершину моих жизненных желаний. Я почти явственно услышал гордость в голосах Корнелии и матери, когда они узнают об этом. Но я услышал или почувствовал и другие голоса. Решение должно быть принято либо мной, либо за меня. Я перевел дыхание и посмотрел на короля.
– Я моряк, ваше величество, – произнёс я со всем возможным спокойствием, – как и когда–то мой дед.
Карл Стюарт изумлённо поднял бровь.
– Благодарю вас, сир. Но у меня есть просьба… – Я перевел дыхание и продолжил: – Я прошу дать мне ещё один корабль.
Историческая справка
Мэтью Квинтон – вымышленный персонаж, но основан на весьма реальном историческом прототипе, «джентльмен–капитане» флота Карла II. При Реставрации монархии в 1660 году король столкнулся с трудной задачей создания нового офицерского корпуса из двух совершенно непохожих элементов. В течение 1650‑х годов низкорожденные профессиональные моряки – «парусиновые куртки», командовавшие кораблями Республики, – приобрели весомую репутацию за знания и победы в битвах, особенно в Первой англо–голландской войне (1652–54).
Эта война, вызванная конкуренцией за господство в морской торговле и взаимными подозрениями из–за политических и религиозных принципов, засвидетельствовала серию всё более всеобъемлющих британских побед, последовавших за принятием «линейной тактики» – системы бортовых залпов, описанной Мэтью Квинтоном после катастрофических артиллерийских учений «Юпитера» неподалеку от Айла.
После Реставрации многие победоносные капитаны Республики подозревались в политической и религиозной нелояльности, и чтобы уравновесить их и вознаградить своих верных сторонников, Карл II и его брат Яков, лорд–адмирал (а позже король Яков II английский и VII шотландский), назначили капитанами высокорождённых молодых людей, даже если у них было мало морского опыта или он вообще отсутствовал. В первые годы неизбежно произошло много конфликтов между двумя типами капитанов, и попытки братьев короля подавить прошлые разногласия не всегда заканчивались успешно.
Военно–морская карьера Мэтью Квинтона это, по сути, смесь историй многих реальных джентльменов–капитанов 1660‑х годов. В этом, первом из его приключений, прототипами, оказавшими наибольшее влияние, стали капитаны Фрэнсис Дигби, второй сын графа Бристоля, Уильям Дженненс (дядя Сары, будущей герцогини Мальборо) и Джордж Легж, позже лорд Дартмут, который (как и Мэтью) потерял свой первый корабль всего через несколько недель.
Персонаж Годсгифта Джаджа тоже вымышлен, но, опять же, основывается на вполне реальном прототипе: бывшие капитаны Республики, отчаянно пытающиеся убедить новую королевскую власть в своей лояльности, часто появляются на страницах дневника Пипса. Прототипы Джаджа – это Ричард Хэддок и Джон Лоусон, у обоих была весьма радикальная прошлая жизнь, но они приспособились к восстановленной монархии. В отличие от Джаджа, ни один не предал короля, и оба умерли в рыцарском достоинстве.
Я детально исследовал напряженность в офицерском корпусе Стюарта в двух документальных книгах: «Флот Пипса: корабли, люди и война, 1649–89 гг.» (2008 г.) и «Джентльмены и парусиновые куртки: офицеры и матросы флота Ресторации» (1991 г.).
Не было никакого заговора, чтобы свергнуть короля Карла II и восстановить королевство Островов, история которого (и гибель) именно такова, как описала графиня Коннахт. Тем не менее, напряжённые и крайне нестабильные 1660–63 годы полнились реальными или вымышленными слухами о заговорах с целью свергнуть монарха и вернуть Республику. Самым серьёзным стало восстание «Людей пятой монархии» в Лондоне в январе 1661 года, предвосхищавшее неизбежное правление Христа на Земле. Этот период хорошо описан в «Реставрации» Рональда Хаттона, в то время как сам Лондон прекрасно описан в «Лондоне периода Реставрации» Лизы Пикард.
Напряженность отношений между кланами Кэмпбеллов и Макдональдов после казни графа Аргайла и история королевства Островов были по большей части именно такими, какими они описаны в этой книге (за исключением изобретенного мной фиктивного клана Ардверрана). Колин Кэмпбелл из Гленранноха также выдуман, но он стал более старым и боевым воплощением Джона Кэмпбелла, позже первого графа Бредбэйна.
Существует много свидетельств о трагическом конфликте между Кэмпбеллами и Макдональдами: я воспользовался «Великой враждой» Оливера Томсона и более старыми историями отдельных кланов. Гленраннох также является представителем двух реальных исторических типов: юных шотландцев, которые устремились на юг ко двору короля Якова I и VI, и шотландцев, превосходно показавших себя во всех значительных европейских армиях во время Тридцатилетней войны 1618–1648 гг.
Графиня Коннахт не имеет конкретного исторического прототипа (хотя «бегство графов» в 1607 году остаётся одним из самых важных и острых моментов в истории Ирландии).
Замок Ардверран – результат вдохновения четырьмя очень реальными крепостями залива Малл: Ардторниш, Дуарт, Тиорам и, прежде всего, Мингари, под стенами которой среди скал покоятся останки военного корабля Республики, чуть меньшего, чем «Юпитер», разбившегося во время малоизвестного «восстания Гленкейрна» 1653–54 гг.
Бёлин хорошо описан в «Галере западного Хайленда» Денниса Риксона; эти прямые потомки скандинавских драккаров всё ещё строились и в восемнадцатом веке. Это может показаться маловероятным, но бесплатная библиотека в глуши, где Фрэнсис Гейл узнал о связях графини с папской курией, фактически существовала (хотя и была основана в 1680 году). Она всё ещё действует, однако я взял на себя смелость перенести её примерно на сто миль к западу от фактического местоположения в Иннерпеффрее в Пертшире.
Атака принца Руперта при Нейзби и штурм Дроэды произошли в основном так, как описано, хотя последнее вызывает споры и по сей день: недавний «ревизионизм» допускает, что Кромвель не приказывал расправиться с женщинами и детьми, как рассказал Фрэнсис Гейл, эта версия вызвала значительную переоценку событий в Ирландской Республике и за её пределами. «Кромвель: достопочтенный враг» Тома Рейли находится в центре этого противоречия.
Византийская структура и политика Нидерландов в семнадцатом веке были в основном такими, как я их описал, хотя для ясности я упростил некоторые наиболее сложные реалии. Хорошим руководством по теме являются: «Голландская республика в семнадцатом столетии: золотой век» Маартена Прака и Дианы Уэбб и монументальная «Голландская республика: взлет, величие и падение» Джонатана Израэля.
Дед и отец Мэтью Квинтона, восьмой и девятый графы Рейвенсдена, в значительной степени списаны с реальных людей: первый опирается на Джорджа Клиффорда, четвёртого графа Камберленда, и на Джона Шеффилда, второго графа Малгрейва, оба сражались против Испанской армады, а второй – на Люциуса Кэри из Грейт Тью в Оксфордшире, второго виконта Фолкленда. Необыкновенный складной компендиум графа Мэтью имеет в основе так называемый «компендиум Дрейка», экспонат Национального морского музея в Гринвиче.
Аббатство Рейвенсден, разрушающееся поместье семейство Квинтонов, перестроенное из бывшего монастыря, действительно существует: я там был. К сожалению, это не в настоящем Рейвенсдене, тихой и приятной деревушке Бедфордшира, а примерно в полудюжине других мест, разбросанных по всей Англии и Уэльсу, каждое из которых дало частичку для целой картины.
Я старался не слишком искажать известные исторические факты, но история побега Роже Леблана из Франции придаёт Мари–Мадлен, жене Николаса Фуке, известной своей преданностью мужу (падение которого произошло именно так, как описывает его Мэтью), гораздо более легкомысленный характер, чем на самом деле.
Но Карл II и Екатерина Брагансская действительно провели первую часть своего медового месяца в Хэмптон–корте, весной 1662 года большая часть королевского флота действительно находилась в Средиземном море или Португалии, водоворот Коривреккан – такая же особенность вод Западного Хайленда, как и во времена Мэтью Квинтона.
Некоторые изысканные блюда, поданные Мэтью и его офицерам, на самом деле существовали, хоть и подавались они не борту фрегата «Юпитер». Иногда я почти дословно воспроизводил меню из дневника Генри Теонга, флотского капеллана, в 1670‑х годах всегда проявлявшего особый интерес к поданным ему блюдам.
Точно так же мрачные прогнозы Малахии Лэндона, основанные на астрологических картах, взяты из дневников его современника – Иеремии Роуча, служившего в 1660‑х годах лейтенантом и ставшего потом капитаном. Для Роуча и многих других астрология тогда рассматривалась как существенное и совершенно законное дополнение науки о мореходстве.
Хотя сам автор и не фигурирует лично в этой книге (упущение, которое будет исправлено в следующей), влияние дневника Сэмюэля Пипса пронизывает всю историю и оказывает сильное воздействие на некоторые описания и допущения. Однако сама идея заговора потребовала взять на себя смелость и изменить точный порядок некоторых событий в апреле и мае 1662 года, в частности, рождение принцессы Марии – позже королевы – и датировку Пасхи. Я сделал это с чистой совестью, особенно последнее, принимая во внимание, сколько вольностей уже допущено христианством со времён Никейского собора!
Наконец, я не смог отыскать происхождение «Белой розы», замечательной корнуольской жалобной песни, исполненной на похоронах Джеймса Вивиана, которую я впервые услышал в соборе Труро много лет назад незабываемым зимним вечером. Песня, кажется, датируется восемнадцатым веком, а по теме можно предположить, что она изначально служила гимном дома Йорков, за который Корнуолл в последний раз восстал с оружием в 1497 году. Даже если её исполнение после морского сражения в 1662 году является анахронизмом, я с удовлетворением оставил всё как есть.
