Текст книги "Голос сердца"

Автор книги: Дороти Лаудэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Глава 8 НЕНАВИСТЬ И ПРИМИРЕНИЕ

Тем временем Салли скакал по дороге в индейскую резервацию. Утренний туман начал уже рассеиваться, сквозь его клочья кое-где проглядывало солнце. Вот уже несколько лет, как индейцы относятся к нему как к одному из своих братьев. И все же Салли знал: при сложившихся обстоятельствах эта дружба может оказаться весьма хрупкой. В конце концов он был, есть и всегда будет белым.

Едва он ступил ногой на землю лагеря, как к нему подскочили несколько воинов и обезоружили его. Затем его повели к палатке вождя. Салли повиновался безропотно, понимая, что малейшее сопротивление лишь ухудшит положение.

Пройдя несколько метров, Салли обнаружил то, что заставило его явиться в лагерь. У столба напротив палатки вождя стоял связанный по рукам и ногам Джейк Сликер, охраняемый несколькими воинами. Время от времени кто-нибудь из них подходил к пленнику и награждал его затрещиной или пинком.

Вождь Черный Котел вышел из палатки. Его сопровождал Танцующее Облако. Воины, державшие Салли за руки, отпустили его.

– Чего ты хочешь? – спросил Танцующее Облако своего белого брата, и голос его звучал отнюдь не дружелюбно.

– Я хочу говорить перед советом, – ответил Салли и кивнул в сторону Джейка Сликера.

– Это может обернуться опасностью и для тебя, – сказал Танцующее Облако. – Воины требуют возмездия. Вполне возможно, что они ополчатся и против тебя. Ты же видишь, как они обходятся с ним. (На лице парикмахера явственно виднелись следы побоев.) Ты заметил, что и тебя приняли совсем иначе, чем прежде.

Салли невольно потер запястье. Индейцы и в самом деле при обращении с ним не проявили обычной вежливости.

– Я останусь, – заявил он без лишних слов. Черный Котел лишь кивнул в знак согласия.

– Совет соберется сегодня перед обедом, – сообщил Танцующее Облако и удалился вместе с вождем в его палатку.

Салли подошел к пыточному столбу. Из поясной сумки он вытащил фляжку с водой и поднес ко рту парикмахера, который начал с жадностью пить.

– Не спеши, не спеши, – приговаривал Салли.

– Вызволи меня отсюда, – простонал Джейк, утолив жажду.

– Скажи мне правду, только тогда!

– Я его не убивал. Хорес… Индейца застрелил Хорес. Потому-то индейцы и ранили его…

Не дав договорить парикмахеру до конца, Салли круто повернулся с намерением уйти прочь.

– Стой, стой! – закричал Сликер. – Не уходи! Салли схватил пленника за воротник и с силой встряхнул.

– Даю тебе последний шанс. Итак? – Он убрал свои руки.

– Это был… Это был несчастный случай, – с трудом выговорил Джейк Сликер. – Мне показалось, что в кустах олень. Только сделав выстрел, я разглядел, что там индеец.

Салли громко вздохнул.

– Наконец-то, Джейк, ты выложил всю правду. Зачем ты лгал?

– Это был несчастный случай, – повторил Джейк, качая головой. – Кто бы мог подумать, что из-за него разразится такой скандал!

– Кто бы мог! – повторил Салли с негодованием, – Жизнь индейца для тебя, получается, ничто?

Глаза парикмахера вдруг зло сверкнули.

– Каждый день где-то гибнут люди. Одним индейцем больше или меньше…

– Ты не человек, Джейк, а настоящее чудовище, – покачал головой Салли. – Надо бы оставить тебя индейцам и спокойно понаблюдать, как они сдирают с тебя кусками кожу.

Тут внимание Салли привлек шум, раздавшийся в другом конце лагеря, и он отошел от пленника. Кучка индейцев вела троих белых – доктора Майк, Хореса и Мэтью.

– Что вы здесь делаете? – Салли в величайшей тревоге кинулся им навстречу. Но, заметив еще издалека, что ни один из троих не связан, он несколько успокоился.

– Мы наконец узнали истину! – воскликнула Микаэла, вырвавшись на шаг вперед остальных – так ей не терпелось обрадовать Салли. – Это был несчастный случай! Маленького Орла убил Джейк, но случайно.

– Он мне уже и сам признался, – кивнул Салли.

– Кто убил одного из нас, должен и сам умереть, – сказал Танцующее Облако, подходя к белым. – Так велит закон.

– Но он же не нарочно! – Микаэла взглянула на индейца недоуменно.

– Я был при этом, – сказал Хорес, выходя вперед и глядя на Микаэлу в ожидании поддержки. – И как свидетель готов показать, что это был непреднамеренный выстрел.

Танцующее Облако сложил руки на груди.

– Белый человек уже солгал один раз, почему же он не может солгать вторично?

– Хорес не солгал, – вступилась Микаэла за оробевшего телеграфиста.

Но Танцующее Облако оставался непреклонен.

– Не солгал, но и правды не сказал, что одно и то же.

– Поверь мне, то был несчастный случай, – уговаривал его Салли.

Танцующее Облако посмотрел ему прямо в глаза.

– Нет. Мой народ больше никогда не поверит ни одному белому. И тебе тоже, Салли. Ты стоишь на стороне твоих истинных братьев, а твои истинные братья не мы, а те, кто в нас стреляет, словно мы дикие звери, на которых они охотятся. Ты очень переменился, Салли.

Салли, сильно сощурившись, в знак отрицания покачал головой.

– Нет, Танцующее Облако, переменился не я, а ты. Ты учил меня, что нашей жизнью должны править истина и справедливость. А сейчас не желаешь смотреть истине в глаза и отдаешься во власть своей ненависти.

И вдруг – никто и глазом не успел моргнуть – в приступе безудержного гнева Салли схватил индейца за грудки и швырнул наземь. Спустя секунду они катались по пыльной земле, схватившись, как ясно видели зрители, не на жизнь, а на смерть. И тот и другой, не колеблясь, нанес бы своему противнику смертельное ранение, будь у него такая возможность.

Микаэла на миг будто окаменела. Ее потрясло до глубины души, что Салли, обычно такой миролюбивый, напал на своего друга. Она вдруг подумала, что он был и останется изгоем и среди белых, и среди индейцев. Сможет ли подобный человек, замкнутый и агрессивный, понять и привязаться к родной душе?

– Салли! Салли! – что было мочи завопила она, выйдя из оцепенения и желая одного – разнять дерущихся. Черный Котел знаком велел ей замолчать. Микаэла, однако, не послушалась: – Прекратите! Прекратите сейчас же! Что на вас нашло? Разве вы не братья друг другу?

Ее призыв, очевидно, возымел действие. Дерущихся растащили. Они медленно поднялись на ноги, не сводя пылающих глаз с лица противника.

А в это время в Колорадо-Спрингс перед лавкой Лорена Брея шумело возбужденное сборище.

– Ты-то по крайней мере, Лорен, почему с самого начала не сказал правду? Я полагала, что ты немного разумнее. – Миссис Дженнингс с укором смотрела на лавочника. – И даже поместила твою версию случившегося в газету.

– Я тебя об этом не просил, – возразил Лорен, упорно избегая взгляда журналистки.

– Придется немедленно опубликовать опровержение, – продолжала Дороти. – Хорошо бы его совместить с заметкой об успешном возвращении нашей делегации.

– Зря мы допустили, чтобы они отправились к индейцам, – твердил священник, взволнованно бегая взад и вперед и сжимая кулаки в карманах. – Слишком опасное это дело. Тем более что они безоружны.

– А что толку от оружия, если против тебя целая банда индейцев! – Хэнк безнадежно махнул рукой, бесполезные, мол, все эти разговоры. – Я же говорил, надо вызывать войска. Но никто меня не слушает.

Священник опять погладил себя по отсутствующей бороде.

– Возможно, вы правы, – задумчиво сказал он. – Надо было телеграммой вызвать войска.

– Правильно! Только так! – подхватил кое-кто из толпы.

– Этого никак нельзя делать! – стараясь говорить как можно более убедительно, сказала миссис Дженнингс– Необходимо выждать по крайней мере один день. Если к утру они не возвратятся, мы обдумаем это предложение.

– Мы обдумаем это предложение, – насмешливо повторил Хэнк. – Да к утру их уже давно не будет в живых.

Колин и Брайен присутствовали при этом споре. В конце концов Колин не выдержала:

– Ма сказала, что, если придут войска, они камня на камне не оставят и произойдет кровавое побоище. Тогда погибнут все – Джейк, Салли, Мэтью, Хорес, ма. – Но никто не обратил внимания на слова девочки.

– Но ведь без Хореса мы и телеграфировать не можем, – так же задумчиво продолжал священник. – Или кто-нибудь знает азбуку Морзе? – Он вопросительно обвел глазами стоящих вокруг.

– Я знаю, – робко отозвалась Майра. – Могу попробовать, во всяком случае. Хорес как-то показывал мне знаки Морзе.

– Ты? – удивился Хэнк. – Да ты ведь даже не умеешь писать.

– Значит, придется диктовать ей содержание телеграммы по буквам, – нашелся священник.

Колин незаметно вытащила Брайена из толпы.

– Тише! Тише! – прошептала она ему на ухо, схватила его за руку и бросилась бежать. Обогнув угол ближайшего дома, они остановились.

– Что случилось? – полюбопытствовал Брайен.

– Надо во что бы то ни стало помешать приходу войск, – настойчиво сказала Колин. – Хуже этого ничего не может быть.

– Но как ты можешь это сделать?

– Очень просто, – ответила Колин. – Делай то, что я тебе велю, и все.

Осмотревшись по сторонам, она обнаружила прислоненную к стене дома лестницу.

– Давай! Берись и держи покрепче! – кивнула она Брайену. Спустя несколько секунд дети, схватив лестницу, бросились с ней наутек.

В лагере шайонов между тем собрался совет племени, председательствовал на нем вождь Черный Котел. Состоял совет из представителей обоего пола, но преимущественно пожилого возраста.

Перед собравшимися на коленях, с опущенной головой стоял Джейк Сликер. По мрачным лицам индейцев Микаэла поняла, что на снисхождение к белому пленнику рассчитывать не приходится. Ей, однако, внушало известную надежду то обстоятельство, что в совете было много женщин, чем не могли похвастать представительные собрания белых.

Салли выступил вперед и встал рядом с Джейком Сликером. Он взял на себя обязанности переводчика.

– Я стою между двумя народами и оба очень уважаю, – начал он. – Белые считают меня индейцем, а индейцы – белым. Мне одинаково дороги и те и другие. В сегодняшнем споре я хочу быть на стороне истины.

Вождь Черный Котел кивнул в знак того, что одобряет подобную позицию. Затем он знаком велел Салли продолжать.

Салли показал пальцем на Джейка Сликера, по-прежнему неподвижно стоящего на коленях.

– Этот человек убил Маленького Орла. Это так. Но он сделал это без злого намерения. Это был несчастный случай.

– Все равно он должен умереть, – заявил, вставая, Танцующее Облако. Лицо его выражало неколебимую решимость.

– Но если он умрет, люди из города известят военных, – продолжал Салли. – И тогда произойдет страшное кровопролитие. Сиротами станут не только двое детей Маленького Орла.

Танцующее Облако отвернулся в сторону костра, горевшего перед палаткой вождя. Он проследил взглядом столбы дыма, поднимавшиеся к бледно-голубому небу.

– Духи говорят, что быть войне, – сообщил он. – А раз так, пусть она лучше начнется сейчас, пока у нас есть воины, способные нас защитить.

Секунду помедлив, Салли вытащил нож из-за пояса, медленно подошел к знахарю и положил его на землю перед Танцующим Облаком.

– Если вы хотите войны, начните с меня. Убейте меня первым, – сказал он, пристально глядя в глаза своего красного брата.

Настала мертвая тишина.

Наконец медленно поднялся вождь Черный Котел и, подкрепляя слова жестами, уверенно и важно заговорил.

– Что он сказал? – Микаэла подбежала к Салли.

– Он сказал, – стал переводить Салли, – что вождь Черный Котел решил: войны не будет. А если кто другого мнения, пусть говорит с ним самим. Пока белый человек говорит с шайоном, шайоны тоже будут говорить с белым человеком. Ибо, если все замолчат, народ шайонов погибнет.

Вождь сделал небольшую паузу и снова заговорил.

– А сейчас что он сказал? – Джейк Сликер поднял глаза, в которых затеплилась надежда.

– Он требует лошадей, продуктов и подарков для семьи Маленького Орла, – пояснил Салли. – Это хоть на время облегчит положение его вдовы и детей.

Среди членов совета возникли разногласия. По-видимому, не все были согласны с решением вождя.

У Микаэлы сложилось впечатление, что женщины его одобряют, мужчины же ожидали совсем иного. Значит, и у индейцев оба пола по-разному оценивают происходящие события. Ей было бы чрезвычайно интересно узнать, какими доводами руководствуются эти пожилые женщины, на лицах которых лежит отпечаток жизненной мудрости. И все же по прошествии некоторого времени все члены совета жестами выразили согласие с решением вождя.

– Совет безоговорочно принял приговор, – заключил свой перевод Салли. Лицо его по-прежнему было напряженно и сурово.

– Что это означает? – поспешила уточнить Микаэла.

– Это означает, что Джейк свободен.

– А для тебя и для Танцующего Облака?

– А для нас это означает, что мы с ним братья и никогда не должны об этом забывать.

Вечером вдова Маленького Орла и Джейк Сликер стояли на просеке друг против друга. Уже начало смеркаться, и вместе с сумерками на землю опустился туман, окутавший ее словно большим платком. Туман появлялся в положенное время каждый вечер, чтобы прикрыть и успокоить до следующего дня суету этого мира. Он служил своеобразным занавесом, разделяющим акты жизненной драмы. Индейская женщина и Джейк Сликер пристально смотрели друг другу в глаза, отныне между жителями Колорадо-Спрингс и шайонами устанавливался мир. У этой жизненной пьесы оказался счастливый конец.

Микаэла также прибыла к месту действия на своей телеге. Индейская женщина, подумала она, явится не одна, значит, и Джейку неплохо бы иметь рядом сочувствующего свидетеля, но поскольку никто в городе не пожелал выступить в этой роли, ей пришлось взять ее на себя.

Дети сидели рядом с ней на телеге, с интересом наблюдая необычную процедуру.

Функции посредника выполнял Салли.

– Лошадь, Джейк. Отдай жене Маленького Орла свою лошадь.

– Как же я доберусь до дома? – огрызнулся Джейк.

– Но ведь ботинки мы с тебя не снимаем, – возразил Танцующее Облако с обычным для него бесстрастным выражением лица.

Помедлив, Сликер ухватил повод и подвел своего великолепного черного жеребца к женщине. При виде Джейка она всего на миг отвела глаза, но затем вперила неподвижный взор в глаза Джейка и уже больше его не отводила. Ни один мускул не дрогнул на ее невозмутимом челе. И вот человек, убивший ее мужа, отдал ей своего коня.

– Теперь часы, – потребовал Салли.

– Да ведь они серебряные! – вскричал Джейк, не скрывая своего возмущения.

– Тем лучше. Они хорошо послужат семье. – Салли сурово взглянул на Джейка. – Еще кольцо.

– Оно досталось мне от отца. – Микаэла услышала в голосе Сликера нотки отчаяния.

– Дети Маленького Орла потеряли по твоей вине отца. Ты же теряешь всего лишь отцовское кольцо. Решайся, Джейк.

По тону Салли было ясно, что он не потерпит возражений.

Парикмахер молча сорвал с пальца кольцо и протянул женщине.

На этом вручение подарков завершилось, и Джейк повернулся, чтобы идти домой.

– Джейк, мы можем вас подвезти! – крикнула ему Микаэла.

– Спасибо, я лучше пройдусь, – ответил Сликер, едва удостоив ее взглядом, и быстро исчез в чаще леса.

Микаэла посмотрела ему вслед. Как одинок должен быть этот человек, не понимающий, что без человеческого участия жить невозможно, подумала она.

Индейцы также повернули лошадей по направлению к лагерю. Салли посмотрел в глаза Танцующему Облаку. Тот ответил ему таким же взглядом.

Затем оба они молча, с серьезным видом протянули друг другу руки. Рукопожатие длилось дольше обычного, но вот они разняли руки, Танцующее Облако вскочил в седло и ускакал. А Салли еще какое-то время продолжал смотреть ему вслед.

– Счастье наше, что люди из Колорадо-Спрингс так и не успели призвать войска, – обратился он к Микаэле, уже занявшей свое место на облучке телеги. На лице ее была написана радость по поводу примирения Салли с Танцующим Облаком, но он не обратил на это внимания. – Была бы ужасная бойня.

– Вот и нет! Они успели! – воскликнул, торжествуя, Брайен. – Священник Джонсон диктовал текст по буквам, а Майра его выстукивала. Но телеграмма не смогла дойти до адресата.

Микаэла и Салли, ничего не понимая, смотрели на детей.

– Дело было так, – начала Колин. – Мы с Брайеном решили, что надо любыми средствами помешать войскам явиться сюда. И тогда Брайен и я взобрались на телеграфный столб и… Как это, ма, назвать, если речь идет об операционном вмешательстве? – Колин вопросительно взглянула на приемную мать.

– Ты хочешь сказать, что вы их перерезали? – ужаснулась Микаэла.

– Во-во, точно! – кивнул Брайен. – И я стоял на самом верху лестницы.

– Молодец, братишка! – Мэтью одобрительно похлопал Брайена по плечу. – Из тебя выйдет замечательный политический деятель.

– Боже мой, Брайен! Ты же мог упасть! – Микаэлу задним числом охватил ледяной ужас– И потом, ты же нарушил закон.

– Велика важность! – отмахнулся Брайен.

– Но он ведь не упал, – успокоительным тоном заметил Салли.

– И потом, подумай сама, у кого это Брайен учится? Или ты поступила бы иначе? – Склонив голову набок, Колин глядела на мать любящими глазами.

– Ну, положим, – Микаэла глубоко вздохнула, – я вас никогда не учила нарушать закон.

– Верно, не учила, – подтвердил Салли. – Но своим примером наглядно показываешь, как, не щадя себя, следует бороться за правду и справедливость.

Микаэла не могла не улыбнуться. Охватившее ее было негодование уступило место смущенному волнению. Ведь Салли сделал ей такой комплимент! Вдруг она с неожиданной решимостью схватилась за вожжи.

– Вы, должно быть, правы, – произнесла она. – Необычайные ситуации требуют необычайных мер. И такой из ряда вон выходящий день, как сегодня, требует из ряда вон выходящего замечательного ужина.

Она дернула вожжи, Салли вскочил на телегу, та тронулась с места, и вскоре вечерние сумерки и туман поглотили шум колес.

Глава 9 В БОСТОН

В воскресенье Колорадо-Спрингс мирно подремывал. Волнения, пережитые недавно в городе из-за конфликта с индейцами, вспоминались все реже. Да и эти немногочисленные пересуды сводились в основном к догадкам, кто мог перерезать телеграфные провода. Преобладало мнение, что этот акт саботажа – дело рук шайонов, посудачили да на том и успокоились.

Микаэла и дети покинули церковь в самом радужном расположении духа. С ними была и Ингрид – после помолвки с Мэтью ее каждое воскресенье приглашали на обед. Недоставало одного Салли, который не посещал богослужения.

Обычно он ожидал их неподалеку от выхода, но на сей раз его не оказалось на условленном месте. Оглядываясь в поисках Салли по сторонам, Микаэла обнаружила его за церковной оградой, на кладбище, перед могилой Абигейл.

В тот же миг его увидел и Брайен и с криком «Вон Салли!» бросился к своему длинноволосому другу.

– Стой, Брайен! Не мешай, пожалуйста! – пыталась остановить его Микаэла, но не успела. Издалека ей было хорошо видно, какое у Салли было грустное лицо, когда он повернулся к мальчику. Салли обрадовался Брайену, глаза его засветились приветливой улыбкой, хотя и не без примеси печали. Микаэла поймала себя на мысли, что никогда не думала о том, сколько лет было бы сейчас ребенку Салли, если бы он не погиб вместе с матерью при родах.

Салли взял Брайена за руку и подошел к Микаэле. Дружеским, даже скорее отеческим жестом он поднял Колин и посадил на телегу, на которой все они возвращались домой.

Только он собрался помочь Микаэле занять место на облучке, как над церковной площадью раздался голос Телеграфиста:

– Доктор Майк! Доктор Майк!

К ней со всех ног, насколько это позволяла его неповоротливость, бежал Хорес. На его выходном костюме красовались черные нарукавники – верный знак того, что он прибежал прямо с почты и очень торопился. В руках он сжимал бумажку, которой время от времени размахивал. Наконец он, запыхавшись, остановился подле телеги.

– В чем дело, Хорес?

Вместо ответа он лишь взглянул на нее и молча протянул телеграмму.

Прочитав ее, Микаэла, как бы обессилев, уронила вниз руку с телеграммой.

– Что-нибудь случилось? – не сдержала любопытства Колин.

– Мне… мне необходимо поехать в Бостон, – проговорила Микаэла с таким трудом, будто язык перестал ее слушаться. – Телеграмма от Ребекки. Моя мать тяжело больна. Возможен… Возможно, это конец.

На следующий день Микаэла раньше обычного отправилась с детьми в город. Времени до отъезда оставалось мало, а дел было невпроворот, тем более что она не могла надолго закрыть кабинет без предварительной подготовки: надо было на время своего отсутствия обеспечить всем необходимым каждого пациента.

– Доктор Майк, я заказал для вас четыре места в утреннем почтовом дилижансе! – крикнул ей с противоположной стороны улицы Хорес.

– Большое спасибо, Хорес, – отозвалась Микаэла.

– Четыре? Зачем четыре? – удивился Мэтью. – Я вовсе не собираюсь в Бостон. Не могу же я оставить Ингрид здесь одну!

– Вернее говоря, ты не хочешь оставить Ингрид здесь одну, – поправила его Микаэла, стоя на пороге лавки Лорена Брея. – Я тебя понимаю, Мэтью. Но и ты меня пойми. С Ингрид, полагаю, за это время ничего не случится, а мне нужна твоя помощь. Ты единственный из взрослых, кто может меня сопровождать, – настаивала она.

Молодой человек внимательно посмотрел на свою приемную мать. Впервые она обратилась к нему с просьбой о помощи.

– Это действительно необходимо? – недовольно спросил он.

– К сожалению, да, необходимо, – ответила Микаэла. – Знаешь, в жизни часто случается, что приходится поступать против своей воли.

Мэтью попытался прочитать истину в ее глазах, но увидел в них лишь твердость и решительность. Наконец он откашлялся.

– Но я поеду с длинными волосами, даже если это твоей матери не понравится. Я хочу их отрастить, чтобы были как у Салли, – пояснил он.

Микаэла лишь вздохнула в ответ. Она не была расположена спорить. Споров ей хватит и в Бостоне. И она, отвернувшись от Мэтью, вошла в лавку.

Вечером Микаэла, и дети укладывали чемоданы. Салли проводил их до дому и остался, полагая, что может быть полезен. Но сейчас он бесцельно слонялся из угла в угол, не находя места, где никому бы не мешал. Микаэла, пожалуй, была права, усомнившись, что в этот вечер его помощь может понадобиться. Но потом она об этом и думать забыла.

И немудрено: с момента получения телеграммы ее мысли были заняты одним – чем больна ее мать? В сообщении Ребекки об этом не было ни слова. Ясно было, однако, что заболевание достаточно серьезное, иначе родные не стали бы срывать Микаэлу с места. Погруженная в эти тяжкие раздумья, Микаэла почти не обращала внимания на то, какие вещи дети суют в чемоданы. Только заметив мимоходом, что Брайен отложил в кучу предназначенных для Бостона вещей латаные-перелатаные штаны, она вернулась к действительности.

– Эти брюки останутся здесь, Брайен, – категорически заявила она.

– Но, ма, это ведь мои любимые штаны, – запротестовал Брайен.

– А ты, Колин, не забудь взять синее платье, да и розовое, пожалуй, тоже, – не слушая Брайена, распорядилась Микаэла.

– Мои лучшие платья! – удивилась девочка. – Представляешь, во что они превратятся в чемодане!

– Представляю, но наша прислуга Марта отутюжит их, и они станут как новенькие, – объяснила Микаэла, раздражаясь. – Они как раз подходят для Бостона.

– Бостон! Бостон! Бостон! – Мэтью сорвал с себя жилетку и со злостью швырнул на пол. – Я больше не могу слышать это слово.

– И тем не менее в ближайшее время тебе придется частенько его слышать, – произнесла Микаэла с неожиданной для себя самой резкостью.

– Я все-таки хочу взять с собой эти штаны, – заканючил Брайен. – Почему в Бостоне надо обязательно носить скучное тряпье?

– В Бостоне тряпья вообще не носят! – взорвалась Микаэла. – В Бостоне носят одежду. И мне бы не хотелось, чтобы мы выглядели там как старьевщики. И будь любезен делать то, что я тебе велю! – Едва закрыв рот, Микаэла поняла, что, по сути дела, она незаслуженно упрекает Брайена. Он, обиженный, заморгал глазами, и все вокруг замолчали.

Микаэла бросила на кровать платье, которое собиралась положить в чемодан, и выбежала из дома.

Она прислонилась к телеге, которую Мэтью оставил стоять перед сараем, и дала волю слезам. Наконец нашла выход тревога, снедавшая ее последние два дня, усиленная раскаянием в том, что она обидела самых близких ей людей.

Мягкое прикосновение к плечу заставило Микаэлу поднять голову. Салли погладил ее по волосам.

– Мне так неприятно, – выдавила из себя Микаэла, стараясь не всхлипывать. – Сама не знаю, что на меня нашло.

– Но ведь все так понятно. Твоя мать больна, ты волнуешься за нее, впереди долгий путь, – успокаивал ее Салли.

– Да, – кивнула Микаэла, – я и вправду очень волнуюсь за мать. Мы никогда не были особенно близки, но потерять ее было бы для меня большим горем. Но и возвращение в Бостон меня страшит. Сейчас мой дом здесь, – она обвела взором живописные окрестности, – однако я боюсь, как бы, находясь в Бостоне, вдруг опять не привязалась к нему – ведь там моя родина.

Салли с минуту молча смотрел на нее, затем притянул к себе и прошептал ей на ухо:

– Наша родина там, где хорошо сердцу. Никогда еще она не чувствовала его тело так близко от себя. Ей показалось, что от этого мужчины исходит аромат прерий, запах костра, свежесть ветра. Невольно она прижалась крепче к его груди, охваченная сильными руками, словно созданными специально для того, чтобы защитить ее от всех невзгод жизни.

Всем было тяжело прощаться с Колорадо-Спрингс. Кто знает, когда они смогут вернуться обратно? На случай, если их пребывание в Бостоне затянется, Лорен Брей подарил своему маленькому другу Брайену большой пакет с конфетами. Ингрид и Мэтью прощались так, словно не надеялись свидеться вновь, а Колин, расцеловавшись со всеми подругами, принялась целоваться сначала.

Микаэле также почему-то казалось, что их отъезд означает нечто большее, чем разлуку на несколько недель. Тем не менее она никого не обнимала. Напрасно она вглядывалась в лица – того, кого ей хотелось бы обнять, среди провожающих не было. Так и пришлось ей в последний момент, не попрощавшись, сесть в дилижанс.

Он тут же тронулся, и в тот же миг Микаэла увидела Салли, он только подходил к площади. Он бросился бежать за дилижансом, но тот безжалостно катился все быстрее и быстрее. Салли поднял руку и махал отъезжающим, пока дилижанс не скрылся из виду.

Микаэла закрыла глаза и откинулась на синюю спинку сиденья. С тех пор как она приехала на этом дилижансе в маленький городок, миновала, казалось, целая вечность! Чего бы она сейчас ни отдала, чтобы узнать, навстречу какому новому периоду жизни мчит ее дилижанс!

Дорога до Денвера занимала несколько часов. Езду в раскачивающемся на ходу дилижансе разнообразили только станции, на которых меняли лошадей. После этого без промедления ехали дальше.

Первая часть путешествия Микаэлы с детьми заканчивалась на Денверском вокзале, где они пересели в железнодорожный состав. Пятеро суток требовалось поезду для того, чтобы доставить пассажиров в Бостон. Поездка через гористые местности и бескрайние прерии показалась Микаэле мучительно долгой. Если бы только знать, что, проделав эти сотни миль и прибыв наконец в Бостон, они не опоздают!

Но вот наконец, пыхтя и громыхая, локомотив вполз под своды Бостонского вокзала. На перроне стояла элегантная высокая дама, одетая, как и ее спутник, по бостонской моде наивысшего класса. Оба скользили взглядами по выходящим из поезда пассажирам. Очевидно, они кого-то ждали.

– Марджери! Здравствуй, Марджери! – закричала Микаэла, едва ступив на землю. – Пошли, дети, вон стоит моя сестра с мужем. Они встречают нас.

Дама также заметила Микаэлу и направилась к ней, но, увидев детей, на миг замерла. Тут же придя в себя, она изобразила на лице улыбку, точнее, радостную гримасу, прикоснулась губами к ее щеке, что должно было означать поцелуй, и проворковала:

– О Микаэла! Как приятно снова видеть тебя!

– Здравствуй, Марджери, здравствуй, Эверетт! – ответила Микаэла и подтолкнула Брайена вперед, а Колин и Мэтью обняла. – Это мои дети: Мэтью, Колин и Брайен.

– Очень мило, – кисло процедила сквозь зубы Марджери. – Надеюсь, путешествие было приятным.

– Как чувствует себя бабушка? – Брайен, как всегда, спешил перейти к делу.

– Спасибо, хорошо, – секунду помедлив, с раздражением ответила Марджери.

– Марджери, я хочу видеть ее незамедлительно, – тоном, не допускающим возражений, заявила Микаэла. В глазах ее отразилась тревога за состояние больной, ибо она, конечно, понимала: слово «хорошо» отнюдь не отражает истинного положения вещей. – Нельзя ли нам прежде всего поехать в больницу?

Брови Марджери удивленно полезли вверх.

– Неужели у вас нет потребности немного отдохнуть после дороги?

– Это может потерпеть, – отрезала Микаэла. – Мне важнее всего видеть мать.

Ответ сестры явно не понравился Марджери.

– Как тебе угодно, разумеется, – тем не менее ответила она. – Мне просто казалось, что после пяти дней, проведенных в поезде, я бы мечтала более всего помыться горячей водой.

Она велела чернокожему слуге забрать багаж и повела всех к карете.

Глядя из окна кареты, дети увидели перед собой совершенно новый для них мир. Они засыпали Микаэлу вопросами, не переставая удивляться тому, что в Бостоне все иначе, чем в Колорадо-Спрингс. Колин, например, услышав, что в огромном здании Национальной библиотеки хранятся тысячи книг, никак не могла себе этого представить. А у Брайена глаза разбегались при виде специализированных магазинов, торгующих, в отличие от мелочных лавочек Колорадо-Спрингс, одними сластями. И только Мэтью сидел с подчеркнуто скучающим выражением лица, как бы желая показать, что его ничем не удивишь.

Наконец карета остановилась перед большим внушительным зданием, в котором размещалась городская больница. Оно, конечно, не могло идти ни в какое сравнение с жалким кабинетом Микаэлы в Колорадо-Спрингс, служившим прежде пансионом.

Когда Микаэла с семейством вошла в палату матери, у постели миссис Куин стояли два господина, а напротив, с правой руки больной, – женщина средних лет, приветливо улыбнувшаяся навстречу вновь прибывшим.

– Хотела бы я знать, у кого хватило ума вызвать сюда Микаэлу с детьми, – промолвила миссис Куин. Хоть она и облекла свою мысль в довольно сильные выражения, она не могла скрыть от присутствующих свою слабость.

– Это я дала ей телеграмму. – Женщина с локонами, спиралями свисавшими с ее головы, положила руку на плечо старой дамы.

– И правильно сделала, Ребекка. – Микаэла поцеловала мать в щеку. – Имеем же мы право собственными глазами взглянуть, что с тобой происходит.

– Ты об этом говорила еще в тот раз, когда твоя мама болела гриппом, – напомнил Брайен.

– С твоего разрешения, Микаэла, я представлю тебе врачей, лечащих маму, – напомнила о себе Марджери. – Доктор Хансон и доктор Бурке.

– Очень приятно. – Микаэла протянула руку старшему из них. – Доктор Микаэла Куин. Я практикую на Западе.

Старший врач, еще несколько секунд назад расплывавшийся в любезной улыбке, тут же сделал вид, что не заметил протянутой ему руки. Зато тот, что помоложе, взглянул с интересом.