Текст книги "Кировская весна 1931-1935"

Автор книги: Дмитрий Ю

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

По полям с оглушительным рокотом, волоча животами по земле, ползли бурые тучи. Это шла пыль, взъерошенная табунами тракторов. Протяжно звенел, запутавшись в проволоках, стремительный вихрь телеграмм («посевная, вне очереди»), и свинец типографских букв (кегль 20 дубовый) гудел набатным басом с заголовочных вышек газетных столбцов. Такими голосами в других странах говорит лишь всеобщая мобилизация.

Днепропетровск опустел в один день, стал вдруг тих и провинциален, без единой легковой машины: все автомобили, подхваченные ветром посевной, как брызги разлетелись по районам. Телеграф сотней пристальных молоточков выстукивал воспалённое тело Днепропетровской области. Люди в эти дни говорили цифрами, словно перешли на условный шифр. Секретари районов, вися ночью у провода, как азартные биржевые игроки в дни небывалого ажиотажа, кричали до хрипоты: Мелитополь – 42 %, Кривой Рог – 38, Терновка – 51, Перещепино – 64. На опустевших улицах Днепропетровска, как попугаи, на ощипанных стволах фонарей картаво повторяли эти цифры громкоговорители.

Трактора шли и шли широкой стрекочущей лавой, неудержимые, как саранча. Казалось, идут их тысячи, – так далеко, до горизонта, тянулась за ними всклокоченная пыль. Трактора шли напролом, через бугры и логи, карабкались по скатам холмов и сползали в ложбины.

Трактора шли и шли, день и ночь, ещё день и ещё ночь. За тракторами громыхали походные кухни и неотступно по пятам шёл бесконечный караван лошадей, гружённых бидонами с горючим. Другая вереница лошадей, вьюченных пустыми бидонами, шла обратно на базу. Вереницы лошадей текли размеренно, как вращающаяся лента конвейера.

{4}

11.03.32 Иероним Уборевич

11 марта 1932 года в кабинет Уборевича, где на одном из приставных кресел уже удобно расположился заместитель наркома Михаил Николаевич Тухачевский, зашли Начальник морских сил РККА Владимир Митрофанович Орлов и начальник 2-го (Технического) управления УВМС РККА Александр Кузьмич Сивков.

По обыкновению, разговор Уборевич начал с проверки знаний подчиненного.

– Владимир Митрофанович, напомните мне, какие задачи определены для морских сил РККА? – попросил Уборевич Орлова.

– Задачи морских сил РККА Постановлением Совета труда и обороны от 11 июля 1931 года утверждены в следующем виде:

а) оборона берегов Союза от морских и воздушных противников, в частности от десантных операций;

б) содействие и обеспечение операций РККА на флангах, в прибрежных районах

в) действия на морских коммуникациях противника;

г) обстрел побережья противника и выполнение отдельных крейсерских операций, связанных с обороной наших берегов, – доложил Орлов.

– Как твое мнение по задачам, Михаил Николаевич? – спросил друга Уборевич.

– Звучит разумно, – согласился Тухачевский.

– А какой у нас на сегодня корабельный состав? – спросил Орлова Уборевич.

– В строю на 11 марта 1932 года состоит 45 надводных и подводных боевых корабля: три линкора («Октябрьская Революция», «Марат» и «Парижская Коммуна»), три крейсера («Красный Кавказ», «Червона Украина» и «Красный Крым»), два учебных крейсера («Коминтерн» и «Аврора»), семнадцать эсминцев типа Новик, семь речных мониторов, два новых сторожевых корабля проекта 2, и одиннадцать подводных лодок – пять американских «голландов» и шесть больших подводных лодок первой серии. Так что наличный состав морских сил РККА совершенно не отвечает требованиям надежной и прочной обороны берегов СССР с моря.

– Помню, в двадцать девятом году, в мою бытность начальником вооружений РККА, планировалась к 1933 году модернизация всех трёх линкоров, достройка и восстановление 1 лёгкого крейсера и 3 эсминцев, а также постройка 3 новых эсминцев, 18 сторожевых кораблей, 19 больших и 4 малых подводных лодок, 5 охотников за подлодками, 3 речных мониторов и 63 торпедных катеров. По линкору «Фрунзе» вопрос так до конца не решили, – вспомнил Уборевич, – а что теперь?

– Постановлением СТО от ноября 1931 года на четыре года с 1932 по 1935 программа строительства морских сил была скорректирована: достройку линкора «Фрунзе» отложили до 1934 года условно, решено было заложить два крейсера в 1933 году, построить со сдачей до 1935 года 35 эсминцев, 75 больших подлодок, 75 средних подлодок и 20 малых, – доложил Орлов.

– Что скажет второй заместитель народного комиссара? – спросил Тухачевского Уборевич (первым заместителем наркома был начальник Политуправления РККА, одновременно ответственный редактор газеты «Красная звезда» Ян Борисович Гамарник).

– Кораблестроительная программа 1931 года, конечно, в полном объеме выполнена не будет. По лодкам у нас все готово – проекты утверждены, мощности выделены. Первая серия сдана флоту. Вторая, третья и четвертая серии лодок заложены. Пятая готовится. 170 подводных лодок, возможно, до 1935 года не построим, но построим достаточно много. Сторожевых кораблей по решению флотских товарищей будет не 18, а 10. Сторожевой корабль вышел, они говорят, не хорош. Эсминцев будет к концу 1935 года не 35, а 3, и это в лучшем случае. О том, хорош ли выйдет эсминец проекта 1, можно будет судить по испытаниям в момент сдачи, а эсминцы эти ещё только планируются к закладке на этот год. По новым крейсерам даже проектов нет никаких. Товарищ Сивков был в конце прошлого года в Италии. Оказалось, что готовые крейсера купить у итальянцев нельзя, но они могут продать нам чертежи или помочь в проектировании и постройке на наших мощностях. Пока купим, пока приспособим чертежи к нашим возможностям, пока заложим корабли, пока изготовим механизмы и все прочее – ни одного крейсера к тридцать пятому году сдать не успеем, но заложить способны. Три строевых линкора модернизируем ежегодно зимой понемногу, тут затруднений не предвижу. Тяжелый крейсер «Красный Кавказ» в январе вступил в строй, эсминцы, что планировались к достройке в 1929 году, тоже в строю. Линкор «Фрунзе» как стоял на приколе, так и стоит, а две башни с него демонтировали и отправили во Владивосток на береговую батарею.

– Тут Вы ошибочку допустили, Михаил Николаевич. «Красный Кавказ» – конечно никак не тяжелый, а легкий крейсер.

– Напротив, Владимир Митрофанович, ошибаетесь Вы. Лондонским морским договором 1930 года крейсера разделяются на классы просто по калибру артиллерии. Крейсера же с артиллерией калибра более 155 мм, следовательно, в том числе «Красный Кавказ», классифицируются именно как тяжелые, независимо от толщины брони и водоизмещения этого корабля.

– Александр Кузьмич, а что там со сторожевыми кораблями? – спросил Сивкова Уборевич, – я слышал, какая-то мутная история вышла с Власьевым?

– В 1927 году были заложены 6 сторожевых кораблей. Приняли мы на флот из первой серии две единицы, и остальные четыре достраиваются с плановым сроком сдачи на этот год. Для Дальнего Востока заложили в прошлом году еще 4 единицы, секции будут доставлены пароходами во Владивосток для сборки. К 1935 году будут готовы, как Михаил Николаевич и сказал, все десять сторожевых кораблей, – ответил Сивков на первый вопрос и продолжил, – докладываю по второму вопросу: Николай Иосифович Власьев был арестован 5 апреля 1930 года, в 1931 году освобожден, но 11 февраля 1932 года покончил с собой.

/Примечание Автора. Начальник Технического управления УВМС РККА Николай Иосифович Власьев был арестован 5 апреля 1930 года. Обвинён в отступлении от тактико-технического задания при строительстве сторожевых кораблей типа «Ураган». 30 апреля 1931 года постановлением коллегии ОГПУ осуждён по обвинению по ст. 58-4, 58-7, 58–11 к высылке в западную Сибирь сроком на 3 года. 5 мая 1931 года выслан в Новосибирск, однако вскоре «из-за необоснованности предъявленных обвинений» был восстановлен в правах и назначен главным инженером по реконструкции завода «Судомех» в Ленинграде, а затем главным инженером этого завода. 11 февраля 1932 года – покончил с собой/

– Печально, надо будет помочь семье Власьева. А почему решили сторожевых кораблей строить не восемнадцать, а десять? – спросил Уборевич.

Орлов покраснел и вскочил со стула:

– Строительство сторожевых кораблей, Иероним Петрович, предложил прекратить я. На самом деле нам нужна максимальная скорость 30 узлов, с грехом пополам согласились при подписании проекта на 29 узлов. К слову, напрасно. Тут Муклевич проявил мягкотелость. А на испытаниях головного корабля максимальная скорость хода вышла всего 25,8 узла, да и по цене корабль тоже много превысил смету. Вместо дешёвого скоростного миноносца получили не дешёвый, и не скоростной. Вторую серию из четырех сторожевых кораблей мы промышленности законтрактовали не потому, что такие сторожевые корабли нам нужны, а под нажимом – у них иначе придется рабочих увольнять, и потом некем будет строить эсминцы, но больше кораблей этого типа нам не надо. Произошло это все из-за низкой требовательности Начальника Технического управления Власьева, который за такое вредительство лишился должности и понес заслуженное наказание, которое не сумел мужественно перенести. Флоту нужен новый сторожевой корабль скоростью не менее 30 узлов, или, еще лучше, – в достаточном числе эсминцы.

/Примечание Автора. Реальная история. В конце двадцатых и начале тридцатых годов в СССР было принято решение развивать в первую очередь легкие силы флота: эсминцы, торпедные катера и подводные лодки. Но и на достаточное число эсминцев ни денег, ни технических возможностей тоже не нашлось. Было решено строить дешевую замену эсминца – сторожевой корабль (он же миноносец). Сторожевой корабль задумывался в 1926 году как достаточно быстроходный и мореходный боевой корабль прибрежной зоны, который за счет в три раза меньшего в сравнении с эсминцем водоизмещения стоил бы одну треть от стоимости эсминца, и при этом нес бы половину вооружения эсминца: две 102-мм пушки и один строенный торпедный аппарат.

Забегая вперед, отметим, что в ходе грядущей войны торпедных атак на рвущиеся к родным берегам линкоры противника ВМС РККА проводить не потребовалось. В ходе войны флот испытал громадную нужду в конвойных кораблях. В этом качестве крепкий и достаточно мореходный сторожевой корабль типа «Ураган» оказался выше всяких похвал, а его максимальная скорость этим новым задачам вполне соответствовала.

ТТХ СКР проекта 2 в 1930 г: водоизмещение: стандартное 417 т., полное 534 т.; размерения: длина 71,4 м, ширина 7,4 м, осадка 2,4 м; скорость – 25 узла; энергетические установки – 2 паротурбинные установки и 2 паровых котла; дальность плавания – 1,2 тыс. миль; экипаж – 100 человек. Вооружение в 1932 году: 2 одноствольных 102-мм орудия; 2 одноствольных 7,62-мм пулемета типа Максим; 1 трехтрубный 450-мм торпедный аппарат, 30 глубинных бомб.

В ходе Великой Отечественной войны вооружение кораблей было усилено. Вооружение СКР «Туча» в 1943 году включало 2 одноствольных 100-мм орудия Б-24БМ, 3 одноствольных 37-мм зенитных автомата 70К, 3 спаренных 12,7-мм пулемета ДШК, 20 больших глубинных бомб, 30 малых глубинных бомб, 2 бомбомета БМБ-1 и ГАС «Улырафон».

– По сторожевым кораблям позиция Ваша понятна, а что думает товарищ Тухачевский?

– В части, касающейся сторожевых кораблей, промышленность дала флоту тот максимум, на который она способна на сегодня. На чем-то все равно надо учиться – и морякам, и кораблестроителям. Пушки есть, торпеды есть, корабль набирает ход, поворачивает, на волне не тонет. Каких-то два узла недобора скорости, это не тот вопрос, чтобы менять ранее сформированные планы. Ничего нового все равно даже в проекте нет. Надо строить серию целиком, или даже расширить постройку, с учетом того, что с эсминцами вышла заминка. К примеру, иметь не 18, а 24 сторожевых корабля.

– С этим ясно. Я обдумаю завтра на холодную голову и приму решение. А зачем нам, Владимир Митрофанович, 170 подводных лодок? – спросил Уборевич.

– Ни в крейсерах, ни в линкорах, ни в эсминцах нам империалистические флоты не догнать. Следовательно, основной упор в строительстве ВМС следовало бы взять на создание мощного подводного флота и опередить империалистов в подводных лодках. Важно это и с идеологической точки зрения: мы в СССР строим новую жизнь, значит, особенно важны для нас новые виды вооружений – самолеты, танки, подводные лодки, – ответил Орлов.

– А твое мнение, Михаил Николаевич, об этом какое?

– Да, в сущности, опять военно-морское руководство намеревается строить флот из соображений одного лишь престижа. Теперь вот в подводных лодках хотят обогнать империалистов. А между тем географическое положение СССР сильно отличается от положения Англии или Японии. У нас нет такой внутренней коммуникации, которой могли бы угрожать морские флоты противника. Не морская операция как таковая угрожает нашим тылам, а те сухопутные действия, которые будут развиваться в результате десанта. Поэтому, если к этому вопросу подойти с точки зрения обороны страны, то нужно сказать, что Морской Флот играет чисто вспомогательную роль при выполнении наших операций. Сухопутная армия и Воздушный Флот – вот основные киты, на которых фактически зиждется наша оборона. Чем больше средств мы здесь сосредоточим за счет экономии в средствах на строительство морского флота, тем больше выиграет дело обороны страны.

– Вы это еще в двадцать шестом на дискуссиях о флоте говорили, Михаил Николаевич, почти теми же словами – возразил Тухачевскому Орлов, – и Революционный Военный Совет с Вашей позицией не согласился, встав на позицию Петрова.

/Примечание автора. В нашей реальности особенно активно дискуссия о флоте шла в 1926–1928 годах. Окончательное решение в споре о том, какой нужен флот, было принято на расширенном заседании РВС (Реввоенсовета – высшего коллективного органа военного управления) СССР 8 мая 1928 года. В заседании совета приняло участие всё высшее командование Красной Армии, а также командующие морскими силами Балтийского и Черного морей. Данное заседание было целиком посвящено одному вопросу – «О роли, значении и задачах морского флота в системе Вооруженных Сил СССР». Этот вопрос был поставлен начальником Штаба РККА М. Н. Тухачевским, который полагал, что «республика тратит непомерно много средств на морские вооруженные силы» и поэтому считал необходимым поставить этот вопрос на обсуждение. В Альтернативной реальности Тухачевский возвращается к своей идее в связи со сменой руководства РВС./

– Да, говорил, и от своей позиции не отказываюсь, а РВС во главе с Ворошиловым ошибся тогда и ошибся в 1931 году, согласовывая вам 170 подводных лодок – раздраженно ответил Тухачевский, – лишние 100 подводных лодок по 700 тонн – это более 7000 танков до 10 тонн. Подумай, Иероним Петрович, что будет полезнее для обороны страны!

– А, к слову, где сейчас Петров? – спросил Уборевич.

/Примечание автора. Наша реальность. ПЕТРОВ Михаил Александрович – военно-морской деятель, теоретик, историк, капитан 1 ранга. Окончил Морской корпус (1905 год), Артиллерийский офицерский класс (1909 год), Николаевскую морскую академию (1912 год) и дополнительное отделение академии (1913 год). Служил на кораблях Балтийского флота. С 1913 года старший флагманский офицер штаба начальника Учебно-артиллерийского отряда, в 1913–1914 годах старший флагманский офицер штаба командующего Морскими силами Балтийского моря. В 1915–1916 годах помощник флаг-капитана по Распорядительной части штаба командующим Балтийским флотом, в 1916–1917 годах старший офицер линейного корабля «Гангут». В 1921–1923 годах начальник Военно-морской академии. В 1924 году уволен в запас, продолжал преподавательскую и научную деятельность в Военно-морской академии. С 1927 года начальник Учебно-строевого управления ВМС РККА. На заседании серии дискуссий 1926–1928 годов Петров, представляя Морские силы, отстоял концепцию развития разнородных сил флота при сохранении крупных кораблей в качестве главной ударной силы. Внёс большой вклад в развитие теории военно-морского искусства. Разработал первый «Боевой устав Военно-Морских Сил РККА». В 1930 году арестован и осуждён по сфабрикованному обвинению. В 1932 году по ходатайству начальника Морских сил РККА В.М. Орлова и Наркомвоенмора СССР К.Е. Ворошилова освобождён, работал в Управлении ВМС РККА. В ноябре 1937 года вновь арестован, расстрелян. Реабилитирован в 1957 году./

– Петров осужден в прошлом году по сфабрикованному обвинению. Пользуясь случаем, Иероним Петрович, прошу принять ходатайство об его освобождении – ответил Орлов, передавая ходатайство наркому.

– Ходатайство об освобождении автора Боевого устава Военно-Морских Сил РККА я поддержу, да и в целом вопрос об арестах бывших царских офицеров нуждается в переосмыслении, но мы отвлеклись. Михаил Николаевич, что ты предлагаешь по кораблестроению? – спросил Уборевич, одновременно делая себе пометку в блокноте.

– Прежде, чем говорить о кораблестроении, надо конкретизировать задачи морских сил. Предлагаю вопрос разделить на две части. Первая часть – освоенные театры. Морские силы Балтийского моря должны быть ограничены теми средствами, которыми мы сможем бороться с Финляндией, Латвией, Литвой, Эстонией. Морские силы Черного моря – с Румынией. Эти задачи не настолько большие и не требуют таких крупных средств, – ответил Тухачевский.

– Допустим, так, но что делать на Балтике, если будем воевать с Германией, у которой одних лишь линкоров 4 единицы и еще 4 крейсера, или той же Англией либо Францией?

– Основной формой действий должен стать сосредоточенный удар всеми силами флота (надводными, подводными и военно-воздушными) по эскадре противника в определенной точке. После ослабления противника задачей флота будет задержать оставшиеся силы вторжения на то время, что потребуется для мобилизации Сухопутных войск с целью противодействия десанту на берегу. Так что на втором этапе сражения морякам надо обороняться на минно-артиллерийской позиции не менее недели. Тут, как ни странно, умнее царского флота, с его Моонзундской операцией 1917 года, ничего не придумаешь.

/Примечание Автора. Наша реальность. Моонзундская операция длилась с 12 по 20 октября 1917 г. По итогам проведённой операции немецкие войска заняли Моонзундский архипелаг. Это стоило им девяти потопленных кораблей и повреждения двенадцати. В то же время русский флот потерял 2 корабля потопленными и ряд повреждёнными./

– И что предлагаешь строить для этих морей?

– Для Балтийского и Черного моря предлагаю построить, скажем, по 4 сторожевых корабля и по 4 эсминца, и дополнительно иметь по 10 или около того подводных лодок и штук по 20 торпедных катеров. Крейсера и линкоры вовсе не строить. Взять пару крепких пароходов и их реконструировать в минные заградители. На Балтийском море два линкора есть, а большего и не нужно. На Черном море один линкор и три крейсера. Вчетвером они сойдут за оборону минно-артиллерийских позиций не хуже, чем пара балтийских линкоров. А пожалуй и лучше, с учетом суммарного числа стволов и водоизмещения.

– Так, тут понятно. А с другими театрами?

– С другими театрами плохо. На Дальнем Востоке, где ты в 1922 году служил военным министром Дальневосточной Республики и главнокомандующим Народно-революционной армии и флота, у нас теперь почти ничего нет. На Севере, в сравнении с периодом твоего там командования в 1918–1919 годах – нет вообще ничего. И что особенно скверно, как раз на Дальнем Востоке сейчас реальная угроза войны.

– Да, вот что, – решил вдруг Уборевич, – на Дальнем Востоке надо восстанавливать Морские силы Дальнего Востока. К слову, не помешало бы и на Севере возродить Флотилию Северного Ледовитого океана. Начало же им можно положить частично за счет Морских сил Балтийского моря, а частично за счет новых кораблей.

/Примечание Автора. Наша реальность. В 1926 году Морские силы Дальнего Востока были расформированы. Владивостокский отряд кораблей был передан Морской пограничной охране Дальнего Востока, а Амурская военная флотилия стала отдельным объединением. Вновь Морские силы Дальнего Востока были созданы в апреле 1932 года. 11 января 1935 Морские силы Дальнего Востока были переименованы в Тихоокеанский флот (ТОФ).

Флотилия Северного Ледовитого океана была расформирована в 1920 году (по окончании Гражданской войны непригодные к службе и устаревшие суда были исключены из строя, ледоколы были переданы торговым портам, несколько тральщиков были переданы в состав морских погранчастей ОГПУ). Самый «молодой» из всех военных флотов России, в дальнейшем Северный Флот (СФ), был создан 1 июня 1933 года как Северная военная флотилия./

– Как делить существующий флот, предложения есть? – спросил Уборевич.

– Ну, эсминцев пять можно выделить: три на Север и два на Дальний Восток, – предложил Орлов.

/Примечание Автора. Наша реальность. К 1941 году из 17 эсминцев типа Новик на Севере служили три («Куйбышев», «Карл Либкнехт», «Урицкий») и на Дальнем Востоке два корабля («Войков», «Сталин»)/

– А я предлагаю 17 эсминцев типа Новик разделить на 4 флота поровну, – предложил Тухачевский, – по 4 единицы на Балтийское море, на Север, на Дальний Восток выделить. Это 12 единиц будет. А пятерку эсминцев на Черном море оставить без изменения.

– Согласен, как только Беломорско-Балтийский канал войдет в строй, по плану в 1933 году, так сразу и начинайте перебазирование. А сейчас начинайте работу по причалам и все прочему береговому хозяйству на обоих театрах. Что-то отремонтировать, а что-то и новое построить потребуется. Как раз время около года у вас есть. А какую постройку новых кораблей для Северного и Тихоокеанского флота просит наморси?

/Примечание Автора: наморси – начальник морских сил/

– В первую очередь – подводные лодки. Японцев иначе ничем не удержишь, да и коммуникации там громадные. Минимум по 24 подводные лодки надо на Балтийское и Черное моря, ну и на Север. А на Дальний Восток нужно вдвое больше. Так что 170 лодок вполне разумное решение было бы, но если считаете избыточным, то можно обойтись как минимум 120 единицами разных типов – предложил Орлов.

– Михаил Николаевич? – спросил друга Уборевич.

– Для каждого нового театра, как для Тихоокеанского, так и для Северного, лучше построить по 4 сторожевых корабля (тут я с товарищем Орловым по закладке для Дальнего Востока серии из 4 единиц согласен) и по 4 новых эсминца. В дополнение по 12 подводных лодок (такое решение о 12 подлодках для Дальнего Востока уже принято, и снова в этом случае верное) и по 20 катеров будет достаточно. Вместо 170 лодок выйдет 48 штук, этого и довольно. Значит, в этом году последние подводные лодки заложить, и дальше только достраивать. Как раз освободим мощности для эсминцев. А вот авиация морских сил может быть и достаточно многочисленной, например, в 1000 единиц суммарно. Ее, к тому же, можно будет легко перебросить с одного театра на другой.

– Михаил Николаевич, даже по Вашей логике судя, все-таки без нескольких артиллерийских кораблей для Севера и Дальнего Востока не обойтись, раз уж Вы предлагаете воевать у минно-артиллерийских позиций – заметил Орлов.

– Владимир Митрофанович, а лично у Вас какое мнение по линкорам? – спросил Уборевич

– У Японии линкоров 6 единиц, линейных крейсеров 4, авианосцев 4 единицы. Еще во множестве крейсера, эсминцы и прочее. У нас там только Амурская военная флотилия – 4 монитора и 4 канонерские лодки для плавания по Амуру. Владивосток совершенно не защищен с моря. Башенная 305-мм батарея в постройке. Если говорить даже только об обороне минно-артиллерийской позиции у Владивостока, то нужно иметь средства для противодействия тральщикам противника, которых будут прикрывать как минимум эсминцы и крейсера. И если линкоры мы, вероятно, по финансовым соображениям, не потянем, то броненосцы береговой обороны, по типу финских, которые спущены на воду в 1930 году, нам нужны.

– Это надо еще обдумать – прокомментировал Уборевич, – мы тут, похоже, упускаем из виду политический момент. Все же современный крейсер, который может совершить визит в порт соседней державы – это одно, а броненосец береговой обороны – совершенно иное. Тут нужен какой-то компромисс.

– Такой компромисс есть, – неожиданно вмешался Сивков, – в Италии я в прошлом году ходил на новейшем тяжелом крейсере «Зара». Броневой пояс в 150 мм надежно защищает от огня шестидюймовых орудий на разумных дистанциях боя, а от японских линкоров и линейных крейсеров он уйдет за счет несколько более высокой скорости. «Зара» имеет ход 32 узла, японские же линейные крейсера типа Конго имеют ход 30 узлов, а линкоры до 25 узлов. Вооружение крейсера включает восемь восьмидюймовых орудий и шестнадцать универсальных скорострельных 100-мм пушек Минизини. Тут и тральщики есть чем отогнать, и самолеты с авианосцев, и с крейсерами противника всех типов, а особенно на минно-артиллерийской позиции, получится бороться очень успешно. И, как сказал Иероним Петрович, в порту любой страны в мирное время флаг показать будет не стыдно. К тому же, у нас есть современные 180-мм пушки с рекордной дальностью 220 кабельтовых, которыми вооружен крейсер «Красный Кавказ» – это больше, чем у любого противника. Их можно поставить вместо итальянских восьмидюймовых.

– Предложение звучит разумно. Надо будет запросить стоимость чертежей и технической помощи.

– Иероним Петрович, тут не только чертежи нужны. Кроме технической помощи в проектировании и постройке, надо бы хотя бы одну энергетическую установку купить, приборы управления огнем и ряд еще вещей, которых наша промышленность не выпускает, и спаренные универсальные 100-мм пушки Минизини. Как минимум надо десять единиц на черноморские крейсера, и тогда еще для четырех новых крейсеров по восемь. Итого будет сорок два орудия, – предложил Сивков.

– Если надо – закажем, а по эсминцам что понравилось? – спросил Уборевич

– Тип «Маэстрале». Заложены в прошлом году. Скорость 38 узлов. Водоизмещение стандартное: 1615 т, полное: 2207 т. Вооружение две спаренные 120-мм пушки, два строенных 533-мм торпедных аппарата. Чертежи нам готовы продать. Но у нас эсминцы первого проекта, пожалуй, выйдут получше. Согласно проекту скоростной небронированный корабль водоизмещением 2250 тонн и полной скоростью хода не менее 40,5 узла должен нести эффективное артиллерийское вооружение (пять артиллерийских 130-мм установок главного калибра, две зенитные артиллерийские 76-мм установки дальнего действия, четыре 37-мм зенитные установки и два 12,7-мм пулемета ближнего боя), а также два четырехтрубных 533-мм торпедных аппарата, 20 глубинных бомб и 80 мин заграждения образца 1926 года. Закладываем три единицы в этом году.

– Владимир Митрофанович, а у Вас какое мнение по линкору «Фрунзе»? – спросил Уборевич.

– Я бы предложил снять все дельные вещи для модернизации остальных линкоров, а корпус разобрать на металл – предложил Орлов.

/Примечание Автора. Наша реальность. Для СССР, который располагал только тремя линкорами, отказ командования флота от ввода в строй четвертого линкора выглядит странным. По всей вероятности, к 1932 году возможность восстановить линкор «Фрунзе», в котором в результате пожара 1919 года выгорело машинное отделение, была утрачена военно-морским способом. Как известно, деятельность Балтийского флота в 20-х..30-х годах сопровождалась разными авариями и катастрофами. Вероятно, не обо всех было доложено вышестоящему командованию, и часть повреждений и иных утрат имущества действующих линкоров исправлялась путем несанкционированного изъятия однотипных изделий с линкора «Фрунзе». Словом, с корабля постепенно к 1932 году тихо сняли уже почти все, что смогли, но афишировать этот факт Орлову не хотелось. При передаче корабля в ремонт недостачи бы вскрылись, а от них потянулись бы ниточки к разным неучтенным авариям на линкорах, типа погнутого пера руля, поломанных винтов, утраченных якорей и прочего, что могло привести лично для него к неприятным последствиям, от снятия с должности до ареста. /

– Торопиться не будем. Михаил Николаевич, давай-ка свои предложения еще проработай с товарищами Орловым и Сивковым, и в табличном виде представь. Перспективу возьмите не пять, а десять лет. И вот еще что. Морские силы Черного моря – это как-то длинно. Назовем короче и ясней: Черноморский флот, Балтийский флот, Северный флот, Тихоокеанский флот. При определении численности легких сил оттолкнемся, пожалуй, от дивизиона в 12 единиц. Удобнее, если легкие силы (эсминцы, сторожевые корабли, катера, подлодки) будут сводиться к дивизионам. В итоге работы подготовьте Целевой Корабельный Состав на 1942 год, по типам и по флотам.

13.03.32 Костя Закурдаев

Похоже, сегодня в Пионер-коммуне имени Радищева читка литературы особенно удалась.

Ребята, боясь пошевелиться, замерли на табуретках и лавках. Вожатый Леша Бочин читал ребятам журнал «ЛОКАФ», два только дня назад поступивший в Радищевку.

/Примечание Автора: «ЛОКАФ» – Литературное объединение Красной Армии и Флота – литературное объединение, созданное в СССР в июле 1930 года. В 1931 году появился одноимённый журнал, позднее переименованный в «Знамя»)/

* * *

«К пристани подкатил извозчик, и с пролетки соскочил лейтенант в белом кителе. Черные усики его были подстрижены над губой, и это придавало его узкому тонкому лицу неуловимый оттенок щегольства и тщательной аккуратности. Он небрежно поднял руку к козырьку, отвечая Ливитину, вытянувшемуся возле матроса, и, сощурясь, взглянул на дневального.

– Катера не было?

– Никак нет, вашскородь!

Лейтенант походил, посвистел, сложив губы трубочкой, швырнул носком узкой английской туфли камешек в воду и потом подошел к Ливитину.

– Вы к нам, гардемарин?

– Так точно, господин лейтенант! Я брат лейтенанта Ливитина.

– Очень рад! Греве, Владимир Карлович… Ливи часто читает нам ваши остроумные письма. Курите? Прошу…

Он разговорился с Ливитиным о корпусе, о преподавателях, безошибочно вспоминая их прозвища, и совершенно очаровал Юрия неподдельным интересом к его отметкам, шалостям и планам на будущее. Однако с той же легкостью, с какой он вел этот разговор, он оставил Юрия, как только на пристань подошли еще три офицера. Ливитин с напускным равнодушием прислушивался к его живой болтовне, полной непонятных ему намеков, оборотов речи и прозвищ.

В катере Юрия забыли пригласить в кормовую каретку, и он стал около рулевого, делая вид, что именно здесь ему хотелось быть. Однако самолюбие пощипывало, и лейтенант Греве показался далеко не таким очаровательным, как это было на пристани.

Катер, содрогаясь своим широким и низким корпусом и часто стуча машиной, обогнул остров и повернул к рейду. Рейд застыл, распластавшись под утренним солнцем ровной и свежей гладью, бесцветной у катера и синеющей к горизонту. «Генералиссимус граф Суворов-Рымникский» вдавился в нее тяжко и грузно, и казалось, что серо-голубая броня его бортов отлита одним куском с серо-голубой водой. Он огромен, молчалив и недвижен. Палуба широка и просторна, как соборная паперть. Четыре орудийные башни одна за другой встали в ряд с кормы до носу; их длинные стволы вытянулись из амбразур в стремительном поиске врага и так и застыли над палубой. От простора палубы башни кажутся небольшими и броня их – невесомой. Но броня тяжела: она одела башни и рубки толстой двенадцатидюймовой коркой, она перекрыла корабль вдоль и поперек тяжкими листами и окружила борта тысячепудовым поясом. Броня так тяжела, что громадный корабль, раздавливая воду, утонул в ней двумя третями своего корпуса, оставив над поверхностью воды только низкий борт и палубу, как отдыхающий на воде пловец оставляет над водой один рот – только чтоб не захлебнуться. Низки борта, и потому не понять береговому человеку, как огромен этот линейный корабль и сколько этажей, трапов и глубоких шахт скрывается в его подводном чреве.