Текст книги "Кировская весна 1931-1935"

Автор книги: Дмитрий Ю

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

План должен содержать в себе следующие основные элементы: а) развитие производственной базы; б) развитие ремонтной базы; в) мероприятия по переходу на новые типы; г) мероприятия по изготовлению опытных образцов, обеспечению вооружения и огнеприпасов и т. д.

Председатель Совета труда и обороны В. Молотов/Скрябин

За секретаря Совета труда и обороны Базилевич

Примечание:

¹* Танк Т‑37 был разработан конструкторским бюро завода № 37 им. Орджоникидзе в Москве под руководством Н. Н. Козырева. Машина находилась в производстве на заводе № 37 до конца 1933 г. В процессе серийного производства Т‑37 был модернизирован и в последующем с 1933 г. по 1936 г. на заводе выпускался танк Т‑37 А. Однобашенный танк Т‑26 образца 1933 г. был разработан КБ завода «Большевик» под руководством С. А. Гинзбурга. С 1933 по 1938 г. серийно выпускался на заводе № 174 в Ленинграде. Танк БТ-5 был разработан в 1932 г. в КБ ХПЗ под руководством А. О. Фирсова, поставлен на серийное производство в марте 1933 г. и выпускался в Харькове больше года. Был снят с производства в связи с переходом на выпуск танка БТ‑7, разработанный в том же КБ. Танк Т‑28 был разработан в 1932 г. на заводе им. Ворошилова в Ленинграде. Ведущим инженером машины был О. М. Иванов. Серийное производство организовано на заводе «Красный путиловец». Танк Т‑35 разработан в 1933 г. также на машиностроительном заводе им. Ворошилова. Серийное производство организовано на ХПЗ им. Коминтерна.

ГА РФ. Ф. Р-8418. Оп. 28. Д. 2. Л. 72–79. Подлинник.

15.08.33 Александр Москалев

В процессе испытательных полетов на САМ-5 нами устранялись мелкие неполадки, проверялись влияния на летно-технические характеристики кольца Тауненда, обтекателей на колесах и т. п. Самолет готовился к перелету в Москву для передачи его заказчику – Центральному аэроклубу Осоавиахима, а после облета самолета летчиками аэроклуба – на госиспытания.

Все летные испытания были закончены в августе 1933 года. В этот месяц погода в Воронеже всегда была отличная, такой же она была и в этом году. В полетах САМ-5 участвовали как конструктор, так и многие из участников разработки и строительства самолета. В те времена немногие летали на самолетах и новое ощущение полета всем хотелось испытать. Добровольных пассажиров с удовольствием вывозил Гусаров, хотя по существу это являлось нарушением авиационных правил. В середине августа на заводской аэродром приземлился 2-моторный военный самолет Р-6 (АНТ-7), направлявшийся в Крым, в Качинскую авиашколу. Самолет пилотировал летчик Дорфман, а в числе его пассажиров находился Начальник Глававиапрома – товарищ Петр Ионович Баранов. Баранов задержался в Воронеже на сутки, он осматривал новый завод, знакомился с руководством и коллективом и очень заинтересовался самолетом САМ-5, на котором Дорфман, при содействии Гусарова, уже успел полетать. Дорфман хорошо отзывался о самолете, докладывая Баранову о своих полетах. Узнав о летных качествах самолета, на котором он мог бы летать на юг, не гоняя тяжелую машину, Петр Ионович сказал, что САМ-5 нужен, но его обязательно следует модернизировать в деревянном варианте как штабную связную машину. Стране пока еще не хватает дюраля для боевых машин, поэтому САМ-5 в дюралевом варианте строить серийно нецелесообразно.

{9}

18.08.33 Иероним Уборевич

Привыкнув к достаточно частой инспекции войск округа во время полевых поездок, чаще верхом, иногда на автомобилях, Уборевич внезапно осознал, что круглогодично заседать в Москве, вырываясь из кабинета максимум раз в год на большие маневры, было для него неприемлемо. Потребность быть рядом с красноармейцами, видеть глаза бойцов и командиров, кожей ощущать боеготовность частей и соединений оказалась для него подобно наркотику, привыкнуть к которому и потом отказаться было уже невозможно.

Однако, обязанности наркома вдали от Москвы с ее средствами связи, наркоматами и политическим руководством выполнять было нельзя. Наркому требовался надежный, достаточно вместительный транспортный самолет, к тому же способный приземлиться на любом ровном лугу.

Разговорившись во время отпуска в Крыму на эту тему с начальником Главного управления авиационной промышленности Барановым, Уборевич неожиданно выяснил, что в Воронеже, пусть и в опытном экземпляре, завершил заводские летные испытания легкий транспортный самолет САМ-5 для 1 пилота и 5 пассажиров с мотором М-11 мощностью 100 лошадиных сил. Мотор хорошо освоен промышленностью, используется в учебном самолете У-2, самолете-амфибии Ш-2 и ряде иных легкомоторных самолетов. Практическая дальность составила 1000 километров. К сожалению, опытный самолет САМ-5 построен из дюраля, которого не хватает для бомбовозов, из-за чего конструктору Москалеву поставлена задача модернизировать его в смешанную конструкцию.

Все иные варианты транспортных самолетов Уборевича не устроили. Самолеты Поликарпова Р-5П и Яковлева АИР-6 и АИР-7 поднимали, кроме пилота, только двух пассажиров, что для наркомовских инспекций было явно недостаточным. Напротив, серийный К-5 с мощным мотором М-17Ф, который перевозил 8 пассажиров, весил в три раза больше, чем маломощные самолеты АИР-6 и САМ-5, и требовал хорошо подготовленного аэродрома. Маломощные же легкие самолеты могли взлетать и садиться там же, где базировались У-2, имевшиеся во всех стрелковых дивизиях в качестве самолетов связи.

Опытный САМ-5, заказанный Осоавиахимом, планировалось в сентябре доставить в Москву, где ВВС РККА вполне могли бы подключиться к приемным испытаниям и принять решение о возможности использования опытного дюралевого САМ-5 для инспекторских полетов наркома, выкупив самолет у Осоавиахима.

Так сформировались предпосылки первого в жизни Москалева контракта с Наркоматом по военным и морским делам на легкие транспортные самолеты САМ-5 бис.

01.09.33 Петр Буйко

«Красин» сообщил, что он с боем берет дорогу у острова Русского, проходя 9 – 10 миль за сутки. Но все-таки в тех местах, где он работал, можно было протиснуться. Поэтому мы шли теперь вдоль берега, но значительно севернее.

С юга тянуло теплом. Воздух мягкий и свежий, как весной в Ленинграде. Глядя на юг, мысленно представляешь, мимо каких мест проходишь. Там далеко, обнесенная стеной тайги, Печора.

Вот полноводная, могучая Обь. И вокруг беспредельные полчища леса. Сосны, ель, пихта моют свои вершины в зеленоватом мареве воздуха. Там сейчас лето. У нас тоже температура плюс 8°, чуть-чуть прохладно. Свитеров, а иногда и ватников, не снимаем.

Дни проходят в неустанной работе. Кто на вахте наверху, кто у топок и машин, кто в трюме осматривает груз. «Научники» углубляются в свои дела.

Вот бежит Факидов. Он всегда оживлен и стремителен. Скачет по бревнам, распластавшимся на носу. Вот он опускается в носовой трюм, что на самом носу корабля. Он следит за этой частью корабля, которая больше всего подвержена ударам об лед. Внутри трюма на стрингерах у него подвешены тончайшие приборы. Они измеряют силу ударов, давление льда на борта судна. Каждую вдавленность в железный бок корабля, каждый прогиб шпангоута (Шпангоут – поперечные ребра остова корабля) или стрингеров (Стрингер – продольная железная балка) надо тотчас же на ходу «Челюскина» заметить и предупредить возможную дальнейшую аварию.

Вот идет Ширшов, или, как у нас говорится, «Пе-пе». Он снимает висящий тут же на палубе предмет и идет к фальшборту. Предмет этот по виду похож на сетку, которой ловят бабочек. На конце сетки висит никелированный кран для выпуска воды. «Пе-пе» наклоняется за борт и опускает странную сетку в море. Через несколько времени он ее вытаскивает. Содержимое сливает в стеклянные банки. Простому глазу представляется мутная вода. Но глаз Ширшова под микроскопом увидит большее. Он изучает планктон – питательную среду в этих водах.

В кают-компании после обеда собирается свободный от работы народ. Работают кружки. За столом восседает Кренкель и ловко оперирует немецким языком. Это – средняя группа. Отто Юльевич в своей каюте штудирует «Deutsche Sprache» с высшей группой.

В определённые дни кают-компания занималась исключительно политучебой. На кружке, руководимом автором, после вступительного доклада одного из товарищей дискуссировали по вопросам текущей политики. Бобров в другом кружке оживлял беседу рассказами из своего революционного прошлого. Отто Юльевич каждый день после обеда или ужина информировал челюскинцев о продвижении разных кораблей в Арктике и вообще о новостях. Вечером иногда заседал партком или судком.

И только когда стихала размеренная жизнь челюскинского коллектива, когда Отто Юльевич последним заканчивал занятия кружка высшей математики, в кают-компании на сцену за час до сна появлялся Федя Решетников. Неутомимый балагур, прибауточник, непременный запевала и зачинала. Место его – у рояля, у патефона, иной раз и просто на полу, где он выплясывал такие классические «балетные» номера, что мы помирали с хохоту.

Вокруг Феди создался свой джаз. Сыгровки шли под его личным руководством. Оркестр был специфический. Кроме ребят из команды с мандолинами и гитарами, он включал в себя Сельвинского, ожесточенно дувшего в сделанную им самим из бумаги трубу. Шафран стучал палочками по маленькому деревянному обрубку или свистел на гребенке. Гаккель ловко высвистывал на специальной джазовой дудочке. Оркестр неплохо исполнял и «Катеньку» и «Румбу-Фьесту».

Пели частенько стихи Сельвинского: «Шли три матроса с буржуйского плена». Это было модной вещью на корабле. Сам автор песни не раз выступал со стихами в нашей аудитории и рвал воздух своим трубным голосом: «Крала баба грузди, крала баба грузди и бобы». Тот, кто не участвовал в общем веселье наверху, уходил вниз в Красный уголок.

Многие читали, сидели над домино, а кое-кто дулся в козла. У «козлятников» считалось особым шиком крепко брякнуть костью об стол. Проигравшему – свистели и по-милицейски руками давали сигнал на выход. Тут же ютились тихие, скромные шахматисты, бузившие только в конце игры при проигрыше или при перемене хода…

Так жила, работала, развлекалась советская пловучая колония в Арктике, во главе со своим «полпредом» – большевиком-ученым Шмидтом.

Мы уже подходили к мысу Челюскина.

Туман… туман… к а к. . в китайской прачечной. Может быть, поэтому мое первое полярное «стихотворение» выглядело так:

Арктика – прачка, шанхайская прачка,

Паром тумана свела горизонт.

И вот эта торосная качка

Наш ледовитый Фронт.

Грубо, необтесано, но меня, как «начинающего поэта», не обидели, и стих появился в стенгазете.

Берег лежал рядом, но туман не показывал его. Сквозь толщу словно утрамбованного пара еле-еле можно было различить темные, громадные силуэты кораблей. Их много. Здесь бросили якорь «Красин», «Сибиряков», «Седов», «Сталин», «Русанов» и другие.

Но и это едва видимое зрелище было грандиозно. Мыс Челюскина – самая северная точка материка. Надо было произойти Октябрьской революции, чтобы эта недоступная прежде земля увидела сразу и впервые 6 кораблей, и каких кораблей!

{11}

02.09.33 Светланка Сталина

Мне теперь не до игрушек —

Я учусь по букварю,

Соберу свои игрушки

И Серёже подарю.

Деревянную посуду

Я пока дарить не буду.

Заяц нужен мне самой —

Ничего, что он хромой,

А медведь измазан слишком…

Куклу жалко отдавать:

Он отдаст её мальчишкам

Или бросит под кровать.

Паровоз отдать Серёже?

Он плохой, без колеса…

И потом, мне нужно тоже

Поиграть хоть полчаса!

Мне теперь не до игрушек —

Я учусь по букварю…

Но я, кажется, Серёже

Ничего не подарю.

{1}

06.09.33 Газета Правда

5 сентября в 9 час. 20 мин. южнее Подольска, около станции Лопасня, в результате аварии самолета погибли: заместитель наркомтяжпрома, начальник Главного управления авиационной промышленности т. Баранов Петр Ионович, начальник Главного управления гражданского воздушного флота т. Гольцман А. 3., директор завода № 22 т. Горбунов С. П., зам. начальника Главного управления гражданского воздушного флота т. Петров А. В., член Президиума Госплана СССР т. Зарзар В. А., шеф-пилот т. Дорфман И. М, бортмеханик Плотников Н. Е. и т. Баранова Б. М. Правительство назначило семьям погибших персональные пенсии.

{РИ}

Пролетая в тумане над Подольском, самолет колесами оборвал и утащил за собой канатик любительской антенны, укрепленной на высоких шестах. Затем задел элероном левой плоскости за верхушку высокой ветлы. Левая консоль крыла отвалилась, а самолет носовой частью ударился о землю и рассыпался.

{РИ}

/Примечание Автора: События совпадают с аналогичными событиями нашей реальности/

07.09.33 Александр Москалев

К сожалению, больше встретиться с Петром Ионовичем мне не пришлось. 5 сентября 1933 года его самолет попал в туман. Дорфман оказался недостаточно подготовленным к слепым полетам, он сам и пассажиры погибли.

Вскоре самолет САМ-5 подготовили для полета в Москву. Уже была пасмурная пора, приближалась осень, с ее не очень-то (для небольших машин) летной погодой. В перелете приняли участие я и моторист В. Петров, пилотировал самолет летчик А. И. Гусаров. Ветер был попутный. Прошли Задонск. Елец, а вот уже река Ока и Серпухов, и на берегу аэродрома летное училище, в котором учился Гусаров (там он и женился). Видимо он не мог отказать себе в удовольствии побывать на серпуховском аэродроме. Сели, сразу же появились приятели и знакомые Гусарова. Поговорили, перекурили и снова в воздух. А вот уже в дымке Москва, там и Тушинский аэродром. Больших формальностей в то время не требовалось. Передали документы, облетали самолет несколько летчиков из аэроклуба, сдали самолет, оставили на всякий случай В. Петрова и отправились домой в Воронеж.

В Воронеже было много всяческих дел. Заканчивалось строительство экспериментального самолета САМ-6 с мотором М-23 (65 л. с.). Проектировался самолет с дельтавидным крылом «Сумма» и уже договаривались с директором воронежского авиатехникума товарищем Кузьмой Захаровичем Куриленко о строительстве в учебно-производственных мастерских техникума модификации САМ-5 в деревянном варианте САМ-5 бис.

{9}

08.09.33 Последствия

Киров, отдыхавший в Сочи, писал остававшемуся в Москве «на хозяйстве» Лазарю Кагановичу: «Надо запретить под страхом исключения из партии полеты ответработников-нелетчиков без разрешения ЦК. Надо строжайше проводить в жизнь запрещение и обязательно исключать провинившихся, невзирая на лица».

Политбюро срочно составило и утвердило у Кирова список постов, обладатели которых лишались права свободного полета – от членов ЦК до начальников главных управлений наркоматов. Чуть позднее подготовили и обширный список мероприятий, которые должны были обеспечить безопасность полетов. Так, в СССР ввели ежегодную проверку квалификации летчиков, чего прежде не делалось. Авиапром обязали комплектовать каждый самолет всеми приборами, необходимыми для слепых полетов. А всем авиапредприятиям запретили переделывать машины по собственному разумению (как это случилось с опытным самолетом АНТ-7 Р-6 с обозначением USSR-S, которому в ЦАГИ в июле 1933 года были приданы черты пассажирского самолета. Опытный вариант был изготовлен заводом в единственном экземпляре. С боевого самолета убрали все вооружение. В фюзеляже разместили восемь кресел для пассажиров. Кабину экипажа остеклили). Тем же постановлением категорически запрещалось перевозить пассажиров на не испытанных полностью самолетах. Но главное, в стране появились навигационная, метеорологическая и штурманская службы. А также обязательное оснащение высоких объектов, таких как радиоантенны, сигнальными огнями. Произошедшая катастрофа также ускорила создание Воздушного кодекса.

Однако никакое постановление не могло вернуть авиапромышленности опытных руководителей.

/Примечание Автора: События совпадают с аналогичными событиями нашей реальности, кроме фамилии генерального секретаря ЦК ВКП(б)/

21.09.33 Газета Известия

Первый день судебного следствия

от собственного корреспондента ИЗВЕСТИЙ

ПАРИЖ. 21 сентября. (По телефону)

Сегодня в 9 ч. утра начался процесс о поджоге рейхстага.

Вопреки большим пропагандистским приготовлениям и усилиям, предпринятым в продолжение семи месяцев, чтобы убедить общественное мнение в том, что коммунисты являются поджигателями, население Лейпцига с ледяным равнодушием встретило начало сегодняшнего процесса.

Картина улицы перед зданием верховного суда имеет будничный вид. Власти совершенно зря приняли такие меры предосторожности и так много о них шумели.

Содержание обвинительного акта:

После поименного вызова подсудимых было зачитано обвинительное заключение. Подсудимые обвиняются в том, что 25 и 27 февраля 1933 г. они пытались «насильственно изменить конституцию Германии, и что они «преднамеренно подожгли рейхстаг»…

В течение сегодняшнего заседания, длившегося с девяти до двух часов дня, было выслушано начало показаний Ван-дер-Люббе. Он сообщил мнение о себе, о своем прошлом, о своих политических взглядах и т. д. Об отношениях Ван-дер-Люббе с национал-социалистами председатель спросил его вскользь. Но он почти полтора часа настойчиво добивался от Ван-дер-Люббе, чтобы он признал, что является коммунистом. Однако все эти попытки окончательно провалились. На вопрос председателя, может ли Ван-дер-Люббе себя признать коммунистом, Ван-дер-Люббе четко ответил «НЕТ»

…

Торглера, Димитрова, Танева и Попова сегодня не допрашивали.

{10}

22.09.33 Александр Москалев

Конец сентября – погода портится. В Москве спешили закончить испытания в аэроклубе. Оставался облет самолета разными летчиками для объективной оценки его устойчивости и управления и т. п. И вот в одном полете (последнем) снова в спешке летчик не законтрил замок крышки фонаря. В полете она открылась и была помята. Полет продолжался нормально, так же нормально была произведена и посадка.

Даже для такого мелкого ремонта в аэроклубе не оказалось условий и для работы, которая могла быть выполнена в течение 3–5 дней, предложил свои услуги А. С. Яковлев, Его ОКБ, размещенное в бывшей кроватной мастерской, находилось рядом. Руководство аэроклубом было довольно таким оборотом дела и они, не мешкая, перевезли самолет на территорию ОКБ Яковлева для удобства подгонки крышки (чтобы жестянщикам не ходить в аэроклуб).

Через три дня в Тушино приехали представители ВВС, но опробовать самолет, ремонт которого так и не был завершен, им не удалось. Реакция наркома Уборевича, которому в этот же день доложили о неудаче, была простой. На следующий день в Тушино прибыла машина с военного аэродрома с оборудованием и жестянщиками, и ремонт был за несколько дней завершен. Машина после ее облета военными летчиками была выкуплена Наркоматом по военным и морским делам у Осоавиахима и вошла в состав отдельной эскадрильи связи.

/Примечание автора: в нашей реальности события развивались иначе:

Прошел месяц, другой, уже конец октября, идут ливневые дожди, а разобранный и брошенный самолет под открытым небом начал ржаветь. Подняли тревогу Ответ Яковлева был предельно лаконичным – «я не учел своих возможностей, цехов свободных не оказалось и жестянщик был занят спешной работой». Начальник аэроклуба сообразил в чем дело и пожаловался на Яковлева председателю Осоавиахима товарищу Эйдеману. Эйдеман вызвал Яковлева и, как говорили, упрекал его в нетоварищеском поведении, но дело было сделано. Самолет уже требовал серьезного ремонта. Причина непорядочного поведения Яковлева проста: САМ-5 по своим ЛТХ превосходил яковлевский самолет того же типа и назначения с таким же мотором М-11 под маркой АИР-6 (АИР – инициалы Предсовнаркома Рыкова Алексея Ивановича), выпущенный Яковлевым в том же 1933 году /

{9}

21.10.33 Газета Известия

СООБЩЕНИЕ ТАСС

ОБМЕН ПОСЛАНИЯМИ МЕЖДУ ПРЕЗИДЕНТОМ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ АМЕРИКИ

И ПРЕДСЕДАТЕЛЕМ ЦЕНТРАЛЬНОГО ИСПОЛНИТЕЛЬНОГО КОМИТЕТА СССР

С начала вступления моего в администрацию я считал желательным сделать попытку покончить с теперешними ненормальными отношениями между 125-миллионным населением Соединенных Штатов и 160-миллионным населением России.

Достойно большого сожаления, что эти два великих народа, между которыми существовала свыше столетия выгодная для обеих сторон счастливая традиция дружбы, находятся теперь без практического метода прямого сношения друг с другом. Трудности, создавшие это ненормальное положение, серьезны, но, по моему мнению, не неразрешимы, а трудности между двумя великими народами могут быть устранены только откровенными дружественными разговорами. Если Вы такого же мнения, я был бы рад принять любых представителей, указанных Вами, для обсуждения лично со мной всех вопросов, существующих между обеими странами. Участие в таком обсуждении не свяжет конечно ни одну из сторон в отношении будущего направления действий, но оно указало бы на искреннее желание притти к удовлетворительному разрешению соответствующих проблем. Я надеюсь, что такие разговоры могли бы в результате дать добро народам обеих сторон.

РУЗВЕЛЬТ.10 октября 1933 г.

* * *

Получил Ваше послание от 10 октября с г. Я всегда считал крайне ненормальным и достойным сожаления существующее в течение шестнадцати лет положение, при котором две великие республики – Союз ССР и Соединенные Штаты Америки – не имеют обычных методов сношений и лишаются тех выгод, которые эти сношения могли бы им давать. Я рад отметить, что и Вы пришли к такому заключению. Не подлежит сомнению, что трудности, если они имеются или возникают между двумя народами, могут быть разрешены только при наличии между ними непосредственных сношений, а с другой стороны, не имеют никаких шансов быть разрешенными при отсутствии таких сношений.

Позволю себе еще высказать мнение, что ненормальное положение, на которое Вы справедливо указываете в своем послании; неблагоприятно отражается не только на интересах заинтересованных двух государств, но и на общем международном положении, увеличивая элементы беспокойства, усложняя процесс упрочения всеобщего мира и поощряя силы, направленные к нарушению этого мира.

В соответствии с вышеизложенным я охотно принимаю Ваше предложение о посылке в Соединенные Штаты Америки представителя советского правительства для обсуждения с Вами вопросов, интересующих наши страны.

Представителем советского правительства поедет народный комиссар иностранных дел Литвинов, который прибудет в Вашингтон к сроку, имеющему быть согласованным.

КАЛИНИН.{10}

04.11.33 Петр Буйко

Движение по чистой воде, которым мы наслаждались в сентябре в Море Лаптевых и Восточно-Сибирском море, сменилось движением в разрозненном льду. Льды Чукотского моря понемногу становились все более сплоченными и постепенно наше самостоятельное движение прекратилось. Лед сковал всю поверхность воды вокруг корабля. Самостоятельно движение парохода сменилось на дрейф, когда не используя винт вместе с окружающим пароход льдом мы двигаемся по воле течения.

Проходим м. Дежнев.

Из Уэлена, как бы поздравляя нас с выходом в Берингов, вылетел У-2 на разведку и закружил над мачтами. День 4 ноября склонялся к концу. От американского берега веяло сыростью и теплом. Свинцовые сумерки смешались со свинцом тумана.

Самолет кружил не зря: с берега сообщили: «Чистая вода на расстоянии всего 4–6 километров от вас».

Значит, завтра утром проснемся на воле. Лед раздастся на просторе и пропустит нас. Радость наполняла наши души в предвидении скорой победы. Но, еще не успев улечься по койкам, узнаем печальную новость:

«Дрейфуем обратно».

Ночью при свете электричества штурман и матрос измеряли дрейф. Мы молча стояли, глядя на стрелку круга. Штурман отмечал: «Дрейф Норд-Ост 15 метров в минуту». Через полчаса – 30 метров в минуту. Дойдя до 60 метров в минуту, дрейф больше не увеличивался.

С небывалой скоростью и силой нас отбрасывало назад, на Север…

{11}

18.11.33 Газета Известия

УСТАНОВЛЕНИЕ НОРМАЛЬНЫХ ДИПЛОМАТИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИИ МЕЖДУ СССР И САСШ

Сообщение ТАСС

Обмен письмами между президентом САСШ Рузвельтом и Народным комиссаром по иностранным делам СССР Литвиновым

Письмо Президента САСШ Рузвельта Народному Комиссару по Иностранным Делам Литвинову

Мой дорогой господин Литвинов, я весьма счастлив известить Вас, что в результате наших с Вами бесед, правительство САСШ решило установить нормальные дипломатические отношения с правительством СССР и обменяться с ним послами.

Надеюсь, что отношения ныне установленные между нашими народами смогут навсегда оставаться нормальными и дружественными и что наши народы впредь смогут сотрудничать ради своей взаимной пользы и ради сохранения мира во всем мире.

Примите и пр…

Франклин РУЗВЕЛЬТ

Вашингтон, Белый Дом, 16 ноября 1933 г.

Письмо Народного Комиссара по Иностранным Делам СССР Литвинова

Президенту САСШ Рузвельту

Мой дорогой господин президент, я весьма рад известить Вас, что правительство СССР охотно готово установить нормальные дипломатические отношения с правительством САСШ и обменяться послами.

Я также разделяю надежды, что отношения ныне установленные между нашими народами смогут навсегда оставаться нормальными и дружественными и что наши народы впредь смогут сотрудничать ради своей взаимной пользы и ради сохранения мира во всем мире.

Примите и пр…

Максим ЛИТВИНОВ

Вашингтон, 16 ноября 1933 г.

{10}

26.11.33 Петр Буйко

Нас несет к берегу Чукотки. Я мучился, силясь представить себе, что будет с нами при продолжении шторма и дрейфа. Массы льда в темноте ночи движутся к скалам Чукотки. Наступит момент, когда оставшиеся немногие разводья сожмутся. Молодые поля колотого льда сбегутся в торосы, а дальше сила ветра и движения будет ломать и наваливать друг на друга и многолетние глыбы льда. Лед сожмется, уплотнится до отказа. Давление масс с севера будет продолжаться. Значит, может наступить такой момент, когда борта «Челюскина» начнут колебаться под тяжестью наступающих льдов…

В буфете, наливая чай, я встретился с Комовым. Спрашиваю его:

– Николай Николаевич, что будет, если дрейф прекратится?

Комов помолчал.

– Сжатие, – ответил он, спустя минуту.

Шторм мало трогал людей. Обычный трудовой зимовочный день шел своим чередом, оканчиваясь отзвуками шагов расходящихся по каютам людей. И вдруг эта спокойная, угомонившаяся, утрясенная жизнь внезапно оборвалась, расколотая сильным ударом могучих льдов о корабль. Застонали борта «Челюскина»…

Ночью началось первое сжатие. Забегали, на ходу одеваясь, люди. Выскакивая наверх, они сверлили главами темь, готовые к борьбе, к отпору. Отто Юльевич, как всегда спокойный, перегнулся за борт. Мигом включенная аварийка дала свет. От сплошного мрака электролампы оторвали тщедушную полоску пространства. Лед гудел, двигаясь всей своей массой, давя бока «Челюскина». Шмидт невозмутимо сказал:

– Поджимает.

Спустя полчаса корабль спал. Норд сдавал. Хладнокровие начальника – гарантия спокойствия людей.

Это было 26 ноября 1933 года между траверзами островов Врангеля и Колючина.

{11}

02.12.33 Александр Москалев

Кончался 1933 год.

Первый САМ-5 успешно завершил Госиспытания. Летные качества самолета оказались хорошими: скорость 175 км/ч при полетной массе 1100 кг. Было много полетов. Посадочная скорость 67 км/ч давала возможность без затруднений взлетать и садиться на стандартном полевом аэродроме для У-2. Самолет по итогам испытаний был зачислен в Отдельную эскадрилью связи особого назначения Наркомата по военным и морским делам.

Уборевич все настойчивее требовал представить первую серийную машину САМ-5 бис. В марте или, самое позднее, в апреле, я твердо пообещал выкатить САМ-5 бис на летное поле заводского аэродрома.

{АИ}

16.12.33 Василий Грабин

В конце 1933 года, когда мы уже заканчивали работу над тем и другим, директор завода X. В. Давыдов (ему подчинялось и наше КБ) пригласил к себе весь руководящий состав и объявил приказ начальника ВОАО, в котором говорилось, что ГКБ 38 ликвидируется и что все здания и сооружения следует передать конструкторскому бюро, которое занимается созданием пушек, основанных на динамореактивном принципе (ДРП).

Не сразу опомнились мы от столь сильного и внезапно нанесенного удара. Не верилось, что одним махом поставлен крест на всем сделанном для подготовки своих, советских конструкторских кадров. Время то было какое!

После объявления злополучного приказа настроение в ГКБ 38 резко упало. Конструкторы собирались группами, обсуждали создавшееся положение. Большинство не хотело заниматься динамореактивными пушками: "Куда угодно и что угодно, только не ДРП!" И действительно, на бывшей территории ГКБ 38 для работы по новому профилю остались немногие. Группа из двенадцати конструкторов и одного технолога во главе со мной с ведома директора решила перейти на строившийся в то время завод в одном из приволжских городов.

На «разведку» для выяснения условий работы мы послали в Приволжье инженеров В. И. Розанова и П. Ф. Муравьева. Они вернулись с вестями приятными: конструкторы заводу очень нужны. Это воодушевило нашу группу, мы начали собираться в путь. Упаковали и отправили чертежные доски, столы, шкафы, всевозможные чертежи, справочники, специальную литературу. Настроение у всех было хорошее. Нас не пугали трудности. Многим нашим недавним товарищам по совместной работе в ГКБ 38 не хотелось покидать Москву, они старались устроиться и устраивались в любые места, лишь бы не ехать на периферию. В нашей группе не наблюдалось ничего похожего, хотя почти все были коренными москвичами.

{14}

25.12.33 Светланка Сталина

Я Василия отметки

Узнаю без дневника.

Если брат приходит с тройкой —

Раздаётся три звонка.

Если вдруг у нас в квартире

Начинается трезвон —

Значит, пять или четыре

Получил сегодня он.

Если он приходит с двойкой —

Слышу я издалека:

Раздаётся два коротких,

Нерешительных звонка.

Ну, а если единица —

Он тихонько в дверь стучится.

{1} Имя мальчика изменено.

1934 год

13.01.34 Петр Буйко

Нас продолжает гонять с Севера на Юг и обратно. Иногда немножко на Запад, чуть-чуть на Восток. Сжатия не пугают больше. Они стали очень часты. Люди спокойно наблюдают свирепую пляску льда. Иногда свои концерты в кают-компании заглушают канонаду льда. Большевистская организованность пронизала мельчайшие детали корабельной жизни. «Челюскин» и челюскинцы держались крепко, с честью неся советскую вахту в Советской Арктике.

Шла зимовочная жизнь. Работали кружки языков. Комсомольцам читал обществоведение Баевский. Он хороший педагог. За это время комсомол корабля вырос. Повар Юра Морозов и штурман Виноградов были приняты в коллектив.

Строители удовлетворительно сдавали зачеты. Практически оформился учебный комбинат – проект Боброва. В нем: курсы штурманов, школа кочегаров и машинистов.