Текст книги "Выключай телевизор, хэппи-энда не будет! (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Политов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 23

1968-69 гг. Декабрь – Январь. Москва

В первый календарный день зимы Данила принимал присягу. Уж неизвестно, что так подействовало на Бескова – резкие слова и угроза уйти в другую команду, или же, наоборот, хорошая игра в ответном матче со «Слованом», но только на следующий день после возвращения из Братиславы в квартире Мельника раздался телефонный звонок. И администратор команды, Сергей Сергеевич Ильин порадовал парня известием, что к первому числу тот должен знать назубок текст военной присяги, процедуру ее проведения и уметь шагать с правильной ноги.

Сказать, что юноша охренел, не сказать ничего.

– А откуда я все это должен узнать? – задал он вполне резонный вопрос Ильину. Но тот куда-то торопился и вдаваться в подробности не стал. Быстро продиктовал адрес воинской части, фамилию офицера, к которому надо подойти и распрощался. – Дурдом! – резюмировал юноша, держа в руках трубку, из которой раздавались короткие гудки. – Дурдом на выезде.

Исконный русский вопрос «что делать?» встал в полный рост. Поразмыслив немного, Мельник решительно начал крутить телефонный диск. Сначала решил попробовать разузнать необходимую информацию у Маслова. В конце концов, Валера мужик пробивной, ходы-выходы знает точно. Опять же, батя у него полковник.

Но, к сожалению, когда дозвонился, выяснилось, что неугомонный Масло еще с утра усвистал куда-то с Аничкиным. Значит, и Витьке набирать бессмысленно. Вот, разве что…

– Лев Иванович, простите, что беспокою, – немного робея, начал разговор с Яшиным Данила. – Консультация ваша требуется по одному вопросу.

– Валяй, – благодушно отозвался голкипер. На заднем фоне был слышен заливистый детский смех и притворно-строгий голос Валентины Тимофеевны.

Мельник как мог, рассказал о возникших затруднениях. Яшин немного подумал, а потом сказал:

– Знаешь, не забивай себе голову. Если подумать, то все это пустая формальность. Приедешь, прочитаешь с листа текст, распишешься, где надо и спокойно отправишься восвояси. Думаю, что в части все в курсе твоей ситуации. Как говорится, не ты первый, не ты последний – мы все именно к ней приписаны. А появляемся только в день получки. – Лев Иванович коротко хохотнул. – Кстати, давай я тебе объясню, как удобнее до КПП добраться. Я ведь там неподалеку родился и первые тринадцать лет прожил – на Миллионной. Так что, можно сказать, поедешь в мое родовое гнездо! Батя у меня слесарем высшей квалификации был. Слушай и запоминай. А лучше запиши.

После разговора с Яшиным на душе у Мельника немного отлегло. Парень даже повеселел и расслабился, не так страшен черт, прорвемся. А то нагнал Ильин паники с утра пораньше, не знаешь, куда бежать. По-хорошему говоря, вся эта канитель с присягой, погонами и прочей ерундистикой выглядит совершенно нелепо. Но, к сожалению, таковы реалии советского общества, против правил не попрешь. Поэтому приходится соответствовать.

Многоопытный Лев Иванович посоветовал подъехать на место заранее. Мало ли, какие вводные последуют – это же армия. А, как известно, кто там был, тот в цирке не смеется. Вояки – это особая категория людей. С собственным отношением к жизни и мировоззрением. И если ты не планируешь стать одним из них, то лучше и не пытаться пробовать понять, чем руководствуются люди в погонах. Вон, Число как-то рассказывал, почему разошелся с невестой: ее отец – фронтовой генерал на дух не переносил известного уже форварда и каждый раз орал на непутевую дочь. «Нашла себе жениха! У футболистов весь ум в ногах!» Так и развел молодых.

В общем, Данила решительно выкинул из головы все эти непонятки и отправился в ближайший гастроном. Требовалось заполнить удручающе пустое нутро холодильника. Ведь в нем даже мышь не повесилась бы, потому что не нашла ни веревки, ни мыла.

Беготня между прилавками, на которые вот-вот должны были выбросить что-нибудь путное – по крайней мере так объясняли вездесущие бабульки – стояние в бесконечных очередях то в кассу, то в отдел вымотали Мельника до предела. Отвык он от подобных реалий советского быта. Куда как проще все-таки проживать на базе, где тебя и покормят вовремя и обеспечат одеждой и формой, а также койкоместом. Лафа! А здесь все самому приходится делать, везде ножками надо интенсивно шевелить. И режим хамоватого детдомовца – иначе обязательно кто-нибудь пытается выпихнуть из очереди с формулировкой «вас здесь не стояло!»

После выполнения продуктового квеста Данила разложил по полочкам не шибко богатую добычу и застыл перед открытой дверцей «Розенлева», решая сложную задачу по поводу определения своего сегодняшнего меню. Заморачиваться с приготовлением куриного супа из честно выстраданной в гастрономе синюшной тушки не захотел. Поэтому выбрал гречку по-гречески. Забавный рецепт, который поведала ему как-то давным-давно супруга.

Если разобраться, обычная гречневая каша. Но никаких тебе к ней котлет или сосисок – в качестве заправки выступает мелко нарезанный сыр. Лучше, конечно, тертый. Он плавится, пропитывает гречку и добавляет ей шикарный вкус и аромат. Вкусно и питательно. Особенно, если сдобрить хорошим куском сливочного масла. Тем более, сыр и масло Мельник в магазине тоже отвоевал. Смешной такой способ цену проставлять на развесном товаре вроде «пошехонского», который парень держал в руках – в него вдавливают пластиковые цифры. Когда впервые здесь увидел, едва не прослезился от умиления – в детстве такие часто видел. Одно время даже собирал все эти пластмассовые цифры. Сейчас даже не вспомнить, на фига.

На следующий день, после завтрака, собрался, положил во внутренний карман пиджака нужные документы, окинул взглядом свое холостяцкое жилье, и решительно двинулся на встречу с Советской Армией.

Пилить на метро, а потом трястись на автобусе Мельник, по здравому размышлению, не захотел. И потому вышел на обочину Ленинградского проспекта и стал высматривать такси. Немного продрог, но все же сумел тормознуть заветную «волгу» с шашечками на борту. Плюхнулся с облегчением на переднее сиденье рядом с водителем и скомандовал:

– На улицу Подбельского, командир. Если знаешь, там воинская часть расположена, вот к ней и двинулись.

– Улица Подбельского? – скривился таксист. – У-у-у, так это глухомань. Край географии, конечная станция всего. А дороги там знаешь какие? Я ж подвеску по тамошним буеракам угроблю.

– Не боись, – Мельник снял перчатки и подул на озябшие ладони. – Не обижу. Два прибора устроит?

Водитель ощутимо напрягся и с подозрением уставился на пассажира. Есть от чего взволноваться: совсем молоденький пацан, а деньгами швыряется, будто сын Рокфеллера. Как-бы в криминал какой не вляпаться. Но вдруг лицо водителя дрогнуло и расплылось в широченной улыбке.

– Данила? Мельник? «Динамо»? Ох ты ж, а я тебя не сразу узнал. Шапка, шарф, пальто – на поле ты в меньшее количество одежек одет. Погоди, – мужчина встрепенулся, – а воинская часть тебе зачем, неужто призывают? Я так-то за «Спартак», но обидно, если хорошего игрока в каком-нибудь хабаровском СКА загнобят.

– Не переживай, дружище, не в армию. – Мельник усмехнулся. – Там наша часть, к внутренним войскам относится. И, как раз, чтобы в Хабаровск или Заполярье не уехать, нас туда и призывают. Вот сейчас моя очередь пришла. Восемнадцать исполнилось, нужно присягу принять и оформить все, как положено.

– Хитро, – удивился таксист. Щелкнул своим приборчиком для определения стоимости поездки и тронулся с места.– Не знал. Я видел, конечно, что там забор со звездами, КПП – все, как в обычной армейке. Сам в танковых войсках отслужил, – похвастался он. – Под Омском. На дембель старшим сержантом ушел. Слушай, вот, кстати, скажи, смотрел, как вы со «Слованом» играли, гол ты шикарный забил – а чего не выиграли?

– Да много там разного наложилось, – начал объяснять Данила.

За приятным разговором даже и не заметил, как доехали до места. Действительно, серый бетонный забор, ворота с пятиконечными звездами, рядом проходная. Или как там правильно? А, неважно. Все равно он здесь с кратковременным дружеским визитом, как говорят дикторы телевидения, комментируя очередную поездку какого-нибудь члена Политбюро в Берег Слоновой кости или Парагвай.

На улице перед входом на территорию воинской части небольшая толпа людей. Преобладают женщины. У многих всевозможные авоськи со свертками и кульками и объемистыми сумками. Видать, родители приехали проведать своих сыновей, отдающих долг Родине.

Расплатившись с водителем и довольно тепло с ним попрощавшись, Мельник выбрался на улицу и зашагал к КПП. Внутри небольшого помещения его тормознули. Дежурный сержант с усталым лицом вежливо, но настойчиво попросил объяснить цель визита.

– Что вы здесь ищете?

Данила как мог, ответил. В конце вспомнил, и назвал фамилию офицера, к которому требовалось обратиться. Чем безмерно обрадовал сержанта, который с недоверием слушал сбивчивые объяснения юноши.

– А, так вы к старшему лейтенанту Фисюрину? Так бы сразу и сказали. Давайте свой паспорт. Я пока пропуск разовый оформлю. – Пояснил дежурный и, повернувшись, сказал чернявому солдатику, скучавшему за столом возле массивного черного телефона. – Мамедов, позвони старлею, спроси, ждет ли он гражданина…

– Мельника, – подсказал Данила, правильно поняв заминку сержанта.

– Мельник? – дежурный взял в руке паспорт футболиста, открыл, внимательно изучил фотографию, а потом… – Наш, динамовец? Нападающий?! – Прям дежавю, какое-то. Второй раз за утро!

Кто бы сказал, что совсем скоро будет и третий раз.

– Не, так не бывает! – Мельник зажмурился и даже помотал головой, будто желал отогнать наваждение. Медленно открыл глаза. Нет, мороком, к сожалению, и не пахло.

– Можешь еще ущипнуть меня, – мрачный старший лейтенант протянул Даниле руку. – Не бойся, не укушу.

– Вы же капитаном были? – ошеломленно сказал юноша. – Я ведь точно помню.

– Был, – скривился, точно откусил от сочного лимона, офицер. – Как раз до встречи с тобой. А когда ты так феерично сбежал из военкомата, то начальство резко озаботилось тем, кого сделать крайним. И, вот ведь радость, я на глаза и попался. И все тут же решили, что побег твой стал возможен, потому что капитан Фисюрин не обеспечил должным образом охрану одного не в меру ретивого спортсмена. И, как видишь, – старший лейтенант криво усмехнулся, – причудливый зигзаг судьбы. Я теперь служу здесь, и на погонах не хватает одной звездочки.

Было ли Мельнику жалко своего собеседника? Да не очень. Как вспомнишь наглость и хамство, с которым вот этот самый персонаж сначала ворвался домой к футболисту, а потом под конвоем – словно урку – запихнул в машину, так возможное сочувствие моментально испаряется. А парикмахерская? Про нее совсем забыл. Нет, лесом, пусть плачется кому-то другому.

– Надо же, как бывает, – фальшиво улыбнулся Данила. – Что ж, может быть, здесь лучше будет? Да, я, собственно, вот к вам по какому вопросу приехал…

– Не утруждайся, я в курсе, – отмахнулся Фисюрин. – Так уж получилось, что за всех спортсменов мне как раз и поручили отвечать. Думаешь, один такой? Нет, вас тут на целую роту наберется, не меньше. Пошли что ли, чего время зазря терять?

– А куда мы сейчас? – решил поинтересоваться Мельник.

– Как куда, форму получать, другое положенное имущество, – изумился старлей. – Потом в казарму.

– Погодите-ка, – насторожился Данила. – Я что тут, на несколько дней?

– А как ты хотел, – разулыбался Фисюрин. Оскал, правда, больше напоминал волчий. – Приехать, подписать бумажку и обратно, на волю? Нет, брат, шалишь. Это, если бы тебе офицерское звание присваивали, то погулял бы возле штаба часок-другой, потом получил бы удостоверение личности и шагай на все четыре стороны. А ты у нас подольше задержишься.

– Подождите, – разволновался не на шутку Данила. – Мне позвонить нужно. Где я могу воспользоваться телефоном?

– Так пойдем, провожу, – радушно предложил старший лейтенант и даже указал направление, в котором следовало идти. И Мельник, не подозревая ничего плохого, сделал первый шаг.

– О, вот он. Малой! – Маслов с Аничкиным радостно заорали, увидев знакомую долговязую фигуру своего одноклубника, который в данный момент усердно занимался уборкой занесенных снегом дорожек возле штаба. – Данька, черт, наконец-то нашли. Хорош надрываться, брось ты эту лопату! – Мельник остановился и не спеша обернулся. – Еб твою мать! – отшатнулся Валерий. Витька, тот просто остолбенел и замер с открытым ртом. – Малой, что тут с тобой сделали?!

Данила оперся на черенок лопаты и длинно сплюнул.

– Что, неужели не признали? – как-то излишне спокойно спросил он. – Или я так изменился за последний месяц?

Маслов очумело потряс головой.

– Знаешь, – осторожно начал он. – Как бы да, изменился. Причем, замечу, вовсе не в лучшую сторону.

– Да что ты титьку мнешь, – не выдержал отмерший Аничкин. – Говори, как есть. Знаешь, Малой, в гроб краше кладут. Такое ощущение, что ты в последнее время не спал, ел впроголодь и ишачил, как негр на плантациях.

– Угадал, – бледно усмехнулся Мельник бескровными губами. – Тютелька в тютельку. Прям по пунктам. Вот как присягу принял, так сразу и понеслось. Наряды, хозработы, строевая – ни секунды свободного времени. Ибо, как говорит мой командир, старший лейтенант Фисюрин: «Что бы солдат не делал, лишь бы зае..ался!»

– Подожди, – Аничкин нахмурился. – Какие наряды, какая, к херам, строевая – ты ведь должен был просто принять присягу, пройти курс молодого бойца и все.

– А это ты, капитан, у Бескова спроси, – равнодушно обронил Данила. – Я тоже по-первости возмущался, скандалил, пытался объяснить, что являюсь игроком команды мастеров, членом сборной команды страны. Вот как раз тогда на первые наряды и наговорил.

– Стоп, – поднял руку Маслов. – А Бес-то здесь причем? Что-то я не пойму.

– Так по его указанию со мной так поступили, – спокойно сказал Мельник. И лишь горячечный блеск глубоко запавших глаз, обрамленных нездоровой чернотой, выдавал его истинное состояние.

– Врешь! – выдохнул Витька. Облачко пара вырвалось у него изо рта.

– Да не суетись ты, Анюта, – перебил друга Маслов. – Даня, почему ты решил, что Иваныч тебя сюда законопатил? Ты что, с ним говорил? Нам на новогоднем вечере – мы командой, как обычно, в «Золотом колосе» на ВДНХ собирались, Бесков сказал, что ты из-за каких-то бюрократических заморочек немного задерживаешься. Но скоро все решится и ты вернешься в команду. Вот, сам видишь, нас за тобой прислали. В Италию ведь улетаем. На товарищеский турнир. А потом в Южную Америку.

– Поздравляю. – Мельник вытер тыльной стороной ладони нос, надел варежку и взялся за лопату. – Счастливого пути. Вы извините, мне сегодня еще две дорожки надо почистить, не хочу опять наряды отрабатывать.

– Ты с ума сошел? – заорал Аничкин, хватая его за рукав шинели. – Не слышал что ли, мы улетаем завтра вечером, тебе собраться еще надо. В порядок себя привести, а то, как чучело огородное выглядишь. Пожрать нормально, выспаться.

– Не ори, – поморщился Данила. – А то у меня от недосыпа и голодухи уже который день голова болит, спасу нет. Хоть вешайся. А в медсанчасти из лекарств только бинты и зеленка. Я слышал тебя, капитан, слышал. Только знаешь, – Мельник исподлобья взглянул на Аничкина. Скулы парня обострились, а рот сжался в тонкую нитку. – Никуда я с вами не полечу. У меня на ближайшие два года несколько иные планы. А потом…потом посмотрим. В конце концов, кроме «Динамо» в Союзе есть еще много вполне себе неплохих команд. Глядишь, за время службы не разучусь по мячу попадать, кому-то, да пригожусь?

– Но Бесков… – начал было Маслов.

– А Бесков может идти на х…й, – равнодушно произнес Данила и перехватил лопату поудобнее.

Глава 24

1969 год. Январь. Москва – Сантьяго. Чили

– Извиняться не буду. – Бесков смотрел хмуро. – Что случилось, то случилось. Скажу лишь, что, по моему мнению, ты сам виноват в произошедшем.

Данила, отвернувшись, равнодушно глядел в окно кабинета. На старшего тренера и его слова он никак не отреагировал. И Константина Ивановича это явно задело.

– Нет, ты посмотри, Адамас, на этого красавца, – взорвался старший тренер «Динамо». – Сидит и обиженку перед нами корчит. Наверное, ждет, что мы его уговаривать начнем, прощения попросим. Мельник, а может быть нам еще перед тобой на колени встать?! Подумаешь, какая звезда к нам приехала. Да таких, как ты, ко мне каждый день на тренировки сотнями приводят и умоляют, чтобы хоть пять минут на их просмотр потратил!

– Погоди, Константин Иванович, не заводись, выдохни, – вмешался в не слишком удачно начавшийся разговор Голодец. – Разреши мне?

– Валяй! – зло сказал Бесков, сверкая глазами. С грохотом отодвинул стул и пошел к выходу. Проходя мимо Данилы, который так и продолжал рассматривать что-то на улице, он на мгновение притормозил, но после секундной заминки пошел дальше, так и не сказав ничего Мельнику. Дверью хлопать не стал, прикрыл за собой аккуратно.

Адамас Соломонович проводил друга внимательным взглядом. А после его ухода повернулся к Даниле.

– Костя тебе никогда такое на скажет, поэтому придется мне. Слушай внимательно, Малой. Если помнишь, ты в Братиславе произнес несколько неосторожных фраз. И все бы ничего, только в тот момент в раздевалке были не одни лишь игроки и тренеры. Там еще и представитель КГБ скромно присутствовал. Как и при любой зарубежной поездке. В уголочке сидел. Да-да, тот самый «искусствовед», как вы их называете. И в своем отчете он самым тщательнейшим образом отразил вашу с Бесковым перепалку. Со всеми деталями, междометиями, охами-вздохами. И наверху пошла совершенно неприличная свара. Сам посуди, с одной стороны мы большие молодцы. Не посрамили честь советского футбола, прошли в следующий этап еврокубка. Так? Да не молчи ты, право слово! Как со стеной разговариваю. – Голодец встал со своего места, подошел к столу и набулькал себе полстакана воды из хрустального графина. Жадно выпил, шумно выдохнул и опять повернулся к безучастно сидящему Мельнику. – Ладно. Продолжу с твоего позволения. Так вот, кроме того, что за нами числятся определенные заслуги, сразу два ведомства претендуют на то, чтобы сказаться главными творцами нашего успеха. Те самые кураторы, что шефствуют над «Динамо». И вот здесь у них нашла коса на камень. Каждый ревниво отслеживал действия конкурента и старался отодвинуть его в сторону. И речь твоя невольно послужила на пользу товарищам с Лубянки. Хоть там у тебя персональный болельщик имеется – генерал Цвигун, – но даже его авторитета не хватило, чтобы замять твою выходку. Поэтому ты и стал козлом отпущения. Пока товарищи с большими звездами бодались друг с другом, тебя решено было, хм, немного провоспитать. И скажи спасибо, что, в самом деле, в какую-нибудь глухомань не отправили. Если подумать, в Москве ведь оставили. И часть подобрали нашу, а не армейскую. Ну а то, что из нарядов не вылазил, – Адамас Соломонович немного смутился, – так кто ж знал, что там тот самый офицеришка окажется у которого на тебя зуб имеется, причем свой собственный? Дурацкое стечение обстоятельств, не более. В общем, резюмирую. Костя тебя не наказывал. Наоборот, он весь месяц при каждом удобном случае ходил по всем инстанциям и просил, чтобы этот балаган прекратили. Даже к Шумилину[11]11
  Шумилин Борис Тихонович – зам.министра МООП/МВД в то время. Куратор футбольной команды московского «Динамо».


[Закрыть] на прием прорвался. Но там такая война шла, – тренер безнадежно махнул рукой. – Да и, насколько я в курсе, к тебе еще кто-то, кроме чекистов, неровно дышит. Поэтому обижаться на Бескова – не самая лучшая твоя идея. Предлагаю считать все происшедшее пусть и не самым приятным, но все же недоразумением. Тем более, что опала с тебя снята, добро на поездку с командой в Чили получено. Не знаю и знать не хочу, до чего там наши шефы договорились, просто предлагаю вернуться к работе. В конце концов, нам скоро с датчанами играть. Слышал, поди, какая нам команда в соперники по одной четвертой досталась? «Рандерс Фрейя». Но перед этим предстоит коммерческое турне по Южной Америке. Кстати, туда и сборная наша скоро летит. Качалин очень хотел тебя привлечь, но Бесков уперся. Сказал, что ты ему в предстоящих матчах за Кубок кубков нужен. Цени! И, кстати, вот еще что, – Голодец прошел на место Бескова, открыл верхний ящик стола и достал оттуда небольшую красную коробочку и книжицу в обложке того же цвета. – Константин Иванович хотел тебе торжественно вручить, но, чувствую, в нынешнем состоянии от него этого уже не дождешься. А, чтобы он глупость не сделал, лучше уж я сейчас отдам. Держи! – он обошел стол, подошел вплотную к Даниле и протянул ему коробку и книжку. – Бери, дурень!

Мельник перевел взгляд на протянутые ему предметы. Равнодушно забрал их из рук тренера.

– Так-то лучше, – обрадовался Адамас Соломонович. – А то сидит, как сыч. – Читай, читай, не стесняйся. Заслужил!

– «Комитет по физической культуре и спорту при Совете Министров СССР, – негромко прочел вслух юноша, открыв удостоверение. – Товарищ Мельник Данила Вадимович является мастером спорта СССР по футболу». – Открыл не торопясь коробочку и вытащил оттуда значок. Покрутил в руках без особого интереса, потом аккуратно убрал назад. Поднялся со стула и спокойно, без эмоций, поинтересовался. – Я могу уйти?

– Куда это ты собрался? – растерялся Голодец. – Я думал, на базе останешься.

– Домой. Я хочу уехать домой.

– Конечно-конечно. Это ты хорошо придумал, – просветлел лицом тренер. – Помоешься, сменишь одежду, поешь нормально. Погоди, – спохватился Адамас Соломонович. – Я сейчас распоряжусь, чтобы тебя отвезли. Куда ты в таком виде пойдешь, – кивнул он на замызганную солдатскую форму Мельника. – Тебя первый же патруль свинтит. А то, смотри, оставайся.

Данила отрицательно качнул головой.

– Если останусь, – он посмотрел прямо в глаза тренеру и вдруг нехорошо оскалился, – я сначала Бескову башку проломлю, а потом вам. Думаете, я поверил в весь этот бред?!

– Бешенный! – отшатнулся Голодец.

Воздух в квартире был затхлый и спертый. Поэтому первое, что сделал Мельник, когда зашел домой, это пораскрывал настежь все окна и балконную дверь. Не обращая внимания на ворвавшийся внутрь легкий морозец, скинул с себя опостылевшую солдатскую форму на пол в кухне и нагишом пошлепал в ванную. А там долго и ожесточенно тер себя мочалкой, словно пытался смыть, содрать с себя всю накопившуюся и въевшуюся в кожу за прошедший месяц грязь. Потом взбил пену и аккуратно скреб бритвой щетину на щеках и подбородке. Затем намылил короткий ежик на голове оставшимся еще от Андреевой фруктовым шампунем и долго стоял под резкими струями душа, уперевшись руками в стену. Полтора года…надо продержаться полтора года.

Почти все продукты, которые он накупил перед тем, как отправиться в часть, благополучно пропали. Не спасла хваленая импортная техника, не сдюжила. Данила брезгливо вытряхнул содержимое полок и кастрюль в мусорное ведро и произвел быструю ревизию оставшихся запасов. Курица, которой раньше, помнится, побрезговал, спокойно лежала в морозилке, равно как и две пачки пельменей в картонных пачках. А еще имелись две банки кильки в томате, банка тушенки, кусок сливочного масла, полбутылки подсолнечного…Живем!

Допивая вторую кружку чая с найденными в настенном шкафу баранками, Мельник почувствовал, что вот-вот вырубится. Глаза просто слипались. Оставил все на столе, не убирая, кое-как добрел до тахты и рухнул на нее, потянув на себя последним усилием покрывало.

Спал Данила почти сутки. Пару раз просыпался по зову естественного будильника, вмонтированного в организм, вставал, шел, как сомнамбула, в туалет, удовлетворял естественные потребности, а после опять падал на тахту и отключался.

Наконец проснулся по-настоящему. И понял, что зверски, просто таки нечеловечески проголодался. Ринулся на кухню и там минут на двадцать выпал из жизни, хватая все подряд и запихивая в себя даже не разогревая. И лишь когда удовлетворил первые, самые сильные позывы своего многострадального желудка, смог нормально соображать. Уже не торопясь, поставил на огонь кастрюлю и полез за пельменями, размышляя на ходу, ехать в Новогорск на вечернюю тренировку или ну ее к черту и лучше прогуляться за продуктами?

Международный турнир по футболу в Чили был достаточно представительным. Помимо московского «Динамо» в нем принимали участие местные «Коло-коло» и «Универсидад-де-Чили», югославская «Црвена звезда», бразильский «Коринтианс» из Сан-Паулу и аргентинский «Сан-Лоренцо». Играли в один круг.

В первом матче турнира – с «Коло-коло», Данила участия не принимал. В запас разделся, но на поле так и не вышел. Сгоняли в итоге результативную ничью 3-3. При том, что в первом тайме динамовцы имели просто подавляющее преимущество и только Володя Козлов раз пять выходил один на один с вратарем соперника. Но сумел реализовать лишь одну из предоставленных ему возможностей. Во втором тайме хозяева поля кое-как счет сравняли, но практически сразу сначала Еврюжихин, а потом Маслов довели разрыв в счете до двух мячей. Но удержать преимущество гости не сумели. Откровенно начудил в последней десятиминутке Вадим Иванов. Сначала откинул мяч прямо на ногу нападающему чилийцев и тот отквитал один мяч. А потом, прерывая прострел с фланга, так неудачно подставил ногу, что пятнистый взмыл высоко вверх и по крутой траектории залетел за спину выскочившему наперехват Яшину.

После матча Бесков рвал и метал. Несчастный Вадик выслушал в свой адрес только не самых лестных эпитетов, что сидел в кресле белый, как полотно. Хотя, если подумать, что такого произошло? Все равно матч товарищеский. С кем не бывает? Но это же Константин Иванович. И ошибки Иванова в его устах достигли масштаба поистине вселенского. А, значит, прощению не подлежали.

Беда, как известно, не приходит одна. На следующий день себя плохо почувствовал в гостинице Козлов. Врач «Динамо» осмотрел его, а потом вдруг резко выскочил из номера, разогнал всех футболистов по своим комнатам и убежал к Бескову. А еще через какое-то время в гостиницу нагрянули чилийские медики в специальных защитных костюмах и забрали Володьку. Диагноз товарища сразил динамовцев наповал: брюшной тиф!

– Как он умудрился? – недоумевали футболисты. – Всем ведь вакцину специальную кололи.

– Да он всегда будто не от мира сего, – ругался Голодец, опасливо оглядываясь, нет ли рядом Бескова – для него Володька был как сын. – Небось забыл ко врачу прийти и укол поставить. А в Италии неделю назад воды из-под крана напился или съел чего. Вот и допрыгался. Теперь две недели в стационаре инфекционном пролежит, а потом только в Союз со всеми предосторожностями смогут отправить. И дома еще предстоит долго-долго лечиться. Похоже, в этом году он все, отбегался! Да, приготовьтесь, анализы на всякий случай придется всем сдать.

Да уж. Сезон еще не начался, а команда уже лишилась основного форварда и защитника – вряд ли после провального матча Константин Иванович даст шанс реабилитироваться Иванову. А еще в Москве остался набирать форму к сезону с дублерами Численко, который так и не смог пока восстановиться после прошлогодней кошмарной травмы. И перспективы его возвращения были также весьма туманны. Хорошо еще, что оправился после перелома Авруцкий, который даже успел выйти на поле в предыдущем матче минут на пять. И Мельник сменил солдатскую форму на спортивную.

Как бы то ни было, но в следующей игре – с «Црвеной звездой» – состав москвичей здорово обновился. Причем, и в защитной линии, и впереди. Данила, правда, на этом празднике жизни снова оказался не у дел, полируя задницей «банку». Впрочем, парень не особо возмущался по этому поводу. Форма его в настоящий момент и правда была далека от оптимальной. Голодец в тоннеле под трибунами сказал, что Бесков если и выпустит юного форварда на поле, то минут на десять – пятнадцать, не больше. Данила лишь равнодушно кивнул.

Он вообще в последние дни производил довольно странное впечатление. Одноклубники встретили его радостно, пытались растормошить, поскорее вернуть общение к прежнему формату. Но Мельник держался холодно и отстраненно. Даже когда Яшин попытался поговорить с ним по душам, парень терпеливо выслушал, вежливо покивал и снова замкнулся. В конце концов, от него отстали. Чай, не маленький ребенок. Хочет дуться на весь белый свет? Пожалуйста. Главное, чтобы на поле не косячил. А здесь, надо отдать должное, Мельник не давал ни малейшего повода обвинить себя в халтуре. Пахал изо всех сил. Даже оставался после тренировок и много работал с мячом, восстанавливая утраченные за время армейской «командировки» навыки. Потом, правда, еле доползал в раздевалку и минут по сорок сидел там, едва не теряя сознание от усталости.

На одиннадцатой минуте встречи Драган Джаич, один из самых талантливых югославских игроков в новейшей истории, тот самый,что в прошедшем сезоне в номинации на «Золотой мяч» уступил лишь Джорджу Бесту и Бобби Чарльтону, после прострела с фланга мощно, с ходу, зарядил по воротам «Динамо». И Яшин ничем не смог помочь. 0-1

Вообще, по-хорошему, Льву Ивановичу, как и Численко, не помешало бы остаться дома и долечить до конца свою травму. Но вмешался финансовый вопрос. С советской звездой в составе организаторы турнира раскошеливались на пятьдесят тысяч долларов за матч, без – в половину меньше. Никто не знал, как именно уговаривали прославленного голкипера, но факт остается фактом – в Чили он полетел.

Сидя на скамейке, Мельник самым внимательнейшим образом наблюдал за происходящим на зеленом газоне. Что-то не давало ему покоя, засела занозой какая-то мыслишка. Но вот что конкретно…нет, не сообразить.

Югославы тем временем вошли в раж и осаждали ворота советских футболистов. Динамовцы отбивались, как могли, но удары следовали буквально один за другим. Хорошо еще, что Лев Иванович больше не давал повода усомниться в своем мастерстве и играл просто блестяще. На радость публике, которая откровенно болела за него. И встречала каждое удачное действие оглушительными аплодисментами.

К концу тайма игроки «Црвены звезды» подустали. Чем не замедлили воспользоваться москвичи. И в контратаке за минуту до конца тайма быстрая комбинация Еврюжихин – Авруцкий – Аничкин закончилась тем, что Витьку грубо сбили в штрафной площадке. Пенальти.

К мячу подошел Маслов. Удар! Но вратарь Дуйкович парировал. Югославы бросились поздравлять и благодарить своего голкипера, но в это время чилийский арбитр матча, вдруг свистнул и показал, что пенальти следует перебить. Дескать, вратарь сдвинулся с места до удара. И как не протестовали футболисты «Црвены звезды» против такого несправедливого, на их взгляд, решения, рефери был неумолим.