Текст книги "Выключай телевизор, хэппи-энда не будет! (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Политов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Мельник стиснул зубы. Помнят, уродцы, как он пенальти привез на ровном месте. И не объяснишь, что да, сглупил, но тогда показалось, что делает все правильно. А, хрен бы с ним! Играем.

Вскоре Данила первый раз получил мяч. Но сразу два защитника, которые приклеились к нему после выхода, насели с двух сторон и едва не оторвали парню ноги, выбивая круглого в аут. После этого еще дважды Мельник пробовал как-то обхитрить своих опекунов и вырваться-таки на свободное место, но… дело свое бакинцы знали туго. Все, что приобрел юноша за эти минуты – так это порванную после удара железными шипами гетру. Слава богу, что щиток голень спас.

Стрелка на часах безжалостно показала, что осталось играть всего минуту, когда отчаявшийся Данила отошел к центру поля, чтобы ускользнуть от преследователей, получил там передачу от своего защитника и решительно двинулся вперед, включив скорость на полную катушку. Короткая перепасовка с Масловым, крокета, переступы – перед ним осталось всего двое. Но времени катастрофически не хватало. Юноша буквально кожей чувствовал, как неумолимо истекают последние секунды этой игры. Вот-вот и прозвучит финальный свисток. И защитники, что заняли свои позиции перед ним, не торопились атаковать, а спокойно отходили назад. Видать, тоже надеялись, что рефери остановит эту последнюю атаку «Динамо».

Рискнуть? А что, собственно, остается. Мельник сделал еще шаг и, уловив момент, вдруг с места, без замаха, пробил по воротам. Мяч пулей пронесся между игроками «Нефтчи», по ломаной траектории обогнул перчатки Крамаренко и…

– Сука! – неверяще выдохнул Мельник. – Как же так?!

Кожаный снаряд ударился в перекладину, от нее отлетел вниз, но линию ворот не пересек, а выскочил обратно в поле. И вратарь бакинцев в красивом броске поймал его там. Причем, одновременно с сигналом об окончании матча. 0-0

– Дерьмо! – выдохнул рядом с Данилой Ларин. – Малой, – потрепал он по волосам товарища, безутешно глядящего на радостного голкипера «Нефтчи», – да не переживай ты так. Что поделать, бывает и такое.

– Он должен был залететь, – убитым голосом сказал Мельник. – Я ведь правильно все рассчитал. Какого-то сантиметра не хватило.

– Забьешь еще, – подбодрил товарищ. – О, смотри, чего это он? – Володя с удивлением показал на бегущего к ним со всех ног Эштрекова. – Володь, что случилось? Где пожар?

– Киевляне, – задохнулся от быстрого бега тот. – Киевляне с «Араратом» тоже по нолям сыграли. Какой-то болельщик репортаж по транзистору слушал, крикнул сейчас, когда я уже в раздевалку шел. Вот, решил вам сообщить.

– Подожди, – сообразил Ларин. – Выходит, у них по-прежнему перед нами в один балл разница?

– Ага. И теперь все в последнем туре решится. Мы с «Шахтером» играем, они – в Ростове-на-Дону со СКА. Так что, выше голову, Малой, еще повоюем!

Глава 17

1968 год. Ноябрь. Москва

– Это что? – Ленка с недоумением поворошила ногой кучу писем, которую Данила вывалил на пол прямо посреди комнаты. – Кто это тебе пишет, да еще в таком количестве?

– Ты ведь в журнале работаешь, – попенял ей Мельник. – Неужели никогда не работала с письмами читателей?

– Вот еще! – фыркнула Андреева и уселась на тахту, демонстративно вытянув длинные стройные ноги, затянутые сегодня в светло-синие джинсы с видом оскорбленной принцессы. – Делать мне нечего, как с текучкой разбираться. Для этого практиканты есть.

– А ты разве не практикантка? – удивился парень.

– Сейчас по шее получишь! – предупредила Елена, опасно сузив глаза. – Вообще-то я стажер. А когда закончу университет, то сразу перейду в штат. Мне и осталось-то всего два с половиной года.

– Подожди, – задумался Данила. – Но ведь ты на дневном учишься. Как же тебя стажером оформили? А, я, кажется, догадался. Папа, небось, позвонил?

– То есть, ты считаешь, что я ни на что сама не гожусь, – прошипела Андреева. – И все мои достижения яйца выеденного не стоят? А в редакции меня держат исключительно из желания угодить отцу. Так? – И, не дожидаясь ответа, запулила в голову юноши одну из подушек. – Какая же ты скотина, оказывается, Мельник!

Ленка вскочила и ринулась в прихожую. Сопя и пыхтя от злости, натянула сапоги, надела пальто, намотала шарф и полезла с ожесточением крутить замки на входной двери. Данила молча сидел на полу, наблюдая за ее действиями с видимым интересом.

– Не звони мне, сволочь! – Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом.

Вот и поговорили. Мельник тихонько вздохнул. Разыгрывать сценки из индийского кино с уговорами, клятвами, песнями и плясками он не собирался. Пусть за ней другой кто-нибудь другой бегает, словно комнатная собачонка. И так уже не раз ловил себя на мысли, что несколько переборщил в общении с девушкой, позволив ей плотно так вскарабкаться ему на шею, свесить ножки и указывать, куда идти. Хватит. В конце концов, в ЗАГС он пока точно не собирался. А, соответственно, роль покорного и смирного подкаблучника покамест не актуальна.

Вот, кстати, задумался Данила, а почему именно сегодня он осознанно пошел на обострение ситуации, прекрасно понимая, что его, якобы, неосторожные слова вызовут бурную реакцию у девушки? И сам себе ответил: письма! Да-да, вот эти самые многочисленные письма, которые ему вручил комендант новогорской базы. Попросил зайти после тренировки и вручил с некоторым раздражением небольшой мешок.

– Сам давай разбирайся со своей корреспонденцией, – ворчливо заявил он. – Каждый день с почты приносят. Мне их уже складывать некуда.

– В смысле? – растерялся Мельник. – Это что, все мне?

– Нет, папе римскому! – вызверился комендант. – Конечно тебе. Забирай и вали с глаз моих. И чтоб раз в три дня за следующими порциями заходил, я за тобой больше бегать не буду. Понял?

– Понял.

А уже дома, глядя на разношерстные конверты, Данила вдруг отчетливо понял: худо-бедно, но он заработал себе имя в советском футболе. И теперь уже не является никому не известным салажонком из дубля, каких в каждой команде вагон и маленькая тележка. Эдаким китайским фейерверком, который выстрелил, поднялся в небо метров на двадцать, хлопнул там с негромким треском и быстро погас. Нет, его, похоже, взвесили, оценили и признали достойным внимания. И какого, спрашивается, черта, он должен вести себя, как бедный родственник?

По-хорошему, еще очень большой вопрос, что думают об их отношениях с Еленой ее родители. И нужен ли им в матримониальных планах футболист. Обычно в номенклатурных семьях советской элиты не приняты мезальянсы. И, наверняка, уже давно взят на заметку какой-нибудь молодой и перспективный вьюнош из семьи дипломата, партийца или, на худой конец, военного. Почему, спрашивается, не пресекли их общение? Ну, вариантов, разумеется, может быть несколько, но Данила склонялся к тому, что папа или, скорее всего, мама Андреевой решила, что пусть, мол, дочка немного погуляет, перебесится, поймет, что связалась с парнем не ее круга, и тихо-мирно вернется в родные пенаты. Всплакнет на груди родной мамули и покладисто пойдет под венец с тем, на кого укажут. А что, вполне себе рабочая версия. И если в ближайшее время ему не предъявят, что, дескать, как посмел обидеть нашу драгоценную кровинушку – а ну-ка, быстро метнулся заглаживать вину! – то его предположения верны. И их размолвка воспринята с облегчением. Давно пора и все такое.

Ладно, пусть идут лесом. Он свой ход сделал и мяч теперь на их стороне. Подождем ответной реакции. С этой мыслью Мельник взял первое попавшееся письмо, надорвал с одной стороны конверт и вытащил пару листочков, вырванных из школьной тетрадки.

«Здравствуй, Данила! Пишет тебе Сережа Бурыченков. Я знаю, что ты играешь в команде «Динамо» (Москва). Это мой любимый клуб. Я – твой большой поклонник. Над моей кроватью на стене приколот твой портрет, который я вырезал из газеты. Мне нравится, как ты играешь. А еще я мечтаю съездить в Москву на матч чемпионата с твоим участием. Особенно мне нравится, как ты обводишь мяч. Я очень хочу тоже научиться играть так, как ты, и забивать много-много голов. Я бы хотел иметь такую спортивную форму, как у тебя, мне она очень нравится. Я бы хотел посмотреть, как ты «чикаешь» мяч, обводишь противников из другой команды. А еще я мечтаю тоже стать футболистом и научиться всем твоим финтам. И стать таким же знаменитым, чтобы меня узнавали на улице. Жалко, что я не всегда могу видеть тебя по телевизору, потому что в нашей квартире он есть только у соседей. А они не всегда пускают меня смотреть футбол. Я занимаюсь в секции. У нас хороший тренер. Учит нас быть внимательными и не совершать ошибки. А еще я хожу в другие кружки. Только там у меня пока нет хороших результатов. Также я увлекаюсь пионерболом, волейболом и баскетболом. Пиши мне и приезжай в гости. Я буду ждать. Пока! До скорого. Сережа Бурыченков, 11 лет, Свердловск».

Надо же, обалдело потряс головой Данила. Прям, натуральный фанат появился. А что, если устроить какую-нибудь показательную акцию? В стиле более поздних рекламный мероприятий. Пригласить паренька вместе с родителями в Москву, свозить их на базу, стадион, подарить мячик с автографом. На игру в этом сезоне уже точно отвести не получится, но и без того впечатлений у семьи будет хоть отбавляй. А если еще подключить телевизионщиков, чтобы те сняли репортаж…

Стоп! Эк, куда понесло-то, одернул Мельник сам себя. Какие, к хренам, телевизионщики? Здесь подобные акции возможны исключительно по разрешению вышестоящих органов. И никакой самодеятельности они не потерпят. Ишь, чего удумал, культ личности Данилы Мельника создать! Взгреют моментально по первое число, тот же товарищ Семенов с удовольствием оттопчется.

А вот что действительно реально, так это проехать по городам и весям в составе «Динамо» с мастер-классами. Подшефных коллективов у его клуба было, как на Жучке блох. То есть, до фигища. Вот туда запросто направят. И даже отвезут, поскольку отчитываться наверх о проделанной работе нужно всем. Ведь, как учил дедушка Ленин: коммунизм – это учет и контроль! Кстати, о чем-то подобном – в плане посещения детских команд, разумеется, не об Ильиче, – недавно Голодец говорил на каком-то собрании. Мельник тогда не особо вслушивался, а, выходит, зря. Главное, чтобы на «зону» не отправили, мячик на потеху ворам чеканить. Это сразу нет. Красное пальтишко – ага?

Да, надо все хорошенько обдумать. С этой мыслью Данила отложил в сторону письмо и конверт от мальчика Сережи и решительно потянулся за следующим посланием.

– Плохо, Мельник. Очень плохо, – Бесков поморщился. – Бери пример, вон, хотя бы с Козлова. Он с мячом даже спать ложится. А ты лениться стал в последнее время. Раньше после тренировок всегда задерживался, отрабатывал финты или удары, а теперь первым в душ несешься. Отсюда и резкое снижение уровня формы. И, как следствие, редкое попадание в состав. А тебе, с учетом молодости и отсутствия стабильности, пахать нужно в два, в три раза больше, чем другим. Понял?

– Да, – еле слышно выдавил красный, как рак Данила. – Уяснил.

– А коль уяснил, тогда сейчас идешь и в паре с Лариным отрабатываешь удар с лета. – Константин Иванович недовольно посопел. – Тоже еще один звездун. Один раз прогремел и сразу нос задрал до небес. Володя, – окликнул старший тренер Козлова. – Давай, как ты умеешь, понабрасывай двум этим дарованиям. Ракитский, в рамку! И учтите, – Бесков строго посмотрел на двух провинившихся футболистов. – У кого в серии из тридцати ударов будет меньше забитых – гусиный шаг вокруг поля.

– На хрена ты к нему подошел? – зло поинтересовался Ларин, когда они пошли на исходную точку возле границы щтрафной. – Не видел что ли, он весь на нервах с утра и только и ждал, на ком бы сорваться. Вот ты придурок, Малой! И меня еще под монастырь подвел. Точно придурок!

– Отвяжись, – буркнул Данила. Ну, да, глупость сморозил, даже спорить незачем. Захотелось напрямую, глаза в глаза, поинтересоваться у Константина Ивановича, почему тот в последнее время постоянно сажает его на банку. Вот и нарвался на гневную отповедь и наказание. Что ж, поделом дураку. Хотя, насчет того, что перестал дополнительно тренироваться – это Бес загнул. Сам ведь ордер на квартиру вручал, неужто не понимает, сколько всяких проблем требовалось решить из-за новоселья?

– Не спи, замерзнешь! – крикнул Даниле Козлов. – Лови.

Мяч шустро полетел к молодому форварду. Тот быстро прикинул, в какой точке он начнет снижаться, подстроился, положил корпус. Удар!

– По воробьям! – засмеялся Ракитский. Он даже не стал изображать и малейшего намека на то, что собирается прыгать. Мельник с досады чертыхнулся.

Ларин приложился удачнее. По крайней мере, в створ ворот попал. Правда, почти по центру и Сашка спокойно отбил летевший прямо на него мяч.

– Мельник! – дунул в свисток неизвестно откуда появившийся Кузнецов. Видать, Бесков отправил проконтролировать, как идет воспитательный процесс.

Да что ж ты будешь делать – и второй удар в молоко!

– Туловище как можно больше наклоняй в сторону опорной ноги, – подсказал немедленно тренер. – Бьющую ногу во время замаха резче отводи вверх и назад. А во время удара опорная должна быть в полусогнутом состоянии и слегка приподнята на носке. И по мячу всей плоскостью подъема бей. Попасть должен строго в середину. Усек?

– Угу.

– Тогда готовься к следующему удару. Ларин, ты ведь слышал, что я сейчас Мельнику объяснял?

– Слышал.

– Вот и покажи, как понял.

Так и пошло. К концу серии Данила втянулся и у него стало помаленьку получаться. По крайней мере, Ракитский перестал издеваться над его промахами и язвительно высмеивать их, а принялся кидаться за летящими в ворота мячами всерьез. Счет в противостоянии с Лариным стал неумолимо клониться в пользу Мельника. Володька молчал, но было видно, что постепенно заводится. И бьет все сильнее и сильнее.

– Полегче, чертушка! – не выдержал, наконец, Сашка, болезненно встряхивая кистями после очередного отраженного удара. – Руки отсушил, зараза. Мне ж еще в Донецке играть.

– Иванов, замени его, – немедленно отреагировал на происходящее Кузнецов.

Олег страдальчески закатил глаза, но возражать не решился и послушно пошел на место Сашки. По классу он все-таки уступал коллеге, и потому Даниле удалось два раза подряд прошить его. Ларин окончательно озверел и очередной свой удар нанес с такой силой, что…мяч просто лопнул!

– Ах, ты ж, вредитель! – взвыл Кузнецов. – Мы ведь эти мячи в Швеции за валюту покупали. Импортные, специальной водонепроницаемой краской обработаны – чтобы воду не впитывали. А ты, орясина, их вдребезги! Куда мне его теперь прикажешь девать, на помойку отнести?

– Что за шум, а драки нету? – подошел к ним Бесков, который все это время гонял в хвост и гриву других футболистов.

– Погляди, Константин Иванович, как этот балбес имущество казенное уничтожает! – ярился Кузнецов, демонстрируя старшему тренеру останки несчастного мяча.

– Н-да, силен! – уважительно покачал головой Бесков. – К этой силушке еще бы мозги добавить. Значит, поступим следующим образом, – принял он решение, немного подумав. – Бить прекращаете. Оба. Вокруг поля по три круга. А потом, – Константин Иванович злорадно усмехнулся. – Пойдете старые мячи красить. Восполнять, так сказать, потери.

– А я-то здесь причем? – возмутился Данила. – У меня мячи не лопаются. С какой стати…

– Четыре круга!

– Константин Иванович…

– Пять!

– Заткнись, гад, – злобно прошипел Ларин в ухо Мельнику и незаметно ткнул одноклубника кулаком в поясницу. – Иначе он в раж войдет и мигом до десятка нагонит.

Данила угрюмо замолчал. Бесков с садистской ухмылочкой еще минуту постоял возле них, ожидая, не захочет ли кто-нибудь из молодых игроков снова покачать права. Но те урок усвоили крепко, и поэтому старший тренер удалился ни с чем, разочарованно вздохнув.

– Володь, давно хотел спросить тебя, как художник художника: а как мячи красят? – устало поинтересовался Мельник у одноклубника, когда они, наконец, завершили пыточное упражнение и устало присели на скамеечку у бровки, чтобы немного передохнуть.

– Иди на хер, художник, – окрысился на него товарищ, тяжело дыша. – Лишние два круга из-за твоего длинного языка прошли. У меня сейчас ноги отвалятся. И сердце выскочит.

– Зато мячи красить идем по твоей вине, – немедленно вернул должок Данила. – На кой черт мяч ухайдокал?

– А я что, – недовольно засопел Володька. – Бил, как всегда. Небось буржуи бракованный подсунули.

– Так как их красить нужно? – снова спросил Мельник.

– А, – лениво отмахнулся товарищ. – Пошли к дяде Грише, он все мигом тебе растолкует. Там в принципе ничего сложного нет, просто муторно до чертиков.

Так и оказалось. Выслушав присланных к нему футболистов, мастер похмыкал, а потом скрылся в своей подсобке. Погремел там железками, с чертыханием пошарил по полкам, а потом вышел обратно.

– Вот, держите. – Он протянул несколько разномастных кусков наждачки, кисточки и банки с краской и растворителем. – Мячи старые возьмете вон в том углу, – показал он направление. – Их там уже десятка полтора накопилось.

– Сколько? – взвыл Ларин. – Да нам здесь неделю с ними придется коноеб..ться!

– Все, положим, я тебя красить не заставляю, – спокойно возразил дядя Гриша, доставая сигареты и спички из кармана своего синего халата. – Но штуки три-четыре в порядок приведете. Я их потихоньку готовил уже к покраске, они там все вымыты и высушены. Задача ясна? Тогда приступайте. Если что понадобится, я у себя. – И мастер шмыгнул в свою каморку.

– Самые убитые ищи, – посоветовал многоопытный Володька, когда они добрались до небольшой кучи старых мячей разной степени изношенности.

– На фига? – удивился Данила. – Почему так – новые же лучше.

– Дятел ты, Малой, – глянул на него с превосходством Ларин. – Чем больше кожаная поверхность истерлась, тем проще ее зачищать. Смотри, – он нагнулся и подобрал один из мячей, который выглядел откровенно непрезентабельно. – Берешь шкурку, и начинаешь его зачищать. Делаешь практически замшевым, – Володька сопровождал объяснение действием. Мельник внимательно наблюдал за ним. – А когда станет одинаковым со всех сторон, то хорошенько промоешь, чтобы всю грязь удалить и на просушку. Ну а завтра, обработаем грунтовкой и после приступим к покраске. Да, чтобы краска хорошо легла, можно еще взять желатина, добавить щепотку в теплую воду и пройтись этим раствором по поверхности. Тогда краска ляжет равномерно. Вник?

– Давай помедленнее, – покрутил головой Мельник. – По всем этапам сначала: и с чувством, с толком, с расстановкой.

– М-дя, – расстроился Ларин. – Похоже, мы здесь и правда надолго.

Глава 18

1968 год. Ноябрь. Москва – Донецк

– Мельник, иди-ка сюда, – Константин Иванович поманил молодого нападающего к себе.

– Чего? – Не то, чтобы Данила чувствовал за собой какую-то вину, но…это же Бесков! Он из любой мухи не то, что слона – динозавра размером с трехэтажный дом вырастит. Причем в одну секунду. А красить мячи парню не понравилось. Надышался по дурости краской и потом едва не стошнило. Но голова дня два потом болела. И на еду толком смотреть не мог.

– У тебя ведь скоро день рождения, правильно? – старший тренер выглядел озабоченным.

– Ну да, десятого, – удивился Мельник. – А что?

– «Что»? – передразнил Бесков. – Восемнадцать лет тебе стукнет, вот что. Повестку из военкомата получал?

– Нет, вроде, – неуверенно сказал Данила. Честно говоря, он в почтовый ящик заглядывал редко, поскольку газет или журналов пока не выписывал. Собирался все дойти до своего отделения связи и оформить подписку на «Советский спорт» и «Футбол-Хоккей», но вечно не находил для этого времени. А письма от фанатов комендант передавал.

– Плохо, – скривился Бесков. – Очень плохо. По закону «О всеобщей воинской обязанности» ты как раз подпадаешь под призыв ноября – декабря этого года. Справишь день рождения и в сапоги. Да, – взялся он за подбородок, – упустил я как-то этот вопрос, упустил. Поручил Ильину, а он забыл. Замотался, говорит. Вот ведь, голова садовая! – ругнулся в сердцах старший тренер. – Эдак тебя и правда сейчас Бобров в ЦСКА захапает. С твоими показателями рупь за сто, что Сева не побоится на конфликт между нашими ведомствами пойти. Да только шиш ему! – Константин Иванович скрутил дулю и продемонстрировал ее ошалевшему немного от всего происходящего Даниле. – Слушай меня внимательно. Домой пока не уезжаешь, поживешь опять на базе. К воротам не выходишь, кто бы тебя не вызывал. А то сунут в машину и поминай, как звали. Бывали прецеденты. Я ребят предупрежу, они за тобой приглядят. И охрану, на всякий случай, настропалю, чтобы ворон не считали. Все понял?

– Да, – растерянно кивнул юноша. Ничего себе тут танцы с саблями вокруг него разворачиваются. – А на игру как ехать, вдруг в аэропорту привяжутся. Или в Донецке.

– Решим, – неопределенно ответил Бесков. – Это не твоя забота. В Донецк нам до твоего совершеннолетия лететь. Так что с этой стороны все чисто. Главное, запомни, как «Отче наш» – если поймают, увезут куда-то и положат перед тобой заявление, мол «хочу служить в войсках Советской Армии», ничего не подписывай! Будь на своем, как кремень. Иначе тебя никто уже не сможет отстоять. Усек? Эх, может тебя в дивизию Дзержинского запихнуть? А что, подчинение как раз по нашей линии. Съездишь разок на присягу, потом зачислят в спортроту инструктором по физподготовке, но жить будешь, как и прежде, дома. А срочную службу проходить в футбольном клубе «Динамо». Да, так, пожалуй, проще всего сделать. Но еще раз повторяю, с базы ни ногой!

Вот ведь, не было печали. В своем времени Мельник после школы поступил в институт с военной кафедрой и потому срочную службу в армии не проходил. Сборы, погоны лейтенанта и все – ко времени окончания учебы Советский Союз приказал долго жить и в суматохе того времени не пришлось даже на год в войска идти – оформили, как офицера запаса. К слову, и на сборы потом никогда не вызывали. А здесь, как оказалось, с этим делом все было строго. Что ж, оставалось надеяться, что Константин Иванович и правда сумеет разрулить непростую ситуацию.

В аэропорту, когда динамовцы улетали на матч с «Шахтером», к Даниле никто, слава богу, не приставал. За исключением болельщиков и болельщиц, разумеется. Но к этой стороне своей профессиональной деятельности парень уже стал привыкать. И автографы раздавал вполне уверенно. К тому же, этот выезд был особенный, так как москвичи реально претендовали на золотые медали чемпионата и потому кроме обычных любителей футбола в Шереметьево понаехали репортеры из самых различных изданий. Мельник все высматривал, не мелькнет ли где Андреева, но, нет – девушка так и не появилась. Или, он ее просто не увидел. Внутри засела небольшая заноза, которая царапала и заставляла думать, что, быть может, он зря так резко наехал на Ленку, но юноша старательно гнал эти мысли прочь. Чего теперь-то – сказал и сказал.

А вот в Донецке с ним приключилась история другого рода. Как уж местные товарищи так умудрились подгадать – это только им известно, но стоило его соседу по номеру Володьке Долбоносову вечером уйти в холл гостиницы, чтобы позвонить домой супруге, как в дверь кто-то постучал. И Данила, который решил, что это Вовка за чем-то вернулся, спокойно открыл. А на пороге некий совершенно незнакомый гражданин. С какой-то красной книжицей, которую мельком продемонстрировал растерявшемуся парню. И тот с перепугу пустил его внутрь.

Сначала Мельник, откровенно говоря, немного замандражировал. Неужто, в армию забирать будут? Где, тогда, армейский патруль? Но, оказалось, нет. Товарищ пришел вовсе не за этим. А предлагать перейти в «Шахтер».

– Ты подумай хорошенько, – рисовал он перед Данилой самые радужные перспективы, – оформим тебя, как работника шахты. Зарплаты у нас хорошие, на первых порах гарантируем триста – триста пятьдесят рублей в месяц. Плюс премиальные. А еще коммерческие матчи. Квартиру тебе дадим в центре города, машину. Где тебе еще такие условия предложат? И с армией вопрос решим. Зачислим в институт на дневное отделение, получишь отсрочку. А там, глядишь, все и наладится. И вообще, мы своих игроков в обиду не даем. Что скажешь?

– Спасибо, конечно, – Мельник сдержанно улыбнулся, – но мне и в Москве неплохо. Пусть и не так все шоколадно, как у вас. Зато – столица. А я, как вы знаете, москвич. И город свой люблю.

– Ай, это все лирика, – нетерпеливо отмахнулся гость. – Ты, прежде всего, спортсмен. Футболист. И переезды в другие города – это часть твоей работы. Не понимаю, чего артачишься? Денег мало, так и скажи – порешаем вопрос, добавим. Это не самая большая проблема. У нас мощная поддержка в горкоме.

– Извините, но я в «Динамо» хочу играть, – развел руками Данила. – Меня здесь все устраивает.

Незнакомец испытующе посмотрел на него. Подумал несколько секунд, а потом с сожалением улыбнулся.

– Что ж, печально. Но, советую все-таки еще раз хорошенько все взвесить и обдумать. Вот мой номер телефона, – он достал из кармана небольшой блокнот, написал несколько цифр, оторвал листок и протянул его Мельнику. – Если передумаешь – звони. Всего хорошего.

– И вам не хворать, – разговор утомил своей бессмысленностью. И последние пару минут юноша им реально тяготился. Ему к игре готовиться надо, а здесь по ушам ездят, горы золотые предлагают. Может быть, это такой изощренный способ выбить его из колеи? Не все же проституток в номер подсылать или отбойными молотками под окнами ночь напролет грохотать. Или что там еще обычно в таких случаях устраивают? Но шустрые ребята, не отнимешь, на ходу подметки режут. Интересно, если бы «волгу» попросил и «трешку» – дали бы? А, к черту.

***

Стоя на поле перед началом решающего матча, Данила с интересом разглядывал забитые битком трибуны. Ажиотаж вокруг встречи был огромный. И стадион не смог вместить всех желающих. Поэтому болельщики обильно усеяли возвышающийся рядом террикон. Находчиво, что и говорить.

Капитаны, между тем, кинули жребий. Аничкин выбрал «орла». Не угадал. Жаль, выходит, первый тайм москвичи будут играть против солнца.

Мельник еще раз повторил про себя установки, полученные в раздевалке от тренера. Игра с акцентом на фланги, растягиваем оборону соперника, меньше индивидуальной игры – в принципе, все знакомо, ничего нового Бесков не сказал. Единственное, попросил поменьше возиться с мячом.

– Вы сами можете бегать не быстрее игроков «Шахтера», – объяснял он. – Но должны вести игру так, что мяч у вас будет ходить гораздо быстрее них. Если сделаете правильно, то за вами просто перестанут успевать. Да, если забьете быстрый гол, в защиту не садимся! Лучшая оборона – это наступление. Защита – держим свои зоны, на персоналку не отвлекаемся.

Резкий свисток прервал воспоминания. Козлов легонько катнул мяч с центра. Началось. И в ту же секунду трибуны вдруг взорвались истошными криками. Болельщики «Шахтера» решили в предпоследнем матче сезона поддержать своих любимцев на славу. Почему не в последнем? Все просто. Несколько странно составленное расписание и регламент чемпионата привели к тому, что практически в каждом туре какие-то команды отдыхали. И теперь, скажем, московское «Динамо» сегодня завершало первенство, а горнякам предстоял только через четыре дня заключительный матч.

«Шахтер»! «Шахтер!» «Шахтер!» – зрители старались изо всех сил. – «Дави Москву!», «Вперед, Донецк!» – вариантов для призывов было много.

И эти усилия не пропали даром. Горняки кинулись в бой сразу, без разведки. Они активно атаковали гостей, и при малейшей возможности смело шли вперед. И вот уже Яремченко обходит замешкавшегося Зыкова и хорошо простреливает. Орлов в падении, красиво, головой пытался замкнуть этот мяч, но не дотянулся до него каких-то пяток сантиметров. А вскоре уже Глодянис сделал отличную передачу, Шалычев проскочил мимо мяча, а подключившийся к атаке из глубины поля Дрозденко четко пробил в верхний угол. 1-0

– Твою мать! – зло выдохнул рядом с Данилой Семин. – Приплыли.

– Ничего, – подбодрил его Мельник. – Сейчас отквитаем. Это лишь начало!

Москвичи снова начали с центра. Но теперь уже они, совершенно не обращая внимания на гул и свист донецких любителей футбола, ринулись в атаку. А что, собственно оставалось делать? Только победа в этом матче оставляла динамовцам надежду на первое место.

Еврюжихин продрался сквозь оборонительные редуты хозяев на левом краю. Мяч, словно приклеенный, катился у его ноги.

– Подавай! – зычно закричал Аничкин.

Но Генка выждал паузу, убрал на замахе опрометчиво бросившегося ему в ноги защитника и только потом аккуратно выполнил навес в сторону ворот Говорова. Из толпы игроков вылетел высокий, стройный Данила и головой четко пробил.

– Гол?! – подскочили запасные на скамейке «Динамо». И тут же разочарованно выругались. Кожаный снаряд угодил прямо в голкипера. А тот, не мудрствуя лукаво, отбил его кулаками в поле. На трибунах разразилась овация. Болельщики встретили этот момент настоящим громом аплодисментов. Крики: «Молодец» и «Браво» раздавались отовсюду. А герой эпизода – вратарь – приветственно помахал зрителям, вызвав новый шквал рукоплесканий.

В ответной контратаке хозяева снова хорошо прорвались по флангу – на этот раз оставив не удел Вадима Иванова. Снова прострел и… теперь уже раньше времени обрадовались голу местные зрители. А Сашка Ракитский, наперекор их ожиданиям, взвился пружиной, поймал мяч и упал с ним прямо под ноги набежавшего форварда.

– Хорош! Молодец, Ракита! – заорали запасные гостей. Но их крики быстро утонули в недовольном гуле трибун.

Голкипер гостей выбил мяч, но его уж как-то слишком быстро снова перехватили игроки «Шахтера». Они накатились на ворота гостей, пятнистый заметался в частоколе ног внутри штрафной и, когда многие зрители уже считали, что кожаная сфера вот-вот окажется в сетке ворот, Маслов, который пришел на помощь своим защитникам, выцарапал его у соперника, и длинным пасом отправил на Мельника. А Данила не только ловко остановил круглого, но и едва заметным движением ноги пробросил мимо опекуна. И в следующую секунду устремился к воротам горняков.

– В него, играй в него! – закричал тренер хозяев. Но куда там, длинноногий форвард «Динамо» легко убежал от защитника и стремительно вылетел на вратаря. Изящная крокета, и мяч, посланный точно в цель, спокойно пересек линию уже пустых ворот. 1-1

Трибуны притихли. Но лишь на мгновение. А потом разразились проклятиями и угрозами в адрес Мельника. Данила смотрел в сторону беснующихся болельщиков равнодушно. Что, не нравится? Ну, извините, я не сто рублей, чтобы радовать всех. Вдруг глаз выхватил островок спокойствия в этом урагане страстей. На центральной трибуне расположилась небольшая группка людей, которые не прыгали и не орали всякие гадости. Они мирно беседовали, обсуждая событии на поле и, парень мог поклясться, пара-тройка этих истинных ценителей футбола даже одобрительно похлопали ему. Надо же, значит, не все поддаются эмоциям, кое-кто способен понять, как классно сыграл форвард. Пусть и не свой.