Текст книги "Записки командующего-десантника"

Автор книги: Дмитрий Сухоруков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

Овладевать всеми вопросами военной тактики от него, я думаю, и не требовалось. Но в оперативных и стратегических операциях благодаря своим знаниям, природному уму и поразительной памяти он разбирался довольно хорошо. Министр решал крупные военно-политические проблемы.

140

Армия и флот получали самое современное вооружение, и этой личной заслуги Д. Ф. Устинова умалять нельзя. Он был крупным государственным деятелем.

После Устинова министром обороны был назначен Маршал Советского Союза Сергей Леонидович Соколов. На мой взгляд, это было также удачное назначение. Его принципиальность и твердость в отстаивании интересов обороноспособности страны не понравились М. С. Горбачеву, он искал повод его убрать. Соколов мешал ему вести линию на дискредитацию Вооруженных Сил и в конечном счете на развал Советского Союза. Такой повод нашелся – перелет Руста и посадка его самолета «Сесна» на Красной площади. С. Л. Соколов был отстранен от должности министра обороны СССР.

XII

Главное управление кадров

Министерства обороны СССР

(1987– 1990)

После С. Л. Соколова министром обороны был назначен Д. Т. Язов с должности заместителя министра по кадрам, начальника Главного управления кадров. Он пришел в ГУК с должности командующего войсками Дальневосточного военного округа. Наши военные судьбы соприкасались в Закавказском военном округе, Центральной группе войск и вот теперь в Москве.

Дмитрий Тимофеевич прошел тернистую дорогу в своей службе и жизни. Участник Великой Отечественной войны, ранение на фронте, служба в Ленинградском военном округе, на Кубе, учеба в Академии Генерального штаба, служба в Забайкальских степях, в Чехословакии, Казахстане, на Дальнем Востоке и вот теперь – Москва, министр обороны, через некоторое время – Маршал Советского Союза. О себе он подробно рассказывает в своей книге «Удары судьбы».

Он – прирожденный военный, большой патриот Вооруженных Сил и своей страны. Обладая большой работоспособностью, он отдавал себя всего воинской службе, был требователен, иногда даже жесток и груб, но отходчив и незлопамятен. Деловые качества в подчиненных ценил выше всего, сам лично показывал пример исполнительности и четкости. Начальником Генерального штаба при нем был маршал С. Ф. Ахромеев, ушедший вскоре советником к Горбачеву, а вместо него был назначен генерал-полковник (впоследствии генерал армии) Михаил Алексеевич Моисеев, тоже дальневосточник, командующий войсками округа после Язова.

Начальником Главного политического управления армии и флота после А. А. Епишева был назна-

142

чен генерал-полковник А. Д. Лизичев, первым заместителем министра обороны вместо маршала В. И. Петрова пришел генерал армии П. Г. Лушев, заместителем министра – начальником тыла генерал-полковник (впоследствии генерал армии) В. М. Архипов, сменив маршала Куркоткина.

После Гречко, Устинова, Соколова, Огаркова, Ахромеева, Епишева, Петрова к руководству Вооруженными силами в 1987 году пришли новые люди, имеющие богатый войсковой опыт службы, но малоискушенные в тонкостях закулисных дел Москвы.

Надо прямо заметить, что прежние руководители армии и флота – это были «глыбы», личности, умудренные жизненным опытом и пользующиеся громадным авторитетом не только в армии, но и в своей стране и за рубежом. За их спинами армия и флот чувствовали себя уверенно, надежно.

Новому руководству Министерства обороны, Генерального штаба необходимо было время, чтобы освоить круг своих должностных обязанностей и практическими делами завоевать авторитет в войсках и центральном аппарате. К счастью, этот период был непродолжителен. Но общая обстановка в стране постепенно, пока еще скрытно, начала складываться не в пользу Вооруженных Сил. Повод для этого давал все чаще и чаще сам генсек и некоторые члены Политбюро. Офицерский корпус стал задумываться, куда мы идем, куда все это приведет? Но ответа не было, не давал ответа на эти вопросы и министр обороны.

В конце июня поздно вечером меня вызвал к себе Язов. Беседа длилась долго. Он предложил мне должность заместителя министра обороны по кадрам. Для меня это было полной неожиданностью. Я пытался ему объяснить, что прошу, если я соответствую должности командующего Воздушно-десантными войсками, разрешить мне еще год-два поработать, затем я уйду в отставку, и что я совершенно не знаком с работой Главного управления кадров, да и возраст уже немолодой. Дмитрий Тимофеевич отбросил все мои доводы.

143

– Дмитрий Семенович, я тебя знаю, мне на кадрах нужен человек, которому бы я доверял.

– Спасибо, Дмитрий Тимофеевич, за лестное предложение, но…

– Пойми, что мне нужна опора, будем работать вместе. С моей стороны всегда будет поддержка. Я вот при тебе подписываю представление в ЦК.

Этим и закончился наш разговор. На другой день меня снова вызвали к министру. В кабинете сидели все его заместители. Язов спросил: есть ли у кого возражения против моего назначения? Возражений не было.

Через несколько дней Н. И. Савинкин повез меня в Кремль на беседу с Горбачевым. В 10.00 утра пригласили в кабинет генсека. Представлял Савинкин.

Встав из– за стола, Горбачев поздоровался и пригласил садиться. Спросил, что я думаю о развитии Воздушно-десантных войск. Только я начал излагать свое мнение, как Михаил Сергеевич, не дав мне договорить, стал рассказывать о том, что в стране начата перестройка, рисовать ее радужные перспективы, говорить о необходимости перестройки в армии. Закончив, он сказал: «Ждите вызова на Политбюро».

Позже я пытался в памяти воспроизвести, о чем он говорил, но четкости не было, я не смог уловить существа, то ли я был на приеме у генсека взволнован и в силу этого не все понял и запомнил, а может быть, это произошло и не по моей вине… Вскоре состоялся вызов опять в Кремль, на Политбюро. В приемной нас было четверо: я, генерал М. И. Сорокин, назначаемый на должность заместителя министра, начальника Главной инспекции, генерал В. М. Михайлов – на должность начальника Главного разведывательного управления генштаба и один гражданский с назначением на должность секретаря обкома КПСС.

Пригласили в кабинет. Мы сели на стулья, стоящие вдоль стены. За длинным столом в кабинете сидели Громыко, Шеварднадзе, Яковлев, Медведев, Пуго и другие члены и кандидаты в Политбюро.

144

М. С. Горбачев первым назвал меня, я подошел к столу и вполоборота стал к нему и членам Политбюро.

Горбачев:

– Есть предложение утвердить назначение Сухорукова Дмитрия Семеновича заместителем министра обороны по кадрам. Я с ним беседовал и предлагаю утвердить.

Шеварднадзе:

– Я его знаю по Тбилиси, возражений у меня нет.

Громыко:

– Согласиться. Горбачев:

– Принято. Желаю успеха в работе. До свидания. Я:

– Благодарю за доверие, постараюсь его оправдать.

Поворачиваюсь кругом и выхожу из кабинета.

9 июля 1987 года был издан приказ министра обороны. Так состоялось мое назначение заместителем министра обороны по кадрам – начальником Главного управления кадров Министерства обороны СССР.

Сдав свои обязанности командующего Воздушно-десантными войсками временно первому заместителю генералу В. Н. Костылеву и попрощавшись с офицерами, убыл в ГУК.

Как всегда, собрал офицеров и служащих Главного управления кадров. Рассказал о себе и попросил всех оставаться на своих местах и продолжать работать, никаких кадровых изменений в ближайшее время не будет. Главное в нашей работе стараться не делать ошибок, искать талантливых перспективных командиров и начальников, отслеживать выдвижения на старшие должности. Строго предупредил, что мириться с назначениями по знакомству и с теми, кто увлекается собиранием «сувениров» в войсках, не буду.

Так я начал свою работу в ГУКе.

Мне в своей новой должности работать было с одной стороны легко, а с другой – трудно.

145

Легко, как мне казалось, потому что я прошел все ступени командирской службы в Воздушно-десантных и Сухопутных войсках, я знал практически всех командующих войсками округов, многих командармов, начальников родов войск и служб в центральном аппарате, многих офицеров в ГУКе, да и они знали меня, мне была обещана поддержка министра. Все это облегчало мое вхождение в должность.

Трудно, потому что эту должность занимал теперешний министр обороны, который, конечно, лучше меня знал руководящие кадры Вооруженных Сил, знал изнутри работу Главного управления кадров, и любая моя ошибка им была бы замечена сразу. Все это на меня накладывало особую ответственность и создавало определенную напряженность в работе. Это была для меня новая работа, я знал ее в масштабе объединения, но не в масштабе всех Вооруженных сил, а это сотни тысяч офицеров, прапорщиков, сотня военных училищ и академий, многие тысячи офицеров запаса на военное время.

Главное управление кадров определяло количество офицеров, подлежащих увольнению по выслуге лет, занималось распределением выпускников академий и училищ, оформлением представлений на присвоение воинских званий полковника и генерала, документов для награждения государственными наградами, содержанием архива ГУКа. Все это выполнялось относительно небольшим по численности коллективом офицеров и служащих. Большую работу проводили все начальники управлений и отделов. Особо хочу подчеркнуть компетентность генерал-лейтенанта Алексея Кирилловича Миронова, который нес основную нагрузку и был настоящим моим помощником в этих многообразных делах.

Я с благодарностью вспоминаю совместную работу с такими начальниками управлений и отделов, как генерал-лейтенанты А. Д. Сидоров, А. Г. Шиенков, О. А. Комаров, В. А. Яковлев, с моими заместителями В. Ф. Араповым, К. Я. Курочкиным.

Конечно, не мы одни решали все эти вопросы. Не меньшую нагрузку испытывали управления кад-

146

ров видов Вооруженных Сил. Работа шла в тесном контакте и полном взаимопонимании.

За период моей работы практически не было серьезных моментов, когда министр обороны Язов не согласился бы с нашими предложениями и не подписал документы, которые мы ему представляли. Это придавало уверенности в правильности наших предложений. Правильность оформления документов, особенно приказов, внимательно рассматривалась канцелярией генерала Л. Г. Ивашова, (теперь – генерал-полковник). Это умный, образованный генерал, обладающий, кроме прочего, поэтическим даром.

Не все было безоблачно в нашей работе. Выступая на одном из больших совещаний по подведению итогов года, министр обороны в довольно грубой форме бросил нам упрек в том, что в Главном управлении кадров якобы берут взятки. На таком солидном форуме, где присутствовали командующие армиями, флотилиями, округами и флотами, я не стал вступать в полемику. Закончив совещание, видимо, несколько остыв, Язов пригласил меня в свою машину, и мы поехали к главному зданию министерства. Вошли в кабинет, в спокойном и доброжелательном тоне обсудили текущие вопросы. По поводу упрека во взяточничестве, я просил сообщить мне факты, которые ему известны. Ответа не последовало. Полностью, пожалуй, я этого отрицать бы не стал, видимо, отдельные факты имели место при поездках некоторых офицеров ГУКа в войска. Борьба с этим была жесткой, и об этом ему хорошо было известно.

Окончательное решение по кадровым вопросам оставалось за министром, мы только занимались изучением, подбором кандидатур и вносили предложения, при необходимости отстаивали свою точку зрения. Особенно сложно было принимать решения по увольнению генералов и офицеров в центральном аппарате. Дело здесь было связано с обеспечением квартирами в Москве, где и так было много бесквартирных офицеров, а приход новых усугублял это положение.

147

Болезненно решались вопросы и с некоторыми генералами высшего состава.

Министром было принято решение заменить главнокомандующих направлений в связи с их возрастом.

Маршал Н. В. Огарков – главком западного направления отнесся к этому с пониманием, вместо него был назначен генерал С. И. Постников.

Генералы армий: И. А. Герасимов – главком юго-западного направления, М. М. Зайцев – главком южного направления и И. М. Волошин– главком восточного направления были приглашены на беседу в Москву к министру, где им было объявлено о необходимости ухода со своих постов. Наиболее болезненно это было воспринято Зайцевым. Вместо названных соответственно были назначены более молодые командующие – Осипов, Попов, Ковтунов.

Здесь необходимо пояснить процедуру назначения на высшие командные должности. Начиная с командира дивизии и выше все согласовывалось с административным отделом ЦК КПСС.

Первоначальные предложения шли от командующих округов, флотов, эти кандидатуры рассматривались на военных советах видов Вооруженных сил, затем представления направлялись в Главное управление кадров. Шло изучение кандидатов на должности, они вызывались на беседу в ГУК, к заместителю министра по кадрам; генералов, предназначенных на должности командующих армиями, флотилиями и выше принимал лично министр обороны, а кандидаты на должности командующих округами, флотами вызывались на заседание военной коллегии. После прохождения всех этих собеседований, оформлялась записка в ЦК КПСС за подписью министра обороны. Затем кандидаты вызывались в адмотдел ЦК, а на должности командующих войсками округов и флотов – на Политбюро.

Материал с соответствующими решениями ЦК за подписью генсека или одного из секретарей ЦК возвращался в Министерство обороны. По отдельным категориям шло оформление еще по линии Председателя Совета Министров, а постановления

148

о награждении государственными наградами и присвоении генеральских званий издавались за подписью только Председателя Совмина.

Готовился приказ министра обороны и представлялся ему на подпись.

Такая система отбора и изучения кандидатов позволяла тщательно просеивать их через различные инстанции, не допускать ошибок. К слову сказать, это повышало ответственность кадровых органов и военачальников за подбор лиц, предназначенных на должности номенклатуры министра обороны и ЦК. За период своей работы в ГУКе я не помню случая, чтобы представления Министерства обороны по тому или иному кандидату были отклонены. Поэтому нельзя согласиться с высказываниями бывшего кратковременного министра обороны СССР Е. И. Шапошникова о том, что эта система была порочной и что непосредственный начальник лучше знает, кого он выдвигает на старшую должность, чем в ЦК. Но ведь первоначальные предложения шли именно от непосредственных начальников, а не от ЦК. Ошибки, к сожалению, случались. Это относится и к Евгению Ивановичу, который поставил себе в заслугу проведение военной «реформы» в армии – упразднение «райской группы», по его определению. Поясню, что такое, по словам Шапошникова, «райская группа». Это группа генеральных инспекторов, в которой были собраны военачальники, прошедшие войну, имеющие звания генерала армии и маршала и реально работающие над обобщением опыта войны и истории Вооруженных сил, практически выезжавшие в войска и на местах помогавшие молодым командирам округов и флотов.

Этим заявлением Шапошников высказал личное неуважение к военной истории своей страны, к тем людям, которые дали ему возможность вырасти в армии до столь высокого воинского звания, не говоря уже о том, что он поставил этих заслуженных людей в унизительное моральное и материальное положение.

В бытность Шапошникова министром обороны еще СССР было проведено Всеармейское офицер-

149

ское собрание. В президиуме находились министр, его заместители. Выступали офицеры – представители войск. С трибуны шла нелицеприятная критика в адрес Министерства обороны и лично Евгения Ивановича. Говорили о том, что министр обороны мирится с неправдивой критикой в средствах массовой информации об армии и флоте, что дело идет к разложению армии, а он ведет себя как посторонний наблюдатель и многое другое. Шапошников, не выдержав этой критики, ушел из президиума, тем самым показав свое неуважение к офицерам и генералам и то, что он бросает офицерский состав на произвол судьбы. Объявили перерыв. Его заместители пошли за кулисы уговаривать министра вернуться. Поломавшись, Шапошников вернулся. Так драматически развертывались события на Всеармейском собрании офицеров. Ни о каком авторитете его как министра обороны в войсках уже речи не могло быть.

Павел Сергеевич Грачев, назначенный министром обороны России, в своей деятельности на этом посту в силу различных причин не избежал также серьезных ошибок, но, к его чести, он всегда подчеркивал свое уважительное отношение к старшим, к людям, отдавшим все служению Родине и ее Вооруженным Силам. Имея доверительные отношения с президентом, он всячески защищал интересы армии, добивался повышения денежного содержания офицерам, не позволял разваливать организационную структуру Вооруженных Сил. Этого отрицать нельзя.

Работая в Главном управлении кадров, я считал необходимым бывать в округах, на месте разбираться с кадрами, присматривался к перспективным генералам и офицерам. Вскоре после назначения полетел на Дальний Восток. Там я посетил те места, где раньше служил, в том числе и Сахалин, поближе познакомился с командующим войсками Дальневосточного округа генералом М. А. Моисеевым, впоследствии назначенным начальником Генерального штаба Вооруженных Сил.

В 1988 году министр Д. Т. Язов провел крупное учение с участием Прикарпатского и Белорусского

150

военных округов. На этих и других учениях, проводимых под руководством министра и генштаба присутствовали офицеры ГУКа во главе со мной. В ходе учений выявлялись деловые качества генералов и офицеров, их оперативное мышление и умение организовывать и руководить операцией армейского или фронтового масштаба. Это давало богатый материал для решения в последующем вопросов о дальнейшей службе этих начальников.

После моего ухода командующим Воздушно-десантными войсками был назначен генерал-полковник Николай Васильевич Калинин, до этого командующий войсками Сибирского военного округа. Он в свое время служил в воздушно-десантных войсках и командовал 7-й воздушно-десантной дивизией. Скромный, уважительно относящийся к подчиненным, с высокими организаторскими способностями генерал.

В восьмидесятых годах мы все уже ощущали, что надвигается политический кризис. События в Литве, Карабахе, Тбилиси, Баку явно угрожали целостности страны. Десантников полками и дивизиями бросали то в одну, то в другую и даже одновременно в несколько горячих точек. Офицеры шутили: «Воздушно-десантные войска плюс Военно-транспортная авиация равняется Советская власть в Закавказье (Прибалтике)». Горькая шутка! Свои впечатления об этих событиях красочно описывает бывший командир 106-й воздушно-десантной дивизии генерал А. И. Лебедь в книге «За державу обидно…» На мой взгляд, руководство партии и страны в лице Горбачева занимало во всех этих конфликтах странную позицию. Как только где-то назревала конфликтная ситуация, Горбачеву надо было срочно лететь за границу, а по возвращении делать вид, что он этого не знал и отношения к этим инцидентам не имеет. «Стрелочниками» оказывались военные, что позволяло целенаправленно продолжать лить потоки лжи и грязи на армию.

Командующие Воздушно-десантными войсками в это время меняются, как в калейдоскопе. Н. В. Калинин назначается командующим войсками Московско-

151

го военного округа, а генерал-лейтенант В. А. Ачалов – командующим Воздушно-десантными войсками. П. С. Грачев заканчивал учебу в Академии Генерального штаба. ГУК занимался распределением выпускников, назначением их на должности.

Ко мне попросился на прием В. А. Ачалов, тогда еще командующий ВДВ.

– Товарищ генерал армии, заканчивает учебу генерал Грачев. Я прошу Вас назначить его ко мне первым заместителем.

– Владислав Алексеевич, почему вы об этом просите?

– Я служил вместе с ним, он был начальником штаба дивизии, знаю его как требовательного и разумного командира. Мы с ним хорошо сработаемся.

– Я Грачева тоже хорошо знаю, особенно как командира полка, а затем и командира 103-й воздушно-десантной дивизии в Афганистане. Я не возражаю, но я переговорю с ним.

Я вызвал к себе Грачева.

– Павел Сергеевич, вы заканчиваете учебу. Есть два предложения: назначить вас в Воздушно-десантные войска первым заместителем командующего (вас просит к себе Ачалов) и второе – назначить вас в Сухопутные войска на должность первого заместителя или начальника штаба общевойсковой армии. Куда вы хотели бы?

– Товарищ генерал армии, как вы решите, так и будет. Я свою дальнейшую службу буду продолжать там, где вы скажете.

На этом мы и порешили.

Он был назначен первым заместителем к В. А. Ачалову. Я хотел бы особо подчеркнуть, что это назначение состоялось по просьбе Ачалова.

После бакинских событий В. А. Ачалов был назначен заместителем министра обороны, а П. С. Грачев – командующим Воздушно-десантными войсками.

В дальнейшем произошел парадокс: в 1993 году Ачалов сидел в Белом доме, а Грачев, будучи уже министром обороны, вел огонь из танков по Белому дому.

152

Владислав Алексеевич Ачалов прошел хорошую школу воинской службы: командир полка, дивизии в Воздушно-десантных войсках, учеба в Академии Генштаба, заместитель, затем командующий 8-й общевойсковой армией в Группе советских войск в Германии, начальник штаба Ленинградского военного округа, командующий ВДВ. Это волевой, решительный генерал, смело берущий на себя ответственность за свои решения и за действия подчиненных.

Павел Сергеевич Грачев, будучи командующим ВДВ, принимает на учебном центре в Туле Председателя Верховного Совета РСФСР Б. Н. Ельцина. Когда развалили СССР, Грачев назначается министром обороны Российской Федерации. Это было бурное и непредсказуемое время. На политическую и государственную арену выходили совершенно незнакомые лица, к сожалению, не подготовленные для столь высоких постов в государстве. Но так всегда бывает при крутых поворотах истории.

Беда Грачева в том, что он занял пост министра обороны практически с должности командира воздушно-десантной дивизии, если не считать два года учебы в академии и меньше года службы в должности командующего ВДВ.

Но и это еще не такая беда! Сам по себе умный, энергичный, прошедший войну в Афгане, он мог быстро сориентироваться в обстановке и набраться необходимого опыта.

По– моему, главная его беда была в том, что такой быстрый рост военной карьеры вскружил ему голову и, что еще важнее, в силу всех этих «прыжков» по службе он стал зависим от окружения президента, у него не было свободы действий для принятия собственных решений. Испытание властью -это большое, серьезное испытание, и не все его выдерживают.

Это и проявилось в двух трагических событиях.

Первый – расстрел парламента в Белом доме. Единственное для него оправдание, что он потребовал от Ельцина письменного распоряжения на эти действия.

Второй – война в Чечне. Как сейчас стало известно, он был против развязывания там широко-

153

масштабной войны. Но подчинился решению Верховного Главнокомандующего. А кто бы сделал иначе? Кто бы посмел не выполнить приказ? Другое дело, что у него, по-видимому, не было достаточно аргументов, чтобы убедить президента.

Не говорит в пользу Грачева и его легкомысленное заявление, что он одним полком десантников возьмет Грозный. Такие заявления министру, в распоряжении которого вся система политической и военной разведки, делать нельзя. Жизнь показала нереальность этих бравурных заявлений. Нельзя согласиться и с тем, что в ходе кампании часто менялись командующие группировкой войск в Чечне, то передавали управление войсками генералам из внутренних войск МВД, то возвращали его армии, не было объединенного командования, кому-кому, а Грачеву об этом надо было знать хорошо на опыте войны в Афганистане. Отсутствие единого командования и одного командующего приводило к безответственности и неразберихе.

Когда в начале первой чеченской кампании бывший заместитель главкома Сухопутных войск генерал-полковник Э. А. Воробьев, теперь депутат Государственной думы, отказался вступить в командование группировкой российских войск в Чечне, все средства массовой информации произвели его чуть ли не в герои. Вина министра Грачева в том, что он не отдал Воробьева под суд военного трибунала, видимо, испугался реакции «демократов», а надо было бы его судить за отказ выполнить приказ.

С моим мнением по этим вопросам можно не соглашаться, но я так думаю. Я не могу и не хочу вдаваться в подробности ведения первой чеченской кампании, говорить о имевших место просчетах и ошибках. Придет время, и об этом напишут те, кто знает детали подготовки и ведения этой войны, причины двукратной остановки боевых действий и отвода войск и многое другое. Я же высказал свое мнение на основе общедоступной информации.

Как заместитель министра, я по должности был членом Совета обороны. На одном заседании Совета, проходившего на Старой площади, в здании ЦК,

154

были собраны все заместители министра обороны, командующие округами и флотами. Вел заседание М. С. Горбачев, присутствовали Л. Н. Зайков и А. И. Лукьянов. Никаких докладов не было, начали с выступлений, как говорится, с мест. Командующие с болью и тревогой говорили о все усиливающейся кампании дискредитации армии, о проникновении в армейскую среду призывов не выполнять «преступные» приказы командиров и т. д. Мы все ждали, что же на это скажет Верховный Главнокомандующий. Увы! Выслушав довольно резкие и откровенные выступления, верховный ограничился общими словами и закончил на этом заседание Совета обороны. Нам показалось, что он боится выступлений, они его раздражают.

Мне приходилось бывать и на пленумах ЦК КПСС. Последние пленумы характеризовались какой-то напряженной атмосферой. Опять раздавались хвалебные речи в адрес Политбюро и Генерального секретаря. Попытка выступить «вне списка» пресекалась председательствующим. Мы, рядовые участники пленумов, многого не понимали.

Когда Михаила Сергеевича избрали Генеральным секретарем ЦК, по-моему, все радовались: наконец к власти пришел молодой руководитель, умеющий без бумажки говорить, часто ездивший по стране. Потом постепенно наступило отрезвление от эйфории, которая была вначале. Чем это все закончилось – известно.

В составе военной делегации во главе с Д. Т. Язовым я имел возможность побывать в Англии, Болгарии.

В Англии мы посетили некоторые воинские части, базы авиации и флота. Запомнился прием у командующего округом в Шотландии в Эдинбургском королевском замке.

Замок стоит на отвесной скале, въезд через подъемный мост. На въезде у ворот стоят два солдата в национальной шотландской форме, внутри двора замка небольшая площадь, на крепостных стенах расположены средневековые орудия и ядра к ним. Пахнет стариной, средневековьем.

155

Во дворике нас встречает командующий Шотландским военным округом генерал-лейтенант, он же одновременно является смотрителем королевского замка, содержит и охраняет его. Моложавый стройный генерал, в традиционной шотландской юбке, приветствует нас, коротко рассказывает историю замка, а затем приглашает пройти внутрь помещений. Низкие сводчатые потолки, небольшие окна, заделанные решетками. Разносят и угощают виски – традиционным шотландским напитком. Общаемся, разговариваем. Открываются двери в соседнее помещение, нас приглашают войти, и мы рассаживаемся за столом согласно карточкам с фамилиями. Английский генерал и Язов садятся рядом. У стен по обе стороны узкой длинной комнаты стоят официанты. Командующий-англичанин желает всем приятного аппетита. Никаких тостов. Официанты подливают в рюмки и бокалы виски, коньяк, вино, меняют блюда из дичи. Под конец обеда генерал встает и произносит тост: «За здоровье Ее Величества королевы». Все! Других слов нет. Все встаем и выпиваем. Затем наш министр обороны благодарит за прием, официанты разносят кофе. Выходим во двор, прощаемся и уезжаем.

В Болгарии нашу военную делегацию принял Т. Живков, сопровождал нас везде министр обороны генерал армии Д. Джуров. Мы себя чувствовали как в родной семье, это были наши друзья.

Мы побывали в ряде воинских частей, везде были радушно приняты, находили быстро взаимопонимание, тем более что на вооружении Болгарской армии были советское оружие и техника, многие командиры учились в наших военных училищах и академиях.

Одну ночь мы провели в небольшом городке, расположенном у подножья Родопских гор. В этих местах Джуров партизанил. Собрались его товарищи по партизанскому отряду, все вместе пели советские и болгарские песни времен войны. Это была трогательная встреча, и никто тогда даже не мог помыслить, что наступит другое время и все изменится.

Русско– болгарская дружба имеет вековые традиции. В войне 1877-1878 годов русская Дунайская

156

армия совместно с болгарским ополчением одержала победу над превосходящей по численности турецкой армией на Балканах. Неувядаемыми страницами подвигов русских солдат являются взятие Плевны, оборона Шипки, сражение у Пловдива. Победа русского оружия на Балканах способствовала национально-освободительному движению против турецкого владычества, обеспечила Болгарии возможность создать независимое национальное государство.

В Великую Отечественную войну в начале сентября 1944 года войска 3-го Украинского фронта вступили в Болгарию. Болгарский народ знает об этом и помнит своих «братушек», которые принесли ему свободу.

С распадом Советского Союза и Варшавского Договора мы потеряли своих друзей и союзников, фактически предали их.

В марте 1989 года я был избран народным депутатом СССР от города Лубны Полтавской области. Народных депутатов было более двух тысяч человек. Только Дворец съездов в Кремле мог вместить такое большое количество депутатов и приглашенных. С первых же заседаний стало ясно, что на подобном форуме серьезных решений принято быть не может, что все выльется в пустую говорильню. Заседания съезда были утомительными. Тогда разворачивались тревожные события в Румынии. М. С. Горбачев информировал съезд об этих событиях. Несмотря на требование депутатов дать оценку тому, что происходит в Румынии и определить позицию, которую займет руководство нашей партии и страны, он уходил от ответа.

Делегации Прибалтийских республик не раз покидали зал в знак протеста, их уговаривали, на другой день они возвращались, а затем снова уходили. Наметился явный раскол. Внес свою лепту в это член Политбюро А. Н. Яковлев, выступивший с докладом об аннексии Прибалтийских Республик Советским Союзом. (Секретный договор Молотова и Риббентропа.) Литовская делегация обратилась с просьбой о встрече с министром Язовым. Такая встреча состоялась в здании Литовского представи-