Текст книги "Какую дверь открыть? (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Соловей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Виктория сказала, что стать настоящим сильным Следящим можно после повторного облучения. Как хорошо, что я испытал одноразовый контакт с прибором и не ощущаю эмоции дальше двух десятков метров.

Снова прогнал в голове те давние воспоминания, когда я лежал на шпалах, а над головой с грохотом проезжали вагоны. Без сомнения прибор был где-то внутри. Мама правильно заметила, что это был шанс один на миллион, чтобы три фактора совпали.

Словно на кадре видео я воспроизвёл в памяти, как проехали вагоны, как я продолжал лежать и громко реветь от страха. Потом увидел грязные штаны машиниста, позже ноги кого из учителей, и уже после них ко мне кинулся Неон. Приподнял, успокаивая.

А бежал он от того места, где работал пресс. Учителя решили, что это наиболее опасный участок, и усилили контроль за детьми. Метров сто было, как бы не больше. Неужели ключ на таком расстоянии может действовать?

Стоп.

Сам же решил, что неразумно иметь всего один ключ. А если… если и я тоже ключ? Так сказать, два в одном. О привержености наших родителей делу освобождения от телепатов и упоминать не стоит. Они могли запросто пожертвоать детьми, сделав из них ключи. Получается, что прибор в вагоне проехал надо мной, я, испытывая сильнейшие эмоции страха, включил его, получив небольшую порцию облучения.

Мысль настолько поразила, что я невольно откинулся на кресле, и оно врезалось в стену. Это меня привело в чувство и я осмотрелся. Сидел всё в том же кабинета брата и Протона. Парни тихими мышками (насколько это возможно при их комплекции) замерли в углу, не мешая моим размышлениям.

– И чем ты нас обрадуешь? – первым подал голос Протон. – Прости, ни разу не видел, как генетические умники решают в уме задачи. Со стороны охрененно.

– Сидел, пускал слюну и пукал? – уточнил я.

– Скорее робота напоминал. Не шевелился, не моргал, замер в одной позе и, кажется, почти не дышал. В следующий раз проверю сердцебиение, – пообещал Протон и получил подзатыльник от брата.

– Жека? – вопросительной интонацией намекнул Неон на наши дела.

– Ну… как бы… Вам о чём сначала?

– До того как ты запустил свои процессоры на перезагрузку, мы вашего куратора обсуждали, – напомнил Протон.

– Точно, – кивнул я. – Он один из членов группы, сочувствующих паранормалам и организовал моё похищение.

Сказав это, я снова задумался. Всё правильно. Куратор был уверен, что я ключ, и хотел его получить, но здесь кое-что не стыкуется. Неона тоже хотели украсть. Зачем им два ключа? Версию, что не получили один, поэтому отправились за вторым, отмёл как несостоятельную.

В поход мы стали готовиться в конце июня. Илья Валерьянович лично планировал и резервировал места на дирижабле. Ещё и нас убеждал, как их непросто получить. А зачем? Не проще ли было поехать на грузовом поезде? Между Тулой и Москвой налажено хорошее сообщение.

После войны восстановили всего две ветки железной дороги: Москва-Питер и Москва-Тула. Так-то сами дороги и неповрежденные рельсы много где есть, но обеспечивать на них движение – непростая задача. Даже без компьютеров по древним технологиям пустить поезда слишком трудо– и энергозатратно.

Снова я слишком задумался и погрузился в себя. Очнулся от чьей-то эмоции веселья. Это Протон с братом разглядывали меня, как интересный экземпляр.

– И? – поторопил Протон. – Прикинь, братец твой не дал пульс пощупать.

– Женька, какие доказательства или что ещё? – захотел Неон получить чего-то более материального, чем мои короткие выводы.

– Увы, – показал жестом, что не могу сказать. – Получите разрешение у Тимура Хайдаровича…

– Тогда с нижайшим поклоном осмелюсь напомнить вашему умнейшеству, что у нас назначена встреча с бывшим куратором, – изобразил Протон шутовской поклон.

– Действительно, как быстро время пролетело, – спохватился я.

– Вертолёт не берём, рядом со швейной фабрикой не приземлиться, – сообщил брат. – И лучше поторопимся, чтобы не заставлять даму ждать.

Как потом выяснилось, гнали электромобиль мы зря. Я ещё на полпути мог сказать, что толку от этой встречи не будет.

– Зря проездили, – не удержался от замечания, когда спустя двадцать минут после назначенного времени женщина не появилась.

– Сказала, скоро будет, – ответил Неон, успевший позвонить бывшему куратору два раза.

– Толку-то? Ничего она и не скажет, – ответил я на автомате, озвучив свои предчувствия.

– Ты прямо как Следящий предвидишь ситуации, – хохотнул Протон и примолк, чтобы через пару секунд продолжить: – Зачем Виктория Краснова приезжала?

Брат с шумом втянул в себя в воздух и не смог подобрать нужной фразы.

– Всё равно хотели уточнить его уровень допуска, – меланхолично заметил я, намекая брату на Протона. – Зато ты теперь знаешь, что напарник не дурак.

– Повезло-то как, – добавил сарказма в голос Неон.

– Смотрите, наша Церера появилась, – прервал беседу Протон.

Меня в форме и со значком службы правопорядка куратор узнала не сразу. Вид имела недовольный и ворошить события прошлого не хотела.

– На повторную комиссию я не пойду. Так и передайте своим психологам.

– Мы хотим просто спросить о причине, почему вы ушли из группы.

– Молодые люди, какой там штраф за отказ от сотрудничества с правоохранителями?

– От пятидесяти до ста баллов, – бодро ответил Неон.

– Пусть пятьдесят снимают, а меня оставьте в покое.

– В данном случае могут быть все сто, – поправил я. – Идёт расследование убийства социальной группы.

– Что-то я такое читала по новостям, – задумалась женщина. – Это мою бывшую группу убили?

– Восемь человек. Остались живы я и Владимир Антонов.

– Лучше бы и этого змеёныша придушили, – зло прищурилась куратор.

– Так как насчёт наших вопроса? – напомнил Протон.

– Вот у выжившего Антонова и спрашивайте. Когда он честно всё расскажет, я приду подтвердить. До свидания, – резко прервала женщина разговор и ушла.

– Брат, последнее время я столько всякого узнал о твоём друге, – прокомментировал Неон. – Тебя как, вообще, в эмоциональном плане это не напрягает?

– Смотря что. Если ты о Вовке, то он на удивление слегка грустит и, судя по всему, угрызениями совести не мучается.

– Жека, так ты что, и вправду Следящий? – ахнул Протон.

– Поехали в управу. Почему мы в голове взрыватели носим, а тебя обошли стороной? – подтолкнул брат напарника в спину.

– Да там и нет уже никого, – слегка поупирался Протон.

– Ничего, вызовем сейчас лаборантов, они к нашему появлению успеют вернуться. Дело-то срочное.

– Не такое и срочное, – заупрямился Протон.

– Как раз и узнаем. Позвоню для начала Абдулову.

Протон перестал изображать жалостливый взгляд и послушно забрался в салон. Похоже, домой мы попадём не скоро. Всё бы ничего, но, не застав нас вовремя, мама уточнит где мы и начнёт сама ужин готовить. А это, знаете ли, чревато. Пусть у нас в квартире формально две кухни, и я какое-то время могу пользоваться второй, но отмывать помещение всё равно мне.

Повезёт, если мама купит продукты в аппарате, а не решит «подстрелить на ужин птичку». Интересно, у тетеревов сейчас сезон? Хотя родительница и за утками на пруд может пойти. За стрельбу в общественном месте с неё баллов десять снимут.

– Пока провозимся, я с голоду помру, – снова начал канючить Протон.

– О боже, ужин! – сообразил брат, какой незабываемый вечер нас ждет. – Жека, звони маме. Скажи, что мы из столовой управы еду принесем. Сдадим этого лаборантам и рванём домой.

– Вы меня бросите без поддержки? А открыть секреты и поговорить? – с обиженными интонациями в голосе произнёс Протон.

– Поверь, друг, сегодня не до секретов. Я уже молюсь, как древние люди, чтобы мать за мамонтом не отправилась, решив порадовать нас свежатиной.

Посмотрев на браслет, я забеспокоился ещё сильнее. Время приближалось к девяти вечера, а мама не отвечала.

Вообще-то обычно от свежего мяса я не отказывался, если его разделывали и потрошили в лесу, а не у нас на кухне, но с мамы станется устроить на лоджии шашлыки. Мои опасения по поводу экстремального ужина вовсю подтверждало и предчувствие.

– Можем уже не спешить, – откинулся я на спину сиденья.

Маме так и не дозвонился. Значит, она занята добыванием пропитания для семьи.

– Это вот так работает? – оглянулся на меня Протон. – Ты видишь будущее?

– Предчувствую. Особенно когда полная жопа.

– Так уж и она? – заволновался сильнее Неон.

– Не… не так чтобы, но мне же всё мыть и пристраивать по морозильным камерам.

Тут как раз мама вышла на связь и радостно просветила:

– Женька, я телёнка у волка отбила. Хищника там же и бросила. Съездите завтра, отвезите в крематорий, а то я вся вывозилась в крови, пока мясо рубила.

– Телятина парная на ужин, – огласил я меню. – Протон, можешь после процедуры прилететь к нам. И вообще ближайшую неделю с нами питаться.

– Лучше я в столовой покушаю, – отозвался Протон. – Вы, Журавлёвы, всем семейством в голову ударенные.

– Какие уж есть, – подтвердил брат, высаживая напарника у дверей управления.

Глава 13

– У нас какие были планы? – поинтересовался я у брата, натирая солью ногу той говядины, что мама у хищника отбила.

– С утра как раз таки ничего и не запланировано. Можем спокойно съездить и сжечь волка.

– Отчёт Абдурову, – напомнил я.

– Протон написал, но ты же сам понимаешь… – намекнул брат на ситуацию.

Проблема была такая, что я не знал, как к ней подступиться. Мои соображения и даже то, что я вроде как Следящий, вместо доказательств не предоставить. Ничто не указывало на причастность Григорьева или Антоновых к последним событиям. Все они были далеко от места происшествия, имели алиби и безупречную репутацию с большим числом социальных баллов. Давние события и мои подозрения по поводу прибора и ключа к делу не прицепишь.

С ключом или ключами совсем непонятная история. Со слов мамы, закладывал параметры собственного сына в качестве ключа наш отец. Кто мешал ему заложить туда не один, а два? Пусть не сразу, а по прошествии времени.

Вариантов может быть несколько. Один из которых, что сама мама не в курсе второго ключа. Так-то и у меня доказательств нет. Тогда на свалке мамы не было. Она опиралась на слова Неона. А я припомнил, что он стоял слишком далеко для любого воздействия. Это я как человек, чувствующий эмоции, мог сказать почти со стопроцентной гарантией. Есть, конечно, небольшая вероятность, что существует третий ключ и он тоже тогда находился на свалке.

Совсем отрицать третьего, а то и четвертого человека, кто мог активировать прибор, я бы не стал. Однако мама уверяла, что споры по его уничтожению велись и сразу после похищения, и потом, когда Краснов оставил устройство у себя. Рискнул и потерял сына. А после и сам прибор. Не самое разумное решение для того, кто предсказывает будущие события.

Может, он и предсказал, знать бы что. К примеру, раскрытие тайной группы, сочувствующей паранормалам, можно засчитать в качестве компенсации. Я не помню Краснова, но если он имеет принципы, схожие с мамиными, то без проблем мог поставить интересы страны выше жизни сына. Хотя так-то мамочка у нас заботливая. Вон, целого телёнка на прокорм приволокла.

Не подумайте, что в Москве нет птицефабрики или скотобойни с откормленными бычками. Просто поколение, прошедшее войну, частенько охотится, ностальгируя таким образом. Мама и мне пыталась объяснить что-то там про инстинкты добытчика, которые почему-то у меня должны проснуться.

– Жека, бери снайперку и, наверное, автомат. Прочешем округу. Вдруг кого подстрелим, а после и маминого волка в крематорий завезём.

Без дрона и какой-либо подготовки рассчитывать можно было только на то, что труп волка заинтересовал птиц из числа падальщиков. Одно время ворон активно истребляли. Я не застал того, что рассказывал отец. Эти птицы наряду с крысами доставляли немало хлопот городским жителям.

Собственно, мои предвидения по поводу ворон оказались верными, но брат вначале хотел проверить округу на предмет волков или рысей.

Походили немного, но всё без толку. Часа через полтора Неон сообразил спросить о моём предвидении, а после предложил отправиться в тир. Нужное дело. Я же официально числюсь в службе правопорядка. Придётся сдавать нормативы по стрельбе.

Так мы и потратили весь день, ничего, на мой взгляд, полезного не сделав. Уже под вечер дозвонился Абдулов с сообщением, что Илья Валерьянович умер, а Виктория приедет к обеду следующего дня.

– Совесть замучила и умер? – непонятно кому задал брат вопрос.

– Скорее всего закладки сработали. Понял, что не сможет оправдаться, вот и активировал, – ответил я.

По крайней мере мне именно так и виделась ситуация. По этой причине встречаться ни с кем из Антоновых я не хотел. Слишком долго мы дружили, слишком много общих воспоминаний. Трудно поверить, что эти люди много лет маскировали свои истинные чувства и эмоции.

– Женька, а почему ты не предсказал смерть куратора? – поинтересовался Неон.

– Как ты себе это представляешь⁈ – возмутился я. – Я что, каждый чих любого человека должен предвидеть? У меня предельное расстояние меньше пары десятков метров.

– Но ты же не вышел из дирижабля, – напомнил брат.

– Так то касалось лично меня и моей безопасности, – пояснил я.

– То есть если что-то не угрожает тебе, то ты не чувствуешь?

– Возможно, – не стал я давать стопроцентный утвердительный ответ. – Ты же понимаешь, что я много лет скрывался ото всех и не разрешал себе никаких экспериментов.

– Нужно у Красновой более подробно спросить, – предложил Неон.

Виктория, прилетевшая на следующий день, и внешне, и внутренне демонстрировала недовольство. Потребовав у Протона список опрошенных свидетелей, попеняла нам на медлительность.

Протон её к Абдулову направил, попутно напомнив, что она не является нашим непосредственным начальником. А про то, что девушке всего двадцать лет, тихо пробурчал себе под нос. Уж не знаю, что там Краснова наговорила Тимуру Хайдаровичу, но нас он вызвал к себе уже через несколько минут.

И снова непонятные претензии про медлительность.

С трудом я успел вставить вопрос по поводу куратора и услышал в ответ нечто невразумительное. Как я понял, Виктория сумела уловить отголоски вины и сожаления о чем-то. Как только начали задавать специальные вопросы, чтобы по ним отследить эмоции, так мужчина предпочёл смерть, не назвав ничьих имён. Эсбэшники отреагировали быстро и связались с Москвой, потребовали допросить жену Григорьева.

– Я буду работать с вами в группе, – заявила Виктория, после того как Абдулов закончил нас «воспитывать».

Протон аж воздухом поперхнулся, посмотрел на неё с недоумением и напомнил, что девушка вообще-то не состоит в штате.

– Ты только представишься как Виктория Краснова, и можно расследование сворачивать, – дополнил я.

– Я не буду свою фамилию называть, – заупрямилась девушка.

– Тогда и на лицо маску накинь, чтобы деда никто не припомнил, – заметил Абдулов.

– С женой Григорьева мы сами поговорим, – снова вклинился я, – но хочу напомнить, что приехал куратор из Питера. Вдруг там остались какие-то связи, нужно кому-то проверить.

– Тогда я вылетаю в Питер, – тут же отреагировала девушка, мгновенно поменяв своё предыдущее решение.

Протон у неё за спиной показательно закатил глаза. Ну не идиот? Рядом с эмпатом так явно демонстрировать негативное отношение. Виктория аж кулачки сжала.

– Я докажу вам, что умею работать! – бросила она фразу, прежде чем покинула кабинет.

– Обидели девушку, – посмотрел брат на напарника с осуждением.

– И что я могу с мыслями сделать? – пожал плечами Протон. – Они же сами в голове бегают-бегают.

– Отвлекся бы, разглядывая фигурку, – запоздало порекомендовал Абдуров.

– Чтобы она мне ещё претензии сексуального плана предъявила? Нет уж. Жека, ты серьёзно подумай, стоит ли за такой кралей ухаживать? Гонору много, а качества работы мы пока не увидели.

– Ничего я такого не планировал, – возмутился в ответ. – Это вы мне её сватаете. Я вообще не понимаю зачем?

– Во-во, – кивнул Протон. – Ты у нас из интеллектуалов, с повышенным айкью, а девочке Вике, кроме внешности деда, ничего толком и не перепало.

– Она Следящая, – напомнил Абдулов. – И она, кстати, права. Слишком медленно вы ведёте расследование.

– Женька же назвал виновных, – удивился брат.

– Это его личные предчувствия. Где имена исполнителей? Кто убийца, где, в конце концов, дирижабль⁈

– Эмм… – не смог ответить ни на один из вопросов Неон.

– Выметайтесь из кабинета и займитесь делом, – выгнал нас Абдулов.

В списке наших дел был опрос оставшихся родителей, жены Григорьева и по возможности поиск следов дирижабля. Последний пункт под большим сомнением. На вертолётах его не отыскать. Нужно отправлять такой же дирижабль, чтобы добросовестно прочесал район Тулы. Хотя по прошествии стольких дней с таким же успехом искать можно и на Урале.

– Давайте с родителями ребят закончим, – предложил Неон.

– Иванову дозвониться не получилось, – напомнил я.

– По адресу съездим, на работу слетаем, – решил Протон и, вопросительно посмотрев на меня, уточнил: – А сейчас к Шишкиной?

С мамой Марсианы мне встречаться не особо хотелось. Её переполняли такие эмоции, что мне физически тяжело было находиться рядом. По какой-то причине женщина винила меня в смерти дочери, и исходящий негатив буквально зашкаливал.

– Будет предъявлять претензии, мы её приструним, – правильно распознал мою нерешительность брат. – Звоним, договариваемся?

– Давай, – не стал я отказываться.

Лучше закрыть этот вопрос и больше к нему не возвращаться. Горе матери я понимал, но ничего поделать с этим не мог. Неон договорился о встрече вечером. И чем заняться в этот период, не придумал. Но нужно же изображать бурную деятельность.

– Может, доедем до клуба, где получали электромопеды? – предложил я.

– Интуиция? – разом взбодрился Протон.

– Просто заполняю паузу и прибавляю пункт к отчёту, – честно ответил я.

Как потом оказалось, идея с клубом была не самая удачная. В нас видели именно представителей правопорядка, и кладовщик потребовал найти взятые напрокат мопеды. Отказа он не принимал и возмущался халатностью тех самых правоохранительных органов.

– Из десяти мопедов вернули один! Безобразие! – возмущался мужчина. – У меня, между прочим, ремонтная мастерская, а я должен тратить время на прокат техники. И зачем мне это?

Далее мы услышали историю, как навязали этому бедолаге такую общественно-полезную работу, приманив ежемесячными социальными баллами в десять единиц. Со стороны выглядело всё «красиво». Работая рядом в мастерской мужчина совмещал ремонтную деятельность с прокатом малой техники. Заодно её обслуживал, но и нёс материальную ответственность. И на данный момент у него недостача, девять мопедов, затерявшихся где-то у СБ.

Брат только начал названивать нашим коллегам в Тулу, а я уже сообразил, что меня смутило.

– Почему девять, а не восемь? – спросил, сообразив, что Антонов с нами не летал и нужды получать электромобиль у него не было.

– Вас же в группе стандартное число, десять человек, на каждого по мопеду. Один вернули, – как для ребёнка, «разжевал» кладовщик.

– Интересно как, – встрепенулся Протон. – Для чего Антонов получал мопед?

– Чтобы следов не оставить, – задумался брат.

– У него алиби, – напомнил я. – Но позвонить и узнать по этому поводу нужно. Кстати, – обратился к кладовщику, – вы сами почему не позвонили?

– Не один раз пытался связаться с вашим куратором, – раздражённо посмотрел на меня мужчина. – Никто так и не ответил.

– Мопеды на куратора оформляли? – спросил Неон и получил утвердительный кивок.

– Мог и он сам взять девятый, – начал рассуждать вслух Протон, но тут ему ответили из Тулы.

Несколько минут переговоров, отсылки на других людей, и наконец напарнику брата удалось выяснить, где мопеды, и даже договориться об отправке их грузовым поездом до Москвы. Пообещали вернуть восемь.

Парни попытались узнать у меня, где девятый мопед. Предложил им погадать по звёздам. Когда-то в старые времена был такой обычай. Я им что, маг из фэнтезийных рассказов? Оно, конечно, приятно, что они верят в мои возможности и умственные способности, но всему есть предел. Григорьева вообще могли использовать втёмную, не выдавая истинных причин.

Эта мысль посетила меня, когда мы с женой куратора беседовали. Молодая женщина пришла в управление с ребёнком. Оставлять малыша одного она категорически отказалась. Нервничала сильно, держалась на грани истерики, но добросовестно отвечала на все вопросы. Про смерть мужа в СБ ей не сообщили, ну и мы говорить не стали.

Неон спрашивал, напарник следил за выражением лица женщины, я прислушивался к эмоциям. Ничего не разобрал в том месиве страха, паники и волнения.

– А я говорила Илье, что не нужны нам эти баллы. Столько хлопот, – возмущалась супруга куратора. – Пусть я не работаю, но мне же считают баллы за материнство, ничего не снимают. Мы ведь на хорошем счету. Правда же? – с надеждой посмотрела она на Неона.

– Куратор лично не проследил за подопечными, группа погибла. Идёт расследование, – деликатно ответил брат.

Допрос-беседа прекратился, когда малыш раскапризничался. Ему не то спать, не то кушать потребовалось. Я жестом показал, что больше ничего полезного не узнаем, и женщину проводили до рельсовика.

Вообще-то мы готовы были на вертолёте её отвезти. Нам примерно в тот район к Шишкиной лететь, но Григорьева категорично отказалась.

– Она могла и не знать ничего о делах мужа, – резюмировал Протон.

– И были ли те дела? – заметил я.

– Жека, ты же сам заявил, что куратор виновен, – удивился брат.

– Сочувствовать паранормалам мысленно не является преступлением. Если он не стрелял в ребят, то формально ему нечего предъявить. Всё зыбко и на грани ощущений.

– Нужны доказательства, – согласился Протон, запрыгивая в кресло пилота. – Пристёгивайтесь, полетели.

– Ты опять забыл поставить вчера вертолёт на зарядку, – попенял Неон напарнику, мельком глянув на дисплей.

– И где я его у дома поставлю? – начал оправдываться Протон. – У нас площадки на маленькие вертолёты рассчитаны, а не на служебные.

– Ехал бы домой на мобиле, – предложил брат. – С такой зарядкой придётся думать, куда лететь после Шишкиных. Так застрянем где-нибудь, вот стыдоба будет!

– Женьку пошлём, привезёт нам аккумулятор.

– «Привезёт аккумулятор», – механически повторил я. – А ведь знакомство Антоновых с малой группой началось с того, что Кирилл и Павел выручили их вертолёт.

– Там зима была, мороз, не наш случай, – поспешил ответить брат, закрывая двери вертолёта.

– Зима, мороз. Что они делали в Сером секторе? Искали или прятали? – задался я вопросом.

Протона и брата так поразил мой вопрос, что они передумали взлетать и с удивлением уставились на меня.

– И какие в таком случае могут быть выводы? – осторожно поинтересовался Неон.

– Убрали свидетелей – Кирилла и Павла, – предположил я. – Но это приблизительно. Не настаиваю на такой версии событий. Давайте поспешим, а то неудобно перед мамой Марсианы получится.

На самом деле я действительно спешил разобраться с вопросами к этой женщине. Об одной мысли, что придётся окунуться в её эмоции, ломило зубы.

Реально всё оказалось ещё хуже. Даму не смутили ни мой значок правоохранителя, ни брат с Протоном. Схватив меня за грудки, она самым натуральным образом решила вытрясти душу.

– Ты подонок! Марсианочка так и предполагала, что ты зажравшийся выродок уцелевших убийц!

– Гражданка Шишкина, – попытался Неон вырвать меня, – это оскорбление.

– И ты заткнись! Девочек убили из-за того, что этот трус отказался ехать.

– Почему их убили, мы и пытаемся выяснить, а вы мешаете следствию, – пришёл на помощь Протон и оторвал мою тушку от разъярённой женщины.

Мне к тому моменту слегка поплохело. Слишком близко я стоял к ней, слишком яркие и агрессивные эмоции впитывались в мой мозг.

– Я жалобу напишу, я найду на вас управу! – продолжала кричать вслед нам Шишкина.

Парни же, подхватив меня под руки, очень быстро тащили в сторону вертолёта, решив, что со свидетельницей мы уже побеседовали. И мы после двинулись не домой, а куда-то на запад.

Только когда приземлились на одной из полян в лесу, я сообразил, что они таким образом обеспечивают мне покой. Даже отошли подальше.

– Жека, позвонишь, как очухаешься! – крикнул брат.

Я угукнул и откинулся на спинку кресла. Эк меня пришибло! Или действительно я совершенствуюсь в навыках эмпатии?

Примерно через полчаса пришёл в себя окончательно. Послушал щебет птиц, вяло подумал, что на эмоции пернатых и животных я не реагирую, и набрал на браслете брата.

– Для полноты картины нам должно не хватить заряда аккумулятора, – с ворчанием занял своё место брат.

Протон с беспокойством включил двигатель.

– Должно хватить, – ответил он, взлетая.

Глава 14

Мы дотянули до ближайшего рельсовика и оставили летающую машинку там на зарядке. Никому бегать за аккумулятором не пришлось, но времени потеряли много. Домой добрались ближе к полуночи. Мама доела все приготовленные котлеты и нам с Неоном пришлось искать что-то из еды.

Не скажу, что мы весь день суетились зря. Что-то узнать у матери Марсианы я и раньше не планировал. Положено опросить, мы и опросили. А вот мысль о том, что Павел с Кириллом могли что-то увидеть, так и засела в мозгу. Если бы не Неон, погнавший меня спать, я бы до утра ковырялся в карте Москвы, прикидывая и так и эдак район поиска.

Прикидывал я уже, что если спрятать любую, даже крупную вещь в нежилом секторе, то отыскать сможет только тот, кто её прятал. Почему я так зациклился на поиске именно прибора, и сам ответить не мог.

Искать тот самый уникальный прибор дело бесперспективное. Серые секторы закрыты для проживания людей. Там нет электричества, воды и тепла. Развалины будет вывозить и разбирать не одно поколение. Москва конца двадцать первого века была огромным городом со сложной инфраструктурой. Сейчас мы не пользуемся и десятой частью того, что понастроили предки.

Проснулся я от осознания, что ощущаю мамину раздражительность. С опаской выглянув в коридор, не обнаружил родительницу рядом, поискал на кухне, после предположил, что она в ванной, где резко прекратили подачу горячей воды. Каково же было моё удивление, когда Неон, услышав моё хождение по квартире, вышел из своего кабинета с сообщением, что мама, по идее, должны уже «седлать» вертолёт.

– Жека, ты чего? – продолжал недоумевать Неон.

– Расстояние моей эмпатии снова увеличилось, – ошарашенно сообщил я.

– Ты ж говорил, что совершенствуешься. Сильные эмоции, переживания после смерти группы.

– Скорее всего, – согласился я.

– А какие ещё версии допускаешь? – не успокоился брат.

– Других нет, – легко соврал я. – Омлет на завтрак будешь?

Про сумасбродную идею, посетившую меня недавно, брату говорить не стал. Он же не в курсе, что существуют ключи. Зато я знаю, как и кто активирует прибор. И отчего-то мне кажется, что я повторно «облучился». Я же сам по себе ключ. Прошёл-пролетел мимо прибора и хапнул порцию чего-то там непонятного.

Осталось отследить мои передвижения и прикинуть день, когда это могло случиться. Район всё равно огромный, не исследуешь, не найдёшь. Зато можно примерно просчитать, кто из людей там был. И если найдутся знакомые, то круг сузится.

– Аккумулятор заправлен, бутерброды в боксе. Напитки там же, – отчитался Протон, стоило нам с братом появиться в управлении.

Из неопрошенных родителей у нас остались Лизины и Ириды. Мы дружно попробовали дозвониться хоть кому-то из Ивановых, но безрезультатно.

Зато с отцом Лизы получилось пересечься довольно быстро. Он сам пришёл по нашей просьбе в управление. И ничего нового мы не узнали. Настроение у девушки было приподнятое. Радовалась отпуску, тому, что в группе много парней. Чуть сожалела, что самого перспективного парня «захомутала» Марсиана. Не сразу я сообразил, кого у нас считали перспективным. Только ухмылка Протона подсказала, что зря я себя так низко оцениваю.

В моей университетской группе, где все с модификацией генов в сторону интеллекта, я выглядел середнячком. Плюс всю сознательную жизнь скрывал, что обладаю чем-то схожим с телепатией. Специально сторонился студентов и, кроме встреч с социальной группой, нигде не развлекался. Вовка так и писал, что у меня низкая самооценка.

М-да… Вовка. Когда-то придётся посмотреть ему в глаза и задать неприятный вопрос о принадлежности к паранормалам. Абдулов прав, говоря, что пока нет никаких зацепок, доказательств или материальных свидетельств, предъявить Антоновым нечего. Интересно, зачем они целенаправленно сближали нас с Вовкой? Совпадение или расчёт на то, что я немного не такой как все? Как эти люди вообще могли меня заподозрить? Чем руководствовались и почему не проявляли себя столько лет?

Заметив мою погрустневшую физиономию, Протон начал шутить на тему Виктории Красновой.

– Приедет, снова нам накостыляет, Абдулову пожалуется, – подначивал он меня.

Вообще-то со стороны смотрелось всё печально. Который день мы топтались на месте. Объективности ради не только мы одни. СБ Москвы и Тулы носом землю рыли, но с тем же успехом. В отчёте имелась экспертиза тел, места убийства и наши с Неоном показания. Официально мотивов и причастных людей так и не обнаружили. Мои ощущения и предсказания документально не оформлялись.

– Сегодня нужно отыскать Ивановых, – решил брат. – Адреса работы и проживания есть, будем искать.

– Попаримся в бронежилетах или хватит касок? – уточнил Протон. – Плюс двадцать семь на улице.

– Мне мама голову открутит, если я Женьку без полной защиты куда-то отпущу, – вздохнул Неон, вытаскивая ту самую защиту.

Не скажу, что каска и жилет были слишком тяжёлыми. Сверхпрочный пластик, ставший популярным ещё до войны, был удобным, крепким и лёгким. Только летом в жару тело и голова в них потели. Основной вес задавало оружие, но без этого никуда не деться.

Начать решили с работы отца Ириды. Он же пилот, на станции дирижаблей должны сказать что-то определённое.

Нам и сказали. Не появлялся там Иванов уже четвёртые сутки. И до этого пропустил одно дежурство. В сумме получилось, что его не видели с начала августа. Начальник даже пять баллов штрафа выписал, но ответа на свои действия не получил. Нехитрыми вычислениями мы пришли к выводу, что никто видел отца Ириды после крематория.

– Жену его не ищите. Она обычно с начала лета на юге, помогает в садах, – просветил один из коллег Иванова.

По адресу Ивановых мы все же полетели. Причём адрес нас сильно удивил. Обычно в социальную группу собирают молодёжь, проживающую примерно в одном районе. Если разные сектора, но граничат друг с другом, то вполне подходят.

Разумно было предположить, что Ирида должна проживать поблизости от Синего сектора или в нём. А тут вдруг оказалось, что её семья выбрала старый район Москвы с коттеджами. Никто не запрещал селиться в таких местах и даже заводить хозяйство. Ну нравится людям иметь свежие куриные яйца и растить укроп, кто ж им запретит?