Текст книги "Какую дверь открыть? (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Соловей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

– Комбинезоны доставайте, хватит того, что уже перепачкались, – распорядился Корнилов.

– Их звери загрызли? – спросил я.

– Звери, конечно, звери, – кивнула мама. – Попадались мне такие… двуногие.

– Люди, – добавил брат. – У парней головы простреляны.

Что там он успел разглядеть, я совершенно не понял. Когда увидел месиво из грязи, крови и останков тел, не смог сдержать рвотные позывы. Хищники попировали знатно.

– Медведь, похоже, первым пришёл, потоптал всё, – показал Неон на следы и поломанный кустарник.

– Подождите, не вытаскивайте, – притормозил я брата. – У меня всё же айкью… Записывай на диктофон, я буду диктовать.

– Лучше с видео сделать запись, – решил Протон. – Начинай.

Подойдя ближе к забору и стараясь не дышать глубоко, я начал диктовать:

– Три женских тела лежат в стороне от общей группы, ориентированы с юга на север. У двоих руки соединены пластиковыми наручниками за спиной. Из-за звериных следов определить место смерти затруднительно, возможно их уже мертвыми оттащили к кустарнику. У тела с длинной косой, предположительно Ириды… ик… – не сдержал я рвотный порыв и отбежал в сторону.

Неон посмотрел сочувствующе. Мазнул мне под носом средством для перебивания запаха и больше ничего сделать не мог.

– У этого женского тела, – минут через пять продолжил я, – отчётливо видно перерезанное горло. Это не звериные когти.

Протон с братом начали перемещать Ириду в пакет. Решено было начать с девушек. Они лежали отдельно и пострадали больше всех от зверья. Как будут проводить экспертизу, просто не представляю. Я наблюдал страшное месиво из переломанных веток кустарника, листвы, сгустков крови и ошмётков мяса с частями одежды.

Когда стали двигать Марсиану и Лизу, отчётливо стало видно пулевые отверстия на спинах. Такое впечатление, что двух связанных девушек положили на живот и хладнокровно расстреляли.

– У крупного парня, предположительно Павла, ожоги по всему телу и на лице, – продолжал я делать запись. – Одежда пострадала при его жизни. Звери к телу не прикасались. Тело в наручниках. Четверо тел мужского пола убиты выстрелами в голову и сложены друг на друга.

Вероятно из-за такой странной композиции зверьё не успело обглодать парней. Девушки лежали ближе к пролому в заборе и, скорее всего, имели более сильный запах крови.

– Жуть какая, – пробормотал я, стараясь дышать ртом.

Мазь, отбивающая трупный запах, немного помогала, но от зрелища в целом лучше не стало.

– Мопеды и личные вещи не берём. Ими займутся следователи. Округу тоже не исследуем, – сообщил Корнилов, когда загрузили последнее тело в прицеп. – Идём до Москвы без остановок.

Глава 9

– Инъекции, – напомнила мама, как только мы сели в вездеход.

От всякой заразы мне вколои обычную дозу, а успокоительного двойную, и по этой причине до Москвы я спал. Въезжали при свете фар, но не так чтобы поздно. Возле нашего парка, где меня высадили, какая-то социальная группа распевала песни у пруда. Под действием лекарства я как-то отстранённо подумал, что и наши совсем недавно так же беззаботно сидели на этом месте.

Дома у меня ещё хватило сил помыться, сварить брату с мамой макарон, засыпать это всё сыром и оставить на плите.

Проспал я в общей сложности сутки. Эмоциональное напряжение и медикаменты сделали своё дело. Брат даже браслет с меня снял, чтобы никто не беспокоил звонками. Собственно, и звонить было некому. Родителям ребят сообщили без моего участия. Вовка не то обиделся, не то ещё что, но в последние два дня на связь не выходил. Эсбэшники расспрашивают куратора, почему и как такое случилось. Хотел бы и я его послушать. Но в первую очередь поговорю с мамой.

– Ключ ищут, – не стала она отпираться.

– Ты в курсе, где он?

– Да.

И, собственно, вопросы на этом закончились. Где ключ, мама не скажет, это я и без предчувствия и своей эмпатии сказать могу. Самое главное, она подтвердила и была согласна с этой версией.

– Неон не в курсе, – неожиданно заявила мама. – Не нужно ему знать.

– Но он будет искать причину, – разумно возразил я.

– Пусть ищет тех, кто всё затеял. Ты же понимаешь, что это сами паранормалы или сочувствующие им.

Возражений от меня не последовало, но оставался ещё один вопрос, который я озвучил:

– Как давно ты знаешь о ключе и почему всё началось несколько недель назад?

– Ключ у меня больше двадцати лет. Почему активировались и кто узнал, ничего сказать не могу. Вернее, сопоставить и предположить о нашей семье могли многие. Ты же помнишь, что я из отряда Краснова. Ему хранить у себя ключ не с руки. Мы с Лёшей на тот момент были самыми подходящими кандидатами.

– И что-то изменилось, – задумался я.

– Вот именно. Ищи, прикидывай. Ты же у нас умный мальчик. Давай лучше тебе маяк вколем и вот этот браслет нацепи. Ещё медальон и второй чип за ухом на случай, если первый дезактивируют, – решила мама усилить меры безопасности.

Пообещав маме подумать и почесывая кожу в местах вживления маяка и второго чипа, я ушёл в свою комнату. Приятно, что она верит в мои умственные способности, считая, что я реально просчитываю любую ситуацию на шаг вперёд. На самом деле мне помогают уникальная интуиция и предвидение. Хотя сопоставить некие факты и сделать выводы я тоже умею.

Было бы что сопоставлять!

Раз за разом я прогонял в уме имеющиеся у меня факты. Ничего в нашей семье не менялось в последние годы. Родители работали на заводе. Я учился. Неон учился и работал. Не было ничего такого, что могло как-то спровоцировать или подтолкнуть «тех».

И тем не менее события лета неслись вскачь, и все с паршивыми последствиями.

Прокрутив в уме и так и эдак вероятные изменения в жизни Журавлёвых, к своему неудовольствию, пришёл к выводу, что они связаны со мной. Только я имел какие-то подвижки, отличные от прошлогодних. И связаны они с не менее странной социальной группой.

Интуитивно я давно понимал, что придётся идти к Вовке и задавать ему прямые вопросы. Разговаривать по браслету мне не хотелось. Хотел увидеть Вовку, почувствовать его эмоции и понимать наверняка, где он соврал или недоговорил всей правды.

В отличие от какого-то абстрактного ключа, который меня совершенно не волновал, смерть ребят потрясла. К тому же я понимал, что найти без подсказки ключ невозможно. Две трети Москвы в развалинах, которые годами будут вывозить на свалку. Если я просто отойду метров на сто от дома и припрячу предмет в одном из старых подвалов, то фиг кто отыщет. Тот ключ наверняка не электронный, а в виде предмета. Искать можно столетиями, и то сомнительно, что найдёшь.

От мамы узнать секретные сведения не получится – на ней чипов столько, что активируются они при любой мысленной команде и мгновенно умертвят носителя секрета.

Кстати, интересная тема. Меня и Неона, похоже, хотели захватить, чтобы шантажировать маму. Успешность такой операции процентов пятьдесят. Нет никакой уверенности, что мама обменяла бы меня на сверхсекретную информацию. Такой идиотский поступок мог совершить лишь тот, кто незнаком с Венерой Николаевной лично. Следовательно, можно всех подозреваемых из списка вычеркивать. М-да… проблема. Значит, нужен был не ключ, а другая информация. В любом случае с Вовкой требуется поговорить.

И снова предчувствие и интуиция заставили меня вначале набрать брата и заручиться его поддержкой. После позвонил Антонову и сообщил, что приду минут через тридцать. Вовка не то чтобы сильно обрадовался, но возражать не стал.

– Братишка у меня интеллектуал. Видал, какой молодец? – расхваливал Неон меня перед напарником. – Сам никуда не ходит без прикрытия.

Вообще-то, когда я с этим «прикрытием» к Антоновым заявился, те слегка прифигели.

Представьте себе двух здоровенных парней в форме, в бронежилетах, в касках и обвешанных оружием. Ну и я рядышком стою, переминаюсь с ноги на ногу.

– Вова, я в гости, – проблеял на скромное приветствие друга.

Антонов-старший сразу ушел куда-то вглубь квартиры, а Вовкина мама попыталась проявить гостеприимство, чай и морс предложила.

– Не… мы на пару минут. Жека спросит, и домой, – ответил за всех Неон.

В свете такого решения я решил, что не стоит дальше коридора продвигаться. Спрошу Вовку и закруглюсь.

Ответы на свои вопросы мысленно я уже дал и просчитал несколько вариантов. Не то это было мое предвидение, не то обычная логика. Вовка озвучил именно то, до чего я уже додумался.

Группу он выбрал в знак благодарности парням, которые помогли семье Антоновых, когда те застряли в вертолёте со сдохшим аккумулятором. Кирилл и Павел случайно встретили Антоновых в Сером секторе. Я сам, узнав о том поступке ребят, похвалил их. Кирилл и Павел могли сообщить в службу и не суетиться, оказывая помощь, но поступили иначе, чем заработали благодарность от Вовки.

– Илья Валерьянович сказал, что мне не нужно идти с вами в поход, – ответил Вовка на следующий вопрос.

– А баллы? – поинтересовался Неон.

Он-то знал подоплёку дела и хотел услышать Вовкину версию.

– Жень, не было никаких баллов. Илья Валерьянович сказал, что без них группа никуда не захочет ехать. Я потом должен был с вами обсудить тему безусловного служения людям, поставив в пример как раз тот случай с Кириллом и Павлом.

– Почему ты вёл себя так?.. – развёл руками, подразумевая все Вовкины поступки сразу.

– Стыдно было, – признался друг. – Я же вас обманул.

– Почему изначально для Евгения ты подобрал совершенно не подходящую группу? – добавил от себя вопрос Протон.

– У него проблемы с оценкой сверстников. Полгода в некомфортных условиях на грани стресса помогли бы Женьке принять личные негативные оценки окружающих, раскрыли бы потенциал межполовых отношений. Он смог бы самостоятельно оценить и разделить социологию коммуникации и социологию общения. После совершеннолетия для Женьки была бы подобрана идеальная группа. У меня уже есть намётки. Могу их вам предоставить.

– Не стоит, – хором заверили брат с напарником и покосились на меня.

Не то пытались рассмотреть, как я улавливаю разницу между социологией коммуникации и социологией общения, не то намекали, что пора домой.

– Понятно, спасибо, что так подробно ответил, – поблагодарил Вовку. – Кремация ребят завтра в три часа дня. Приходи.

На этой не слишком радостной ноте мы и распрощались. Брат повёз меня домой, обсуждая услышанное по пути.

– Формально придраться не к чему, – озвучил он мои мысли.

Между прочим, и на эмоциональном уровне к Вовке не придерёшься. От него веяло виной, грустью и больше ничем. Отличить правду и ложь по словам я ещё не научился. Обычно ориентировался на общий фон эмоций. Если они не подтверждают то, что произносится вслух, то человек врёт. В данном случае было полное совпадение.

– Что там с Ильёй Валерьяновичем? – спросил я брата. – Нашли, сбежал или чего?

– По последним данным из Тулы его допрашивают эсбэшники. Нам данные не передавали. Была бы криминальная подоплёка, сообщили, – ответил Протон.

– Жень, есть мысли, что там мама тебе поручила?

– Мама верит в мою гениальность и генную инженерию. Считает, что с такими генами я не могу подвести и обязан найти убийц ребят.

– Это хорошо, – азартно потёр ладони напарник брата. – Откуда начнём?

– Начнем с опроса всех родителей. Послезавтра. Посетим каждого и лично спросим, – ответил я.

Даст ли что-то опрос, и сам не знал. Но нужно же с чего-то начинать?

– По месту происшествия вам что-то передали? – вспомнил я ещё один пункт.

– Доберёмся домой, покажу видео на планшете, – пообещал Неон. – Пока ты будешь его изучать, я заполню форму по опросу свидетеля Антонова.

Брата с напарником официально назначили не только в поисковую, но в группу расследования. По этой причине они имели всю самую последнюю информацию. Не знаю почему, но меня порадовал тот факт, что к делу не подключили Корнилова. Он не являлся сотрудником системы городского правопорядка. Отвечал за безопасность завода и Синего сектора даже не как старший сотрудник, а обычный рядовой. Мама много чего нелестного в адрес Корнилова и его напарника уже успела написать. И от дальнейшего расследования этих двоих отстранили. Зато Неону выдали всю доступную информацию.

Рассматривая наши и чужие видео с места убийства, я сильно недоумевал. Следов техники, кроме мопедов, не было. Никто не приезжал раньше или позже группы, никто не приходил пешком. Затоптано всё на участке в радиусе метров пятидесяти. И дальше только следы зверья и того медведя, что первым успел потрепать тела.

– Не иначе от трассы шли пешком, чтобы запутать след. На чём приехали – непонятно, – прокомментировал Неон. – Могли тоже на мопедах. Приехали, уехали. После дождя следы размыты.

На видео то месиво из останков, грязи и растительного мусора смотрелось не так устрашающе. Медведь серьёзно потоптался, ломая кустарники и ветки деревьев. Стоп. Ветки-то откуда?

– Неон, есть общий план на подступах? – попросил я.

Брат быстро отыскал, где был виден съезд с дороги и ворота.

– Здесь, – нажал я паузу.

Неон и Протон дружно вылупились на экран, не понимая, что меня привлекло.

– Верхушки деревьев сломаны. У вас же дирижабль украли.

– Вот оно что! – ахнул брат. – Конечно же! Их высадили прямо из гондолы на канатах, а после подобрали. Потому и нет следов.

– Социальная группа третьего августа вылетела из Москвы. Пусть с опозданием, но… с опозданием… – притормозил я сам себя.

– Эм… – не понял Протон, на чём я запнулся. Зато брат сообразил.

– Нас держали в Москве, рассказывая про боковой ветер, не меньше часа. Потом над Тулой кружились. Долететь могли за четыре часа. А реально потратили в сумме больше семи часов, чтобы наверняка группа на мопедах в этот день дальше Серпухова не уехала.

– Дирижабль двигался в Орёл. Там немного неудачно всё для них сложилось, но экипаж улетел без потерь. Где-то остановились на ночёвку и с утра двинулись в Васькино, выгрузив убийц раньше прибытия ребят.

– Ирида им ещё в гондоле мозги прополоскала и показала место, – заметил брат.

– Почему тогда и её убили? – напомнил Протон. – Лишний свидетель?

У меня же в голове промелькнула одна информация и я поспешил прокрутить видео, чтобы её подтвердить.

– Она единственная, кто остался несвязанный, кого не застрелили, – показал я изображение.

– Горло перерезано, как будто подошли со спины, – отметил Неон. – Тот, кому она доверяла, решил, что девушка лишняя.

– Вполне логично, – ответил я. – Задание провалили, подозрения стопроцентно будут. Проще убить, чем спрятать.

– И какова была цель? – не понял Протон.

– Захватить Журалёвых как носителей секретной информации, – обтекаемо сообщил я.

– Вы этой информацией владеете? – недоверчиво покосился он на меня и брата.

– Нет. Но эти вражины не знают точно и хотели расспросить.

– А ваша мама? – уточнил у меня Протон.

– У мамы чипы, блоки и вживлённые минивзрыватели. Там хоть танцы с бубном пляши, она ничего не скажет.

– Так вас в качестве заложников для шантажа хотели украсть, – обрадовался Протон разгадке.

– Сомнительный какой-то шантаж, – задумчиво потёр подбородок брат.

Он, видимо, как и я, прикинул, что для мамы чаша весов с жизнью детей и интересами страны скорее всего качнулись бы не в нашу пользу.

– Женька, давай дальше, что ты там про даты диктовал. Отчёт нужно оформлять.

– Да ничего там особенного. Дирижабль четвёртого августа был над Васькино, а дальше мог улететь куда угодно. Мы в это время стартовали из Орла в Тулу.

Не думаю, что эта информация сильно помогла в поисках убийц, но хотя бы хронологию событий смогли прикинуть.

На следующий день брат с напарником сопровождали меня в крематорий в обязательном порядке. Тягостное зрелище, но и не прийти я не мог. Родители все были в подавленном состоянии. Женщины плакали. Трупы девушек лежали на поддонах, завернутые в черную ткань. Я видел раньше, что от них осталось, и понимал, почему демонстрировать лица не стоит. Рядом телами закрепили голограмму. На каждой молодые, красивые девчонки, которым бы жить да жить.

– Шишкина настояла на осмотре. Потом реанимационным набором откачивали, – просветил Неон.

– Куратора не вижу, – тихо заметил я. – Его не отпустили или сам не пришёл?

– Пока под следствием, но ты сам подумай. Его бы здесь разорвали.

С этим я был согласен. На меня и Вовку, стоящего скромно у входа, многие родители косились. Как-то быстро распространилась информация о том, что мы тоже из этой социальной группы и живы-здоровы.

– Я разберусь, почему не обеспечили охрану детям. Почему допустили такое! – начал высказывать брату какой-то мужчина, чуть не тряся Неона за грудки.

Отчего именно ему, я не понял. Эсбэшников в комнате прощания при крематории я насчитал пять человек. Неон, правда, был самым крупным и выделялся тем, что имел полное снаряжение. Это мама их ещё в предыдущий день повоспитывала. Брат пообещал и в туалет с пистолетом ходить по примеру родительницы. На ночь теперь защёлкивал все бронеставни, а на случай газовой атаки держал рядом с кроватью противогаз. Кто на третий этаж полезет? Нужно быть самоубийцей, чтобы решиться штурмовать нашу квартиру.

Но и за её пределами меры безопасности соблюдались такие, что это больше привлекало ненужное внимание.

С другой стороны, подобного давно не случалось. Вернее, я вообще не помню ситуаций, когда разом убивали стольких людей и никто не видел убийц.

Как их искать и на кого думать? Теоретические паранормалы меня не устраивали. За этим названием стоят конкретные люди, которые знают привычки моей семьи и были в курсе планов нашей социальной группы.

Приставший к Неону мужчина оказался отцом Ириды. Тоже интересный момент. По всем признакам Ирида как-то связана с похитителями, но доказательств нет. Иванова даже на допрос не вызовешь. Единственное, что возможно, – неофициальная беседа.

– Родственники, все простились? – вышел работник крематория. – Урны с прахом сможете забрать завтра с девяти утра.

Громко зарыдала мама Марсианы. Её поддержали несколько женщин. Мужчины проявили меньше эмоций. Разве что один из младших братьев Павла всхлипнул. Павла тоже замотали полностью в ткань, чтобы скрыть уродливые раны на лице.

– Прощайте, простите… – пробормотал я, провожая свою бывшую социальную группу в последний путь.

Глава 10

План посещения родителей ребят пришлось подкорректировать. Среди недели застать кого-то днём вероятность небольшая. Придётся растянуть визиты на несколько вечеров.

– Анис Куценко и Вальтер Фролов, – выбрал первыми в списке Неон наших сантехников. – Адреса на границе Синего и Желтого секторов.

В очередной раз я мысленно отметил то, как мы даже по месту жительства не подходили друг другу. Вовка привёл разумные аргументы, я ему поверил, но осталось между нами что-то недосказанное. Он винит себя. Но я знаю, кто был реальной целью убийц. От куратора известий нет. Точнее, мне не дают данных по его допросу.

– Что там с Ильёй Валерьяновичем? – всё же задал я вопрос брату.

– Можем в управление доехать, лично спросить главу, – предложил Неон.

– А своими словами?

– У меня данных нет.

– Его допросили и он не отвечает, или виноват и задержали как подозреваемого? – уточнил я.

– Жека, предположу, что первое. Очень странная ситуация. Нам действительно не дают никакой информации по вашему куратору.

– О том, чтобы спросить главу, ты пошутил, – сообразил я.

– Всё равно полетим в управление, возникли вопросы по опросу Антонова.

– Тогда я с вами как свидетель пойду, – стал я собираться.

– Абдулов нам мягко попенял по поводу того, что нет видеозаписи беседы, – пояснил по пути Протон претензии главы управления.

– Пусть вызывают Вовку официально и сами расспрашивают, – пожал я плечами.

– Женька, от тебя тоже свидетельские показания по поводу группы. Ну, ты сам помнишь…

– Насчёт того, что у меня были сомнения в составе группы? – уточнил я.

– Да всё, что в голову взбредёт, озвучивай. Я так понял, что наших трясут, СБ цепляется за любые детали. Столько всего сразу. И убийство восьми человек, и дирижабль где-то летает.

– Недолго ему летать без специального обслуживания и заправки гелием, – заметил я.

– Не важно сколько. Главное, что с его помощью можно немало дел наворотить, – ответил брат.

Он хотел что-то ещё добавить, но отвлёкся на сообщение по браслету.

– Собирают всех свидетелей. Гора и Корнилов тоже будут.

При упоминании этих фамилий я невольно скривился. Надеюсь, нас разведут по разным кабинетам.

Помещение службы правопорядка Москвы выглядело очень странно. Когда-то здесь были элитные магазины и салоны. Паранормалы в первую очередь избавлялись от полицейских и армии. От тех зданий, где располагались эти службы, давно ничего не осталось. Вначале были развалины, позже их вывезли на свалку за черту города.

Но в Москве имелось приличное количество офисных зданий в неплохом состоянии, потому выбор правохранителей казался странным. Огромные витринные окна не скрывали того, что находилось за ними. Люди сидели за рабочими столами словно напоказ. Мы шли по широкой галерее вдоль этих окон, и я вживую наблюдал, чем занимаются коллеги Неона.

Вообще-то не так уж и много работников было. Это Неон у нас решил полностью посвятить себя правопорядку. Обычно у горожан по две специальности, и необязательно, что охрана правопорядка основная. Да и не так часто требовались её представители. Редко-редко случались драки среди молодёжи. А случай убийства моей группы настолько неординарный, что не вписывался ни в какие рамки.

Во времена моего детства случались ситуации с похищением людей. Но с этим давно разобрались. Проблем, где требовались навыки правоохранителей, особо и не было.

Читал я, да и мама рассказывала, что когда-то давно люди употребляли алкоголь и прочие препараты, затуманивающие сознание, толкающие на неразумные поступки. Ничего подобного вредящего здоровью у нас теперь не производилось. Не буду утверждать, что совсем не было. В отдалённых уголках страны, к примеру в тайге, могли обитать такие уникумы, которые захотели возродить технологии двадцатого века.

В Москве же с любыми проявлениями агрессии или неадекватного поведения справлялись если не представители правопорядка, то психологи.

По поводу психологов я не просто так вспомнил. В галерее управления мы натолкнулись на Корнилова и его напарника Юрия. Выглядели они не совсем адекватно. Гора принялся высказывать претензии, причем довольно эмоционально. У меня аж виски заломило.

– Что ваша мамаша себе позволяет⁈ – начал орать Гора. – С нас по пять баллов сняли за то, что мы не действовали по её указке!

– Неон, в самом деле, что за отчёт такой? – высказал своё возмущение и Корнилов. – Мы предлагали оптимальные варианты поиска. Не задерживали вас в пути, не ставили под угрозу поисковую операцию.

– Спросите лучше у Григорьева, где он был и почему отправил группу в поход, – выдал не самую гениальную мысль Гора по поводу нашего куратора.

Последние трое суток мне тоже очень хотелось спросить об этом Илью Валерьяновича, и я пообещал Юрию, что обязательно это сделаю, как только появится такая возможность.

– А ты в курсе, что ваш куратор с Антоновыми на производстве чипов работал? – выдал следующую неожиданную информацию Гора. – Папаша твоего дружка якобы станки проверял и настраивал. Поспрашивай, где они проживали до переезда в Москву.

– И где? – искренне заинтересовался Неон.

– Поищи сам, если не дебил. Все данные в анкетах, – огрызнулся Гора.

На этом он решил свернуть беседу и широким шагом последовал на выход.

– Я так понимаю, что Гора беседу с главой уже имел, а теперь настала наша очередь? – спросил я брата.

– Идите, идите. Я в кабинет заверну, посмотрю, что там в анкетах. Заинтриговал меня этот Гора, – отозвался Протон.

Брат же уточнил у своего начальства, можно ли нам вдвоём или тот хочет видеть меня одного.

– Жека, вначале сам пообщайся, я здесь подожду, – озвучил Неон ответ.

Тимур Хайдарович Абдулов произвел на меня самое приятное впечатление. Комплекцией и внешностью чем-то отца напомнил, хотя брат упоминал, что у главы в предках татары. Взгляд внимательных глаз прошёлся по моей фигуре, зацепился за второй сигнальный браслет и переместился на кобуру.

– Ну давай знакомиться, Евгений Журавлёв. Расскажи мне, что видел-слышал, и начни с событий начала года.

Молодец, дядька. Сразу выцепил основное и то, что меня волновало.

Обстоятельно и чётко я начал перечислять эти события. То, что меня беспокоило и как это интерпретировал личный друг-психолог. Уже в ходе повествования добавил, что Юрий Гора, работавший с моим отцом на одном заводе, упомянул о связи куратора с семьёй Антоновых.

– Молчит ваш куратор, ничего не говорит, – неожиданно просветил Абдулов. – Формально придраться не к чему. Сопровождал в Тулу груз из Москвы. Там куча свидетелей, которые видели его в день происшествия. Из официальных вопросов только один – почему он послал неподготовленную группу в поход.

– Илья Валерьянович в Москве? – спросил я.

– В Туле. Местная СБ надеется добиться чего-то внятного, – пояснил глава управления. – Евгений, предлагаю оформить тебя официально младшим помощником. Много денег не заплатим, зато социальные баллы заработаешь. Парни хорошо отзывались о твоей помощи.

Отказываться я не стал. Действовать официально гораздо проще, чем просто сопровождать брата. Единственное, что меня немного смутило, – эмоции мужчины, выдающие нечто непонятное. Как будто он чего-то ждал, предвкушал или надеялся. Не могу стопроцентно сказать, что распознал его эмоции именно в таком ключе. Всё же я действую и оцениваю ситуации интуитивно, а эмоции людей сравниваю с теми, что когда-либо испытывал сам.

В данном случае Абдулов чего-то хотел от меня получить и надеялся на успешность дела. Неужели он, как и мама, верит в повышенный айкью? Возможно, с возрастом это даст какие-то преимущества, но мне на курсе встречались студенты из числа интеллектуалов, которые по жизни были полными дураками.

Кстати, об учёбе. Одну неделю брат сумел оформить через психологов как отсрочку от занятий. Типа я сильно переживаю, плохо сплю (тут брат не соврал, вы бы с мамой, стреляющей в середине ночи из пистолета, тоже не уснули) и морально неуравновешен, а со следующей недели придётся возвращаться в университет. Ни одну из тем я не пропустил, всё добросовестно учил вечерами дома. Но я уже упоминал, почему нас заставляют в обязательном порядке ходить на учёбу.

В этом плане предложение главы службы правопорядка как нельзя кстати. Совмещать учёбу и работу никто не запрещает, это даже приветствуется. Для таких как я, «умников», предпочитающих сидеть в четырёх стенах, работа в группе Неона даёт сплошные плюсы. И пусть попробует тот же Вовка написать, что у меня низкая социализация!

Брат пообщался со своим начальником недолго. Потом мы подождали минут сорок Протона, сходили пообедать и сели в кабинете для обсуждения дальнейших действий.

Рассмотрев внимательно помещение, я уже не считал выбор здания ошибочным. Эти бывшие магазины имели обязательный склад, свой туалет и душевую. Довольно удобно. У брата с напарником на личном складе хранилось обмундирование, которое могло потребоваться в различных ситуациях. Для меня обещали получить бронежилет с каской по размеру и тоже там сложить.

В старых офисных домах, безусловно, не было недостатка помещений, но в большинстве своём это высотные башни с залами для переговоров и чем-то ещё специфичным на первых этажах.

После войны много всего было разрушено и подлежало восстановлению. Подачу воды сейчас осуществляют повсеместно в «цветных» секторах, но не выше третьего этажа. Можно и на четвертом жить, но напор воды будет совсем слабенький. О том, что никто не восстанавливал лифты и не занимался их ремонтом, и говорить не стоит. Не думаю, что найдутся смельчаки запустить древний лифт, чтобы проехать на нём до сорокового или пятидесятого этажа. Я бы и по лестнице в таких зданиях не рискнул подниматься, приди мне в голову такая идиотская мысль.

Мы проживали в доме, имеющем всего семь этажей. Постройка восьмидесятых годов двадцать первого века, относящаяся к элитным домам. Изначально вертолётная площадка на крыше не предусматривалась, но родители совместно с немногочисленными соседями устроили необходимые преобразования. Крышу перестроили, расположив на ней удобную парковку для десятка маленьких вертолётов.

Мне, между прочим, разрешили использовать и служебный. Любой из тех, что был на балансе управления правопорядка. От такого «щедрого» предложения я отказался. Обслуживать и ремонтировать вертолёт придётся в этом случае мне. Хватит и личного. Ни к чему мне дополнительные затраты по времени. Я лучше что-нибудь полезное сделаю в плане расследования.

– С Ивановым, отцом Ириды, связаться не удалось, браслет отключён, – начал перечислять Протон. – Родителей других девушек я бы оставил под конец. Предлагаю начать с семьи Павла Щеглова.

– Звони, договаривайся, – согласился брат.

Отца Павла мы не застали дома, но с мамой побеседовали. Смысла от этой беседы, считай, никакого. Понятно, что брату с напарником нужно отрабатывать все версии, но в эмоциональном плане ощущать горе матери очень тяжело.

В двух слова – Павлу в группе нравилось, он считал ребят интересными и неординарными. Наше с Вовкой присутствие вносило в это свой вклад. Павел невольно гордился, что в группе находился Журавлёв.

– Почему? – не понял Неон.

– Героические родители, известный прадед, – ответила Щеглова.

Больше ничего по делу женщина сказать не могла. В день отлёта Павел был весел, ждал поездку и был настроен оптимистично. Моя оценка полностью с этой совпадала. Протон попросил Щеглову подписаться, поблагодарил за сотрудничество, и мы попрощались.

На следующий день посетили семьи Вальтера Фролова и Аниса Куценко. Ничем не примечательные парни. Средние оценки в школе, средние социальные баллы. Отучились на сантехников. Имели вторые специальности химиков по переработке отходов.

Со слов родителей эти двое меня с особым восторгом не воспринимали. Анис несколько раз называл задавакой. Это особой новостью для меня не стало. Помню, с какой интонацией он произносил фразу «наш студентик», когда я отказывался от какого-то мероприятия из-за того, что имел занятия в университете. Думаю, это была обычная зависть, без злобы и негатива.

В поездку парни отправились без сильных восторгов. Их привлекли обещанные баллы, отпуск и возможность потом при случае прихвастнуть. Честно говоря, из бесед с родителями Фролова и Куценко выявилось больше о характере парней, чем я до этого мог припомнить. Наши интересы находились настолько в разных областях, что даже общение в одной социальной группе не обогатило знаниями.

Примерно в таком же ключе побеседовали с родителями Меркурия Мишина. Этот член нашей социальной группы ещё меньше запомнился мне. Тихоня, зависимый от мнения других, опасавшийся хоть в чём-то перечить Марсиане.