Текст книги "Какую дверь открыть? (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Соловей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

После Африки телепаты двинулись в Индию и дальше по Ближнему Востоку. Кто-то пытался оказать сопротивление, но безуспешно. Из того региона выживших тоже не было. Так-то телепаты в основном «чистили» расу людей от якобы генетических отклонений и уродств, но и религиозных фанатиков захватили. Это в Европе к религии относились с долей скептицизма, а мусульманские страны к концу двадцать первого века обрели невероятную силу, которая им тем не менее не помогла справиться с телепатами. Не услышал Аллах молитвы, не спас.

Повторюсь, что Россия с её территориями оказалась в наиболее выигрышном положении. Отец уверял, что и в Австралии должно остаться много выживших, но об этом материке никаких сведений до сих пор нет. Не удивлюсь, если там остались телепаты. Раньше связь через спутники поддерживалась, а после осталось только морское сообщение. Желающих тратить силы, средства и людские ресурсы не нашлось. Правда я читал, что парусные корабли набирают популярность, но дальше Средиземного моря не путешествуют.

Спутниковая связь накрылась давным-давно. Мы пользуемся передачей сигналов через вышки. Этого вполне хватает для тех мест, где живут люди. У СБ есть ещё рации, которые имеют тоже ограничения по связи. Ну а если забраться куда-то далеко в тайгу или горы, то придётся рассчитывать лишь на свои собственные силы и умения. В далёком прошлом люди так и жили.

С охотой и утилизацией волков провозились до позднего вечера. Мама две тушки перекинула мне. В смысле я их ввёл себе в социалку. И совсем мне не стыдно! Говорю же, мне проще новую программу для роботов написать, чем бегать по лесу со снайперкой.

Брат так и понял, хмыкнув, когда прочитал сообщение от Центра.

– В тир всё же сходи, – порекомендовал Неон. – Хочешь, я вашей социальной группе поставлю время на воскресенье?

– Только не это! – воскликнул я, представив свой позор на глазах у всей группы.

– Да у вас там ни у кого нет хороших показателей, – вчитался Неон в таблицу.

– Лучше позже организуешь, – умоляюще посмотрел я на брата. – Я немного потренируюсь, тогда не стыдно будет перед своими.

– Соглашусь при условии, что маму возьмёшь инструктором, – внимательно посмотрел на меня брат.

– Думаешь, поможет? – спросил я, подразумевая не свою стрельбу, а психологическое состояние мамы.

То, что она ещё долго не оправится после смерти отца, мы с братом прекрасно понимали. Мне и самому не верилось, что его нет. А мама, которая прошла с ним через самые трудные годы войны, наверное никогда не смирится с потерей.

В воскресенье мы всё же сходили в тир, где мама сожгла уйму патронов. Я замучился потом сгребать стреляные гильзы, но возмущаться не стал. Пусть убивает своих воображаемых врагов.

На самом деле я надеялся, что она спустит здесь пар и перестает расстреливать стены нашей квартиры. Жаль, что мои надежды не оправдались. Соседи всё же написали жалобу. Так-то в этом крыле, кроме нашей семьи, жильцов не было, но оказалось, что крупнокалиберный пулемёт слышно и в другом подъезде. У соседей ребёнок маленький. Только уложили его спать, а тут мама загрохотала. Вот и нажаловались.

Неона, естественно, прислали разбираться. Они с напарником осмотрели стену, попили на кухне чай, получили от мамы подпись в планшете и заверения, что стрелять дома перестанет, и уехали.

Ближе к выходным Неон заявился с предложением:

– Жека, нужно мать в отпуск отправить.

– Нужно, – не стал я отказываться.

– Мне напарник идею по социалке подбросил, – продолжил брат. – И у тебя тоже отпуск, кстати.

– Только не социалку! – возмутился я.

– Главное, маму уговорить. – И он начал подробно расписывать красоту идеи.

Если в двух словах, то Неон хотел отправиться на юг к Чёрному морю. А дальше по местам боевой славы. Маму должно заинтересовать посещение Севастополя, а также встреча с ветеранами и Красновым.

Как бы странно ни звучало, но побережье Чёрного моря сейчас самый густонаселённый регион. И не по той причине, что люди решили переселиться поближе к теплу, а потому что там изначально проживало много семей моряков, которые успели уйти в плавание до того, как телепаты захватили города. Потопленных кораблей было в избытке, но и на плаву хватало. Люди десятилетиями путешествовали по морям и пиратствовали, добывая еду и предметы первой необходимости. Эти традиции сохранились до сих пор и заманить «на сушу» моряков крайне сложно.

Наши с Неоном родители предпочли промышленно развитые регионы. Да и я рассчитывал заниматься научной деятельностью и учиться. На юге России сейчас основная продовольственная, а не научная база. Традиционное место отдыха отпускников. Там нет заводов, нет фабрик. Что-то новое и технологичное доставляется из Москвы или Тулы.

Зато для отдыха регион подходит идеально. Отпуска у большинства жителей Москвы в июле. Самый жаркий месяц, когда медики рекомендуют отдых пожилым людям. Молодёжи и студентов это обычно не касалось. Не представляю, как Вовке удалось оформить для нашей группы отпуск в августе. Слишком много желающих отдохнуть именно в этот месяц.

– Жека, всё отлично складывается. Ты идёшь в свой поход, а мы – продуктовым дирижаблем на юг к морю, – продолжил просвещать Неон.

– Лишь бы маме путешествие помогло, – согласился я, просчитав в голове варианты и их последствия.

– Напряги её просьбой собрать тебе рюкзак, – посоветовал Неон. – Хоть отвлечётся немного.

– Предположу, что их получится два. В одном оружие и боеприпасы, а во втором снова оружие и парочка трусов для меня.

– Оставишь первый дома, – хохотнул брат. – Надеюсь, ты понимаешь, что пистолет в любом случае нужно взять. Я тебе тут ссылку бросил, как обустраивать лагерь на природе.

В тот лагерь не только мне, но и девчонкам из группы не сильно хотелось. Марсиана и Лиза конкретно фонили не то волнением, не то страхом. От Ириды тоже шло какое-то переживание, но идентифицировать его я не мог. Зато мужская половины группы ликовала, планируя незабываемое приключение.

– Пиво, девочки, звёздное небо над головой, что еще нужно для счастья? – подкалывал Пашку Вовка.

– Дождёшься чего от этих девушек, – привычно ворчал Пашка в ответ, хотя эмоции демонстрировали надежду.

– А вдруг? – подкалывал его и Анис.

Кирилл, Вальтер и Меркурий обсуждали любимую тему моей мамы – оружие. Ну и маршрут изучали, конечно.

– Смотрите, мы высаживаемся возле Тулы, едем на электромопедах по трассе до Серпухова. Здесь большая передающая станция и обслуживающий персонал вышки. Нужно послать заранее запрос-заявку на продовольствие и электричество, – демонстрировал я на карте то, что заранее проанализировал. – В этом случае вес наших рюкзаков уменьшится вдвое. Пройдём за два дня, если не изменится погода.

– Предлагаешь взять запас на два дня? – показал Щеглов свою основательность и скрупулёзность к деталям.

– Нет, с собой берём продукты на пять дней, предполагая, что погода и другие обстоятельства задержат нас в пути, – пояснил я. – Одна ночёвка будет между Серпуховом и Тулой, а вторая где-то в районе Подольска.

Народ и без моих подсказок понимал, что место для ночёвки найдём, но какого оно качества будет, никто не берётся гарантировать.

– Жень, нужно брать палатки, – задумался над ночёвкой Кирилл.

– Волки, рыси, дикие собаки, – начал загибать пальцы Вовка, опередив мой ответ.

– Если в зданиях старые трупы, то можно просто во дворе переночевать в палатках, – согласился я с Кириллом. – Главное, чтобы за забором.

Что придётся исследовать попутные посёлки и деревни, мы были в курсе. Двадцать баллов нам не за прогулку по парку обещали.

– Предлагаю взять один посёлок и исследовать его от и до, – предложил Павел. – Ищем тот, который не чистили.

Девушки привычно скривились, а я напомнил, что от нас требуется информация, а не уборка трупов.

– Сморите, какого-то Заикино нет в перечне, – повернула Лиза экран планшета.

– Отмечаем, – кивнул я.

– Ещё чуть дальше Давыдовское, – ткнул Павел в экран.

– От трассы далековато. Дорога могла полностью зарасти, не проедем, – не согласился я.

На самом деле нам годились даже старые заправочные станции, но оставаться на ночёвку в них будет проблематично. Группа с перевесом в два голоса решила взять три палатки. В случае чего, найдём двор с крепким забором и встанем на ночёвку. Волки и собаки не проникнут, а рыси не должны прийти. Им в лесах раздолье. К тому же от одной рыси десять человек должны отбиться.

Неон и Вовка взяли на себя организационные моменты по нашей доставке до Тулы. Я вначале подумал, что поедем по железной дороге, но мы, оказывается, полетим.

На побережье Чёрного моря дирижабли летом летали практически без груза (не считая людей). Обратно несли дары южной земли: овощи, фрукты и отпускников.

Мама и брат летели с нами. В Туле группу вместе с электромопедами и рюкзаками выгрузят, и мы вернёмся в Москву своим ходом. Нехитрый и, по идее, безопасный «квест». Говорят, зимой волки стаями бродят и нападают даже на автомобили, но мы-то едем летом. К тому же десять мопедов и десять молодых людей создадут столько шума, что вся живность должна разбежаться.

– Жека, олени и прочие рогатые могут гулять по обочинам, – давал Неон последние наставления.

– Патронов мало взял, – попеняла мне мама.

– Не хватит, докупим по пути в Серпухове. Там нам по-любому аккумуляторы придётся заправлять. Кстати, видели цены? Двадцать серебряных! – возмутился я.

– Это тебе не Москва с бесплатным электричеством, – усмехнулся брат. – Если что, денег не жалейте. Иначе застрянете на дороге и потопаете пешком.

– Тоже интересный опыт, – хохотнул я. – Ты, главное, сам не теряйся и за мамой следи.

Глава 4

День отправки группы в отпуск начался с сюрпризов, и не скажу, что особо приятных. Куратор и раньше не собирался с нами лететь. Мол, вы ребята самостоятельные, а у сына зубки режутся, нужно жене помогать.

Мы куратора и не ждали, а вот то, что Вовка оставался в Москве, стало полной неожиданностью.

– Без помощи психолога и моих подсказок, – помахал Вовка рукой.

– Какая, к чёрту, психологическая помощь⁈ – не удержался я от возмущения.

И дело было вовсе не в том, что Антонов устроил такой финт ушами, а в его эмоциях. Там был такой коктейль, что мне захотелось вытащить обратно свой рюкзак из грузовой отсека и заодно из пассажирского салона маму. Вовка грустил, печалился и явно делал что-то через силу.

– Молодые люди, грузимся. Лифт до вечера ждать не будет, – напомнил о себе матрос, проверяя крепления и фиксацию конструкции.

– Друг прав, – подтолкнул меня Неон в спину. – Тебе пора обходиться без помощи психолога.

Я бы мог ответить, что думаю на этот счёт, но тут меня накрыло эмоциями Ириды. Такое в них было злорадство, что я временно позабыл о предателе Вовке, а после вообще обо всём на свете. Ни летать, ни просто бывать внутри гондолы дирижабля мне раньше не доводилось. Оказалось, этот транспорт очень сильно отличается от вертолёта. Как-то стало не совсем уютно. Я привык доверять себе, а тут такой комплекс непонятно с чего скрипит и качается. Ещё и ветер свистит за бортом. Хорошо, что нас предупредили заранее и мы накинули поверх футболок ветровки.

– Задраим люки, станет потише, – отреагировал на моё движение плечами матрос. – Садитесь на любые места. Груз без вас распределят как нужно.

Занять место «у окошка» я не успел. Девушки быстрее подсуетились, а кроме нашей группы, было ещё восемнадцать пассажиров, включая брата и маму, которая затащила свою сумку и кинула под сиденье, обозначая таким образом наше с ней «место дислокации».

Отобрать мамину заплечную сумку у персонала не получилось. Знай они, что там автомат с несколькими рожками и пять пистолетов, то наверняка настояли бы на изъятии, но по поводу семейных фобий в курсе был только Вовка, а он с нами не летел.

Остальные пассажиры оставили вещи матросам в грузовом отсеке, и те, кому повезло занять место у иллюминаторов, с интересом смотрели, как происходит отстыковка от башни.

Всего в салоне имелось три ряда: кресла, включая центральный ряд, одиночные. Таблички на спинке впереди стоящего сиденья предупреждали, что отстёгивать ремни в течение всего полёта не рекомендуется, а для передвижения по салону обязательно использовать поручни. Запрокинув голову, я посмотрел на эти специфичные крепления. Словно две рельсы шли поручни вдоль кресел слева и справа от центрального ряда. Наверное, вещь и вправду нужная. Нас в гондоле качало, и довольно ощутимо. Пожалуй, без такой конструкции вдоль кресел и до туалета, расположенного в конце салона, не дойти.

Покачивало дирижабль не просто так, а из-за сильного западного ветра. По громкой связи предупредили, что ждём минут тридцать и, возможно, отложим полёт. Пилоты переговаривались с метеорологами и отстыковываться от башни не спешили. Ирида, пользуясь своим положением стажёра, сходила в кабину пилотов и вернулась с обещанием, что скоро полетим. Единственной проблемой будет скорость. Дирижаблю придётся поправлять маршрут, смещаясь против ветра. В Туле мы окажемся в лучшем случае часа через четыре.

Вообще-то, когда мы наконец отстыковались и гондолу стало раскачивать на ветру, я подумал, что уже не прочь отложить путешествие. К чему такие экстримы? Можно же было грузовым составом до Тулы добраться по железной дороге.

Парни показушно храбрились, отвешивая комплименты своим и чужим девушкам. Меня в этом плане никому обмануть не удалось. Кажется, только от мамы шло полное равнодушие в эмоциональном плане. Она в последние дни заметно постарела. Хорошо, что обещала не умирать, пока телепатам за мужа не отомстит. Вот кому бы психолог не помешал. Мы с Неоном с этой ролью не справлялись, хотя надеялись на то, что время лечит.

– При сильной облачности и ветре остались бы на земле, – поясняла Ирида кому-то из парней.

Я слышал её голос у себя за спиной и продолжал ощущать холодок эмоций. Словно скальпелем по нервам резали скрытые мысли. Чтобы отвлечься от эмоций Ириды, я демонстративно развернулся к Кириллу и Меркурию, сидевшим через проход.

– Точно говорю, что жезлы положено было иметь каждому полицаю в любом посёлке, – доказывал Кирилл. – До нас там никто не чистил, поищем в управах.

– Кир, жезлы носили с собой, а не бросали где попало, – не верил в «удачу» Меркурий.

– Пять сотен баллов с находки, – не сдавался одногруппник.

– Их поделят на всех, – напомнил Меркурий правила социальной группы.

– И что⁈ Всё равно это пятьдесят баллов на каждого плюс те двадцать, что нам обещали.

– О! Летим! – отвлеклись парни от разговора и обсуждения призрачной прибыли.

К иллюминатору я так и не подошёл. Меня брат с раннего детства брал на вертолёты. С шестнадцати я сам пилотировал. Так что видов земли с высоты птичьего полёта насмотрелся достаточно, а показушно демонстрировать радость от полёта не посчитал нужным. К тому же её и не было.

Кратко описать мои впечатления о дирижабле не получится. Ладно, лёгкие провалы «вниз-вверх», но и качание из стороны в сторону по непроизвольной траектории заставляло раз за разом сжиматься желудок. Возгласы пассажиров: «Меня сейчас стошнит» – не добавляли спокойствия. Чудом лавировавший по наклонному полу матрос разносил всем желающим пакеты.

Тут ещё одна мадам в лиловом офисном костюме с укороченной юбкой позабыла о правилах, не пристегнулась, и её снесло на пол во время разворота дирижабля. Не то она зачиталась чем-то в своём планшете, не то не обратила внимания на обязательные правила, вот и получила интересный результат, скатившись со своего сиденья. Высказалась она ёмко, эмоционально, а молодёжь не сдержала смешки. Уж очень смешно дама дрыгала ногами, пытаясь встать.

– Полетели уже. Теперь всё нормально будет, – успокоил матрос женщину, проехавшуюся на пятой точке по полу.

Костюм дамочки состоял из юбки и пиджака. Нижняя часть гардероба задралась так, что я увидел цвет нижнего белья.

– Молодые люди, не могли бы вы меня затормозить? – попросила дама парней нашей группы, проезжая мимо них во второй раз и продолжая сжимать в руке планшет.

Кирилл с Пашкой расплылись в довольных улыбках и решили помочь.

– Не отстёгивайтесь от кресел! – запоздало крикнул матрос. – Я сейчас подойду.

Наши парни женщину поймали и даже дружно приняли вертикальное положение. В этот момент дирижабль снова ушёл «вниз». Да так, что мне показалось, как эта троица пару секунд летела отдельно от гондолы, но потом успешно упала, приземлившись с грохотом, и так же синхронно поползла по полу до туалета.

– Уважаемые пассажиры, ладно, вы игнорируете правила и не пристёгиваетесь, но я бы вам настоятельно рекомендовал воспользоваться поручнями, – занял матрос выжидательную позицию.

Это он, оказывается, правильно предположил, что «тела» скоро «подъедут» к нему. Отловив по одному участнику самостоятельного полёта, парень вначале убедился, что все держатся за поручень, идущий вдоль потолка, затем довёл до своих мест и ещё раз напомнил, что лететь лучше пристёгнутыми. В крайнем случае можно дойти до туалета, но руки держать на поручнях. Одна конечность всегда должна иметь фиксацию.

Подобный акробатический трюк мы наблюдали уже через час, когда мужчина, сидевший в начале салона, решил прогуляться до туалета. Матросы явно имели специальную подготовку, чтобы овладеть навыками шимпанзе.

Зато Ирида решила в очередной раз покрасоваться и прогуляться к кому-то там в кабину. Ни качка, ни поручни проблем у девушки не вызвали. Она даже эротично бёдрами умудрилась подвигать, привлекая внимание всех мужчин в салоне. Отсутствовала Ирида довольно долго, возможно, сама тренировалась в управлении дирижаблем и вернулась на своё место, когда мы подлетали к Туле.

Пассажиры про высадку нашей группы в Туле знали, но почему-то стали возмущаться долгому заходу на посадку. Не могу сказать, что не был согласен с их замечаниями. Почти час мы кружили над башнями станции.

– Долетим сегодня до Воронежа, долетим, – успокоил всех негодующих матрос.

Ночевать мама и Неон будут как раз в Воронеже. Воздухоплавание на дирижаблях не достигло таких высот, чтобы летать по ночам. Раньше, когда имелись спутниковые навигаторы, пилоты не опасались заблудиться. Теперь же придерживались маршрута, ориентируясь на визуальные наблюдения. По этой причине ночёвка на земле при длинных перелётах была обязательной, естественно, кроме непредвиденных ситуаций с потерей ориентиров. Этот салон гондолы имел только кресла. Ни кают, ни спальных мест для пассажиров не предусматривалось.

Дирижабль наконец успешно пристыковался, наши вещи стали опускать на лифте вниз. А меня вдруг накрыла такая паника, что не мог сдвинутся с места! Как плохо, что я всё же не телепат. Разобрать эмоции на порядок сложнее, чем слышать мыслеречь. К тому же я это не были чужии эмоции, а моё непонятное предчувствие. В общем и целом я запаниковал так, что вцепился в подлокотник кресла, и со словами: «Никуда не пойду» обхватил его как можно крепче.

– Жека, это уже не смешно, – предпринял брат попытку расцепить мои пальцы.

– Молодые люди, вы всех задерживаете! – прикрикнула на меня дама в лиловом костюме.

– Не пойду, – упрямо повторил я.

– Он у нас первый раз без личного психолога путешествует, – почему-то решил оправдаться брат перед пассажирами.

– Ускорьте это как-нибудь, – подключился выглянувший пилот.

– Оставь его, – наконец отозвалась мама.

– Ты же мужчина, – навис надо мной брат всей своей мощью.

– Мы летим или вы его не спускаете? – высунул голову из люка матрос. – Мопед уже на земле, а рюкзак здесь.

– Летим. Забудьте про мопед, – приняла мама решение.

– Ну, Жека… ну, придурок… – продолжил бухтеть брат и сел в освободившееся кресло позади меня.

Гондола начала отстыковку. Матрос сообщил, что передал информацию на землю и меня искать не будут. Почти сразу пришло сообщение от Марсианы. Я глянул мельком и отключил браслет. Пока мы рядом с вышками, связь присутствует, и мне не хотелось получать нелестные комментарии о себе.

Между прочим, в эмоциональном плане легче не стало. Что-то назревало, а что именно, я не понимал. Не было конкретных эмоций, направленных на меня. Точнее, я вообще не ощущал эмоций, только от тех людей, что сидели рядом. И тем не менее меня буквально окутывало некое напряжение.

– Мама, – тихо позвал я, наклонившись к её голове, – если выкрикну имя отца, то начинай стрелять.

Отвечать мама не стала, только поправила наплечную кобуру, скрытую под ветровкой.

Следующие три часа ничего особенного не происходило. Матросы разнесли обед. Причём половина персонала излучала полное спокойствие, сосредоточившись на удержании себя и корзин с едой в вертикальном положении. Неон дремал, мама делала вид, что тоже спит. Один раз я прогулялся до туалета, опробовав удобство перемещения по поручням. Поймал на себе несколько насмешливых взглядов пассажиров. От этих шёл легкий запах алкоголя, понятно, что им и море по колено, не то что полёт на дирижабле.

В целом эмоций было немного. Пассажиров уже не тошнило, привыкли и подрёмывали, а от тех, кто сидел в кабине пилота, я эмоций не ощущал. Предельное расстояние моей эмпатии метров пять-шесть. Но общее предвидение будущих событий никуда не делось и меня продолжало потряхивать от страха.

Наконец дирижабль стал опускаться. Дело близилось к вечеру и нас ждала ночёвка в Воронеже.

– Почему нет связи? – довольно громко возмутилась всё та же дама в лиловой одежде.

– Действительно нет, – подтвердил это Неон. – Наверное, какие-то непорядки на ретрансляторе.

Кого-то эти слова успокоили, но не меня. К тому же от матроса пошла волна раздражения. Правда, больше ничего подозрительного не было. Кажется, я действительно зря себя накручивал. Привык много времени проводить дома, сведя к минимуму общение с людьми. В моей университетской группе всего четырнадцать человек, в социальной группе десять. Тут же я столкнулся с большим количеством народа и не смог совладать с потоком нахлынувших эмоций.

Не скажу, что это доставляло мне серьёзный дискомфорт. Чтобы вам было понятно, представьте вместо эмоций запах. Вы чувствуете аромат чего-то приятного и вдруг к нему примешивается откровенная вонь. Естественным желанием будет отойти подальше от неприятного запаха. Это как бы и напрягает, но не сильно, просто не нравится, и я давно привык к подобному разнообразию эмоций.

– Почему не выгружаете личные вещи⁈ – снова послышался визгливый возглас капризной дамочки из числа пассажиров.

Матрос тихо объяснил. Думаю, любому человеку понятна причина. Смысл туда-сюда таскать багаж? Завтра мы снова погрузимся на гондолу.

– Я не взяла с собой жидкость для линз, – продолжала настаивать дама.

Ей пообещали, что найдут багаж и выдадут. Правда, помогать переносить его никто не станет.

Женщина успокоилась, а три матроса продолжали фонить злостью. Моя сосредоточенность на эмоциях и помогла предотвратить последующие события. Мы с мамой и братом спускались во второй группе пассажиров. Я внимательно прислушивался к себе. Беспокойство буквально зашкаливало. Это было не моё волнение и не тех людей, кто спускался на землю. На последних двух секундах движения кабины с наружной стороны «дохнуло» таким, что я, не задумываясь, выкрикнул: «Лёша!»

Для мамы ключевое слово сработало спусковым крючком. Никто и не понял, отчего при раскрытии дверей едущая с ними пассажирка вдруг начала палить из пистолета. Нужно отдать должное маме, что первые два выстрела были сделаны в воздух. Она профессионально оценивала степень опасность, исключая ошибку и ранение невинных людей.

Повезло, что встречающие пусть и держали автоматы наготове, но подобного сопротивления не ждали. Из четырёх человек воспользоваться оружием успел один, двоим мама прострелила головы, а четвёртому с разбегу саданула ногой по автомату. Неон отреагировал не менее быстро, безошибочно вычислив, кто представляет потенциальную опасность.

У меня же под ногами лежала мамина сумка, из которой я спешно начал доставать оружие. Неон не глядя выхватил из рук протянутую рукоятку пистолета. У мамы и более серьёзное оружие имелось, но автоматы в тесной кабинке доставать не было смысла.

Всё заняло несколько мгновений. Пассажиры не успели никак отреагировать. Разве что дама в лиловом костюме начала заваливаться на бок. Кто-то придержал её, тут же увидел кровь, вот тогда и началась паника.

И все дружно кинулись наружу.

– Стоять, на землю! – успел выкрикнуть Неон.

– Сумку! – подскочила ко мне мама. – Для тебя команда «на землю» ничего не значит⁈

Упал и я, не вдаваясь в подробности куда и зачем.

– Что это? Кто⁈ – раздавались со всех сторон возгласы.

Лифт вместе с мёртвой женщиной потащило вверх. И мы наконец смогли осмотреться. В сумерках было много не рассмотреть, но то, что это явно не Воронеж и вообще не населённый пункт, было видно. Хотя стыковочная башня для дирижабля и башня с ретранслятором присутствовали, но других следов цивилизации не наблюдалось. Только стоящий неподалёку фургон и убегающий от него человек.

Мама, встав в устойчивую стойку, прицелилась и выстрелила вслед тому мужчине.

– Неон, я должна была тому резвому левую ляжку подстрелить. Проверь, но осторожно. В случае сопротивления стреляй в голову без вопросов.

Лежащие на земле пассажиры повторно завыли вслух и эмоционально так, что я чуть не потерял сознание от обрушившихся на меня эмоций. Не слыша уже ничего от боли в голове, я пополз в сторону фургона.

Идиот!

Не сообразил сразу, что первая партия пассажиров должна быть где-то рядом. Похоже, их всех и загрузили внутрь. Люди, ошеломлённые таким «приёмом», а после услышавшие звуки стрельбы, пребывали в не меньшей панике, чем те, что оказались позади меня.

Прижавшись к колесу, я постарался отдышаться и прийти в себя, мысленно ограждаясь от чужих эмоций. Выпускать пленников не спешил. Повременю. У меня для этого мама и брат имеются. Как бы понять, что здесь произошло и почему дирижабль начал отстыковку?

Глава 5

Неону всё же пришлось пристрелить водителя. Сдаваться он не собирался, а брат не хотел рисковать. В результате мы остались в полном неведении о происходящем. Тот, кто мог прояснить ситуацию, умер, а дирижабль, задрав нос, спешно уходил на запад. Правда, перед набором высоты кто-то из гондолы попытался по нам пострелять. Может, не только по нам, а заодно и по ретранслятору. Быстро закатившись под фургон, я больше слушал, чем наблюдал. Остальных пассажиров мама успела загнать в лифтовой бокс. Вторая часть пассажиров всё ещё была внутри фургона и их не задело.

Дирижабль почти сразу сбросил вниз лифтовые тросы. Затем упал труп женщины в лиловой одежде, и вскоре транспорт удалился, оставив нас непонятно где.

Мама быстро проверила тех людей, кто вышел нас встречать с оружием. Убедившись, что её навыки не подвели и выживших нет, она первым делом собрала автоматы. Неон тоже приволок трофей и уже после этого открыл фургон. Высыпавшие из него пассажиры добавили паники и неразберихи.

– Занять оборону! Ты и ты – страховать восточную сторону! Двое на крышу фургона. Смотреть юг и запад. Неон, проверь ретранслятор, – скомандовала мама, попутно всучив трофейное оружие наиболее адекватным пассажирам.

Мне никакого приказа не поступило, но я сам вызвался пойти с Неоном. Если внутри серьёзная поломка в оборудовании, то он не разберётся.

В помещении под башней было относительно чисто. Здесь явно убирали и следили за оборудованием.

– Просто отключено, – обрадовался Неон и протянул руку, чтобы нажать тумблеры.

– Стоять! – крикнул я. – Ты хочешь, чтобы те на дирижабле связались со своими помощниками? Они у них точно были.

– А зачем они сами лишили себя связи? – Брат недоверчиво покосился на ретранслятор.

– Связь вырубили незадолго до посадки, лишая конкретно нас связи, – пояснил я.

По крайней мере так мне виделась ситуация. И с командами мамы занять оборону я был согласен. Раздавшийся снаружи треск автоматов подтвердил моё предположение.

– Лежи и не высовывайся, – моментально включил братопеку, подтолкнув меня к боксу для хранения аккумуляторов.

Пока мама с кем-то «воевала», я разумно не лез ей под руку и собирал имеющуюся информацию. То, что ретранслятор не заброшенный, я и без этого понял, а тут сразу несколько подтверждений. Ещё и серийный номер вышки оказался у меня перед лицом.

– Орёл, – прочитал я надпись. – Теперь понятно, где мы находимся.

– Это такой поселок на две тысячи жителей? – припомнил Неон, оглянувшись на меня.

– Главное, что он связь с цивилизацией поддерживает.

– Очень хочется в это верить, – отозвался брат, осторожно приподнимаясь с колен. – Всё. Мамочка всех порешила.

– Снова ничего не проясним, почему это вообще произошло, – в сердцах сплюнул я.

Но на доклад к нашей командирше я поспешил. Ей нужно знать, что неподалёку проживают около двух тысяч человек, и в данной ситуации никто не гарантировал, что они полностью лояльны к Москве. В общем, не стоит включать связь.

Дело близилось к ночи, что-то выяснять или куда-то двигаться в этот день мы не успевали. Оставалось подвести итоги и принять меры безопасности.

Кажется, кроме мамы, среди пассажиров не оказалось никого из старшего поколения, заставшего войну. Группа выглядела изрядно напуганной. Все были из Москвы, так сказать, «дети цивилизации», которые уже не помнят инцидентов с применением огнестрельного оружия. Это только наша с Неоном родительница никогда не боялась потерять социальные баллы и таскала с собой автомат даже на овощебазу.

Девицы в количестве пяти штук показательно закатывали глаза, причитали, обещали пожаловаться в Центр на всё сразу, выспрашивали, нет ли среди пассажиров психолога, требовали воды и успокоительных препаратов. Мужчины из числа тех, кому мама выдала автоматы, так и стояли в охранении, а остальных родительница уже согнала собирать и обыскивать трупы. Что поделаешь, «дитя войны». Мародёрка для мамы – святое дело.

Но конкретно в этом случае я был согласен, что дело нужное. Кто это был, зачем нас хотели похитить (а что это именно так, я ничуть не сомневался), можно узнать по косвенным деталям и тому, что хранилось в карманах.

Увы, нападавшие имели очень скудный набор личных вещей. Такое впечатление, что они предполагали свой подобный печальный конец. Или кто-то более умный распорядился убрать все приметные вещи. Даже браслеты были замкнуты на личные чипы и активировать их кому-то чужому не получится.

Опознать этих людей при помощи чипа тоже сомнительная затея. Наверняка чипы кустарного производства, а не из Центра. Да даже если из регионов Волги или Урала, данные таких идентификаторов бесполезны. Их только и можно для соединения со средствами связи использовать.

– Парни, взяли фонарь и пойдём всё проверять ещё раз, – обрадовалась мама нашему с братом появлению.