Текст книги "Час гнева (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Ромов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

– Классная тачка, – ухмыльнулся кудрявый.

Он достал ключ и кивнул, чтобы я шёл за ним. Мы пошли к ангару, а сзади за нами шли ещё двое крепких парней. Кудрявый открыл дверь ангара и кивнул, мол, заходи. Я тоже кивнул в ответ и шагнул через порог.

Меня тут же подхватили под руки и начали обыскивать. Сразу, естественно, нашли пистолет с глушителем и мобильник.

– Он один! – крикнул кудрявый в сторону перегородки с гибкими пластиковыми полосами.

Полосы зашевелились и в очередной раз исторгли из своих зарослей Сашко.

– Сашко! – крикнул я. – Поговорим?

– Где мои бабки? – прорычал он, проворно двигаясь ко мне.

Если говорить честно, он сильно изменился за пару часов. Осунулся, щёки впали, а сам стал жёстче и нервознее, взгляд сделался беспокойным.

– Ты один? – спросил Сашко.

– Один, – ответил я. – Где она?

– Где бабки? – злобно повторил он, глядя мне в глаза.

– С собой я их не взял, иначе, как бы я от тебя ушёл. Но бабки есть. Я нашёл, – кивнул я. – Давай поговорим, как мужчины.

– Где бабки? – повысил он голос.

– Бабки будут, когда договоримся. Если бы я их сейчас принёс, вы бы меня тут же заколбасили. А я говорю про заложников. Покажешь её – будут деньги.

– Денег, – оскалился Сашко, – не будет в любом случае, я правильно понял?

Он сплюнул на грязный бетонный пол. Под потолком загудела вентиляция.

– Как ты меня нашёл, сучонок? – спросил Сашко.

– Подсказали люди добрые, – прищурился я.

– Князь! – заорал Сашко. – Князь!

Вены на шее вздулись, лицо налилось кровью, глаза лихорадочно заблестели, как у киношного оборотня.

– Князь! – ревел он.

Из двери в дальней части зала появился Князь. Он выглядел испуганным и почти бегом подлетел к Сашко.

– Это ты меня сдал, тварь? – гаркнул на него Сашко.

– Я?!!! – испугался Князь. – Я… нет! Кому бы я мог…

– Послушай, – насколько мог, спокойно сказал я и даже чуть приподнял руки, пытаясь его успокоить. – Я никого не сдавал, и ментов не звал. Что на тебя нашло? Мы же были заодно! Всегда были.

– Ты, сука! – снова заорал Сашко и глаза его забегали, а в уголках губ появился белый налёт. – Ты хотел меня завалить!

– Ну ты же не дурак, при всём уважении, – покачал я головой. – Что ты несёшь? Там же мусора лезли со всех сторон. Я даже целился не в тебя. Вспомни, мне же башку проломили. Я в них стрелял! Что с тобой, Сашко⁈

– Заткнись! – завыл он, явно находясь на пределе душевных сил. – Я твою бабу порублю в капусту! Где бабки⁈

– Да я сейчас схожу за ними. Просто покажи мне девушку.

Сил повторять одно и то же у меня уже не было. Я и сам был на грани. Руки непроизвольно сжимались в кулаки, ногти впивались в ладони. Мне страшно хотелось наброситься на Сашко и задушить голыми руками. И сдерживался я из последних сил.

– Где заложники, твою мать⁈ Сашко, очнись!!! Кончай истерику!!!

Но у того реально ехала кукуха.

– Ты отсюда не выйдешь! Ты отсюда не выйдешь! Сука! Не принёс мои бабки! Бабки!

Он выхватил пистолет и направил его на меня. Лицо приобрело осмысленный вид, но тут же расплылось, опало.

– Что? – он внезапно захохотал. – Хотел поиметь Сашко Пустового? Это ещё никому не удавалось! Сашко отымеет всех. Я поимел тебя, Крас, ты…

Договорить он не успел. В этот момент лопнуло и зазвенело оконное стекло, и тут же раздался выстрел. Кудрявый, державший меня на прицеле, не издав ни звука, грохнулся на пол, как куль с картошкой.

Сашко взвизгнул, закрутил головой, пальнул в мою сторону, но я рухнул на кудрявого, схватил его пушку. Раздался ещё один выстрел, второй цыган тоже упал. Босс развернулся и дал дёру, петляя, как заяц. Следом за ним сорвался и Князь.

– Стой! – заорал я и бросился за ними. – Стоять!

В окна полезли спецназовцы а из-за машин повыскакивали спрятанные там остатки цыганской банды и начали отстреливаться. Сашко скрылся за пластиковыми лентами. Я догнал Князя, подсек его, и он кубарем полетел на бетонный пол. Сам же я проскочил за перегородку и оказался в следующем зале.

Сразу увидел Кашпировского. Он лежал на полу, лицом вниз, с руками, связанными за спиной. Я присел, приложил пальцы к шее. Пульс едва прощупывался. Руднёв был в отключке.

В дальнем конце зала Сашко возился с замком двустворчатой двери. Я выстрелил, но не попал. Дверь распахнулась, и он выскочил наружу. Я рванул за ним и вылетел во внутренний двор.

Он бежал по снегу. Пересёк плац и заскочил в небольшое производственное здание. Я последовал за ним. Это была дизельная. Внутри находились двигатели, установленные на металлические платформы, пара из них работала, громыхая так, что дрожали стены. Я выстрелил ещё раз и попал в один из агрегатов. Сашко спрятался за двигателем и несколько раз пальнул в меня. Пули с визгом рикошетили, попадая в двигатели.

Он выскочил и снова побежал, петляя между машинами, как в лабиринте.

– Сашко! – закричали сзади. – Сашко!

В дизельную вбежал Князь.

– Жан! – заорал я. – Где заложница?

Ответа не последовало. Зато раздался выстрел. Пустовой снова пальнул и на этот раз пуля прошла близко. Бандит, добежав до противоположной стороны, распахнул двери и выскочил из помещения. Я бросился за ним и влетел в бытовку с лавками и старыми деревянными шкафчиками для одежды.

Освещение здесь было тусклым. Сашко не было видно, вероятно, он прятался за шкафами. Я прислушался. Из-за грохота дизелей ничего не было слышно. Я начал осторожно двигаться по правой стороне, как вдруг из-за шкафчика выскочила тень, я вскинул руку, но… Не выстрелил, успев в последний момент среагировать. Прямо ко мне бежала девчонка. Это была…

– Алиса!!! – заорал я, заметив, как чуть дальше за ней появилась ещё одна тень.

Сашко вышел на свет. На его бледном лице играла улыбка. Он медленно и картинно поднял руку.

Я рванул к ней. Изо всех сил, нарушая законы природы, законы инерции и гравитации. Я прыгнул на неё и повалил на пол. И в этот момент грянул выстрел!

– Сука!!!

Алиса дёрнулась и я всё понял… Изображение поплыло и начало проскакивать, выпуская отдельные фрагменты. Телевизор в моей голове сломался…

– Алиса! Смотри на меня! Алиса!!!

Я стоял на коленях, склонившись над ней. Какого хрена она делала здесь?

– Алиса!

– Не надо орать, – усмехнулся Сашко. – Она и так на тебя смотрит.

Алиса действительно смотрела мне в глаза, а на её губах пузырилась красная пена.

Я захрипел, замотал головой и положил её на пол. В комнату вбежал Князь.

– Сашко! – закричал он. – Там…

Он не договорил его оборвал выстрел. Пустовой попал ему в грудь. Жан с удивлением посмотрел на Сашко и развёл руками, словно хотел спросить, как же так, Сашко, как же так…

– Не ту бабу привёз, – злобно сплюнул Сашко. – Идиот. Таких идиотов, как он, нужно истреблять ещё в детстве. Тупая трусливая падаль. Я хотел живьём снять шкуру с твоей девки, а он всё испортил. Всё мне испортил. Гондон.

Жан грохнулся на пол, а Сашко резко поднял руку, направляя пистолет в мою сторону. Я стоял и смотрел на него. Молча, не двигаясь и не шевелясь.

– Аста ла виста, бейби, – сказал Сашко с усмешкой и нажал на спусковой крючок.

И грянул выстрел…

10. Дыхание пустоты

Звук выстрела многократно отразился от стен, шкафов, лавок, плафонов и других предметов. Отразился, пророкотал и затух. И сначала даже показалось, что ничего не изменилось. Всё так же молотили в соседнем помещении дизели, наполняя пространство лязгом, стуком и рычанием. Всё так же пахло выхлопными газами. Всё те же фигуры на доске застыли на своих местах. Две подрублены, две не сломлены.

И даже кадры больше не проскакивали и не разверзалась земля, чтобы поглотить негодяя Сашко, всё ещё сжимавшего в руке гротескный киношный револьвер с длинным стволом. И молнии с небес не обрушивались на его голову. Да и я сам не утонул ещё в полной тьме и мраке, не вывалился окончательно из бытия и не затрясся в мучительной предсмертной агонии.

Правда, рука моя дёрнулась. Та самая рука в которой всё ещё был зажат пистолет в котором только что отъехал затвор и встал на задержку. А Сашко резко и широко распахнул глаза, как мальчик, одураченный циничным цирковым пьяницей-фокусником. Ловкость рук и никакого мошенства, не так ли?

Он чуть качнулся, дёрнул головой и скривил губы.

– Крас… – прохрипел он. – Сука… Сдохни, колдун…

– Колдовства нет, – практически равнодушно произнёс я. – Просто… просто надо считать, сколько патронов осталось в твоём тупом «Питоне». Я считал. И мне показалось, что ты его полностью разрядил.

Черты лица его заострились, он побледнел, будто увидел перед собой путь, невидимый другим смертным. Невидимый, зловещий, пугающий, грозный и непреодолимый. В животе у Сашко чернела дыра. Мы нажали на спусковые крючки одновременно. Но его «Кольт» был пуст.

Сашко зашатался, захрипел и завыл. Ему было больно. Но сейчас он меня не интересовал. Я запихнул пистолет за пояс, аккуратно поднял Алису, встал на ноги и понёс из зала. Князь тяжело дышал и не сдавался, хватаясь за жизнь.

– Крас… помоги… – прохрипел он.

– Пошлю к тебе врача, – ответил я, пронося Алису мимо него.

Выйдя из дизельной, я прислушался. Выстрелы стихли. Когда я шёл по плацу навстречу мне кинулись спецназовцы.

– Заложник ранен! – крикнул я.

Меня тут же окружили, бережно подхватили Алису и переложили на неизвестно откуда взявшееся брезентовое полотнище.

– Красивый… – прошептала она, – мне страшно… Не бросай меня…

– Что ты, моя хорошая, что ты. Я рядом. Я рядом…

Впрочем, меня тут же скрутили, начали ломать, но практически сразу появился Пётр и справедливость была немедленно восстановлена.

– Где⁈ – нервно и нетерпеливо спросил меня он.

Я махнул рукой в сторону дизельной. Не было ни торжества, ни радости, ни гордости. Наоборот, я почувствовал пустоту. Разумеется, Сашко мне жалко не было. Разве о таракане или ядовитой змее кто-то жалеет? Просто моя работа заключалась в том, чтобы вычищать мерзость человеческую, но ничего весёлого и романтического в этом не было.

Я хотел двинуть за Алисой, но Романов схватил меня за локоть и грудь с левой стороны прошила боль. Колючая, обжигающая.

– Тебя зацепило⁈ – воскликнул Пётр. – У тебя кровь!

– Нет, конечно! Ай…

– Отведите этого к врачам!!! – скомандовал он и, повернувшись, рванул к Сашко.

– Там ещё один раненый! – крикнул я вдогонку и схватился за грудь.

* * *

С Сашко было покончено. До больницы он не доехал. Одним отморозком стало меньше, а мир сделался немного чище. Можно было вытатуировать новую звёздочку на борту. Банды безбашенного Сашко Пустового больше не существовало. Не было больше бомжатника Харитона да и его самого. Исчезли и группировка Нико, и банда Афганца.

Два высокопоставленных оборотня в погонах находились под следствием с весьма реальными перспективами посадки. А ещё и слетевший с катушек и ничего не понимающий домашний тиран Петрушко тоже чалился на нарах. Профессиональными боевиками Давида были забиты все камеры в СИЗО. Да, чуть не забыл, ещё парочка конченных отморозков оказалась утилизированной.

Все эти «успехи», от которых вполне могла бы закружиться голова и задраться нос лежали на одной чаше весов, а на другой истекало кровью тело худенькой десятиклассницы. И то, что врач из скорой уверенно, чтобы она не паниковала, заявил, мол, рана хорошая, скоро будешь, как новенькая, мало что меняло и доказывало. Кроме того, что правда была на моей стороне, и это чудо с выстрелом, возможно, было моим главным призом.

Нас с Алисой увезли в областную больницу. Сначала я лежал в приёмном покое, потом, проходил обследование, меня крутили и вертели, проверяя и сканируя. Рана была явно незначительной, но от Романова поступили вполне чёткие инструкции, игнорировать которые персонал не собирался.

– Доктор, я же понимаю, ранение несерьёзное, да? – уточнил я, когда ко мне подошёл уставший врач.

Было ему около пятидесяти. Он гладко брился и выглядел подтянутым, как военный. Зелёный короткий халат и такие же зелёные брюки сидели на нём вполне прилично и даже придавали молодцеватость.

Я лежал в отдельном боксе на современной каталке со всеми возможными регулировками. Всё, как в кино. И даже флуоресцентная лампа под потолком вела себя, как в фильме – дребезжала, редко помигивала и страшно нервировала и меня, и мою мышь, не находившую себе места.

– В принципе, да, – согласился он. – Сейчас мы сделаем всё, что нужно и утром отправим вас домой.

– Да можно на «ты», доктор.

– Хорошо, – кивнул он. – Смотри, Сергей, пуля, выйдя из груди девушки, потеряла основную энергию. До тебя дошло мало чего. Формально – это поверхностное огнестрельное ранение мягких тканей. Без проникновения, без повреждения костей, сосудов и нервов. По сути – борозда. Глубокая, неприятная, но не опасная. Крови было больше, чем реальной угрозы.

– А почему же тогда, доктор, вы со мной возитесь, будто у меня что-то ужасное? Вам же самому не хочется на это время тратить. Может, по-быстрому закончим с этим и разойдёмся?

– Сейчас мы всё обработаем, – не опровергая моих слов, кивнул он, – и ушьём аккуратно. Инфекции нет, осложнений я не ожидаю. Дадим антибиотик, на всякий случай. Рука и плечо будут побаливать пару дней, может неделю. Это нормально. Если честно, в другой обстановке вы бы с таким ранением вообще могли не обращаться в больницу. Но тут дело под контролем МВД. Меня Пётр Алексеевич Романов лично попросил максимум внимания уделить. А главврачу даже из Следственного Комитета звонили. Хотят проверить, как вам медицинские услуги оказываются. На должном ли уровне, предусмотренном законодательством.

Я покачал головой. Это могла быть только Жанна.

– Вы извините, Олег Павлович, за эту нервотрёпку. Они думают, что делают всем лучше.

– Да ладно, нам не привыкать, – незлобиво махнул он рукой. – В общем, ограничения будут минимальные. Не рвать швы, не геройствовать, не таскать тяжёлое. Остальное – по самочувствию. Шрам останется. Небольшой. Вам, подозреваю, непринципиально.

– Размер шрама? Ну, конечно непринципиально.

– Ну, и хорошо. Готовьтесь, сейчас займёмся вами.

– А по Алисе есть уже решение? Будет операция или нет?

– Не знаю пока. Мы все необходимые манипуляции провели, ждём решения заведующего отделением. Она сейчас в интенсивной терапии и за ней наблюдают, за всеми параметрами. Я так скажу, Сергей, ваша Алиса в рубашке родилась, понимаете меня?

– Я бы даже сказал, в кольчуге, – раздался голос от двери, и в бокс вошёл Петя. – Как он тут, Олежек, не буянит?

– Лежит, – кивнул тот в мою сторону. – Терпит.

– По поводу Алисы, – произнёс Пётр и покачал головой. – Пустовой стрелял из Кольта «Питон». Придурок. Полный идиот. Это ж надо додуматься с такой дурой таскаться. Из него, конечно, можно шарахнуть так, что мало не покажется. И выглядит устрашающе, и останавливающая сила огромная. Но носить его с собой? На мой взгляд это полный атас. Конкретный психопат.

– Я до сего дня у него этот ствол не видел, – заметил я.

– Если бы он использовал патроны 357 Magnum, боюсь был бы полный трешак. Но он же тупой. Был. Нахера, скажите, таскаться с такой дурой и пихать в неё слабенький 38 Special? Ладно, уже не спросишь. Ты его уделал, сынок. Поздравляю.

– Да ладно, какое там поздравляю…

– И… никогда тебе этого не прощу, – засмеялся Пётр. – На твоём месте должен быть я.

– Напьёшься, будешь, – без улыбки вставил доктор.

– Может, это не я, а Князь его уделал? – спросил я. – Никто ж не видел.

– Может, и Князь, – усмехнулся Романов, – если загнётся. Но пока живой ещё.

– Так ребята, – нахмурился Олежек, – вы уверены, что мне нужно слышать ваши производственные секреты?

– Не обращай внимания, – засмеялся Пётр, – пациент бредит.

Он был вымотанным, усталым, но, явно довольным.

– Пётр Лексеич, вам звезду-то когда по результатам успешной деятельности давать станут?

– Тьфу на тебя, – воскликнул он, испуганно округлив глаза. – Не сглазь, нахрен. Лучше скажи, как там подружка твоя?

– Да вон, Олежек ваш темнит, не говорит, будет операция или нет, – пожал я плечами и поморщился от боли. – Мотает мне нервы вместо обещанного покоя.

– Чё там у неё, Олежек? Скажи, не чужие ведь.

Врач вздохнул и покачал головой.

– Очень повезло, – сказал он, пожав плечами, – это в данном случае не фигура речи. Пуля попала в спину, и прошла насквозь и по касательной задела лёгкое. Только край лёгкого, не разрушив ни сердце, ни крупные сосуды, ни позвоночник. Это крайне важно. И это огромное везенье. Огромное!

Он посмотрел по очереди сначала на Романова, потом на меня. Мы молчали, ожидая продолжения. Я уже это слышал, но ловил каждый звук.

– В момент ранения в лёгкое попали и кровь, и воздух – из-за этого девушке стало трудно дышать, и появилась кровавая пена на губах. Но выглядело это намного страшнее, чем оказалось на самом деле. Такие вещи производят сильное впечатление, да?

– Насколько состояние тяжёлое? – спросил Романов.

– Скажу честно, ранение совсем не пустяковое, но и не критическое. Мы остановили кровотечение, лёгкое расправилось, дыхание восстановилось. Сейчас оно работает, и работает нормально. Операция, скорее всего не понадобится. Но точно отвечу чуть позже. Я искренне верю, что организм справится сам после нашей помощи. Не хотел раньше времени что-то обещать, но вы же заставили.

– А боли долго будут? – спросил я.

– Боли какое-то время будут, тут ничего не поделать. И усталость тоже будет. Возможно, какое-то время будет ощущение, что воздуха не хватает, но это временно. Лёгкие заживают не за один день, но заживают хорошо. Самое главное, сейчас угрозы жизни нет. Девочке потребуются покой, аккуратность и немного терпения. Таково моё предварительное заключение. Ладно, я пойду готовить степлер.

– Зачем? – удивился Пётр.

– Будем приятеля твоего латать, – усмехнулся врач.

– Скобами⁈

– Точно.

– Олег Павлович, а можно уже к ней зайти? – спросил я, пропуская угрожающие шуточки про степлер.

– Сегодня исключено, а вот завтра вполне возможно. Будем надеяться, что ночь пройдёт спокойно. Вернее, остаток ночи.

Олежек вышел, и Пётр двинул за ним.

– Пётр Алексеевич, – окликнул его я.

– Чего? – обернулся он.

– Я правда хочу, чтобы моё имя по возможности не упоминалось. В крайнем случае, в качестве случайного свидетеля. Не нужно из меня делать медийную персону и героя.

– Да, я тебя понял. Постараюсь.

– Только правда постарайтесь, чтоб мне не подставиться ненароком. Вы, кстати, видели в канале Петрушки заметку о геройских действиях капитана Романова при поимке злобных бандитов?

– Твоих рук дело?

– Что вы, там, мне кажется профессиональные журналисты постарались. Горжусь вами, товарищ капитан.

Он показал мне кулак и вышел.

* * *

Утром я уехал домой. Меня отвёз Кукуша. К Алисе меня пока не пустили, и ждать было бессмысленно. Олежек сменился, а для других врачей моё знакомство с Петром Романовым никакого преимущества не давало.

– Ну что, дядя Слава, хлопнем по кофейку? – предложил я, когда мы подъехали к дому.

– Ну, давай. Не откажусь.

Я сварил кофе и сделал яичницу.

– Болит? – с сочувствием спросил Кукуша.

– Если резко не дёргать рукой, нормально, – ответил я. – Но, вообще-то, да, есть немного. Пуля попала на три сантиметра ниже ключицы, ближе к левому плечу, чем к центру груди. Ладно, пофиг. Если честно, это вообще ни о чём. Вот Алисе досталось гораздо сильнее. И если бы не настоящее чудо, всё было бы пипец, как хреново. Понимаешь меня?

– Угу, – кивнул Кукуша, отхлёбывая кофе.

Я махнул рукой.

– Зря машешь, – пожал он одним плечом. – Я вижу, что ты себя грызёшь.

– Да ладно, что тут обсуждать!

– А я и не обсуждаю. Просто делюсь соображениями. Масло свежее, просто огонь… Но вообще-то не про масло. Про другое. Вот смотри, жива Алиса твоя? Дёшево отделалась? Ну, и радуйся. Скажешь, она вообще не должна была платить по твоим счетам? Херня, племяш. Так не бывает. Да и счёт не твой, так уж жисть устроена. Вокруг тебя люди, и они одновременно для тебя и сила, и слабость. Понимаешь? Не будь их у тебя, вернее нас, не будь нас всех у тебя, ты бы ни за что не победил, отвечаю. А так кто-то из твоих людей всегда будет оставаться в зоне риска. Но если не хочешь рисковать людьми, уходи со своего пути. Прекрати борьбу. Отступись.

Он замолчал и откусил большой кусок хлеба с маслом, политым мёдом. Прожевал, сделал глоток и подмигнул.

– Только вот, – продолжил он, – если ты отступишься, все эти Пустовые, Князи, Назары и остальные упыри продолжат делать херово и Алисам и, не знаю, кто там ещё у тебя. Всем. И твоим и чужим. Въезжаешь? Она если не сейчас, то потом свою цену бы заплатила. Может, ещё и побольше.

– Философ-фаталист, – хмыкнул я. – И что ты предлагаешь?

– Ничего, – ухмыльнулся он. – Я ничего не предлагаю. Да тебе мои предложения и не нужны, ты же сам всегда решаешь. Просто я вижу, что можно сидеть и пытаться найти баланс и решение для этой загадки. А можно стиснуть зубы и продолжать рваться вперёд. Как твой дядька. Выжигать тварей калёным железом.

Он кивнул и тут же сменил тему.

– Матвеич в непонятках. Дёрнули, а до дела не дошло. Упущенная прибыль покоя не даёт.

– Ничего, мы же знаем, как его успокоить? – усмехнулся я. – Дадим немного денег. Это хорошо, что он в резерве просидел, иначе без потерь бы не обошёлся. Так и скажи ему. Деньги будут.

– Ну, я примерно так и объяснил, – кивнул Кукуша.

– А эти как отреагировали? – спросил я и кивнул в сторону окна.

– Кто? – удивился Кукуша. – А-а… эти? Ты про тачку что ли?

– Да, про «Ауди».

– Они? – усмехнулся Кукуша, взял ещё один кусочек хлеба.

Он тщательно и густо намазал на него масло.

– Я тоже всегда белорусское покупаю, – кивнул он. – У Батьки, надо сказать, молочка достойная. А про машину… Так там только один чувак тусовался, ждал. На измене весь. Остальные, походу, решили отсидеться в блиндажах и не связываться.

Он засмеялся.

– А ты про ментов спросил? – уточнил я.

– Спросил. Нет, говорит, не обращались. Да мы с ним особо лясы и не точили. Он схватил ключи и почти сразу умёлся. Поныл только немного, что ты ему дверь прострелил. На что я сказал, что в следующий раз, ты ему флягу прострелишь. «Ларгус» кстати, оттёрли. Стоит, как новенький.

* * *

– А тебя, стало быть тоже чиркнули? – скривился Давид, когда я зашёл к нему в кабинет. – И поделом тебе, будешь послушнее в другой раз. Я же тебе говорил не ездить к этому папуасу. И что теперь?

Его перебинтованная рука покоилась на белой марлевой перевязи.

– А что теперь? – переспросил я. – Вы же задачу выполнили. Сашко получил именно то, чего вы ему желали. Разве не так?

– Цена больно высока. Думаешь, легко набрать людей? Подготовить обучить и всё такое. А оружия одного сколько профукали. И знаешь почему это всё случилось?

– И почему же? – поинтересовался я. – Потому что кто-то слил информацию ментам?

– Соображаешь, – серьёзно сказал Давид. – И знаешь кто?

– Что «кто?» Кто слил?

– Да, знаешь кто слил информацию об операции? – спросил он, прищурившись.

– Нет.

– А я знаю. Информатор. У ментов есть информатор. И знаешь кто?

– Кто, Давид Георгиевич? Скажите…