Текст книги "Час гнева (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Ромов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

– Нет. Мне как раз нужно остаться.

– Блин… Капец какой-то. Кто он такой вообще этот мужик?

– Мужик?

Я хмыкнул.

– Подумай, что можно выдать для твоих родителей?

– Да куда ехать-то? – развела она руками.

– Например, в Москву или в Питер… Хотя кто там за тобой присмотрит? Блин, можно было бы в Дубай. Но нет, за границу нужно разрешение от родителей…

– Ну, у нас несколько человек завтра едет… ой, нет, послезавтра… в Екатеринбург, – пожала плечами Настя. – Но, я-то не собиралась. Там же уже вся смета свёрстана, делегация утверждена. Да и блин, а что я родителям скажу? Они меня не отпустят, сто процентов. Они вообще с одной стороны радуются, что я попала в «Новую галерею», но с другой боятся, что оценки за полугодие будут плохими, потому что пропуски и всё такое… Ну, сам понимаешь.

– Настя, давай, думай. Я хочу, чтоб ты уехала.

– Блин, а как я тебя-то одного оставлю?

– Мне-то, как раз, уезжать нельзя. Но обо мне беспокоиться не надо.

– Как я могу не беспокоиться? Ты интересный: «Не беспокойся». Ты думаешь, это можно вот так по щелчку пальцев выключить? У меня нет выключателя, Серёж. Я так настраивалась сегодня утром. Хотела с тобой поговорить. А этот… блин.

– Настя, мы обязательно поговорим.

– Я в принципе могу сейчас сказать, что хотела…

– Сейчас мне нужно будет уйти.

– Куда? – нахмурилась она.

– Поговорить кое с кем, чтобы разобраться с этим делом.

– Как ты с ним разберёшься? Ты же школьник. Давай вызовем полицию…

– Настя, я уже поговорил с полицией, не беспокойся.

– Когда? Что ты им сказал?

– Слушай, я не хочу, чтобы ты вообще хоть как-то попадала в эту историю и хоть что-то о ней знала.

Она вздохнула, прикусила губу, но возражать не стала.

– Слушай, Насть, у меня же для тебя подарок.

Она нахмурилась, но ничего не сказала.

– Что? – дотронулся я до её колена.

Она помотала головой. Тогда я поднялся с дивана, пошёл к столу, выдвинул ящик и достал оттуда небольшую шкатулку. Вернулся, сел напротив неё и протянул ей. Шкатулка была очень красивой, отделанной тонкой кожей с тиснением.

– Ух ты! – покачала головой Настя и внимательно посмотрела на меня.

Она осторожно взяла шкатулку и долго на неё смотрела.

– Открывать?

– Открывай, – усмехнулся я.

Она подняла крышку, распахнула глаза и чуть приоткрыла губы.

– Какая красота! – прошептала она.

– Да ладно, – хмыкнул я. – Наверное, он тебе кажется смешным.

Сейчас мне стало совершенно ясно, что глупо было покупать эту хрень, которая действительно выглядела и смешной, и неуместной для шестнадцатилетней девушки. Хотя продавец убеждал меня в обратном. Но ему-то лишь бы продать, ясно же.

На тёмно-синей бархатной ленте, которую нужно надевать на шею, как, блин, ошейник, висел забавный кулончик, выполненный в виде медвежонка. Толстенький, милый медвежонок. Он был небольшим, в высоту около двух сантиметров, чуть-чуть больше, но тяжёлым и увесистым. Потому что сделан был из чистого золота. И плюс камушки. Глазки, ещё какая-то фигня, он был инкрустирован не крупными, мелкими, но всё-таки бриллиантами.

Глупость конечно, но на что уж хватило времени в Дубае, купил практически не раздумывая и практически первое что попалось на глаза.

– Какая прелесть, – прошептала Настя, бережно взяла его в руки и начала разглядывать. – Какой милый! Ты его для меня купил?

– Ага, – кивнул я.

– В Турции?

– Я в Турции-то практически и не был. Только в аэропорту.

– А где ты был? – удивлённо посмотрела на меня Настя.

– Расскажу потом.

Она поджала губы, но настаивать не стала.

– Тяжёлый какой… Он что… золотой что ли?

– Ну, вроде, – чуть усмехнулся я.

От удивления она приоткрыла рот.

– Нет! А это? Это что? Бриллианты?

– Маленькие бриллиантики, – пожал я плечами.

– Серёжа…

На её глазах появились две крупные, похожие на эти же бриллианты, слезинки.

– Ты что, Насть, не понравилось?

– Очень понравилось, – прошептала она. – Помоги мне надеть.

Она развернулась и подвинулась ко мне, почти прижавшись спиной. Я взял у неё из руки эту штуковину, приложил на шею и застегнул сзади. Она тут же подскочила с дивана и убежала в прихожую, щёлкнула выключателем. Замерла. Должно быть стояла перед зеркалом. Потом медленно вернулась. Остановилась передо мной.

– Прелесть…

Постояв, она подошла и опустилась ко мне на колени. Обняла за шею, уткнулась лбом мне в висок и вдруг затряслась. Заплакала.

– Настя, ты чего?

– Ничего, – тихонько ответила она. – Спасибо…

Она вдруг запустила пальцы в мои подросшие волосы, сжала и отвела мою голову назад. Наклонилась и крепко-крепко поцеловала.

Твою мать! Твою мать!

– Пойдём со мной, пожалуйста, – прошептала она.

– Куда, Настя⁈

– Сегодня вернисаж Саши Крестецкого. Ну это такой дедушка очень крутой, наш известный художник, местный.

– Нет, нужно пропустить это мероприятие. Я же тебе объяснил.

– Блин, тут такое дело, понимаешь, галерея его уговорила, чтобы он со мной позанимался… рисунком. Он вообще совершенно невероятный мастер. И он уже тысячу лет не берёт учеников. Ему под 70. Но ему показали мои работы, и он, скрепя сердце, согласился.

– Это здорово, конечно, – кивнул я. – Ты очень талантливая, молодец, я в тебя верю. А ты утром не знала, что ли? Ты же сказала, что никаких планов нет.

– Не знала. Вот, сегодня только после обеда мне сказали, что он согласился и хочет со мной поговорить. А у него как раз сегодня… ф-у-ух…

Она глубоко вздохнула.

– Короче, у него сегодня вернисаж. Вот… И он просил, чтобы я пришла…

– А кто договорился? – нахмурился я. – Не Кирилл, случайно?

– А? – лицо её сделалось испуганным, она резко покраснела. – Блин, Серёжка, мне так надо много… мне так надо с тобой поговорить, правда. Я так готовилась, мне так нужно… Можно я сейчас тебе всё это выскажу?

По мере того, как она произносила фразу, голос становился всё тише и неувереннее.

– Сейчас я уйду. Давай, утром.

– Да, прости, – закивала она. – Я поняла, поняла. Хорошо. Утром. Блин… я так надеялась, что ты со мной поедешь на этот вернисаж… И да, это Кирилл договорился. Ну, я же тебе сказала, я не испытываю к нему никаких чувств, кроме дружеских. Правда. Ты мне что, не веришь?

– Знаешь, Настя, ты ещё, наверное, не в курсе, но дружбы между мужчиной и женщиной не бывает. Между мальчиком и девочкой. Возможно, ты даже удивишься, но если парень говорит, что он твой друг, знай, при первой же возможности, при первой же оплошности с твоей стороны он тебя трахнет.

– Ты что, Серёжа! – возмущённо воскликнула Настя и вскочила на ноги.

– Сорри за прямоту, – пожал я плечами и посмотрел на часы.

Нужно было двигать дальше.

– Ты ошибаешься! – проговорила Настя и помотала головой.

– Настя, – сказал я тоже поднимаясь с дивана, – сейчас не время ездить по вернисажам. Ты должна понять. Если художник Крестецкий решил тебя взять, значит возьмёт. Поговорить с ним можно будет и в другое время, когда жизнь снова станет безопасной.

– Блин, ну я же пообещала. Что делать? – захныкала она.

– Откажись.

– А Кириллу что сказать?

– Настя, если ты решишь продолжить дружбу с Кириллом, дело твоё. Ты меня понимаешь? Заставлять я тебя не могу. И не хочу.

– Но у меня с ним нет ничего! – воскликнула она.

– Да причём здесь это? Просто иди домой и ни с кем не говори. Никуда не ходи.

В этот момент раздался телефонный звонок. Звенел её телефон.

– Это Кирилл?

Она кивнула.

– А нахрена ж ты всем телефон сообщила? Придётся снова менять!

– Настя, привет, это Кирилл, – услышал я из трубки. – Выходи, я подъезжаю.

– Ага, – рассеянно сказала она и сбросила.

– Блин! Детский сад. Тебя что, снова в шкаф засунуть и кроватью подпереть?

Она не ответила, молча вышла в прихожую, оделась, обулась. Я услышал, как хлопнула дверь.

А я подошёл к окну и увидел, как подъехала чёрная тачка, должно быть премиум-такси или как там оно, бизнес… Я достал телефон и набрал номер. Раздались гудки.

Конечно, Сашко по вернисажам ходить не будет. И вообще, сегодня вряд ли станет её разыскивать. Если вообще до этого дойдёт…

Машина остановилась, и из неё вышел Кирилл.

Телефон в моей руке ожил.

– Слушаю, Сергей.

– Давид Георгиевич, здравствуйте. У нас серьёзная проблема.

– Что такое? – недовольно отозвался Давид.

– Надо немедленно увидеться.

– Ты можешь сказать, что случилось?

– Руднёва похитили.

– Что за ерунда? Он опять на море улетел.

Настя вышла из подъезда. Она сделала несколько шагов, остановилась, повернулась, задрала голову и посмотрела на моё окно. Я кивнул, глядя на неё, но она не ответила. Налетевший порыв ветра взъерошил ей волосы.

– Это не шутка, Давид Георгиевич, – сказал я в телефон. – Я его сам видел. Могу сейчас подъехать?..

6. Где делишки, там баблишки

Время замерло на мгновение, сердце пропустило удар и наверняка задержалась секундная стрелка на циферблате. Я прислушался к мыши под сердцем. А ей было хоть бы хны. Она даже не шевельнулась. Вряд ли сдохла, скорее всего, просто не чуяла беды.

– Ерунда какая-то… – недоумённо проговорил из телефонной трубки Давид, и акцент его вдруг стал гораздо ярче, чем обычно. – Ну, хорошо, давай, приезжай. Через сколько ты будешь?

– Минут через пятнадцать, – ответил я, не отрывая взгляда от Насти.

– Отлично, жду тебя.

Я нажал на красную кнопку и убрал телефон в карман. А Настя, между тем, повернулась и энергичной, целеустремлённой походкой двинулась в сторону машины талантливого мальчика Кирилла, который шёл к ней навстречу с радостной улыбкой. Сучонок.

Он, разумеется, проследил за её взглядом и заметил меня в окне и демонстративно расставил руки для приветственных объятий. Друг, твою мать! Друг всех девчат! Ну и рожа! До чего же приторная улыбка… Он протянул руки, но Настя вдруг остановилась, не доходя пару шагов до него. Он так и завис с протянутыми руками.

Мои губы сами по себе растянулись в кривой усмешке. Настя что-то начала говорить, и, по мере того, как она говорила, лицо Кирюхи сначала сделалось обескураженным, потом – озадаченным, а в финале – откровенно недовольным.

Он что-то спросил. Настя покачала головой. Он опустил руки и пожал плечами. Но она снова покачала головой, причём довольно резко и так же резко рубанула воздух рукой. А потом развернулась и уверенно зашагала обратно.

Он что-то крикнул ей вслед. Она не ответила, и не обращая внимания на его возгласы, прошла к подъезду. Я услышал, как закурлыкал замок подъездной двери, а Кирилл посмотрел на моё окно и показал два средних пальца на обеих руках. После этого яростно сплюнул и вернулся в машину. Дверь громко хлопнула.

– Заходи, – пригласил её я, открыв дверь…

– Серёж… – помолчав, сказала она, переступив порог и прикрыв дверь. – Я всё поняла…

Лицо было серьёзным, а голос показался немного грустным, но я был рад, что дело кажется сдвинулось туда, куда было нужно.

– Я всё поняла, – вздохнула она, – или почти всё. Или… вообще ничего. Но главное, что хочу сказать…

Она замолчала.

– Что? – кивнул я.

– Я буду делать, как ты скажешь. Потому что я тебе верю. Хоть далеко не всё понимаю, но это сейчас, наверное, и не важно.

Я набрал воздух, чтобы ответить, но она качнула головой.

– Погоди, не перебивай. Я, может, и сама когда-нибудь дотумкаю. Но сейчас просто сижу дома, не отсвечиваю и ни с кем не общаюсь, пока ты не дашь добро. Правильно? В школу завтра не иду.

Она замолкла, внимательно глядя на меня. Я подождал, добавит ли она что-то ещё, но она молчала.

– Настя, – спокойно сказал я. – Я очень рад. Ты молодчина. Смотри, я сейчас убегаю, но если вернусь не слишком поздно, зайду к тебе. Ты ведь хотела поговорить? Или поговорим у меня, чтобы не мешали родители.

– Нет, Серёж, не надо, – ответила она. – Это не спешит. Тем более, знаешь, далеко не все мои слова, которые я готовила для этого разговора, остались актуальными. Потом поговорим. Когда ты сможешь, ладно?

– Конечно, – сказал я и нахмурился.

Это внезапное смирение показалось мне странным. Неожиданным. Вроде ничего экстраординарного не произошло, но картина вдруг резко изменилась. И, честно говоря, то, что она говорила сейчас, мне нравилось. А ещё мне нравилось, что мышь под сердцем по-прежнему не выказывала никаких признаков тревоги…

Настя шагнула ко мне, привстала на цыпочки, потянулась и чмокнула в щёку, а потом повернулась и вышла за дверь. Я постоял несколько секунд и набрал Петю.

– Ой… – недовольно выдохнул он, – Краснов, ну чё ты меня прессуешь? Почему ты мне не даёшь покоя? У меня свободное время, а ты…

– Время вышло, Пётр Алексеевич, и свободное, и не очень. Пора предпринять решительные действия. Вы определились? Вы за луну или за солнце?

– Засранец, – прошептал он и добавил громко, – да, определились.

– Ну, тогда скажите имя.

– Гармонь, твою мать!

– Отлично, это имя такое? Я сейчас поеду к Давиду, потом вам доложу. И вот ещё, сразу, пока мы на берегу, Сашко живьём не берём. Побег, попытка сопротивления, всё что угодно, но доставляем его только двухсотым. По рукам?

– Посмотрим, блин. Посмотрим…

* * *

Я быстро оделся, выскочил из дома, подбежал к машине и рванул в офис. Когда доехал, меня минут пять шмонали в холле на ресепшн и, наконец, пропустили. Я поднялся наверх и, подойдя к кабинету, постучал в дверь. Постучал и сразу услышал:

– Заходи, заходи.

Давид Георгиевич сидел в кресле и листал бумаги в картонной папке.

– Присаживайся, – показал он на кресло напротив.

Я сел, а он положил папку на журнальный стол, разделявший нас, и уставился на меня.

– Помните, вы видели цыгана на крыльце перед офисом? – спросил я. – Ну, снег ещё шёл. Помните, вы спрашивали потом о нём?

– Я вообще ничего не забываю, – кивнул Давид.

– Я тогда вам сказал, что он наехал на меня, этот цыган. Сашко Пустовой.

– Я помню, помню. Продолжай.

– У него имеются очень большие амбиции, Давид Георгиевич.

– Допустим. А я при чём?

– И на этой почве, похоже, у него совершенно поехала крыша.

Давид пожал плечами.

– Он похитил Кашпировского, добавил я.

– Кашпировского? – удивлённо переспросил он.

– Да, именно его, Руднёва.

– А действительно похож. Интересно, зачем?

– Вопрос, – пожал я плечами.

– Да уж, – нахмурился Давид. – Давай подумаем, он наезжал на тебя для того, чтобы нагнуть нас. Правильно? Поправь меня, если я скажу, что-то неверное. Запугивал тебя, да?

– Угрожал моим близким. Маме, знакомым и так далее.

– Вот, – покачал он головой и чуть прикрыл глаза. – Значит, он хотел нас ограбить, так? Но ведь мы не банк, у нас живые деньги не водятся, только бумажки.

– Он вбил себе в голову, что у вас здесь бывает много наличных.

– Интересно. Значит, он похитил Руднёва, чтобы получить от него сведения об этих наличных?

– Вероятно.

– Если это действительно так, я вот что не пойму. Если он совершил тяжкое преступление, почему так спокойно показал своего пленника тебе? Чтобы ты побежал в полицию? А может, Руднёв не похищен? Может, он сам пришёл?

– Судя по внешнему виду, сомневаюсь, что ему там понравилось и он просто решил остаться. Когда я его видел, он сидел на стуле и был к этому стулу привязан. А ещё всё лицо у него было в кровоподтёках. А что касается меня, Сашко пригрозил, что причинит вред моим ближним поэтому решил, что я буду держать язык за зубами.

– Либо он полный дебил, либо он считает тебя своим.

– Считает, конечно! Но не своим соратником, а человеком, подчинённым себе. Как я вас понял в прошлый раз, вы хотели бы его накрыть и всем преподать урок на годы вперёд.

– Про урок не помню, – пожал плечами Давид. – Про накрыть помню. Но это не важно. Поедем сейчас и дадим ему жару.

– Если найдём. Не факт, что они ещё держат Руднёва там, где я его видел. Сашко очень и очень хитрый. Как зверь. Поэтому его ещё и не схватили до сих пор…

У Давида зазвонил телефон.

– Слушаю, нашли что-то? Понятно… Понятно… Ясно. Благодарю.

Он отключил мобильный и покачал головой.

– Не вылетал из страны, – нахмурился он. – Я попросил выяснить, где Руднёв. На курорт он не уехал, судя по всему…

– У меня есть план, – кивнул я.

– А ты для чего с бухгалтершей дружбу завёл? – не обращая внимания на мои слова, спросил он и прищурился. – Чтобы выяснить про наличные?

– Я ей вообще ни одного вопроса не задавал никогда, – пожал я плечами. – Ни одного вопроса о работе. Знаю только, что она часто допоздна остаётся и всё.

Нахмурившись, чуть опустив голову вперёд, Давид покачал головой.

– А зачем ты к ней ходил? Она ведь старше тебя. Что ты от неё хотел?

– Старше, но не старуха же, – пожал я плечами. – Молодая, привлекательная девушка. Мы как-то сходили на обед вместе с ней и с Верой. Она сказала, мол, заходи. Ну, я и зашёл, посмотреть, что там к чему.

– И что там, помимо бухгалтерских документов? И как с этим всем соотносится Ангелина.

– Никак, – недовольно ответил я. – Со Станиславой у меня ничего не было. Исключительно дружеские отношения.

– То есть… вы дружите, да? – усмехнулся Давид. – Ясно всё с тобой. Хочешь совет? Глебу Витальевичу об этом никогда не говори. Ладно, какой там у тебя план?

– Во-первых, надо изменить все графики завоза наличных, если такой завоз бывает, потому что бьют Руднёва сильно, и он может не выдержать и всё рассказать.

– Да Руднёв же ничего не знает, – усмехнулся Давид. – Не смеши меня, пожалуйста. Если этот тупица Сашко его замочит, в компании вообще ничего не изменится. Зарплату его только сэкономим и всё.

– Не хотелось бы, вообще-то, чтобы его замочили, – покачал я головой и помолчал. – Дядька он неплохой, не злой. Но сейчас у нас нет гарантированной возможности накрыть Сашко со всей группировкой.

– Давай, рассказывай уже, что там придумал.

Давид недовольно кивнул, поднял руку и посмотрел на часы.

– План простой, – чуть помолчав, чтобы заставить его сосредоточиться, сказал я. – Но на реализацию может уйти до двух дней, и я вот не пойму, что с этим можно сделать.

– Говори, говори…

– У меня есть знакомый цыган.

– Странно, но пока ладно, – кивнул Давид.

– Он человек сидячий, – продолжил я. – И сейчас крутится в структуре Сашко, но внизу, у основания иерархической пирамиды, к руководящим функциям доступа не имеет. То есть обычный рядовой боец.

– И откуда ты его знаешь? – поморщился Давид.

– Познакомился через своего соседа-уголовника. У меня сосед по дому сидел долгие годы с этим кентом.

– За что?

– За грабёж вроде. В общем у мужиков был замут с гопниками. Этому цыгану и соседу моему хорошенько вломили, и всё шло вообще к тому, что бошки поотрывают. Ну, а я разрулил, короче. Как миротворец.

– Хорошо, разрулил, а дальше что? – спросил Давид.

– Ничего, – пожал я плечами, – остался контакт и его можно использовать. Я предлагаю заманить Сашко в засаду. Он хочет подмять весь трафик в городе, всю дурь загрести под себя. А там и не только дурь, он вообще весь город забрать желает.

– Это вообще не наша тема, – пожал плечами Давид. – Нас никаким боком не касается.

– Да я понимаю, но что нам мешает сказать, что наша?

– Чего? В каком смысле?

– Мы скажем Сашко, что завтра или послезавтра произойдёт передача крупной партии товара и наличных бабок, обмен. То есть вы не просто так аккумулируете денежные средства, а для того чтобы выкупить крупную партию дури.

– То есть, ты предлагаешь довериться твоему цыгану?

– Да. Можете с ним поговорить, я устрою, если надо. Его Сашко не любит, заработать не даёт и всякое такое. Целый комплекс и целый букет недовольства. Парень крайне недоволен, но вынужден пресмыкаться, как и остальные.

– Это не гарантирует лояльности к нам.

– Он хотел бы сорвать куш и досадить боссу. И когда этот босс придёт за вашими деньгами и за вашей дурью, его можно будет тупо устранить.

– А если он не клюнет на наживку?

– Клюнет, ещё как! Я со своей стороны приду и тоже расскажу ему эту же историю, только чуть иначе, сокращённую. Вот и всё. Информация собрана из разных источников не просто бьётся, но и перепроверяется.

Давид покачал головой. Нахмурился и отвернулся в сторону. Задумался.

– Ну, допустим, – сказал он. – Допустим. А если он сам не явится на сделку?

– Ну, вероятность такая всегда существует, – пожал я плечами. – Но вообще-то в последнее время он всегда ходит сам. Идёт на дело и, главное, сам, своими собственными руками убивает свидетелей, ну и вообще всех без разбору. Я же говорю! Озверел парень от вседозволенности.

– Ну хорошо, допустим, подведём мы нашего человека к твоему цыгану. Надо же, чтобы подача информации выглядела достоверно, правда? Откуда вдруг твой человек узнал эти подробности? Как так? У нас что, на всех столбах об этом будет написано? Подозрительно.

– А вы возьмите и увольте кого-нибудь, – засмеялся я. – Причём, увольте максимально грубо и несправедливо, чтобы этот работник обиделся. Дальше что он сделает? Пойдёт в бар, а там к нему подкатит мой кент. Они познакомятся. Ну и он поделится информацией.

– Ненадёжно, – покачал головой Давид. – Слишком много неизвестно. Непонятно, насколько сильно обидится чувак. Вообще, пойдёт ли бухать? Почему именно туда? Станет ли болтать? Кучу всего нужно будет предусмотреть. Много неизвестных. Непонятно, насколько он обидится. Пойдёт ли бухать, опять же, на то место. Захочет ли болтать. Нет, мне не нравится.

– А у вас что? – удивлённо воскликнул я. – Нет надёжного человека, который сделает всё, что надо? Ему нужно просто выполнить задание и всё…

Давид задумался и думал довольно долго. Наконец, он кивнул.

– Знаешь, в этом что-то есть. Я ещё подумаю, но предварительно согласен. Давай попробуем.

– Главное, успеть спасти Руднёва, – кивнул я. – Долго он там не протянет. Так что времени у нас не так много.

– Нет, – усмехнулся Давид. – Это совсем не главное. Понимаешь меня?

* * *

Поговорив с Давидом, я вышел из здания, запрыгнул в машину и рванул к Кукуше.

– О, вы посмотрите, какие люди! – обрадовался он. – Сто лет сто зим! Куда пропал-то? Не звонишь, не пишешь. Я уж волноваться начал.

– Да тут, дядя Слава, закрутились кое-какие делишки.

– Ну, делишки – это хорошо. Где делишки, там и баблишки.

– Ну да, бывает и такое, – согласился я. – кое-что намечается.

– Рассказывай, тогда, – подмигнул он, наливая мне кофе.

– Прежде всего, нам опять понадобится Матвеич.

– Это несложно. Надо ему только сказать заранее, чтобы был готов.

– Да, надо сказать, чтобы собрал отборную команду и чтобы они там все были в полной боевой готовности. Чтобы сидели как пожарные в одном месте и по первому же свистку могли примчаться и загасить всех, кого потребуется.

– И когда это? – спросил Кукуша.

– Ну, сегодня-то вряд ли уже, а вот начиная с завтрашнего дня вероятность достигает очень-очень больших процентов.

У меня зазвонил мобильник, и это была снова Настя.

Я нахмурился.

– Алло.

– Серёж, слушай, это снова я. А ты можешь мне сказать, когда я к тебе могу заглянуть?

– Настя, не знаю. Пока мотаюсь тут по разным делам.

– Понятно… Я тогда сейчас скажу. У меня у бабушки на этой неделе день рождения.

– Прекрасно, сколько ей?

– Шестьдесят четыре.

– Поздравляю, Настя. Возраст отличный. Ты как, с бабушкой-то дружишь?

– Ну, конечно, дружу. Бабушка же во мне души не чает. Но только она в деревне живёт, и мы видимся не очень часто. Ну и вот, в честь этого события мама взяла отгулы. Отгулы, чтобы к ней поехать, помочь и всё такое.

– Мама одна поедет? – уточнил я.

– Ну вот, я же тебе про это и говорю. Я попросила её взять меня с собой. Естественно, она сначала ни в какую, мол, дата не круглая, отец будет против, туда-сюда, но я, короче, кое-как уговорила. В общем, я еду с ней.

– Отличные новости, Настюш, радуешь меня сегодня.

– Завтра вечером выезжаем, – ответила она. – На поезде. Так что вопрос, можно сказать, решённый.

– Какая ты всё-таки молодчина! Но только до момента отъезда из дома, пожалуйста, не выходи. Вообще. И к окнам не подходи. Сиди тихо, в общем.

– Ну, как бы… мне мама уже задание написала, чтоб я тут кое-что купила. Мне надо будет в магаз сбегать.

– Слушай, либо закажи доставку, либо пришли список мне, и я всё организую. Когда вы обратно приедете?

– В воскресенье вечером…

– Вот и замечательно. К твоему возвращению все проблемы исчезнут, а тучи рассеются, и будет светить солнце.

Она усмехнулась.

– Ну ладно, Серёж, тогда не буду тебя отвлекать. Единственное, что хочу тебя попросить, пожалуйста, будь осторожным, потому что я очень за тебя волнуюсь.

– Всё будет хорошо. Бабушке – привет.

Я убрал телефон и Кукуша сразу продолжил:

– Матвеич будет спрашивать точную дату.

– Пусть ждёт. Я сейчас не могу точно сказать когда всё начнётся, но это будет очень скоро.

– Налить ещё?

– Нет, спасибо, – отказался я и набрал номер Князя.

Он долго не отвечал, но, наконец, в трубке раздался его недовольный голос:

– Слушаю тебя, Крас.

– Здорово, Князюшка.

– Ага, – ответил он.

– Как жизнь?

– Нормально, говори, чё хотел. Просто потрепаться?

– Чего хмурый такой?

– Говори уже, – довольно резко бросил он. – Не тяни.

– Короче, мне надо с Сашком твоим поговорить. Позвони ему.

– Нет, не буду я ему звонить. Он сегодня занят. И его беспокоить нельзя по пустякам.

– Ты что ли будешь решать, пустяки у меня или не пустяки? Если я тебе позвонил, то, наверное, не просто так. Он тебе башку оторвёт, когда узнает что ты не позвонил. У меня инфа есть важная. Давай звони, сказал! Срочно! И мне потом перезвони.

Не дожидаясь ответа, я отключился.

– От меня нужно что? – спросил Кукуша.

– Не, дядя Слава, пока все тип-топ и ничего не надо. Я не хочу тебя светить без дела. Но ты ещё пригодишься, не переживай. Все главные роли достанутся тебе.

– Ну-ну, смотри. Чтоб я вовремя успел среагировать.

Время шло, а Князь не звонил. Наконец, когда уже прошло практически двадцать минут, раздался его звонок.

– Красивый, – недовольно сказал он. – Сашко сказал, чтоб ты подъезжал.

– А по телефону нельзя поговорить?

– Нет. Сказал, что по телефону разговаривать не будет. Сказал, чтоб ты ехал сам.

– Капец. Ну, ты дай мне его телефон, я с ним поговорю. Нахера мне эти концы мотать туда-сюда? Мне сказать-то всего ничего.

– Нет, Крас. Я тебе не дам его номер. Если он сам даст, будешь ему звонить. А если нет, значит, будешь через меня. А пока езжай в тот же дом, где и был сегодня.

– Ладно, я понял, – сказал я и выключил телефон.

– Так что, съездить с тобой? – спросил Кукуша.

– Сам поеду. Говорю же, не надо палиться.

* * *

Выйдя из бани, я впрыгнул в «Ларгус» и погнал на тот берег к цыганам. Ехал долго, машин на дорогах было много. Короче, добирался минут сорок до краснокаменного дворца Нико, а потом ещё минут пять оттуда до покосившейся избушки, где содержался Кашпировский.

Подъехав к воротам, я помигал фарами, но ничего не произошло. Тогда пару раз коротко надавил на клаксон. Через некоторое время после этого открылась калитка и оттуда выглянул тот самый Будулай, которого я уже видел. Он слеповато глянул на машину, ничего естественно не видя из-за включённых фар, и нырнул обратно. И почти в тот же момент стали раскрываться створки ворот.

Открыв ворота, он махнул мне рукой, мол, заезжай. Я заехал, встал рядом с «Буханкой», заглушил мотор и вышел из машины.

– Мне Сашко нужен, – сказал я.

Будулай ничего не ответил, прошёл мимо и скрылся в доме.

Я постоял с минуту и тоже пошёл туда, но не успел дойти, из дома выскочило четверо парней.

– Ты к Сашко? – спросил один из них.

– Да, – ответил я. – К Сашко.

И мышь впервые за целый день взволнованно шевельнулась.

– Пошли, – кивнул тот же черноголовый парняга и кивнул на «буханку».

– Да я на своей могу, – ответил я. Он не здесь что ли?

– Давай, давай. Не разговаривай, – кивнул парень, подошёл и открыл задние двери. – Забирайся!

– Эй, это ж грузовая, – помотал я головой. – Нахера я туда-то полезу?

Половина буханки была отгорожена и представляла собой грузовой вариант.

– Залезай, – сказал он, приоткрывая полу куртки и демонстрируя ручку пистолета чуть выше пряжки ремня.

– Вы ничего не попутали, ребята? Мне с Сашко поговорить.

– Залезай, – в очередной раз повторил он.

Я покачал головой, сцепил зубы и полез в холодный фургон…