Текст книги "Час гнева (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Ромов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

– Да, – кивнул он и пропел, скорее проорал:

Что пялишься, дура, я ведь не голый!

Я не к тебе, я не бабник, не вор!

Я – террорист! Я – Иван Помидоров!

Хватит трепаться, наш козырь – террор!

Тра-та-та-та-та!

Тра-та-та-та-та!

– Вот именно, – кивнул я. – Эту песню тоже к делу пришить могут.

– Так если я свалю, они будут искать! А это ещё хуже!

– Вам никаких обвинений не предъявляли, требований о том, чтобы вы не уезжали, не поступало. Так? Вы в своём праве. Ну, пускай поищут. Хотите, чтобы нашли? Я – нет.

– И что я буду делать у тебя?

– А давай его на Алтай отвезём, – предложил Кукуша, сидевший всё это время за рулём молча. – К Ларисе.

– К Ларисе? – заинтересовался Сергеев. – К Ларисе звучит гораздо лучше.

– Не обольщайтесь, Лариса – его жена.

– Тьфу! – огорчился Сергей Сергеевич.

– Но, дядя Слава, он же там не будет спокойно в доме сидеть. Вся деревня узнает, что какой-то гений приехал.

– А мы не домой, – помотал головой Кукуша. – Мы поместим его в дом отдыха. У Лары там подруга работает. Не бесплатно, конечно, но она сможет его на любое имя записать.

– Ну всё! – воскликнул я. – Сергей Сергеевич, решено. Отличная идея! Что ж ты молчал-то раньше? Премируем вас поездкой на курорт. Где ваш телефон?

Он начал хлопать себя по карманам.

– Суки, меня ж похитили, а телефон дома остался.

– А это ещё лучше. Главное, вы не пытайтесь восстановить свой номер. Телефон вам новый дадим. Тогда, дядя Слава, надо ехать прямо сейчас.

– Лариску надо забрать, – хмуро кивнул Кукуша. – А ей ещё собраться надо будет. Сейчас позвоню.

– Позвони, будь добр.

Он вышел из машины и начал набирать номер.

– Сергей Сергеевич, я знаю, вы когда подшофе, ещё острее всё понимаете.

– Допустим, – сказал он с осознанием своих исключительных способностей.

– Но раз вы всё понимаете, езжайте в дом отдыха, не отсвечивайте, придумайте себе псевдоним, полежите там, отдохните, напишите пару эротических рассказов карандашом на бумаге, погуляйте, подышите свежим воздухом. Разве это не сказка?

– Денег у меня нет с собой. Даже трусов и носков нет. Как я поеду?

– О деньгах не беспокойтесь. Я вам обеспечу полный пансион. Ни в чём нуждаться вы не будете. Одежду купите по дороге.

– И как долго? – нахмурился он. – Как долго мне там прохлаждаться и рассказы писать?

– Стандартный сезон – три недели. Если понравится, можем продлить.

– Хм…

Он покачал головой.

– Поверьте, в тюрьме было бы хуже, – сказал я после паузы. – Вы испугались сегодня?

– А ты такой смелый? – возмущённо ответил он. – Не испугался бы?

– Конечно, испугался бы, но я не к этому спрашиваю. Хотите повторить? Только чтобы всё было жёстко? Как в Гуантанамо. Хотите?

– Не хочу! – с вызовом ответил он. – Но заткнуть меня никто не сможет!

– А затыкать мы вас и не пытаемся. Просто сделаем небольшую паузу. А потом дадим такой залп, так шарахнем, что у них головы поотлетают.

– Я там писать начал… Это будет настоящая бомба. И рванёт она не только над Ширяем. Но если мой комп заберут и проверят…

– Михаил всё перенёс на безопасные носители, а комп и облака подчистил. Так что ваши труды останутся при вас, он всё вам передаст. Но только после отдыха. Просто проветритесь. И никому не рассказывайте, кто вы.

– Инкогнито, бля, – хохотнул он. – Из Верхотомска.

– А вы не говорите, что из Верхотомска. Говорите, что из Петербурга. Примерьте на себя новую личину и новую судьбу. Напишите свою историю заново, человек из Петербурга. Познакомьтесь там с какой-нибудь девушкой, а может даже и не с одной.

– Инкогнито… – ухмыльнулся он, повторив это слово ещё раз. – С девушкой, говоришь? И не с одной? Умеешь ты убеждать, Серёга. Умеешь.

* * *

– Лариса, – улыбнулся я подруге Кукуши. – Я думаю, дяде Славе может позавидовать любой мужчина.

– Почему это? – удивлённо спросила она, переводя взгляд с меня на Кукушу. – Что он тебе сказал?

– Да разве он что-нибудь скажет? Он парень старой закалки. Но мне и говорить ничего не надо. Глаза есть, так что я и сам всё вижу. Позавидуют ему, потому что подруга жизни, которая не сверлит голову, не возмущается, что её подняли среди ночи, а с готовностью подносит патроны, когда её мужик отбивается, и которая поддержит, безусловно, и в любой ситуации – это настоящее золото. Настоящий клад, Лариса. И те, кто хоть немного понимают жизнь, очень высоко это ценят. А дядя Слава кое-что в этой жизни повидал и понимает её лучше, чем многие. Так что, я очень рад за него, что у него есть такая замечательная подруга.

Лариса заволновалась, а Славик засмущался.

– Ладно, ладно, чё ты, племяш…

– Да мне всё равно надо было ехать, – сказала она. – Конечно, Славик меня внезапно так из постели вытащил, но мы с ним говорили, что ехать надо. Мне там и по хозяйству, и так кое-что, а выезжать в ночь самое то. Так что ничего, всё нормально, ничего. У меня всё уж собрано было…

– Спасибо, друзья, – сказал я. – Езжайте аккуратно, осторожно. Дорога, в принципе, сейчас сухая, но не гоните, не летите, спешки нет, никого ещё не ловят, никого нигде не разыскивают. Давайте, езжайте с Богом, звоните, как доберётесь.

Проводив их в путь, я зашагал домой. Уже светало, наступало утро, и скоро нужно было идти в школу.

Я сделал разминочку, умылся, принял душ, сварил суперкрепкий кофе и сделал бутерброд с ветчиной и сыром. Позавтракал, вышел в прихожую и начал одеваться. В дверь позвонили.

На пороге появилась Настя. Не сказать, что прям очень весёлая и как ни в чём не бывало, но и не надутая, не злая. Более-менее обычная.

– Ты покушал уже? – спросила она как-то слишком ласково. – Доброе утро, солнышко.

– Позавтракал, – кивнул я и посмотрел на неё с подозрением, но уточнять ничего не стал.

– Одеваешься?

– Одеваюсь…

– Ну хорошо, давай, как следует одевайся, – улыбнулась она.

– Ты чего, Настя?

– Ничего, – пожала она плечами. – Просто проявляю заботу.

– Ну ладно, – кивнул я, соображая, что она за каверзу задумала.

Я закрыл дверь, мы спустились по лестнице и вышли из подъезда.

– Так, постой, – сказала она. – Ну-ка, ты почему не застегнулся? Давай, пуговицу застёгивай.

Она протянула руку, потрогала мой нос и уши.

– Надо, чтобы ушки в тепле были. Носик тёплый, это хорошо.

– Настя, ты чего? – снова спросил я.

– Как чего? – всплеснула она руками. – За малышами нужно очень внимательно следить, чтобы они по глупости своей, малолетней, не простудились или ещё чего-нибудь не вытворили.

Я засмеялся:

– Понятно. Послушай, я хочу тебе кое-что сказать.

– Да ты что? Наверное, хочешь мне рассказать, что ты в письме дедушке Морозу написал? Ну, расскажи. Что ты у него попросил на Новый год?

Она говорила со мной, не кривляясь, но тон был таким, которым обычно разговаривают с маленькими детьми.

Я усмехнулся, покачал головой.

– Пойдём, пойдём, малыш, – сказала она чуть строже и взяла меня за руку. – Пойдём, а то в школу опоздаем. А это нехорошо, Медуза будет ругаться.

Я хмыкнул и двинул следом за ней.

– Насть, – сказал я, когда мы вышли из двора, – раз ты взрослая уже, наверное, догадалась, что я сейчас, как бы это выразиться, вовлечён в кое-какие дела, о которых не стоит особо распространяться.

– А разве они не закончились, зайка? – спросила Настя, повернувшись ко мне.

– Да вот какое дело, тётя Настя! Я не уверен, что они когда-нибудь вообще закончатся. Понимаешь? Поэтому я бы хотел, чтобы ты хорошо подумала об этом.

– В каком смысле? – нахмурилась она, тут же позабыв о своём перформансе.

– В каком смысле? В том, что выдерживать такой режим, постоянное чувство тревоги, смириться с тем, что я могу просто встать посреди ночи и уйти, очень непросто.

– А ты откуда знаешь, просто это или нет? – спросила она.

– Знаю, причём, знаю очень хорошо, – кивнул я, сразу подумав о Кате, о той юной двадцатидвухлетней студентке, муж которой всегда был хрен знает где, но только не рядом с ней. – И это практически единственное, что останавливает меня от того, чтобы наброситься на тебя сию же минуту.

– Что? – широко раскрыла глаза Настя.

– Мне хочется, чтобы ты очень хорошо представила то, о чём я говорю. Чтобы твои слова были обдуманными, взвешенными и…

– Взрослыми, – кивнула она и посмотрела на меня снизу вверх исподлобья.

– Конечно, взрослыми, потому что ребёнку подобный риск оценить очень сложно.

Она несколько раз коротко кивнула и ничего не ответила. Мы как раз подошли к школе, поднялись по ступенькам вошли внутрь, проскочили через турникет.

– Ладно, – сказала она.

– Ты о чём? – удивился я.

– Я подумаю.

* * *

Войдя в класс, я прошагал на задний ряд и уселся рядом с Грошевой.

– Анюта, – кивнул я, повернувшись к ней вполоборота, – привет.

Она сидела, уткнувшись в телефон, спрятав лицо за опущенными волосами чёлки и ничего не ответила.

– Ань, ну скажи что-нибудь. Скажи, здравствуй, Сергей, доброе утро.

Я взял её за запястье и немножко пошевелил. Она чуть повернула ко мне голову, и я заметил сквозь чёлку её взгляд. Она его быстро отвела и отвернулась, но руку не одёрнула.

– Анюта, поговори со мной, – не сдавался я.

– Отстань, – тихонько выдала она.

– Ну хоть что-то, хотя бы «отстань». Уже и это «отстань» звучит как сладкая музыка. Давай сходим в кафе на перемене.

– Ходили уже, – ответила она и высвободила руку.

Подбежал Глитч.

– Укрощение строптивой и продолжается! – воскликнул он и пропел:

Настроенье у тебя истерическое

Скушай, деточка, яйцо диетическое

Или, может, обратимся к врачу?

Ни-че-го я не хо-чу!

– Дыщ! Захлопнулась крышка пианино!

– Петров, сдрысни отсюда! – сверкнул я глазами.

– Ой-ой-ой, какие мы страшные! Третий лишний, понимаю. Любовь требует тишину!

– Дай поговорить, Глитч.

– О чём говорить? К тому же, у вас целый урок впереди. Наговоритесь ещё. Надо же и с товарищами пообщаться. Кстати, вы помните про новогодний дискач?

– Что ещё? – спросил Толик Любимов.

– Как что ещё? Сбрасываться надо. По пятаку. Бабки – мне!

– Фига се! Ты чё, припух, Глитч?

– Блин, народ, вы чё такие тугие? Я же в чате выложил всё меню, так сказать. Вы чё, вообще не читали? Ау! Очнитесь! Новый год на носу!

К ним присоединился кто-то ещё, они отошли, начали обсуждать предстоящую новогоднюю вечеринку.

А я снова попытался заговорить с Грошевой, но она меня опять проигнорила. Вскоре начался урок химии.

Химик начал с вопросов, которые будут на контрольной. Не прошло и пяти минут, как Грошева подняла руку.

– Слушаю тебя, Аня, – кивнул ей Бауман.

– Алексей Вениаминович, можно, пожалуйста, мне выйти? – тихонько пробормотала она.

– Что-что?

– Выйти! – чуть громче повторила она.

– Ты выйти хочешь? Урок ведь только начался.

– Она пописать забыла! – объяснил всем Глитч.

Народ захохотал.

– Так! Ну-ка прекратили! – прикрикнул химик. – Иди, Аня.

Она молча встала и как тень проскользнула вдоль стены, а потом шмыгнула в дверь. Как только она вышла, завибрировал её телефон. Она оставила его лежать прямо на столе. На нём всплыло окошко уведомления. Пришло сообщение.

У меня и в мыслях-то читать его не было. Просто скользнул взглядом, реагируя на звук, и глаз сам выхватил:

«Российский банк спермы»…

Что, что, что?

«Биоматериалы для самостоятельного оплодотворения будут…»

Экран погас. Через некоторое время Грошева вернулась, и как ни в чём не бывало, села за стол, взяла телефон, открыла и подозрительно глянула на меня.

– Аня, – сказал я серьёзно. – Давай поговорим на переменке.

Она резко дёрнула головой и полоснула меня взглядом, острым, как у волчонка.

– Ты что, в мой телефон лазил? – прошептала она.

– В телефон я не лазил, у меня нет пароля. Предлагаю ванильный латте на… кокосовом молоке. Или на миндальном. Или на каком захочешь.

– Отстань, – тихо сказала она.

– Ань…

– Алексей Вениаминович, – подала она голос и подняла руку.

– Грошева, да что с тобой сегодня? Что за суета?

Все засмеялись.

– Вы извините, но мне в медпункт надо, – тихо, но твёрдо сказала она и, подхватив свой рюкзак и, ни на кого не глядя, вышла из кабинета.

* * *

Грошева на занятия не вернулась и на телефонные звонки не отвечала. Что с ней делать я не знал, но хотел попробовать переговорить. Вот только как и о чём… Макаренко из меня получался тот ещё. С пистолетом по складам скакать было куда проще и понятнее.

К концу уроков я нашёл Настю.

– Поехали съездим в больницу, – предложил я. – Навестим Алису.

– Я не могу, – покачала она головой. – Мне надо в лабораторию ехать, в галерею.

– Ну, это же не школа, можно и опоздать, наверное или вообще не прийти?

– Это было бы очень по-детски, – серьёзно ответила она. – Ставить личные желания выше всего остального свойственно детям и неразвитым в психологическом плане личностям. А взрослые люди должны проявлять ответственность, а не инфантильность. Согласись. Если поедешь, передавай Алисе от меня привет. Возьми с собой кого-нибудь другого. Лилию, например. Она с радостью сделает репортаж для ВК.

– Ладно, – кивнул я. – Ты права. Не стоит пропускать занятие. Съезжу один. Тебя подвезти?

– Нет, спасибо. Не нужно.

Я взял машину, заехал на рынок, купил фруктов и написал по самому защищённому мессенджеру с нового номера Пете: «Это я. Надо поговорить».

«А это я», – почти сразу пришёл ответ. – «Давай. Приходи в то же место в то же время».

Я покачал головой. В кармане уже лежал заряженный телефон для него, чтобы можно было спокойно разговаривать.

Приехав в больницу, я зашёл в корпус, в котором размещалась хирургия. Когда вышагивал по коридору, показалось, что заметил Альфу и Петю. Я чуть прибавил шаг и догнал их, когда они усаживались у кабинета в отделении гинекологии.

– О, здрасьте-насте – кивнул я.

– Ой, привет! – воскликнула Альфа.

Она немножко смутилась. Ну, а Петя нет, не смутился.

– Здорово! – кивнул он. – Ты чё, следишь за мной?

– Нет, я Алису пришёл проведать. Вот апельсинчики, груши и клубнику несу. Хотите со мной?

– Мы сами тут, видишь? – кивнул Петя. – На приём.

– Всё нормально? – нахмурился я и пытливо глянул на Альфу.

В коридоре было многолюдно. Женщины разных возрастов сидели на диванах, а мимо сновали деловые и занятые сёстры и врачи.

– Нормально, нормально, – кивнула Альфа. – Это плановый приём, не беспокойся. У Пети тут профессор знакомый сегодня принимает, вот он меня и уговорил показаться. Просто для контроля.

– Ну ладно, – подмигнул я, – приходите, когда закончите. Это вот тут, на этаж выше.

– Да тут сидеть сейчас в очереди ещё неизвестно сколько, – покачал головой Пётр.

– Ну ладно, хорошо вам сходить.

– Мы обязательно заглянем, – пообещала Альфа. – Но ты нас не дожидайся, потому что я не знаю, когда. Это может занять много времени.

– Хорошо. Пётр Алексеевич, можно на пару слов, раз уж такая чудесная встреча у нас произошла?

– Ага, – подмигнул тот.

– Держи, – сказал я Альфе и вытащил из пакета большущий апельсин.

– Да ну, зачем! Ты принёс Алисе, вот и отдай ей.

– Да, тут ещё много, бери. Только здесь не ешь. Надо руки помыть. И корку.

– Хорошо, – улыбнулась она. – Будет сделано, товарищ начальник.

Мы с Петей отошли в сторону.

– Ну как, Пётр Алексеевич?

– Отлично! – засмеялся он и хлопнул меня по плечу.

– Ай-яй-яй, осторожнее! – я поморщился.

– Ой, прости, прости, брат. Забыл, что ты с раной. Второгодка с раной, – подмигнул он и снова засмеялся.

– Остроумие – это ваше второе имя, Пётр Алексеевич. Но первыми всё-таки должны быть Осторожность и Конспирация. Помните, как говорил великий Ленин?

– Ладно, ладно, чё ты, я ж просто пошутил, тут же никто нас не слышит.

– Вы сделали?

– Сделали! – радостно ответил он. – Ещё как сделали! Просто охрененно!

Он хлопнул в ладоши, будто отряхивал руки, а потом правой рукой – по правому бедру, а левой – по левому, словно собирался пуститься в присядку.

– Пётр Алексеевич, – позвал я. – Вернитесь, пожалуйста, из фольклорного трипа. – Расскажите, как всё прошло. Вы удалили мои данные?

– Говорю же, отлично! Я не просто удалил твои данные, а заменил на другие!

– Какие? – предчувствуя недоброе, спросил я.

– А такие! Теперь Второгодка не ты, а совсем другой чел!

– И кто же этот счастливчик? – прищурился я.

– Догадайся с трёх раз!

– Я не в состоянии. Скажите сами.

– Ха! Не смог! А это, между прочим, просто идеальный кандидат!

– Нет! – помотал я головой, и мышь под сердцем жалобно пискнула.

– Да! Вот именно, что да! Это Руднёв!

– Твою мать… – тихо процедил я. – Зачем? Кашпировский-то тут причём?

– Ну, не тупи, Краснов! Во-первых, он в коме, и ему всё равно. Взятки гладки. Во-вторых, контакты с Сашко были? Вот они налицо! Вернее, даже на лице. Он в конторе был, как не пришей кобыле хвост, да? Да. Тоже плюс, на него с лёгкостью всё спишут. А то, что он в таком состоянии, так это пусть с Сашко спросят. Если смогут.

– А что будет, когда Кашпировский очнётся? – спросил я. – Что с ним станет после этого, вы не подумали?

– Да хер он очнётся. А если очнётся, пусть попробует доказать, что не верблюд. К тебе вообще никаких вопросов быть не может. Ты действовал по согласованию с Давидом. А он – по согласованию со мной. Ты свободен, словно птица в небесах!

– Жесть, Пётр Алексеевич, он вообще-то нормальный мужик, и вы его конкретно подставили.

– Блин, ну ты неблагодарный парень, Сергей. Я тебя только что от расстрела отмазал, а ты вместо спасибо упрекаешь меня.

– Пётр Алексеевич… – помотал я головой. – Ну как так-то?

– Ай, да ну тебя, Краснов. Пусть сначала в себя придёт. А там уж придумаем что-нибудь.

– Не надо, вы только ничего больше не придумывайте, ладно?

– Очень смешно! – ощерился Романов. – Молодец!

В этот момент у меня завибрировал телефон. И ещё один. Оба. В двух карманах сразу.

На один звонил Чердынцев, а на второй – Давид.

– Слушаю, Александр Николаевич…

– Ты чё творишь? – накинулся на меня он. – Ты меня подставить решил? Вообще охренел что ли? Это конкретная подстава! Дуй ко мне быстро!

– Слушаю, Давид Георгиевич…

– Приезжай в офис. Есть работа, Второгодка….

– Ладно, Пётр Алексеевич, – кивнул я Романову. – Боюсь, мне пора…

16. Химия и жизнь

– Ну что же, – сказал я. – Давайте будем решать проблемы по мере их поступления.

Распрощавшись с Петей и Альфой, я поднялся к Алисе. Но, естественно, надолго остаться у неё не мог. Оппоненты, они же партнёры проявляли явное нетерпение и мурыжить их я не хотел. Впрочем, Алиса не обиделась. У неё, как раз, сидели незнакомые мне девочки и мальчики. Они шутили, подкалывали друг друга, выглядели модными и явно претендовали на принадлежность к передовой части молодёжи.

– Вот мой спаситель, – отрекомендовала меня Алиса. – А теперь и кровный брат. Звать Сергей.

– Спаситель-искуситель, – сразу начали хохмить модники. – Смотри, чтоб до инцеста не дошло.

В общем, оценив тонкий юмор, я оставил свои гостинцы и пообещал забежать завтра. Чувствовала она себя неплохо, насколько в подобной ситуации это было возможно. Выглядела весёлой и даже не смотря на то, что вокруг неё собралось столько людей, изображала не мученицу, а крепкую духом крутую девчонку. Собственно, отдавая ей должное, она такой и была, что бы кто ни думал и ни говорил.

Закончив с «сестрёнкой», я помчал в торговый центр на Кузнецком. Там, где уже один раз занимался действиями конспиративного характера. Сегодня это было немножко попроще.

Зашёл в гипермаркет, затерялся в толпе, нашёл кафетерий, заказал чебурек и кофе. Стал ждать. Чердынцев появился минут через пять, наверняка кружил вокруг, просто решил сразу не подходить, проверял, нет ли кого чужого. Место было хорошее. Я встал к столику в уголок за стеной из пыльных пластмассовых растений.

Мы видели всех, а нас – практически никто. Рядом ходили толпы людей, стоял гул, по радио постоянно что-то объявляли, бесконечно включались рекламные ролики. Кто-то кого-то звал, кто-то кричал, кто-то бегал. Погрузчики, коробки, звон бутылок. Девушка, а можно мне, пожалуйста, вот это пирожное.

Ну, в общем, то, что надо, чтобы не особо бросаться в глаза и максимально усложнить запись. Если бы кто-то вдруг решил записать наш разговор.

Чердынцев встал чуть наискосок от меня со стаканом чая и коржиком.

– Всё новое – хорошо забытое старое, – усмехнулся я, посмотрев на его коржик.

– Нахрена ты это сделал? – не глядя на меня, спросил Чердынцев, покачал головой и отпил из стакана.

– А вы как думали, Александр Николаевич? Я свою команду берегу. Например, если бы вам грозила беда, не сомневайтесь, я бы сделал всё возможное, чтобы помочь и вам.

– Лучше б ты одноклассниц своих берёг от шальных пуль.

– Ну, зачем вы мне на больные мозоли давите? Это вас не красит.

– Красит, не красит. Меня-то ты, как раз решил не беречь, а скормить сам знаешь, кому.

– Ничего подобного. С чего вы взяли?

– Бережёт он команду, – проворчал Чердынцев, покачал головой, достал телефон и приложил к уху.

– Решили провести трансляцию? – уточнил я.

– Нет, делаю вид, что разговариваю по телефону, – глядя в сторону, ответил он.

– Даже интересно, почему вы так разволновались?

– Ну, а ты головой-то подумай. Не врубаешься, что ли? Не понимаешь, что после этой твоей высокохудожественной самодеятельности я оказываюсь в очень невыгодном положении? В жопе, буквально.

– И что это за жопа, простите за выражение?

– Я оказываюсь под ударом. Что тебе не понятно?

– Так на вас ничто не указывает, мне кажется. О чём вы говорите?

– Точно, у меня просто паранойя, ничего ведь не указывает. Кроме того, что меня отстранили от контактов с тобой, да?

– Но это вроде здесь ни при чём.

– Было бы ни при чём, да вот только Сергеев, по предположению Сад… по предположению шефа, работает на кого? Не на тебя случайно?

– А может на Усы?

– Может, и на Усы, – кивнул он, – но, скорее всего, на тебя.

– Ну, а почему бы Усам не превратиться в рабочую версию? У него что, теоретически, не было возможности похитить Сергеева?

– А нахера ему? – покачал головой Чердынцев. – Нахера, ты можешь объяснить? Если даже документы были бы у него, он бы точно не стал заниматься хернёй с публикациями против Ширяя, против Никитоса и вот всей этой ерундистикой, которую ты там развёл.

– Ну да, но это не отменяет, никак не отменяет того, что я вам говорил.

– Что значит не отменяет? – быстро глянул на меня Чердынцев и снова отвернулся.

Он достал из кармана большие очки с толстыми стёклами в роговой оправе в стиле Брежнева и нацепил на нос. Я отрезал кусок чебурека пластиковым зубчатым ножом и засунул в рот.

– Публикациями, – сказал я, прожевав и глядя в тарелку, – мог вполне заниматься и я. Мог. Да, мог и занимался. Для того, чтобы Ширяя на чистую воду вывести. Собственно, я как бы этой своей заинтересованности и не скрывал, если помните, когда мы встречались на даче у вашего шефа. И даже призывал вас к содействию.

– Ну вот, и я про то же, – пожал плечами Чердынцев.

Подошла уборщица в голубой униформе. И мокрой тряпкой начала протирать стол. Мы помолчали, дожидаясь, пока она уйдёт.

– Униформы новые, а методы уборки всё ещё совковые, – недовольно отметил Чердынцев.

– Так вот я и говорю, – продолжил я, когда уборщица отошла к прилавку, – я говорю, публикациями мог заниматься и я, да. А вот финансовые документы мог и не иметь. Одно с другим разве связано? Они в одном пакете не шли.

– А для какой цели его тогда похищать? Зачем он нужен Усам?

– Александр Николаевич, придумайте, пожалуйста, что-нибудь. Например, Усы, увидев, что Сергеев уже разогрет и работает в теме, предложил со своей стороны тоже какие-то фактики и решил его использовать. Не знаю, подберите какую-нибудь подходящую версию. Только я вам скажу вот что. Если вдруг будете изучать видео с городских камер наблюдения, обратите внимание на чёрный Mercedes V-класса с государственными номерами, зарегистрированными на частное охранное предприятие, руководителем в котором числится товарищ Панюшкин Вадим Андреевич, отзывающийся на кличку Усы.

– Что? – выпучил глаза Чердынцев и уставился на меня, позабыв о всякой конспирации.

Я тоже на него глянул и не удержался от улыбки. Чуть не захохотал в голос.

– Чё ты ржёшь? – сердито воскликнул он.

– Глаза у вас в этих очках очень добрые и большие. Не похоже на вас, Александр Николаевич. Но вы всё-таки поинтересуйтесь, поинтересуйтесь. Хотя, чтобы не заставлять вас анализировать все записи, на что может уйти достаточно много времени, скажу, этот минивэн сегодня ночью, в районе трёх-четырёх часов выехал из города по Новосибирской трассе.

– Капец, – воскликнул Чердынцев и глотнул своего чая.

Глотнул и вдруг вытаращил глаза, открыл рот и застыл со зверской гримасой.

– Язык обжёг, сука! – прошипел он. – Обжёг!

– Берегите себя, Александр Николаевич. И, чтобы закрыть тему, зацепки, хочу сказать, очень даже серьёзные, и позволяют сделать вполне определённые выводы. Тем более, что указанный автомобиль, судя по всему, в Новосибирск не поехал, а свернул где-то в районе той самой деревни, где Никитос хранил свою документацию. Вы только не торопитесь вскрывать эти факты. Подождите денёк хотя бы. Чтобы все хвостики у этого дела спрятались получше.

– Капец, – снова сказал Чердынцев.

– Да, согласен, капец. Кстати, вы не могли бы левый, но надёжный загран соорудить?

– Для Сергеева? – нахмурился Чердынцев.

– Нет-нет, Сергееву пока незачем появляться на границе. Из него шпион тот ещё. Спалится по дурости какой-нибудь, а второй раз из-под носа вашего шефа Усы его уже похитить не сможет, я так думаю. Так что пусть уж он заляжет где-нибудь на дно и лежит, не высовывается, как сом. Пока его какой-нибудь удачливый рыбак не выманит. Кстати, этим удачливым рыбаком планирую стать я.

– Вообще-то, – покачал головой Александр Николаевич, – паспорт, это, я тебе скажу, совершенно непростая, крайне непростая задача. Можно конкретно засветиться на этом деле. Засветиться, обжечься и загреметь. Гарантий, сам понимаешь, никаких. Совершенно. Официально в конторе я сделать не могу. Поэтому… не знаю. Непростая задача.

– И как же нам упростить эту задачу? – Нахмурился я. – Деньги, например, смогут её упростить?

– Деньги? – покачал головой Чердынцев. – Вообще-то их ещё и обналичить надо.

– Да обналичим, обналичим, – успокоил его я. – У меня есть осведомлённый и надёжный человек, который в крипте очень хорошо шарит. Особенно, в вопросах обналички. Просто не успел ещё обсудить с ним. Сами понимаете, сплошная нервотрёпка, беготня, то туда, то сюда. Так что насчёт паспорта, Александр Николаевич? Сможете аккуратно поинтересоваться?

– Подумаю, подумаю, – кивнул он. – Но сразу говорю, без гарантии. То ли будет, то ли нет. Для кого паспорт нужен?

– Для взрослого белого мужчины.

– Твою мать, только не говори, что это для Усов. – резко нахмурился Чердынцев.

– Ну, не хотите, чтобы говорил, не буду, – хмыкнул я.

– Твою мать, Краснов! Ты понимаешь, что меня из-за тебя попрут из конторы поганой метлой, сука? Причём, попрут – это в лучшем случае. А могут и ещё чего хуже сделать. Шеф может. Мой как бы непосредственный начальник. Тем более, он сейчас злой, как собака.

– Так давайте его уберём! – усмехнулся я, повернул голову и посмотрел на Чердынцева в упор.

– Что-о-о⁈

У него даже очки съехали и поползли на лоб.

– Да нет, – засмеялся я, – не так. Это не наш метод. То, что вы подумали, не наш метод. Просто мы выведем его из игры, на пенсию или на нары, в зависимости от тяжести деяний и от способности их предъявить данному гражданину.

– Краснов, ты вот реально не понимаешь? Вывести из игры моего шефа, это как… Блин, да он сам нас выведет, причём в прямом смысле, безо всяких сантиментов. Безо всяких!

– Ну, вы особо не переживайте. Если он вас попрёт, я вас трудоустрою. Обещаю. Будете работать в общественной организации начальником отдела безопасности. Работа несложная. Как бы… А зарплата шикарная.

– Да пошёл ты! Тебе всё, я смотрю, хи-хи да ха-ха.

– А что, Александр Николаевич, вы посудите сами, денежные потоки из-за границы, командировки, зарплата. Вот это вот всё, разве ж плохо?

– Ты прикалываешься, что ли? – ощерился Чердынцев.

– И конторе, опять же, интересно. Всё равно же будут внедрять кого-нибудь в мою организацию. А так, свой, проверенный человек. Это я про вас. А мы с вами ещё что-нибудь замутим интересненькое. Упырей-то много на теле Руси-матушки. Присосались, не оторвать. Сосут, твари. Кто-то же должен их уничтожать? Дело, к тому же, достаточно прибыльное, между прочим, я ж понимаю, не за так. Подумайте. Приглашаю вас в отряд истребителей вампиров.

Чердынцев оскалился и отвернулся в сторону, разглядывая, что творится в торговых рядах магазина. А я продолжил терзать чебурек на тарелке. Я, конечно, был совсем не уверен, что в дальнейшем мне понадобится именно Чердынцев. Несмотря на имеющиеся плюсы нашего сотрудничества, минусов было не меньше. Но надо же было кинуть ему что-то, какую-то наживку, чтобы у него хотя бы маломальская мотивация была не сдавать меня Садыку.

– Предложение интересное, – криво усмехнулся Чердынцев. – Да только у тебя зарплату задерживают.

– Ну, Александр Николаевич, – пожал я плечами. – В острые моменты такое иногда случается. Даже на госслужбе такое бывает. Сами понимаете, политическая ситуация нынче непростая, та, что вокруг нас с вами сложилась. Нужно ведь и конъюнктуру учесть, правда же?

– Это ты что сейчас сказал, что типа меня привязываешь к себе этой задолженностью?– насупился он. – Так что ли? Типа, чтобы я тебя не сдал, пока ты со мной не рассчитаешься?

– Да разве же я так мог бы с вами поступить? – подмигнул я.

– Хитрожопый ты малец! – покачал головой Чердынцев.

– А вы думали, облапошите меня по-быстрому и к шефу своему вернётесь, так что ли? – усмехнулся я. – И никто не узнает, где могилка моя, да?

– Ох, и хитрожопый, – помотал он головой. – А может, ты инопланетянин, Краснов?

– Ну, да, рептилоид, я, – усмехнулся я. – Вычислили вы меня. Чуйка у вас стопроцентная. Поэтому мы и вместе. А вместе мы – сила.

– Ладно, – недовольно прищурился он. – Посмотрим, что можно сделать с паспортом. Но ты смотри поосторожней, да?

– Естественно, Александр Николаевич. Естественно.

* * *

Закончив разговор с Чердынцевым, я поехал к Давиду. На душе, честно говоря, было тревожно. Тон мне его не понравился. А ещё больше не понравилась шуточка, которой он закончил разговор: «Приезжай в офис. Есть работа, Второгодка.»

Мышь, гадина молчала, ничего мне подсказать не могла. Так что решать приходилось самому. По-хорошему, мне бы сейчас надо было залечь на дно, уехать куда-нибудь, например, вместе с Сергеевым в Алтайский санаторий, гулять по заснеженным холмам, пить горячий чай с травами и с алтайским же мёдом, флиртовать с перезрелыми курортницами и ждать, когда тут всё разрешится.

Нет, я конечно понимал, что если бы Давид Георгиевич получил сводку от своего человека, в которой бы значилось, что агент Второгодка, работавший на ментов и внедрённый в РФПК, да ещё и к цыганам был я, то очень, очень-очень сомневаюсь, что он бы допустил такую шуточку и назвал бы меня открыто Второгодкой.