Текст книги "Губернатор мусорного острова 3 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Парсиев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Глава 17

В кабинет зашел долговязый радостно-самодовольный тип с лошадиным лицом. Такие обычно руководствуются принципом «ничего личного, просто бизнес» и работают в сфере агрессивных продаж либо…

– Здравствуйте, господин мэр, – радостно выдал тип, – Юридический отдел Альф-Сам-Банка.

…либо работают юристами, додумал я начатую мысль.

– И вам не кашлять, господин юрист. Чем обязан вашему радостному визиту?

Юрист уселся на стул, не дожидаясь приглашения, и бухнул об стол пухлой папочкой с бумагами. Видимо, пухлость этой папочки должна была показать мне, как много всего интересного юридический представитель нарыл/принес/готов использовать против меня.

– Прошлой ночью в головном отделении Альф-Сам-Банка произошёл массовый аппаратный сбой, – сообщил юрист и посмотрел на меня пристально.

– А можно без театральных пауз? У меня мало времени.

– Можно, но я хочу, чтобы вы отдавали себе отчёт в том, что предоставляю вам конфиденциальную информацию. Должностные лица не вправе разглашать такую информацию, если получают ее в рамках исполнения своих обязанностей.

– Можете не предоставлять мне никакой информации, я ее у вас не просил. Что-то еще?

Юрист отстучал по крышке папочки пальцами марш задумчивости, раскрыл ее и продолжил.

– Вчера ночью из-за неисправного воздуховода, установленного на крыше здания банка, от дождя было затоплено серверное помещение, из-за чего банк прекратил работу и несет убытки, – выдал он веско.

– А я тут при чем?

– Здание банка находится в муниципальной собственности, в вашей собственности, господин мэр, – охотно пояснил юрист, – Вы, как арендодатель здания обязаны следить за конструктивной целостностью всех систем здания. Вы не уследили, по вашей вине случился потоп. Вы будете нести материальную ответственность.

– Ай-яй-яй, какая досада. Мэрии придётся чинить прохудившуюся кровлю, – выдал я с сочувствием.

– Кровлю, это само собой, а еще вам придется возмещать понесенный банком ущерб, – юрист положил передо мной иск на возмещение ущерба. Глянув на сумму, я не удержался и крякнул.

– Полтора миллиарда? Не слабо так у вашего банка крыша протекла.

– Здесь указана только сумма непосредственного ущерба банковскому оборудованию. Позже мы выставим иск за ущерб репутации и недополученную прибыль. Будет еще полтора миллиарда или даже больше, – радостно известил юрист.

– Ну когда посчитаете всю сумму, забегайте в кассу, – не менее радостно сообщил я.

– С вами приятно иметь дело, – признался юрист, поднимаясь со стула, – Люблю, когда клиент принимает неизбежное с легкой душой без обмороков и нашатыря.

– Ну а что мне теперь кровью харкать? – в тон ему ответил я фразой из Швейка и добавил любезно, – Вы бумажку оставили.

– Иск останется у вас… на всякий случай… чтобы вы не забыли случайно.

– Случайно не забуду. Ваш банк я хорошо запомнил.

Юрист то ли не заметил тона скрытой угрозы в моих словах, то ли не посчитал нужным реагировать, откланялся и вышел. Я вызвал к себе дядю Гришу и показал ему иск. Дядя Гриша скорбно покачал головой.

– Полтора миллиарда – неподъемная сумма. Они решили обанкротить наш город.

– Это еще только ущерб оборудованию. Обещают увеличить сумму иска более, чем двое.

– Это уже не важно. Сумма свыше пятисот миллионов автоматом делает нас банкротами.

– И на что они рассчитывают?

– Пустят с молотка всю муниципальную собственность… за копейки естественно… и сами же выкупят всю городскую недвижимость. Тогда вообще никакой аренды не будет.

– Но мы ведь не будем судиться с ними в Женеве, а наш суд встанет на нашу сторону.

Дядя Гриша скептически поморщился, в неподкупности наших судей он сильно сомневался.

– Вик, это Есесекунов будет решать, на какую сторону встать нашему арбитражному суду. А Есесекунов на нашу сторону не встанет.

– А если я дам признательные показания, что это я повредил воздуховод? Тогда дело будет рассматриваться как административное правонарушение в обычном суде? К мэрии претензий не будет?

– Тогда тебя посадят, Вик. При ущербе в три миллиарда административкой не отделаешься. А новый мэр, которого поставят вместо тебя, вернет прежние порядки. По итогу они все равно добьются своего. Так себе вариант.

– Согласен. Вариант – не очень, – согласился я, – Сколько будет длиться вся эта судебная бодяга?

– Мы сможем подать апелляцию, так что можно растянуть на несколько месяцев… а то и на год.

– Несколько месяцев – уже неплохо. За это время постараемся что-нибудь придумать.

– Вся надежда на тебя, Вик. Ты умудряешься выкручиваться из самых безвыходных ситуаций.

– Даже не сомневайтесь, дядя Гриша. Не впервой. Этот Альфа-самец привык к безнаказанности настолько, что начал забывать о пухе, густо налипшем на его рыло. Мы наверняка сможем на него что-то нарыть.

– Верно мыслишь, Вик, – похвалил меня дядя Гриша, – Мы подадим встречный иск, только не в арбитраж, а в обычный суд.

– То есть, вы что-то уже нарыли, – догадался я.

– Кое-что нарыл, – не стал томить дядя Гриша и выложил на стол свою папочку, не такую пухлую как у банковского юриста, но думаю, она еще распухнет со временем.

– Показывайте, что у вас, – затребовал я.

– В рамках аудиторской проверки мы вышли на любопытную схему, – начал дядя Гриша, раскрывая папочку, – Меня сразу насторожило, что город активно сотрудничает с негосударственными фондами. Заметь, Вик, владельцы фондов так же как владельцы Альф-Сам-Банка сидят где-то на Каймановых островах. И я думаю, в конечном итоге и банком, и фондами владеют одни и те же люди.

– Чем занимаются фонды?

– Благотворительностью, – усмехнулся дядя Гриша, – Схема такая. Фонды помогают городу: облагораживание и озеленение территорий, мелкие ремонты, восстановительные и реставрационные работы и много-много всего. Город на эти деньги привлекает подрядчиков, которые якобы и выполняют все эти работы.

– А на самом деле?

– На самом деле все это чистая фикция. Никаких работ не производится.

– Не понял пока, в чем смысл всей этой движухи?

– Смысл ясен как божий день. Смотри, некие богатеи, отдают на благотворительность свои грязные, а скорее всего еще и кровавые деньги.

– Типа их совесть замучала?

– Типа того, – согласился дядя Гриша, – А возвращаются эти деньги обратно к тем же богатеям уже за честно проделанную работу: скамеечку для пенсионеров поставили, двор подмели, бордюрчик покрасили… теперь эти деньги уже не грязные и кровавые, а чистые, добрые и пушистые. Понимаешь?

– Понимаю, дядя Гриша. Вот значит, как работает стиральная машина Ротшильда. И много денег проходит таким образом?

– Не поверишь, Вик. Десятки миллиардов! Там такие траты, как будто наш город успешно обгоняет Ватикан по богатству, убранству и прочим архитектурным изыскам. При этом все размазано тонким слоем по разным сферам городской жизнедеятельности. Если не видеть общей картины, будет казаться, что все это мелочовка.

Через Ксюшу Витальевну срочно вызвал к себе в кабинет Санни Красного и Бенджи. Сперва показал им иск от банка, а затем поставил задачу.

– Нам нужно взять за жабры и получить признательные показания от всех мелких чиновников, управленцев и начальников, которые подписывали липовые акты произведённых работ. То есть пойдём от простого и общего к частному и жирному. Коррупционную схему будем раскрывать с низов, – подытожил я.

– Значит, пободаемся с доминантным самцом? – хрипло спросил Санни своим простуженным голосом.

– А чего не пободаться? – откликнулся Бенджи, – Обязательно надо пободаться. Отправим своих ребят, пусть потрясут управдомов и председателей ЖЭКов. Дело несложное. Только я пока не понял, зачем нам вся эта мелкая шушера?

– Когда у нас на руках наберется достаточно показаний, начнём дергать рыбу покрупнее, – пояснил за меня Санни Красный, – Прежних замов прежнего мэра, к примеру.

– Так и есть, – подтвердил я, – В итоге все эти ниточки сойдутся в одной точке – в Альф-Сам-Банке, да, дядя Гриша?

– В этом даже не сомневайтесь, – подтвердил дядя Гриша.

– Вот тогда мы и посмотрим, у кого кунгфу будет круче: у банковских юристов или у спецназа полковника Колмогорова, – резюмировал я.

Замы разошлись по кабинетам, а я собрался вызвать Аристотеля, чтобы отправиться с ним по объектам. Но не успел снять трубку со стационарного аппарата, как на нем загорелась лампочка вызова.

– Слушаю вас, Ксюша Витальевна.

– Вик, вам опять звонит Есесекунов. Соединять?

– Соединяйте.

Я услышал щелчок переключения линии, а следом протяжный окающий голос министра финансов.

– Здравствуй, Вик. Вот жду от тебя звонка, жду… решил сам набрать.

– Мы разве договаривались созвониться?

– Все шутишь… – неодобрительно отметил Есесекунов, – … или к тебе из банка еще не приходили?

– Приходили.

– Иск показали?

– Показали.

– Тогда не понимаю, от чего у тебя такое хорошее настроение? – выказал удивление министр.

– От скудости ума и недостатка воображения, – покладисто отозвался я.

– Напрасно ты ерничаешь, Вик. Я могу помочь порешать с банком, – с почти отеческим участием сообщил Есесекунов.

– Серьёзно?

– Вполне. Заезжай ко мне завтра… а лучше прямо сегодня заезжай. Обговорим.

– Что там обговаривать? И так все понятно, – сказал я сухо, – Вы хотите, чтобы стиральная машинка продолжала работать.

– А ты разве этого не хочешь?

– Не хочу, – отрезал я.

– Ну как хочешь, – холодно произнес министр, – Очень скоро ты пожалеешь, Вик, но будет поздно.

Я послушал короткие гудки и положил трубку на рычажки. Ну вот, собственно, и все. Дипломаты отозваны, посольства закрыты, война объявлена. Ничего у меня в жизни не меняется. Всегда одно и то же.

Снова поднял трубку и попросил Ксюшу Витальевну пригласить ко мне Аристотеля. Аристотель пришел уже через пять минут, и вид у него был озабоченный.

– Вик, мне только что позвонили с КХК. Симферополь отрубил подачу электричества на комбинатскую линию. Надо звонить, выяснять, что там случилось, и когда устранят аварию.

– Боюсь, нет никакой аварии. Есесекунов решил отключить нас от питания.

– Что делать? Стартапы не могут работать без электроэнергии. Люди нам поверили. Днюют и ночуют на комбинате.

– И не только стартапы. Думаю, сейчас Бенджи тоже прибежит.

Бенджи прибежал через три минуты. Холодильники отключены, света нет, работа встала. Еще через две минуты пришел Санни Красный, сообщив, что у Ивана Арнольдыча, как и во всей Ривьере, запитанной от комбината, тоже нет электричества. Я вздохнул и пересказал им разговор с Есесекуновым.

– Ну что ж. Мы в осаде, – философски заключил Санни Красный, – Придется переходить на дизельную генерацию, как десять лет назад.

– А что было десять лет назад? – заинтересовался я.

– Раньше у города была своя электростанция, – просветил меня Санни, – На шельфе добывали метан, на нем она и работала. Потом месторождение истощилось, добывать газ стало нерентабельно. Какое-то время с электричеством была напряжёнка, пока не протянули дополнительную высоковольтную линию из Симферополя. Вот ее Есесекунов и вырубил.

– Вот как. Аристотель, ты знаешь, где находится электростанция?

– Конечно.

– Тогда поехали. Будем реанимировать.

Глава 18

Аристотель предложил сперва заехать на кафедру сопромата и прихватить с собой пару умных голов, разбирающихся в электрогенерации и химии. Я с его доводом согласился. Чтобы не терять времени, он заранее созвонился с профессором, объяснив ему суть проблемы, а потому к моменту, когда мы подъехали к дверям института, на крыльце нас ждал на низком старте мозговой спецназ в лице одного доктора наук, одного доцента и одного заведующего кафедрой термодинамических процессов.

В таком составе Малой привез нас к электростанции, расположенной на побережье. Станция больше десяти лет простояла на консервации, выглядела заброшенной, захламленной, а кое-какие узлы были сняты для других нужд. Хорошо, что взяли с собой профессуру. Без них я бы станцию не восстановил.

Конечно, качать газ из морского шельфа больше нет возможности, но есть почти бесконечный запас пластика на мусорке. Я изготовил две поточные линии, перерабатывающие пластик в метан, а потом под руководством высоких институтских лбов подвели подачу газа на горелку и восстановили недостающие и заржавевшие узлы.

Поздним вечером электростанция заработала, впервые за десять лет подав напряжение на провода. Потраченного времени не жаль. Я даже рад, что Есесекунов обрубил нам питание, мы доказали сами себе, что можем справиться с любыми трудностями. А министр пусть кусает локти, поставить город на колени у него не вышло.

Когда Малой под светом звезд отвозил нас в Ривьеру по темной почти неосвещенной улице, Аристотель на заднем сидении с кем-то загадочно бубнил по телефону, прикрывая трубку ладошкой.

– Аристотель, – не выдержал я, – Ты чего там тихушничаешь? Можно подумать, готовишь заговор.

– Да не… это так… чтоб не распространять по салону запах перегара, – оправдался мой зам по стройке и капремонту, хотя вид при этом имел таинственный и попросил Малого остановить машину не у пункта Арнольдыча, а недалеко от нашего строящегося многоквартирника.

Мы вышли на обочине, где фонарей в принципе не было предусмотрено. Раньше стройку в вечернее время освещали прожекторами, но теперь и они были выключены. Тяжелая техника переехала к следующему объекту, так что на стройке было темно и тихо.

– Аристотель, что ты хочешь мне показать?

Аристотель растянул губы в улыбке радостного предвкушения, напомнив ведущего телешоу, собирающегося произнести слова «приз в студию!»

– Па-Баммм! – выдохнул из себя Аристотель, обдав меня запахом всего, что выпил за сегодняшний день.

Внезапно загорелись фонари, установленные возле домовых подъездов. Над крылечками зажглись жёлтые лампочки, убранные под стеклянные плафоны, а окна в подъездах осветились изнутри.

Я взглянул на строящийся дом новым взглядом, Аристотель сделал широкий приглашающий жест.

– Дом почти построен, – поразился я.

– Почти, – загадочно повторил за мной Аристотель.

Мы вошли в подъезд. Вместо привычного бетона я увидел структуру, напоминающую полихлорвинил. Расцветки приятные, на ощупь слегка шероховатые. Под ногами ничего не прогибается, конструкция лестничного пролета выглядит крепкой.

– Смело шагай, – подбодрил Аристотель, – Лестница имеет армирующий скелет, тебя выдержит.

Поднялись до самого верха на третий этаж. Для порядка я поколупал пальцем одну из квартирных дверей, которая тоже выполнена из пластика, но ощущения хлипкости не вызывала.

– Ты прям угадал, Вик, – Аристотель протянул ключ от замка, – Ткнул пальцем в свою дверь.

– В свою дверь? – эхом отозвался я.

– Открывай.

Я отпер замок ключом. Дверь хоть и пластиковая, но достаточно толстая и надёжная. Зашел в прихожую. Это была однокомнатная квартира с отдельной кухней и санузлом. Аристотель включил в комнате свет, щелкнув выключателем.

– Тут еще и балкон есть, – оценил я.

– Балкон с видом на море, Вик. Мазевая хата!

– Ты хочешь сказать…

– Эта квартира твоя, Вик. И это не обсуждается. Мэр нашего города не должен ночевать в палатке как бомж. Не мое мнение, так решили сами Ривьерцы.

Недоверчиво улыбаясь, я обошел квартиру. На кухне уже была установлена трехкомфорочная плита. В углу имелась раковина с краном.

– Вода пока только холодная, – предупредил Аристотель, – Котельная еще не построена.

– Сколько всего нам нужно еще освоить, – сказал я, – Надо запускать производство мебели, утвари, электроприборов всяких… всего на вскидку не назовешь.

– Освоим, Вик. У меня на рассмотрении вот такая пачка стартапов, – заверил Аристотель, – Желающих начать собственное производство очень много.

– А другие квартиры кому достались?

– В первую очередь жилье выделяем семьям с детьми. Куся и здесь будет твоей соседкой. Ее квартира за стенкой.

– Здорово. Не ожидал, что дом будет построен так быстро.

– Новые технологии, все дела… – не без гордости пояснил Аристотель, – … Вик, по такому случаю надо бы сделать проставку. Так сказать, обмыть новоселье.

– Жук – ты, Аристотель… ладно, будет проставка.

Мы пришли в наш временный лагерь, где царила праздничная атмосфера. Ривьерцы бурно поздравляли первых счастливчиков, получивших квартиры. Кусю поздравляли чаще остальных, потому что она разливала сваренную на костре похлебку. Каждый подходящий за своей порцией, считал своим долгом сказать ей несколько слов. Куся смущалась и цвела.

Мне снова пришлось наполнять ведра коньяком, но сам я засиживаться не стал. Через полчаса сбежал в свою новую квартиру. Изготовил себе пластиковый лежак, пару стульев и стол. Посчитав, что минимальным количеством мебели обеспечен, завалился спать.

На следующее утро проснулся со странным ощущением, словно меня кто-то зовет из окна. Тут же вспомнил, что живу на третьем этаже и звать таким способом меня может только Карлсон, который живет на крыше. Подумав, что вчера перебрал лишнего, припомнил, сколько выпил. Выпил мало, вспомнил отчетливо. Решив, что мне это приснилось, смежил веки, но меня снова позвали.

– Дядь Вик, дядь Вик.

– Мотька, ты? – крикнул я.

– Я, дядь Вик, кто же еще…

Только теперь я сообразил, каким образом Мотькин голос раздается так близко. Вышел на балкон и увидел Мотьку, перегнувшегося через перила соседнего балкона.

– Мотька, не выпади, – предостерёг его я.

– Дядь Вик, заходи к нам кашу есть.

– Сейчас, только умоюсь.

Приняв в ванной холодный душ, взбодрился, потом оделся, вышел из квартиры и постучался в соседнюю дверь. Мне открыл Мотька.

– Проходи на кухню, дядь Вик.

На кухне Куся накормила нас с Мотькой рисовой кашей с маслом, а затем мы оба получили по стакану компота. Со своим компотом Мотька разделался быстро как с досадной помехой, а уже затем начал неторопливо и самозабвенно вытряхивать со дна кружки себе в рот разварившиеся сухофруктины.

Я тоже выпил свой компот, поблагодарил Кусю и спустился вниз. Дженерал Моторс Малого уже ждал внизу, заставив меня испытать особую гордость квартировладельца, за которым машина может подъехать прямо к подъезду.

– В бухту? – спросил Малой, проявляя чудеса нестандартного подхода.

– Да, давай в бухту.

Кармина и Аврора, как и вчера, голосовали в купальниках на трассе недалеко от мыса. Какой-то пижон на Пежо подрезал Малого, вырвался вперед и тормознул с намерением подсадить двух красоток к себе в салон. Малой набычился и, если бы я его вовремя не одернул, наверное отрихтовал бы задний бампер Пежо, а следом передний «бампер» самого пижона.

Аврора и Кармина прекрасно справились сами, отколов пару грубых шуток про французский автопром. Осознав беспочвенность попыток подката, пижон откатил в горизонт.

Добравшись до оконечности мыса, оценили текущую обстановку на море. Две противостоящие флотилии сблизились еще больше, как будто забыли о современных методах ведения войны и готовились к абордажу. Между большими судами курсировали суда помельче, проявляя непонятную активность.

– Что они там делают? – спросил я.

Аврора раздала функцию бинокля, как в моем мире когда-то раздавали вай-фай.

– Похоже, они минируют море, – сообщила Кармина, оглядев театр предвоенных действий в двенадцатикратном увеличии, – И те, и другие спускают в море противокорабельные мины.

– Понятно. Режим «ни себе, ни людям» перешел в стадию практической реализации. Ну… на наше счастье противокорабельные мины нам не страшны.

Оставили Малого лузгать семечки и спустились к морю. Облачившись в скафандры, поплыли к точке рандеву с инопланетянином. Кармина была настроена воинственно, Аврора – скептически. Сегодня на нашем пути не появлялись ни мегакрабы, ни мегарыбы. До места добрались менее, чем за полчаса.

«Аврора пригласила в чат новых пользователей» – оповестила справка. Мы стали ждать, когда объявится Клекль. Минуты проходили, но в эфире, как и в море царило затишье.

– По крайней мере на нас не гонят косяками агрессивную морскую фауну, – отметил я, – Это уже знак дипломатического настроя.

– Либо инопланетяне просто свалили в другое место, – возразила Кармина, – Океан большой. Ищи их теперь как иголку в стоге сена.

– Кармина, не подсказывай им идею, – одернула ее Аврора, – Они могут прослушивать наши разговоры.

Бегства инопланетян опасались мы напрасно, через несколько минут система выкинула оповещение, что Клекль присоединился к чату.

«Приветствую вас земляне сухопутные неяпонцы и небританцы»

– Земляне сухопутные неяпонцы… – вслух прочитала Кармина недовольно, – Выглядит как строчка из меню: пиво светлое нефильтрованное…

– … безалкогольное, – добавила Аврора с усмешкой.

«Приветствую тебя, Клекль» – отписал я, проигнорировав бурчание Кармины.

«Мы посовещались и решили, – продолжил Клекль, – Мы допустим вас к Излучателю на правах младших хранителей святыни, но…»

Клекль взял паузу, и на этот раз дыхание мы затаили все втроем. Но пауза длилась слишком долго. Я услышал, как то ли Кармина, то ли Аврора сделала судорожный вздох. Я тоже вдохнул и услышал в наушниках еще один вздох. Наконец, Клекль продолжил:

«… но вы должны доказать свою силу и право. Прогоните японцев и британцев из моря»

– Как он себе это представляет? – возмутилась Кармина, – У них там боевые корабли тяжелого класса, а у нас одна винтовка на троих!

– Вот и перестреляй их всех из своей чудо-винтовки, – предложила Аврора.

Я отстранился мысленно от болтовни и начать набирать ответный текст, чтобы уговорить Клекля изменить условия, но тот просто вышел из чата.

– Ну классно, – прокомментировала Кармина, – Поставил нереальные условия и свалил… надо решать, что будем делать.

– Разве у нас есть варианты? – спросила Аврора.

– Да есть. Поплывем дальше, найдём нору, в которой зашкерился этот Клекль, и надерем ему инопланетный зад.

– У нас нет времени прочесывать каждую щель на морском дне. Сегодня последний день. Завтра нам к морю не позволят даже близко подойти, – вступил я в разговор, – Но Кармина права в том, что с одним карабином, пусть даже и системным, выходить против двух самых мощных флотов бессмысленно.

– Вик, у тебя есть идея? Сам-то что предлагаешь?