Текст книги "Губернатор мусорного острова 3 (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Парсиев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)
Глава 7
– Аристотель, обязательно учтем твои соображения, – произнёс я дипломатично, – Но думаю, Бенджи сам прекрасно отдает себе в этом отчет… у тебя есть новости?
– Значит так, Вик, – Аристотель непроизвольно приосанился, приняв позу ответственного докладчика, – Профессура задачу поняла, готовит целый пакет техдокументации под технологии строительства социального жилья. Покрывать панели алюминием – решение не самое лучшее, есть варианты ПВХ с очень хорошими свойствами.
– Да я ж разве спорю? Просто алюминий был под рукой, а я тогда ничего не умел делать сложнее полиэтилена. Давайте формулы и чертежи, перенастрою поточную линию.
Аристотель кивнул, невольно потянулся рукой во внутренний карман, где у него обычно хранился шкалик этилового спирта, но осознал и отдернул руку.
– Вик, ты обещал подумать, как делать линии, которые будут изготавливать другие линии, – выдал он.
– Извини, пока ничего не придумалось. Работаю над этим вопросом, – заверил я, – У тебя все?
– Пока все, – Аристотель вздохнул и поерзал на стуле.
– Дядя Гриша, что у вас?
– Аудит начал. Работаем. Вик, если не возражаешь, я бы хотел привлечь к работе пару человек. В одиночку мне не разгрести.
– Привлекайте, конечно. Примем в штат. Люди уже есть на примете?
– Есть. Двое бухгалтеров с комбината. Много лет с ними проработал, пока их не отправили на пенсию. Пенсия у обоих мизерная.
– Готовьте бумаги, подпишу. Есть что-то еще?
– Кое-что есть, – кивнул дядя Гриша, нахмурившись, – Надо что-то делать с каком.
– С кем? Чем?
– С Крымским АвтоКонцерном, – пояснил дядя Гриша.
– И что не так с КАКом? – спросил я с улыбкой.
– Когда-то был очень крупный завод. Не меньше КХК. Выпускал трехтонные грузовики. Весь остров на них ездил.
– А теперь?
– Его долго пилили, делили, переводили в подчинение разным ведомствам, в итоге окончательно обанкротили и повесили на городской баланс. Вик, наш бюджет такую каку не выдержит. Она сожрет все деньги. Там до сих пор в штате числится под тысячу человек сотрудников.
– Сейчас завод хоть что-то выпускает?
– С горем пополам делал партию в триста грузовиков под губернаторскую гарантию, но в итоге Симферополь отказался их выкупать.
– Как отказался?
– Как-как… каком кверху. Закупили американские Доджи. Вик, надо срочно что-то решать. Иначе нас затянет в эту каку с головой.
– Тогда съездим на этот автокомбинат, – решил я, – Собрание на этом предлагаю завершить.
– Я бы, пожалуй, тоже съездил, – попросился дядя Гриша.
– Конечно, и Аристотеля с собой возьмем. Подумаем на месте.
Крымский Автоконцерн располагался в глубине суши на берегу небольшой речки, начавшей подавать признаки сезонного пересыхания. Вдали от моря южная жара ощущалась особенно сильно. Пыльные поблекшие цеха с закопченными боками стояли словно подплавленные палящим солнцем. На территории за повалившимся местами бетонным забором, не видно было никакого движения, вообще ни души.
На въезде перед воротами Малому пришлось довольно долго давить на клаксон. Ритуал призыва охраны сработал только минуты через две. Из здания проходной вышел сонный сторож, на ходу пытающийся заправить рубаху в штаны.
– Открывай ворота, тунеядец, – закричал ему Аристотель в автомобильную форточку, – Из начальства кто-нибудь есть?
Сторож индифферентно пожал плечами, махнул куда-то в направлении административного здания и с недовольным видом нажал большую красную кнопку, вмурованную в стену. С душераздирающим визгом воротина поехала в сторону.
Малой проехал на территорию и, как мог ближе, притиснул свой Дженерал Моторс к стене здания под короткую тень. Мы с Аристотелем и дядей Гришей вошли в помещение. В большом холле было гулко и пусто.
– Есть кто живой? – громко крикнул Аристотель, вызвав коридорное эхо.
Пришлось начать обход по этажам. На третьем этаже повезло. Одна из дверей была открыта. Зайдя в открытый кабинет застали там целых пять человек, пьющих чай. Одним из них оказался начальник сборочного цеха, узнавший дядю Гришу. Он пригласил нас зайти и предложил чаю. Мы отказываться не стали, на такой жаре чай – то, что нужно.
– Плохо дело, Гриша, – пожаловался начальник, разливая для нас чай по кружкам, – Совсем задушили наш завод.
– Реанимируем, – пообещал я, – Сколько машин сможете выпускать?
Начальник вопроса не понял, пришлось задавать его повторно. Он похоже, не мог поверить, что я реально пришел поднимать автоконцерн.
– В лучшие времена с конвейера сходило двадцать машин в сутки, – отдуплившись, осторожно сообщил начальник.
– А сейчас сколько сможете?
– Машин пятьдесят в месяц сможем… только кому они нужны? Все хотят американские Доджи.
– Чем лучше Доджи?
– Всем лучше, чем наши каки, – махнув рукой, признался начальник.
– Название у концерна в самом деле говорящее, но ничего, мы его поменяем. Ребрендинг – дело нехитрое.
– А как теперь будет?
– Добавим одну букву, чтобы сильно не тратиться. Вместо КАК, будет КрАК. Тот же самый Крымский АвтоКонцерн.
– Если честно, Крак – тоже так себе название для машины.
– А сами машины будем называть Кракены в честь могучего царя всех спрутов, – нашёлся я.
Начальник посмотрел на дядю Гришу вопросительно, не шучу ли я. Дядя Гриша немой вопрос оставил без ответа. Он и сам не знает, шучу я или нет.
– Сделаем так, – решил я, – Грузовик по-английски будет трак. Мы назовём нашу машину Тракен. В этом слове сочетается и сам грузовик, и тот самый Кракен. Некрасивый, страшный, зато могучий… ну так что, когда будут готовы первые грузовики?
– Вы в самом деле собираетесь их выкупить?
– Собираюсь, – подтвердил я.
– У нас полсотни грузовиков готовы к отгрузке, – радостно доложил начальник цеха.
– Вот и отлично. Заберем все.
– Скажите, это будет разовая покупка или…
– Или! Готовьтесь возобновлять производство. Вызывайте людей из неоплачиваемых отпусков… кроме этих грузовиков, что еще делаете?
– Раньше выпускали целую линейку коммунальной техники, – поведал начальник, – Но на текущий момент в жизнеспособном состоянии только линия по производству снегоуборщиков.
– Не понял, зачем в Крыму снегоуборщики?
– В прошлые зимы снега выпадало много. Автодор брал регулярно.
– А теперь?
– Зимы становятся мягче. Прошлая зима вообще была без снега.
– Ну хорошо, сколько таких снегоуборщиков можете выпускать в месяц?
– Они шумные, – зачем-то сообщил начальник с виноватым видом, – Городские коммунальщики их брать не хотят. Говорят, горожане жалуются на рев мотора.
– Тоже предпочитают Доджи?
– Джон Диры.
– Хрен редьки не слаще, – изрек я глубокомысленно, – Вот что, рев моторов мы как-нибудь переживем. Сколько их у вас?
– Двенадцать машинокомплектов в разной степени готовности, – начальник не поленился, полез на полку, чтобы достать и показать мне фотографию КАКовского снегоуборщика. Как будто надеялся, что увидев это чудовище на фото, я передумаю.
Но я не передумал.
– Доводите до готовности все двенадцать.
– Их тоже выкупите? – не поверил начальник.
– Выкупим.
– Только у нас это… – начальник цеха замялся и сморщился, – … директор уволился… и главбух тоже. Даже не знаю, в чьем лице теперь заключать договор.
– Решаемо, – заверил я начальника, – Поскольку концерн объявлен банкротом и сброшен на баланс мэрии, администрация берет его под внешнее управление. Дядя Гриша временно будет исполнять обязанности кризисного управляющего. Вот он и составит договор от имени Крака… да, дядь Гриш?
– Составлю, – дядя Гриша хмыкнул, но больше ничего не добавил.
– Вот и порешали, – я поднялся со стула, давая понять, что разговор на этом окончен, – А вас хочу назначить первым замом по производству. Раз остальное начальство разбежалось, кому-то надо брать дело в свои руки. Справитесь?
– Думаю, справлюсь.
Мы вернулись в машину Малого, оставив обалдевшего начальника сборочного цеха с остывшим недопитым чаем в руке.
– Вик, ты отдаешь себе отчет, какую махину решил на себя взвалить? – спросил дядя Гриша, когда мы выехали за ворота.
– Довольно слабо, – честно ответил я, – И думаю, это даже к лучшему. Иначе духу бы не хватило.
– По Краку только текущих обязательных расходов несколько десятков миллионов в месяц, – выдал дядя Гриша со значением, – Ты понимаешь, что при выпуске пятидесяти грузовиков такие расходы даже близко не отбить?
– Понимаю, дядя Гриша.
– Может, передумаешь, пока не поздно? Если тебе нужны грузовики, проще и дешевле закупить Доджи. Американцы тебе еще и скидки сделают, и рассрочку дадут.
– Нет, дядя Гриша, не передумаю. У меня на концерн большие планы. Возникла одна идейка.
– Что за идейка? – тут же ухватился Аристотель, почувствовавший мой азартный настрой.
– Ты хотел получить поточные линии, которые будут делать другие линии, – напомнил я, – У меня нет такой возможности…
– Очень жаль, Вик.
– Подожди, ты опять не дослушал… так вот, я могу сам делать поточные линии небольшим оптом, но только самые основы без обвесов. Те самые пространства, в которых происходит сбор и переработка химических элементов.
– Вик, меня все время распирает от любопытства, как выглядит это пространство?
– Никак не выглядит. Это пространство находится в каком-то параллельном мире. Но это не важно. Главное, что могу. Но все остальное я делать не буду.
– Это как?
– Вот смотри. Берем тот самый снегоуборщик. Он уже сам как готовая поточная линия. У него есть этот здоровенный совок, которым он подгребает сырье.
– Снег, – поправил меня Аристотель.
– Раньше сгребал снег, а теперь будет сгребать мусор на свалке. От совка у него идёт транспортерная лента. По ней сырье будет поступать к основному модулю, который будет перерабатывать мусор в пластиковые гранулы.
– Ты хочешь поставить свою поточную линию на снегоуборщик, – догадался Аристотель.
– Ну да.
– А готовая продукция, то есть гранулы, куда?
– Ну смотри, снегоуборщик собранный снег по транспортеру перекидывает в грузовик, и тот его вывозит. А тут он будет по тому же транспортеру насыпать не снег, а те самые гранулы. Грузовик наполняется и развозит гранулы по производствам, где из них будут делать пластиковые товары. Хоть те же самые строительные панели.
– Хитро, – оценил Аристотель, – То есть ты хочешь превратить снегоуборщик в подвижную поточную линию и отправить работать на мусорку?
– Да.
– А с металлами что делать? Металлы в совок снегоуборщика тоже будут попадаться.
– Металлы надо собирать в другую емкость.
– Это как?
– Вот ты и придумай.
– Можно прикрепить к тому же снегоуборщику какой-нибудь контейнер… сбоку где-нибудь, – предположил Аристотель, – Подкину задачу профессуре, они мужики башковитые.
– Точно. Озаботь профессуру.
– Вик, я прямо сейчас сразу накидаю формулы самых востребованных мономеров: этилен, пропилен, стирол – зерг-модули на них настраивай.
– Зерг-модули? – переспросил я.
– Ну те самые основы поточных линий без обвесов…
– А, понял, пусть будут зерг-модули.
– Вик, когда сможешь сделать?
– Дядю Гришу завезем в мэрию и займёмся.
Глава 8
Дядю Гришу высадили у крыльца мэрии и поехали к профессуре, как называет Аристотель преподавательский и исследовательский состав городского Политеха. Пока ехали, позвонил Пробирников, доложил, что фирма зарегистрирована, и спросил, не против ли я открыть счет в Медбанке.
Я сказал, что мне все едино, но банка меда звучит вполне завлекательно. Получив добро, Пробирников заверил, что они с Михал Михалычем прямо сейчас поедут открывать счет и отключился, но почти сразу мне позвонили снова с неизвестного номера.
– Здравствуйте, Михаил Михайлович? – поинтересовался приятный голос.
– Нет, – ответил я кратко, припомнив, что Михалыч числится директором, но телефонный номер в документах решили указать мой.
Владельца приятного голоса мой ответ не остановил.
– Я представляю Альф-Сам-банк, предлагаю открыть у нас расчетный счет.
– Спасибо, не нужно, – ответил я и собирался отключиться, однако владелец приятного голоса успел ввернуть вопрос.
– А почему?
– Мы уже открыли счет в другом банке, – пояснил я кратко, однако собеседник снова не дал мне той секунды, чтобы нажать на кнопку отбоя.
– Вы можете открыть в нашем банке резервный счет, – быстро предложил он.
– Зачем? – искренне удивился я, – А основной, что? Может испортиться?
– Ну могут быть разные ситуации…
– Какие, например? – мне стало интересно, однако представитель Альфа-Самца примеров приводить не пожелал. Воспользовавшись секундной паузой я все-таки отключился.
На кафедре сопромата пришлось провести больше времени, чем я рассчитывал. Ученые расширили составленный Аристотелем список востребованных мономеров. На то, чтобы изготовить полтора десятка «зерг-модулей» – основ поточных линий, ушло часа полтора.
Каждый модуль представлял собой большую пластиковую коробку, казавшуюся пустой. Впрочем, эти коробки и были пустыми. Химическая переработка находится не в пространстве нашего мира. Профессура в недоумении качала головами, но проведенные тут же опыты сомнений не оставляли.
Скормленные модулю бумага, пакеты, канцелярские принадлежности и что ещё попалось под руку на кафедре, перерабатывалось в гранулированный мономер, а ненужные металлы и другие химические элементы вываливались рядом. Металлы – в виде небольших слитков, все остальное – в виде порошков, жидкостей и газов.
– Вик, этот модуль и человека вот так переработает? – опасливо спросил ученый с клиновидной бородкой, когда я изготовил первый образец.
– Я установил системную защиту от дурака, – успокоил его я, – Живое существо он не тронет.
– Вы уверены?
С обретением пятнадцатого уровня преобразующей силы у меня появились доп-настройки, в том числе позволяющие исключать из переработки попадающие в зону действия поточной линии живые организмы. Поэтому ответил, не задумываясь:
– Абсолютно уверен.
Ученые, как и положено ученым, руководствовались принципом «доверяй, но проверяй». Они притащили лабораторную мышь в стеклянной банке и пододвинули ее указкой к приёмной стенке модуля. «Зерг-модуль» мышку не тронул, а вот банку вместе с кончиком указки «сожрал». Получившая свободу мышь воспользовалась моментом и юркнула под шкаф. Ловили ее всем профессорским составом. Ученые, оказывается, люди увлекающиеся.
Оторвав меня от опыта с мышью позвонила девушка.
– Михаил Михайлович?
– Нет.
– Предлагаю вам открыть счет в Альф-Сам-банке. Бесплатное обслуживание на три месяца и беспроцентный эквайринг сроком на…
– Девушка, – прервал я раздражённо словесный поток, – Ваш банк мне уже сегодня звонил.
– Прекрасно, – ничуть не смутилась девушка, – Какое решение вы приняли?
– Решение я уже озвучил вашему предшественнику.
– И какое же? – праздничным голосом поинтересовалась девушка.
– Вы бы хоть записывали ответы клиентов, а то создается впечатление, что в вашем банке бардак… мы уже открыли счет в другом банке, резервный счет нам не нужен.
– Возможно вы все-таки решите открыть резервный счет, я перезвоню вам позже…
– Девочка! Не надо мне больше звонить… – заорал я, но змеюка первой сбросила звонок. Я сделал глубокий вдох-выдох и занес номер в черный список.
Опыты были продолжены. Чахлый кактус, стоявший на подоконнике, тоже был пощажен модулем, правда, после опыта для него пришлось искать новый горшок с землей. Все неживое модуль перерабатывал.
– Надо все-таки сразу изготавливать ограждение под приёмную камеру, – сказал расстроенный доцент, нечаянно вставший рядом с модулем. Модуль слопал его ботинок, носок и брючину до колена.
– Надо, – согласился я, – Пожалуй, добавлю сразу зерг-модулям кнопку вкл-выкл, а то вы с ними намучаетесь.
– Добавьте обязательно, – ворчливо потребовал раздосадованный седовласый корифей, глядя на босую ногу молодого коллеги, – А то мы все без штанов останемся.
Я снабдил все модули переключателями, расположив их прямо на пластиковых корпусах. Ученые каждый модуль подписали, указав формулы производимых мономеров.
– Вик, – Аристотель поскреб затылок, оглядев штабели пластиковых коробок, составленных вдоль стены, – Если мы поставим все это на снегоуборщиках, мономерной продукции они будут выдавать очень много. Десятками тонн в день. Куда нам столько пластиковых панелей?
– Вот пусть ученые и думают, – я оглядел присутствующую профессуру оптимистическим взглядом, – Можем, конечно, тупо продавать как сырье иностранцам, только много ли они заплатят?
– Немного, – согласился Аристотель, – Но чтобы самим все перерабатывать, нужно мощности, нужны идеи, стартапы, в конце концов.
– А в чем проблема? Химкомбинат пустует, вот тебе и мощности. Объявляй конкурс стартапов. Предпринимателей поддержим, даже с оборудованием поможем на начальных этапах.
– Точно! Конкурсы стартапов! Прямо здесь в Политехе вывесим объявления, – обрадованно заявил Аристотель.
– А студентам можно подавать заявки на конкурс? – поинтересовался молодой аспирант.
– Конечно. Даже нужно, – заверил Аристотель.
Затем снова позвонил Альф-Сам-банк. Я с удивлением обнаружил, что заносить в черный список этих ребят бессмысленно. Они каждый раз звонят с другого номера. Я накричал на попутавшего берега звонаря и снова отключился.
– Альфа-Самец звонил? – с сочувствием уточнил ученый, начавший лысеть, но еще не начавший седеть, – Эти не отстанут. Будут долбить бесконечно.
– А смысл? – удивился я, – Три раза им отказал. Они на что надеются? Что я в итоге сломаюсь и пойду у них на поводу?
Ученый пожал плечами.
– Этот Альф-Сам вообще на руку нечистый, – поведал он, – Всучили мне якобы бесплатную карту, а на карте оказались какие-то платные подписки. И главное, представляете, чтобы закрыть карту пришлось платить восемьсот рублей.
– Они те еще крохоборы, – подтвердил ученый с клиновидной бородкой, – Все норовят за что-то деньги содрать.
После того, как закончил с производством основ для поточных линий, профессура меня так легко не отпустила. Ко мне опять подступили со сложными изделиями. Я не стал им отказывать. Все эти линзы, призмы и клизмы нужны им для прорывных открытий и изобретений.
Некоторые успели получить от меня сверхсложные детали, смотаться в свои лаборатории, что-то там проверить и вернуться с уточняющими просьбами: «угол атаки лазерного потока надо сместить на полградуса»… «индукционному полю надо добавить мощности»… «надо добавить еще один элемент в полимерную структуру»… – проторчал на кафедре еще больше трех часов, но всех запросов удовлетворить не смог.
– Хватит на сегодня, – пресек я попытку молодого аспиранта подсунуть мне для изготовления формулу сплава с высоким содержанием золота, – Завтра постараюсь к вам заехать.
Ученые глядели глазами некормленных котиков и разве только жалобно не мяукали. Аристотель решительно вырвал меня из цепких профессорских лап под предлогом какого-то срочного дела и увел с кафедры.
Только выйдя на улицу, обнаружил, что стемнело.
– Оп-па… Аристотель, который час?
– Десять доходит.
– Полдня потратили на твою профессуру, – пожаловался я.
– Вик, ну с пользой же, – оправдался Аристотель.
– Надеюсь, что с пользой. Хотя лично я совершенно не понимаю, какой толк с их хитроумных приборов.
– Они двигают науку, а ты им помогаешь, – пояснил Аристотель, – Ты даже не представляешь, Вик, сколько сил и времени ты им сэкономил, дав все необходимые детальки и запчасти.
– Очень на это надеюсь.
Доехав до Ривьеры, мы отпустили Малого до завтра и направились от дороги к временному лагерю. Меня удивил грохот строительной техники работающей при свете прожекторов. Бульдозеры и экскаваторы вгрызались в скалистый придорожный грунт.
– Это что такое? – спросил я.
– Уже начали готовить основания под фундаменты, – радостно поделился Аристотель, – На стройку попросилось много Ривьерских, решили работать в две смены.
– Ого, круто. Ты молодец.
– Мы все молодцы, – поправил меня Аристотель, – Вот увидишь, Вик, дома на побережье начнут расти как грибы после дождя.
В лагере отужинал кашей с тушенкой. В двенадцать ночи строительная техника угомонилась, и я отправился спать. Аристотель остался у костра. Он явно стал меньше пить спиртного и употреблял теперь только вечерами без утреннего опохмела.
Утром меня разбудило замаячившее системное сообщение: «производство трансморфного скафандра завершено, под его хранение в инвентаре выделено отдельное пространство». А вот это очень круто! Скафандр получил свою отдельную ячейку как и мое кайло. То есть его я тоже могу хранить в инвентаре.
Две кнопки под иконкой означали, что достать скафандр можно двумя способами: извлечь или сразу облачиться. Не выползая из палатки, в которой ночевал, не долго думая, дал команду облачиться. В следующее мгновение скафандр обтянул меня как вторая кожа, только на лице было что-то вроде твердой негнущейся маски.
На уровне глаз появились не слишком широкие линзы, под ноздрями – отверстия, между губами – подвижная щель, позволяющая открывать и закрывать рот. Маска захватывала переднюю часть головы от подбородка до верхней части лба, а от скул к ушам шли такие же твердые на ощупь полосы, которые обхватывали уши.
Перед внутренним взором выскочило обширное меню настроек скафандра. По умолчанию стоял серебристый цвет: «желаете изменить цвет скафандра?» – я решил, что это пока не к спеху, и проскролил ниже; «для дыхания по умолчанию подается атмосферный воздух, – продолжила инструктировать системная справка, – вы можете подавать смесь из пространства хранилища, рекомендуем смесь из кислорода, азота и гелия» – а вот это уже интересно. Мне больше не нужен акваланг, смесь для дыхания я теперь смогу брать из закромов моего кайла.
Так. На что еще способен скафандр? Оказалось, на многое. Настройке подлежали окуляры для восприятия в различных диапазонах, которые позволяли намного лучше видеть как в темноте, так и в различных средах, в том числе в толще воды. Наушники настраивались чуть ли не до уровня эхолокации, что существенно дополняло и без того немалые зрительные возможности.
Так же скафандр был способен отращивать те самые функциональные органы. Для передвижения в водной среде система предлагала ласты на ногах, перепонки между пальцами на руках и вдоль позвоночника гребень, напоминающий рыбий плавник. Ну и главный сюрприз в качестве десерта ждал меня в конце списка.
