Текст книги "Губернатор мусорного острова 3 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Парсиев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Глава 23

Мы сели в машину Есесекунова.

– Коля, погуляй пока, – небрежно бросил министр своему шофёру, и тот вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

– Слушаю тебя, Вик Бережнов.

– Вы говорили, в Крыму хозяйничает клан Ротшильдов, – начал я.

– И что?

– Если вы обладаете таким влиянием, как расписали, то сможете мне помочь.

– Зачем мне это, Вик Бережнов?

– Я сниму с вас обвинения, которые предъявила вам разведка и контрразведка. Вы сможете баллотироваться в губернаторы.

– Вик, – в голосе Есесекунова зазвучала заинтересованность, – Я бы рад тебе поверить, но боюсь, ты блефуешь.

– Британцы похитили майора контрразведки, женщину-зерганку. А японцы похитили разведчицу, тоже зерганку. Обе службы пойдут на многое, чтобы вернуть их, потому что обе женщины уникальны.

– Докажи.

– Воспользуюсь вашим телефоном?

Есесекунов помедлил пару секунд, а затем открыл окно и обратился к водителю, стоящему неподалеку.

– Коля, дай ему мобильник.

Получив телефон, я по памяти набрал номер Колмогорова по громкой связи.

– Полковник Колмогоров у аппарата, – раздался полковничий голос из динамика.

– Полковник, это Вик. Буду краток. Ты сможешь замять дело министра финансов в обмен на освобождение Кармины?

– Смогу, – так же кратко ответил Колмогоров.

Затем я набрал Пашу и так же быстро получил от него заверения в отношении Авроры.

– Убедились? – спросил я Есесекунова, возвращая водительский телефон.

Шофер был отправлен дальше «гулять», а Есесекунов закрыл окно.

– Убедил, – кивнул он, – Но теперь недостаточно только снять обвинения. Ты сильно подмочил мою репутацию, Вик Бережнов. Лично мою, понимаешь? Ротшильды не любят «хромых уток». Ротшильды помогут, надавят по своим каналам, если будут знать, что у меня все схвачено.

– Что еще вы от меня хотите?

– Во-первых, ты вернешь стоимость аренды, какая была при прошлом мэре.

– Верну, если вы выпустите Санни Красного и Бенджи.

Министр усмехнулся.

– Во-вторых, стиральная машина должна заработать в прежнем режиме. Без этого на помощь Ротшильдов даже не надейся.

Я сморщился, но согласно кивнул.

– И, в-третьих, ты выступишь сейчас перед депутатским собранием, официально выдвинешь мою кандидатуру на должность губернатора и объявишь о вступлении в мой политический блок.

– Это еще зачем?

– Затем, Вик Бережнов. Ты публично заявишь, что являешься моим человеком. Моим! Ты теперь мой с потрохами. Отныне будешь делать то, что я тебе скажу. Понятно?

– Понятно.

– Тогда пошли.

– Куда?

– В дом депутатских собраний. Заседание вот-вот начнется.

Через двадцать минут я стоял перед трибуной в зале заседаний. Собравшиеся депутаты только что прослушали выступление министра финансов, толкнувшего программную речь и уступившего мне место. Теперь он стоял рядом и сверлил меня колючим взглядом. Мне не нужно было ничего выдумывать. Листочек с текстом моего выступления лежал передо мной.

– Дорогие депутаты, – прочитал я и поморщился. С какой стати они мне дорогие, если никого из них я не знаю. Плевать, мне просто нужно прочесть дурацкий текст, – Дорогие депутаты! С радостью хочу заявить, что все обвинения с министра Есесекунова сняты…

Я посмотрел на Есесекунова. Есесекунов кивнул, подтверждая сделку, и подал кому-то едва заметный знак. Мой интерфейс ожил новым сообщением в системном чате.

Кармина: «Ну и гад же ты зерг»

Аврора: «Вик, меня только что выпустили на улицу. Я свободна»

Кармина: «Не поняла, как он это провернул? Меня тоже выпустили. У него был только один излучатель… Вик, скотина, отвечай, ты сделал копию?»

Вздохнув, я вышел из чата. Есесекунов не соврал. Ротшильд рулит. Он по щелчку пальцев надавил на бритишей и японцев, заставив выпустить обеих женщин.

Есесекунов кашлянул в кулак, напоминая мне, что моя часть сделки выполнена не полностью.

– Дорогие депутаты, – продолжил я, снова опустив взгляд на строчки текста, – Я, Вик Бережнов, как мэр крупнейшей прибрежной агломерации выдвигаю кандидатуру министра Есесекунова на должность губернатора Крыма, а так же заявляю о вступлении в его политический блок «Гео-интеграция». Только активно встраиваясь в процессы мирового разделения труда, только участвуя в мировой кооперации, мы сможем развивать наш родной Крым!

Надо сказать, депутаты у нас – ребята сообразительные. Быстро ухватили перемену ветра. Раздались дружные аплодисменты. Есесекунов тоже похлопал поощрительно и снова подал кому-то едва заметный знак кистью руки. С Санни Красным и Бенджи у меня нет связи через чат, но думаю, прямо сейчас проворачивается ключ в замке камеры следственного изолятора, чтобы выпустить их на волю.

Аплодисменты постепенно смолкли. Моя речь зачитана. Теперь я должен уступить трибуну Есесекунову для еще одного выступления, теперь уже в качестве официального кандидата на должность губернатора. Есесекунов глядел на меня, приподняв вопросительно бровь. Депутаты тоже смотрели на меня выжидательно.

Я вдруг увидел, что в зал депутатских собраний вошли двое: Иван Арнольдыч и тот его смутно знакомый пассажир в сером костюме с седым пробором и бледным незагорелым лицом. Не представляю, как они умудрились пройти через двойной контроль. И не представляю, зачем. Зато я внезапно вспомнил, где видел это лицо. В ту ночь, когда Аврора пригласила меня и Кармину к себе в дом, и Паша угощал нас запеченной уткой, я видел это лицо на портрете в их гостиной.

– Вик Бережнов, у вас все? – спросил меня председатель собрания.

– Еще буквально пару слов, – решился я и продолжил, – Господа, должен сообщить, что я совершил поступок, недостойный моей высокой должности и вашего доверия. Это я устроил потоп в здании Альф-Сам-банка, повредив воздуховодный короб.

В зале повисло гробовое молчание и только Есесекунов проговорил негромко, но слышно на весь притихший зал.

– Не понимаю… зачем тебе это? Ты сядешь надолго, но ничего не изменишь… не понимаю…

Он не понимает. Ему не понять, что я предпочту валить лес на Урале, чем прислуживать ротшильдовской шестерке. Как бы то ни было, я выполнил свою часть сделки. Никаких претензий ко мне у Есесекунова остаться не может. А мэрство… посадит в мэрское кресло кого-то другого, более удобного человека.

Тишину прорезали редкие хлопки в ладоши. Тот седой незагорелый тип с портрета с расстановкой неторопливо бил в ладоши, словно аплодируя моему поступку. Весь зал обратил на него внимание.

– Это еще кто? – послышались недовольные голоса, – Как он сюда попал?… Кто его сюда пропустил?

Председатель требовательно застучал молоточком по дощечке.

– Посторонних прошу покинуть зал собраний.

Однако седой господин пропустил председательское требование мимо ушей. На председателя он даже не взглянул, продолжая смотреть на меня. Разве только хлопать перестал. Стоящий за его спиной Арнольдыч и вовсе ухмылялся.

– Охрана! Выведите постороннего! – громко потребовал председатель.

Вот только никакая охрана не примчалась. Вместо охраны зал начал наполняться бойцами, одетыми почему-то в зимний камуфляж. И лица у бойцов тоже были совершенно не загорелыми. Они профессионально рассредоточились по залу так, чтобы держать в зоне визуального контроля каждого присутствующего.

Седой господин в сером костюме на пару с Арнольдычем поднялись на трибуну.

– Вик, – обратился ко мне Арнольдыч с легкой полуулыбкой на губах, – Ты закончил выступление?

– Да, – ответил я оторопело.

– Позволишь?

– Конечно. Пожалуйста, – я отошел в сторонку, уступая трибуну Арнольдычу.

Иван Арнольдыч встал к трибуне, обвел зал насмешливым взглядом и возвестил:

– Дамы и господа! Перед вами выступит Российский император Василий пятый… прошу вас, Василий Николаевич.

Я думал, что в зале после моего выступления наступила полная тишина. Ошибся. Вот теперь наступила полная тишина.

– Давненько не был я в Крыму, – сообщил названный императором Василий Николаевич, – Вы, наверное, успели позабыть, что Крым входит в состав Российской империи… но я вас за это не виню. Я с умыслом на некоторое время отпустил Крым в свободное плавание. Мне нужно было усыпить бдительность мировых гегемонов, чтобы они думали, что от России кроме Крыма ничего не осталось.

Василий пятый посмотрел на меня, потом на Есесекунова, а потом на Ивана Арнольдыча.

– Ваш маневр прекрасно удался, великий князь, – почтительно заверил его Арнольдыч, – Все позабыли. Все начали думать, что Крым существует сам по себе.

– Вот именно, – кивнул император согласно, – Но теперь пришло время напомнить, как велика Россия! И начну я вот с чего, – император нахмурился, в задумчивости подвигал нижней челюстью и продолжил, – Я отменяю губернаторские выборы. Нового губернатора назначу сам. Его имя назову чуть позже.

Зал депутатских собраний зашевелился и зашушукал. Однако если и были несогласные, никто вслух не пытался возражать. Присутствие двух взводов вооруженных бойцов в белых снежных камуфляжах плюрализму мнений не способствовало.

– Благодарю за внимание, – резюмировал свою речь император и пошел на выход.

Иван Арнольдыч положил мне руку на плечо.

– Пойдём, Вик. Пообщаешься с Василием Николаевичем.

Уходя в обалдении из зала заседаний, я пытался осмыслить внезапно изменившуюся картину мира. А ведь в самом деле, когда сто лет назад прилетели инопланетяне, Россия была монархией, и правил ею монарх. Никаких революций не было, смены власти не было, Крым официально от России не отделялся. Следовательно, Крым по-прежнему в составе Российской империи… во всяком случае формально.

– О чем задумался, Вик? – спросил идущий рядом Иван Арнольдыч.

– Континентальная Россия закована льдами, – поделился я.

– И ты спрашиваешь себя, зачем император на десятилетия забыл про Крым, единственное пригодное для жизни место? – предположил Арнольдыч.

– Типа того.

– Это тоже часть легенды. Все уверены, Россия погребена в вечной мерзлоте. Сто лет назад так и было. Но климат меняется. Ледники с каждым годом отступают. В Москве вполне пригодные условия для жизни.

– И что? В Москве живут люди? – поразился я.

– Живут и немало. В Москве работают заводы и фабрики. И не только в Москве. Енисей становится судоходным. И Волга тоже.

Мы вышли из здания депутатских собраний. Площадь перед зданием заполнилась войсками. Из военных грузовиков высаживались бойцы. Ревели моторами БТРы и даже несколько танков пытались встать на парковке, не повредив депутатские легковушки дульными тормозами. Грузовой военный вертолет завис над брусчаткой и поднимал ветер лопастями. Из его брюха выпрыгивала десантура.

Я только теперь спохватился, посмотрев на Арнольдыча новым взглядом.

– Иван Арнольдыч, а вы, получается… в разведке работаете или в контрразведке?

– Ни там, ни там, – ответил Арнольдыч, – Я полковник имперской тайной службы. Так сказать, приглядываю за всеми… и за разведкой, и за контрразведкой…

– И за мной тоже, – догадался я.

– И за тобой тоже, – подтвердил он, – У тебя есть повод собой гордиться, Вик.

– Это почему еще?

– Из-за тебя я убедил императора объявиться раньше запланированного срока. Ты запустил такое количество важных событий, что мы решили действовать экспромтом фактически без подготовки.

– А, понятно. Боюсь, гордиться собой мне придётся на лесоповале. Мне так-то каторга светит.

– Да брось, – Иван Арнольдыч поморщился, – Какая каторга? Сам император поаплодировал твоему выступлению в депутатском собрании, а следовательно, одобрил. Все будет хорошо.

Глава 24

Император неспешно, но целенаправленно направлялся через площадь прямо сквозь разворачивающиеся войска. Бойцы отдавали ему честь, но делали это походя и без лишних церемоний, словно проходящий рядом император был для них явлением привычным.

Мы с Арнольдычем шли немного поодаль, не путаясь под ногами у взвода охранения в зимних камуфляжах.

– Чего они все в белом? – спросил я, – Нет подходящего камуфляжа?

– Я же говорю, действовали экспромтом. Император экспромт уважает, но командиры бойцов переодеть не успели. Похоже, последуют оргвыводы.

Великий князь Василий Николаевич пересек площадь и подошёл к зданию, стоящему напротив здания депутатских собраний.

– Куда мы идем? – спросил я.

– Очевидно, в резиденцию губернатора, – ответил Арнольдыч.

Остановившись у красивой резной двери резиденции, Василий пятый обернулся к нам.

– Последний раз заходил в это здание лет сорок назад, – поведал он, – Сколько же мне было тогда?… лет двенадцать, наверно…

Минут через двадцать я был удостоен аудиенции с императором в гостином зале губернаторской резиденции. Великий князь по-хозяйски расположился на диванчике, закинув ногу на ногу. Судя по его расслабленной позе, можно было предположить, что настроение у него благодушное.

Арнольдыч завел меня и удалился, оставив с императором с глазу на глаз.

– Значит, ты и есть тот самый Вик Бережнов, – Василий пятый смерил меня взглядом, – Наслышан. И примерно так тебя представлял. Классический зерг, если можно так выразиться.

Поскольку меня ни о чем пока не спросили, я решил рта не раскрывать. Когда спросят, тогда и отвечу. Император, похоже, считал мой настрой.

– Как тебе резиденция? – он повел рукой в широком жесте, как бы охватывая все здание.

– Дорого-богато, – ответил я.

– А тебя роскошь не прельщает?

– Совсем не прельщает, – снова ответил я коротко, но все же решился добавить, – Понты – не мой конек.

– Понты, – повторил император с усмешкой, – Но надо привыкать. Мне нужен толковый губернатор. Не вор, не мошенник, не лизоблюд. Справишься?

– Может, и справлюсь, – пожал я плечами.

– Обязательно нужно справиться. Крым – наш фасад, по Крыму судят о России. А нам пора показать себя миру.

– Ваше величество…

– Можно просто Василий Николаевич.

– Василий Николаевич, а правда, что в Москве люди живут? – только задав этот вопрос, сообразил, насколько по-идиотски он звучит.

– Везде живут. Континентальная Россия насчитывает около семидесяти миллионов человек. Особенно активно заселяется Зауралье и Западная Сибирь.

– Так это даже больше, чем в Крыму.

– Так и есть. Сто лет назад в Крым перебрались не все. Большая агломерация осталась в низовьях Волги. Было тяжко, но люди выжили. А потом климат постепенно стал теплеть.

– В этом году в Крыму лето жаркое.

– Не только в Крыму. В этом году Енисей возле Дудинки вскрылся в мае. Такого даже до инопланетян не было. Думаю, провести лето в Красноярске.

– Василий Николаевич, а как же бритиша с японцами? Они разве не в курсе, что в России климат изменился?

– О чем-то знают, о чем-то догадываются. Тут, видишь, какая штука. После инопланетян полюса сместились. Северный полюс на нас надвинулся. А теперь идет обратный процесс. Северный полюс снова отодвинулся и продолжает отодвигаться. Так что на Аляске и в Канаде наоборот зимы становятся холоднее. И если судить по северо-американскому континенту, то никакого потепления не происходит.

– Теперь понял. Они судят по Аляске, – сделал я вывод, прикинув, что спутников в этом мире нет, как и ледоколов, способных ходить через льды.

– Северная Европа по-прежнему во льдах, как и Дальний Восток, – пояснил император, – А до середины континента еще смоги добраться. Вот мы и присматриваем, чтобы никто не добрался.

Я вспомнил бойцов в белом камуфляже и мысленно согласился. Наверное, эти парни и присматривают, чтобы ни одна экспедиция вглубь Евразии не добралась.

– Рано или поздно они докопаются до правды и захотят наложить лапу на наши ресурсы, – все же выразил я политическое опасение.

– Конечно захотят, – согласился император, – Но первым делом они схлестнутся за Крым. Крым стратегически важен как морской перекрёсток. Ты, Вик, нарушил равновесие, которое длилось почти сто лет.

– Я?

– Да. Это было многогранное равновесие не только между японцами и британцами, но и между Рокфеллерами и Ротшильдами.

– Да ладно. Не трогал я ни Рокфеллеров, ни Ротшильдов.

Император рассмеялся.

– Ты сам только что признался, что угробил сервер самого крупного частного банка Крыма.

– Готов понести наказание.

Великий князь перестал смеяться и посмотрел на меня с суровым прищуром. Он уже собирался что-то сказать, но не успел, потому что в зал заглянул Арнольдыч, вернее, полковник тайной службы Арнольдыч.

– Василий Николаевич, ваша дочь явилась на аудиенцию, – доложил он.

– Пусть заходит, – распорядился император.

В зал вошла Кармина.

Я тупил непозволительно долго и отдуплился только когда они обнялись.

– Как ты выросла! Совсем взрослая стала, – Василий Николаевич отстранил ее от себя, чтобы получше рассмотреть, – Вылитая мать… сколько мы с тобой не виделись? Лет пять?

– Семь.

– Да, точно семь.

У меня едва глаз не задёргался. Оказывается, кувыркался в постели с дочерью императора.

– А мы вот обсуждаем с Виком Бережновым его наказание, – как бы в шутку поделился с Карминой император.

– За что же его наказывать?

– А он затопил Ротшильдовский банк, – сообщил император.

– Отец, Вик действовал с санкции контрразведки, – тут же взялась Кармина меня отмазывать, – Мы никак не могли подступиться к банку легальными методами. Пришлось осуществить диверсионную операцию. Вся ответственность лежит на мне. Вик – всего лишь исполнитель.

– Даже так? – великий князь посмотрел на свою дочь оценивающе, словно узнал о ней то, чего раньше не знал, – Ну тогда все претензии с Вика Бережнова сняты… ну что вы оба стоите как истуканы, присаживайтесь.

Василий Николаевич первым уселся на диван. Мы с Карминой присели в стоящие напротив кресла. Улучив момент, она метнула в меня многозначительный взгляд, мол, видишь, Вик, в очередной раз мне пришлось вытаскивать из огня твой подгорающий зад.

– Василий Николаевич, разрешите вопрос.

– Спрашивай, Вик.

– Я все-таки не понял. Почему японцы и британцы должны схлестнуться за Крым? Они тут десятилетиями мусор вываливали и будут вываливать дальше.

– В том и дело, Вик. Больше они вываливать сюда ничего не будут. Столетний договор истёк. Продлевать мы его не будем.

Однако устами великого князя надо бы мед пить. Вот только у меня большие сомнения, что японцы и бритиша начнут драться друг с другом из-за Крымского побережья. Как бы они не напали на нас независимо друг от друга. Сто лет они здесь друг друга терпели, еще пару недель потерпят, пока будут ровнять наше побережье из своих крупнокалиберных корабельных пушек.

Пока раздумывал, как задать ему вопрос потактичней, снова заглянул Арноль… полковник Арнольдыч.

– Василий Николаевич, ваша дочь явилась на аудиенцию, – доложил он.

– Пусть заходит, – распорядился император.

Первой мыслью было, что у меня случился острый приступ дежавю. Этими же фразами они обменялись друг с другом две минуты назад. При этом дочь как бы уже зашла и сидит в кресле слева от меня.

В зал вошла Аврора. Я припомнил, что в психологии мое состояние называется «когнитивный диссонанс». Что это такое, я слабо понимаю, но могу с уверенностью сказать, что мой когнитивный диссонанс чистопробный, ярковыраженный… переходящий во фрустрацию, что бы это ни значило. Одним словом, мой разум отказался от попыток что-либо понимать.

Аврора не стала кидаться императору на шею, видимо, разлука с ним была не такой долгой как у Кармины, что не удивительно, учитывая ее частые поездки «на север». Сдержанно поздоровавшись с отцом, она увидела Кармину и слегка нахмурилась, по всей видимости, не ожидала увидеть ее на приеме у императора. Сама Кармина отреагировала более бурно. Ее когнитивный диссонанс был ничуть не хуже моего.

– Что же вы не узнали друг друга, дочери мои дорогие? – воскликнул император.

– Варька?!!! – выдохнула Кармина.

– Кира!!! – узнала сестренку Аврора, – Сколько лет?!!

– Лет пятнадцать.

– Семнадцать, – поправил император, – Семнадцать лет назад я отправил Киру учиться на остров.

– И выписал мне документы на имя Кармины Вороновой, – добавила Кармина.

– Ты сама выбрала это имя, – оправдался император, – А фамилию взяла покойной матушки.

– Так и было, – подтвердила Кармина, – Я привыкла к этому имени. Уже и не вспомню, что меня звали иначе.

– Ступайте, дочки, – видимо, Василий пятый добился нужного вау-эффекта и на этом решил выпроводить дочек, – Позже пообщаемся в тесном семейном кругу, а пока мне нужно поговорить с Виком.

Обе вышли, и мы с императором остались одни.

– Удивлен? – спросил он весело.

– Удивлен – это мягко сказано, – признался я.

– Ты тоже умеешь удивлять, Вик Бережнов. Британцы с японцами поставили тебя в очень щекотливое положение. Я все гадал, какую из моих дочерей ты будешь спасать. Мы с Ваней даже поспорили на этот счет.

– С Ваней?

– С Иваном Арнольдычем, – пояснил император, – Ты ведь уже догадался, он держал меня в курсе твоих похождений.

– А… да, догадался.

– Ты меня удивил, Вик. Нашел нестандартное решение. Привлек Есесекунова и вытащил обеих. А потом еще раз удивил, признался в порче банковских серверов.

– Не хочу прислуживать этой гниде, Есесекунову, – пояснил я, – Уж лучше на лесоповал.

– Тебе и не придётся. Есесекунов сам поедет на лесоповал, – отмахнулся император как от несущественного, – Все-таки, скажи мне Вик, какая из дочек тебе больше нравится?

– Обе великолепны, – я сделал честные глаза.

– Зубы мне не заговаривай, – император шутливо погрозил мне пальчиком, – У меня во всей России только три зерга с Системой. Ты и две моих дочери. Ты же понимаешь, насколько я заинтересован в наследнике с Системой?

– Понимаю… наверно…

– Тогда отвечай, – настоял император.

– Василий Николаевич, вот положа руку на сердце… речи о выборе идти не может. Аврора – женщина замужняя.

– Это за Пашкой что ли она замужняя? – усмехнулся Василий пятый.

– Ну да.

– Так и быть, Вик. Скажу тебе по секрету. Их семейная жизнь – фикция или легенда, как говорят у разведчиков. Не скрою, я приложил к этому руку. Пашка – зерг. Я думал, стерпится – слюбится, но Аврора у меня девка своенравная. Так что с Пашкой у них ничего не вышло.

– Вот даже как…

– Вот так. Так что определяйся, Вик. Считай, повезло. Две на выданьи, выбирай любую… теперь о губернаторстве. Когда сможешь приступить к обязанностям?

– А когда нужно?

– Вчера. Вик, ну что спрашиваешь? Сам не видишь?

– Вижу. Готов приступить прямо сейчас.

– Вот это я и хотел от тебя услышать. Указ прямо сейчас подпишу. Осваивайся.

– Понял. Не подведу. Разрешите идти?

– Иди, Вик.