Текст книги "Губернатор мусорного острова 3 (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Парсиев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)
Глава 29
Дикторша Си-эН-эН теперь сидела на фоне другого кадра, заснятого с земли в тот момент, когда мой челнок вспарывал лазером крышу самолетного ангара. Молодцы, телевизионщики. Выбрали удачную картинку, даже меня пробрало, челнок выглядел устрашающе и апокалиптично.
Тот же самый отставной военный с волевым лицом давал очередную экспертную оценку произошедшего.
– Меня поражает близорукость британского командования, – вещал он с умным видом, – Они уже видели, на что способен русский Кракен, и не смогли догадаться, что русские как-то получили доступ и к другим инопланетным технологиям…
– Легко быть умным задним умом, – глубокомысленно заявил командир дивизиона.
Я ничего не ответил, потому что у меня зазвонил мобильник. Номер был незнакомым.
– Слушаю.
– Привет, Вик, это Иван Арнольдыч. Император восхищен твоими действиями.
– Приятно слышать.
– Слушай, это ты пилотировал ту штуку?
– Ага. Эта штука называется Системный разведывательный челнок.
– Челнок! Какое скромное название для штуковины, изменившей геополитический баланс сил. Вик, ты сможешь прилететь на этой штуке… на этом челноке в Красноярск? – поинтересовался Арнольдыч так запросто, словно речь шла о просьбе сгонять до ближайшего магазина.
– Могу… наверно… когда нужно быть в Красноярске?
– Прямо сейчас. Мы решили устроить брифинг. Император считает твое присутствие обязательным.
– Ладно. Надо – значит, надо. Сейчас прилечу, – пообещал я.
Я убрал трубку в карман и попытался припомнить карту России. Где он вообще находится, этот Красноярск?
– Опять убегаете? – спросил комдив, не отводя взгляда от экрана.
– Надо срочно лететь в Красноярск, – ответил я озабоченно, – Командир, у тебя часом нет карты?
– Есть, конечно.
Командир снабдил меня картой и объяснил как добираться примерно в тех же терминах, в каких объясняют «как пройти к метро».
– Значит, летишь прямо на Восток. Пролетаешь Волгу, Иртыш, Обь, никуда не сворачивая. Долетаешь до Енисея и поворачиваешь налево. Ну и все. Прямо вдоль по Енисею чешешь до самого Красноярска, там рядом будет недалеко…
– Действительно, недалеко, – согласился я, посмотрев на карту, – А в самом Красноярске императора как найти?
Командир заодно объяснил, как найти императора.
– Ты только это… поднимись повыше, чтоб ПВОшники тебя не приняли за вражеский самолет, – напутствовал меня комдив, – Я, конечно, позвоню сейчас ребятам, предупрежу, что ты летишь. Но, как говорится, от греха подальше.
Поблагодарив командира спустился на парковку. Там как раз подъехал Малой и, поскольку его парковочное место было занято, поставил машину прямо у лестницы главного входа.
– Малой, я сейчас место освобожу. Паркуйся, как привык.
Малой молча кивнул из машины.
Я взлетел и набрал высоту. Как советовал командир «от греха подальше» сразу поднялся в открытый космос, а потому не удержался и сделал тестовый кружок над планетой.
– Ну и где репортеры Си-эН-эН? Где кричащий заголовок «Вик Бережнов – первый человек в космосе»?… ладно, пофигу. Я и так сегодня в новостях на всех каналах.
Немного снизившись, долетел до Енисея и свернул налево. Командир оказался прав, мимо Красноярска не промажешь. Сразу видно город миллионник. В моем мире Красноярск должен быть поменьше. Через несколько минут посадил челнок перед воротами строгого и даже аскетичного императорского дворца.
Иван Арнольдыч лично вышел меня встретить и проводил в зал, где уже собралась немалая толпа, включая журналистов и операторов с видеокамерами. Он сразу потащил меня к сцене, на которую были направлены все объективы и микрофоны.
– А вот и наш герой! – возвестил со сцены блистательный в лучах софитов император Василий пятый, – Поднимайся, Вик, расскажи, как ты в один день стал владыкой Черного моря.
– Здравствуйте, – оказавшись на сцене, я оглядел собравшуюся толпу и, поскольку никакого времени на подготовку мне не дали, выдал первое, что пришло в голову, – В общем, при выполнении поставленной императором задачи был привлечен секретный агент генерал Кракен!
Я скосился на императора, Василий Николаевич одобрительно прикрыл глаза, мол верно доносишь политику партии.
– Кракен? – посыпались с места из толпы вопросы.
– Кракен – генерал?
– Давно он на службе у императора?
– Это засекреченная информация, – нашелся я.
– Что за летательный аппарат вы использовали во время налета на авиабазы? – не отставали журналисты.
– Малый разведывательный челнок, – ответил я скромно.
– Более крупные аппараты планируются к выпуску?
– Когда поступят на вооружение полноценные летающие крейсеры?
Однако у журналистов богатое воображение, уже и крейсеры им подавай.
– Это засекреченная информация, – снова отбоярился я стандартой фразой.
– Правда, что вы отозвали лицензию у крупнейшего частного банка? – влез аккредитованный журналист с английским акцентом, непонятно как попавший в Красноярск.
– Правда.
– Не боитесь оказаться в полной финансовой и экономической изоляции? – снова спросил тот же журналист.
– Не боимся, – заявил я уверенно, – Через наши проливы идет колоссальный грузовой трафик. Перевозчики, думаю, совершенно не заинтересованы в том, чтобы Россия оказалась в изоляции… вместе с проливами.
– Какие теперь будут правила прохода через Черноморские проливы?
Я беспомощно посмотрел на императора, тот понял, что вопросы выходят за рамки моей компетенции, и поспешил мне на выручку.
– С завтрашнего дня с проходящих танкеров будет взиматься плата сто рублей за бочку, – сообщил Василий пятый веско.
– А если перевозчики откажутся платить? – не унимался журналист с акцентом.
– Тогда пусть отправляют грузы в обход континента либо будут иметь дело с генералом Кракеном, – припечатал император, – Столетний договор аренды истек. Дармовщинки больше не будет.
Мне позволили сесть в одно из кресел, стоящих тут же на сцене, и я перестал следить за ходом брифинга. Василий пятый оглашал новые вводные, которые мне и самому более-менее понятны. Если резюмировать кратко, Россия заканчивает период добровольной самоизоляции и снова выходит на мировую арену в качестве самостоятельного игрока, нравится это кому-то или нет. В общем, брифинг удался. На ближайшие дни мировые СМИ сенсационным материалом обеспечены.
После брифинга Арнольдыч отвел меня на второй этаж в небольшой зал. Чуть позже к нам присоединился император. На этот раз мне пришлось давать очень подробный отчет о том, как я нашел инопланетный челнок, как встретил Клекля, как получил ИД-генератор и так далее. Иван Арнольдыч с императором особо удивлёнными не выглядели, полагаю, многое уже услышали от Кармины и Авроры.
– Правда, что этот Клекль считает себя русским дельфином? – спросил Арнольдыч, когда я закончил рассказ.
– Ну… в какой-то степени… думает и пишет он по-русски.
– В таком случае, Вик, на тебе лежит очень ответственная задача. Поддерживать дружеские взаимоотношения с новой разумной расой, – предупредил император, – Поговори с этим Клеклем, чем мы можем им помочь.
– Думаю, когда очистим побережье от мусора дельфины это оценят, – ответил я.
– Это само собой, – сказал император, – Но может, северной рыбы им привезти? Крабов дальневосточных? Узнай, что они любят.
Я посмотрел на императора с уважением. Вот что значит – государственный ум! Сразу ищет способы сближения, предлагая то, чего сами дельфины добыть не могут.
– Поговорю с Клеклем, – пообещал я.
После разговора с императором я был отпущен обратно в Крым. Выйдя из здания, обнаружил, что челнок оцеплен охраной, что, правда, не мешало репортерам фотографировать его со всех ракурсов. Особенно старался тот журналист с английским акцентом. Хитроватый засланец тщательно прицеливался объективом к важным, как ему казалось, узлам челнока. Не сомневаюсь, его снимки уже сегодня попадут «куда надо», и британские умы будут ломать головы над задачей, как скопировать технологию. Ну-ну, пусть ломают. Много они накопируют.
Слегка рисуясь, залез в челнок, поднялся в воздух и помахал оставшимся внизу короткими крыльями. А затем резко набрал высоту, превратившись для них в крохотную точку.
Из Красноярска прилетел в Симферополь, посадив челнок в скверике возле зачехлённых танков, где за ним могут присмотреть бойцы охранения, и оттуда пешком дошел до губернаторской резиденции.
За время моего отсутствия резиденция стала еще более многолюдной. С материка продолжали прибывать разного рода спецы от военных до гражданских, и все они первым делом направлялись сюда. В общем, резиденцию стихийно превратили в штаб по переброске самых разных управленческих структур.
Пожалуй, надо перенести офис обратно в городскую мэрию хотя бы временно. Там я всех знаю и, что не менее важно, в городе все знают меня. Все эти совершенно незнакомые мне люди друг с другом общаются, не обращая на меня никакого внимания. От этого чувствую себя здесь чужим и даже лишним.
Первым, кто меня узнал, оказалась спешащая по коридору Ксюша Витальевна.
– Шеф! – увидев меня, она искренне обрадовалась, отчего на сердце сразу потеплело.
– Ксюша Витальевна, как обстановка?
– Бедлам, – кратко охарактеризовала она обстановку, – Пожар во время наводнения.
– Понятно. Ксюша Витальевна, позвоните Малому, пусть приедет за вами и отвезёт в город. Там спокойней.
– Там гораздо спокойней, – согласилась она.
Кармину и Аврору обнаружил в зале для совещаний в компании каких-то отважных летчиков и моряков. Судя по непринужденному тону беседы, с этими людьми они были старыми знакомыми. Вспоминали какие-то события давно ушедших лет. Рассказывали о судьбах людей, с которыми когда-то где-то вместе учились, вместе служили.
Я не стал влезать в разговор, скромно заняв кресло в углу. Я ни с кем из присутствующих в самоволку не бегал, на губе не сидел, палубу не драил, с парашютом не прыгал и даже не пил из горлышка портвейн в беседке за зданием Адмиралтейства, где бы оно ни находилось.
Один колоритный морской капитан привлек всеобщее внимание рассказом про то, как пробирался во льдах Карского моря. Я встал с кресла и решил выйти, пока на меня никто не обращает внимания.
– А, кстати, – воскликнул капитан, словно вспомнив что-то важное, – Про Валерку Чкалова слышали? Он жив оказывается!
– Как⁉ Рассказывай.
Я оглянулся и увидел, как изменилась в лице Кармина, вцепившаяся в подлокотники кресла до побелевших костяшек.
– Ну все думали, что он погиб под Певеком. А он выжил. Самолет разбился в дребезги, а Валерка зимовал чуть ли не на льдине. Представляете? смог починить рацию и передал координаты каким-то оленеводам. В общем к нему на днях отправят спасателей.
– Координаты! – потребовала Кармина внезапно осипшим голосом.
– У меня записано, – капитан достал из нагрудного кармана клочок бумаги, – Вот.
Кармина выхватила клочок с координатами, развернула дрожащими руками и впилась взглядом в небрежно начерканные цифры.
– Вик! – она посмотрела на меня взглядом, в котором плескалось чувство, пограничное с безумием, – Где челнок?
– В скверике, там где танки.
– Дай мне твой скафандр.
Я извлек из инвентаря скафандр и протянул ей. Она схватила его и выбежала из зала.
Глава 30
– А что, собственно, произошло? – ошалело спросил капитан, отдавший Кармине бумажку с координатами.
– Ты разве не знал? – отозвался один из летчиков, – У Кармины с Валеркой любовь с курсантских времен.
– Да ты что?
– Еще какая. Везувий и Помпея. Они сходились, расходились… потом опять сходились. А потом они окончательно разошлись, он полетел в Арктику, а она в противоположном направлении, в Крым…
– И что потом?
– А что потом… потом Валеркин самолет разбился. Мы еще подумали, хорошо, что они окончательно разошлись. Кармине легче перенести его гибель.
– Получается, не окончательно они разошлись, – пришёл к очевидному заключению капитан.
– Получается так, – согласился летчик.
Я вышел из зала с твердым намерением катиться из Симферополя, не дожидаясь Малого. У Кармины, как выяснилось, какая-то старая любовь, которую она по всей видимости полетела выручать на моем челноке по полученным координатам.
Что творится в голове у Авроры, мне тоже неизвестно. Она сидит в компании каких-то летчиков, на меня даже не взглянула. Наверно тоже какая-нибудь любовь с курсантских времён. А ведь она мне тоже врала. Наплела, что отец ее спился и сгинул на мусорном полигоне.
К черту все. Если императору нужны наследники зерги с системой, так и быть, потрачу пару десятков тысяч адаманта. Сделаю зергом хоть того же Валерку Чкалова. Пусть император радуется. И хватит с меня этих шпионских легенд. Женюсь на Ксюше Витальевне. Она хотя бы понятна и не врёт на каждом шагу…
– Вик, – услышал я за спиной голос Авроры и обернулся, – Ты меня избегаешь в последнее время…
– Я тебя не избегаю. Просто не хочу мешаться под ногами.
– Вик, нам с тобой о многом нужно поговорить, если ты, конечно, этого хочешь.
– Я-то… конечно, я этого хочу. Давай поговорим.
* * *
ПРОШЛО ДВАДЦАТЬ ЛЕТ
* * *
Меня разбудил солнечный луч, подкравшийся к панорамному окну нашей спальни. Я протянул руку в сторону. Руку встретила пустота. Аврора проснулась раньше меня. У нее для этого есть важный повод. Доносящийся из ванной комнаты шум льющейся воды означает, что выйдет она из ванной нескоро.
Встав с постели, вышел на веранду. Стал сентиментален в последние годы. Всегда начинаю утро именно с этого: выхожу на веранду. С моей веранды открывается замечательный вид на побережье. Вижу чистое море, бликующее в лучах утреннего солнца, вижу Ривьеру, застроенную комфортабельными современными домами.
В волнах резвятся дельфины. Всегда подозревал, что дельфины – те еще выпендрежники. Любят покрасоваться перед пляжниками, пришедшими к морю с утра пораньше, чтобы ухватить утренние часы щадящего загара. Рабочий день еще не начался, но столовки, кафешки и ресторанчики уже открываются. Туристов пора кормить завтраком.
Я обозреваю город со своей веранды, как полководец обозревает свои войска. Хорошее место на холме. Не случайно его выбрал. Когда-то на этом месте были гаражи, разрушенные оползнем, от которых уцелело только тайное подземное помещение. Я выкупил землю, укрепил грунт длинными сваями и построил дом. Правда, тайный бункер остался. Я его благоустроил. Сделал ремонт, установил кондиционер, оборудовал санузел. На всякий случай. Мало ли что?
– Вик, – позвала Аврора из комнаты, – Вик, ты на веранде?
Вернувшись в спальню, увидел Аврору с мокрыми волосами, только что вышедшую из ванной, обернутую полотенцем.
– Вик, почему ты так смотришь?
– Вспомнил, как затаскивал тебя в катер из моря, – ответил я с улыбкой, – До сих пор помню испытанное потрясение.
– Да уж, момент был драматический.
– Тебе повезло, что Кармина тогда не подстрелила тебя из карабина. Она вообще-то почти никогда не промахивается.
– Она никогда не промахивается, – заверила Аврора, – Она специально стреляла мимо.
– Погоди. Ты сама рассказывала, что вы обе тогда еще не знали, что сестры.
– Не знали, но убивать меня она не хотела. Она сама в этом призналась.
– Когда это?
– Вик, ты меня сбил с мысли. Я хотела попросить тебя приготовить завтрак. Я не успеваю.
– Ладно. Будет тебе завтрак. Только я сам сперва умоюсь.
За двадцать лет совместной жизни предпочтения Авроры я изучил: овсянка на молоке и оладьи с персиковым джемом. Персики выращены здесь в Крыму, я лично участвовал в закладке персикового сада. Затем кофе: для меня без сливок, для нее – со сливками. Мне одна ложка сахара, ей – полторы. Движения отработаны до автоматизма.
– Что-то я волнуюсь, – поделилась со мной Аврора, помешивая ложечкой в чашке с кофе.
Я не стал ничего говорить в ответ. Слова не нужны, ей достаточно знать, что я услышал. А я услышал.
После завтрака вышли из дома вместе. Машина уже ждала нас. За прошедшие двадцать лет Малой обзавёлся лысиной и бородой, но продолжал меня возить, только не на Дженерал Моторсе, а на Волге. Хорошая тачка. Шесть цилиндров, просторный салон, напичканный электроникой по последнему слову техники. Разве только адамант не генерирует, но для массовой машины пусть даже и представительского класса АД-генератор – явный перебор.
Я открыл перед Авророй дверь, помог ей усесться и влез следом.
– Куда?
– В Севастопольский порт, Малой, – распорядилась Аврора.
Малой вывел машину на трассу и прибавил газу. Колеса едва слышно шуршали по идеальному асфальту. Три полосы в каждую сторону, отбойники, освещение. Трасса влетела бюджету в копеечку, но оно того стоило. Весь Крым по Крымской кольцевой можно объехать за один световой день.
Въезд в Севастопольский военный порт был перекрыт шлагбаумом даже по случаю такого торжественного дня. Как и во все предыдущие годы ходили слухи, что в Севастополь приедет сам император, но мы с Авророй знали, как говорится, из первых уст, что император сегодня лично присутствовать не будет, но несомненно будет следить по видеосвязи.
Офицер в парадной форме дал отмашку поднимать шлагбаум, а следом отдал честь. Малой проехал на территорию и покатил по идеально чистому асфальту. Теперь в Севастопольском порту мусора нет. Вообще. Брошенный окурок расценивается как дисциплинарное нарушение вселенского масштаба.
Главный военно-морской порт России содержится в почти стерильной чистоте. А если, не дай бог, на территорию заберется крыса, командование объявит военную тревогу.
Малой подкатил к главному плацу, расположенному практически у воды. На этом плацу проводятся построения, когда корабли отправляются на боевые дежурства и когда возвращаются с боевых дежурств.
По случаю торжественности момента к причалу подогнали гордость Черноморского флота стратегический подводный ракетный крейсер Аврора. Рядом пришвартовался его близнец – крейсер Кармина. Команды обоих крейсеров выстроились на палубах.
Среди моряков ходит байка, что на пару эти два крейсера своими лазерными пушками способны разогреть воду в Баренцевом море до такой степени, что Гольфстрим потечет в обратную сторону. К счастью, проверять эту гипотезу командование не пыталось.
Тем не менее, крейсер Аврора и крейсер Кармина заслуженно считаются флагманами и основными ударными кораблями России. Клекль как-то болтанул, когда я угощал его Невской корюшкой, что к этим крейсерам даже Толик относится с уважением. Сам Толик, кстати говоря, тоже присутствовал на мероприятии в качестве почетного зрителя. Оба его глаза выглядывали из воды в ста метрах от берега.
На плацу уже построились все системные зерги всея Руси, кроме нас с Авророй. Аврора примкнула к строю, встав рядом с Карминой. Здесь же стояли Бенджи, Валерий Чкалов и еще несколько десятков зергов с Системой. Перед строем был выставлен пушечный лафет, накрытый красным бархатом. Кандидаты в количестве пяти человек, то есть пока еще не системные зерги, стояли отдельно.
Я подошел к лафету, активировал кайло, торжественно возложил его на лафет и сделал девять шагов назад. Ровно девять, потому что, если сделаю десятый, кайло вернется в мой инвентарь. Дальше мне остается только наблюдать. Кайло все сделает за меня.
Я специально отстранил себя от этой процедуры больше пятнадцати лет назад, и подсказал мне идею Клекль, когда я угощал его дальневосточными гребешками.
– Ты знаешь, дружище, как меня это достало, – пожаловался я ему тогда, – Вокруг меня постоянно крутят интриги. Мне льстят, меня задабривают всеми мыслимыми способами, а иногда даже угрожают.
– Все хотят, чтобы ты сделал их системными зергами, – отписал догадливый Клекль, пережёвывая гребешок.
– Ага.
– А почему тебе не снять с себя ответственность? – внес Клекль довольно странное предложение.
– Это как?
– Ну вот я снял с себя ответственность, когда отдал тебе АД-излучатель. Я больше за него не отвечаю.
– Пока не понял. Я же не могу отказаться от Системы. Да, пожалуй, и не хочу.
– Система разумна! – напомнил Клекль, – Или как минимум является очень продвинутым искусственным интеллектом. Она сама ищет достойных и сама подбирает способности под наклонности тех, кого выбрала. Разве не так?
– Пожалуй, так.
– Ну вот. Переложи это на Систему. Пусть она сама выбирает, кого сделать зергом. Вот и все.
В тот раз я подумал, что Клекль предложил ерунду. Но потом в самом деле попытался сделать системный запрос самой Системе. То есть попытался поговорить с Системой как разумным существом… ну, или почти как с разумным существом. Открыл журнал своей мини исследовательской лаборатории и сформулировал задачу:
«Разработать критерии оценки для выбора кандидатов на предоставление доступа к Системе»
Система не отвечала несколько минут, и я успел подумать, что она просто не поняла задачу. Однако затем ответила.
«Выбор подходящих кандидатов обусловлен большим количеством критериев, которые трудно увязать в последовательную процедуру, – написала Система, – Предлагаем альтернативный вариант проверки через непосредственный физический контакт кандидата с вашим личным Системным предметом…»
Вот так и родился этот ежегодный ритуал. Кандидаты, которых выбирал не я, а отдельная комиссия, и утверждал лично император, прикасались к моему кайлу, и Система давала оценку достоин/не достоин. Тот, кто достоин, получал систему и становился системным зергом. А я превратился в простого хранителя ритуального предмета. Если что, все вопросы не ко мне.
Сегодня как раз тот самый день. На плацу стояли пятеро кандидатов. Четверо из них были отмечены различными наградами за заслуги перед отчеством: героический поступок, знаковое прорывное изобретение, беспорочная служба или работа с полной отдачей. Кандидатами становились люди из самых разных сфер, но пятый кандидат отличился лишь тем, что звался Василий Викович Бережнов, являлся моим сыном, императорским внуком, имел по рождению титул великого князя и в будущем имеет все шансы стать Василием шестым, очередным Российским императором. А больше этот молодой человек ничем не отличился, если не считать того, что закончил кадетское училище с отличием.
Вот поэтому волнуется Аврора, и император не полетел в Севастополь, предпочтя наблюдать по прямому включению из своего Питерского дворца. Опасаются, что Система не отметит самоуверенного и, чего греха таить, балованного молодого человека, которому едва исполнилось восемнадцать лет.
