Текст книги "Из царства пернатых. Популярные очерки из мира русских птиц"

Автор книги: Дмитрий Кайгородов

Оляпка[156]156
  Troglodytes parvulus L. – подкорешшк (Петроградская губ.); орешек, орешник, задерихвост (Харьковская губ.); орешек (Подмосковье).


[Закрыть]
(рис. XXIII)

 
Зыблется тихо волна голубая,
Негой ее переливы полны;
Ветер целует ее и, лаская,
Шепчет волшебные, чудные сны.
 
 
Слушает сказку волна и мечтает:
Утро далеко и в тучах восток…
Тихо на берег она набегает,
Приподнимает разбитый челнок…
 

В. Юрьев

То бы вы сказали, читатель, если бы вас стали уверять, что есть на Божьем свете такая птица, которая бегает под водой по дну быстро текущей речки так же хорошо, как перепел по поверхности земли, птица, которая, пролетая в морозный зимний день над поверхностью речки, имеющей местами незамерзающие полыньи или «окошки», с полета бросается в одно из таких окошек, исчезает подо льдом, ныряет, как самый лучший нырец, через несколько секунд вновь появляется из другого такого же окошка, продолжает свой полет и как ни в чем не бывало распевает еще при этом веселую песенку; птица, которая свободно пронизывает на полете водяную стену водопада, под защитой которого нередко свивает свое гнездо?..

Не правда ли, как все это похоже на сказку или на рассказ из книжки «Не любо – не слушай!». И ведь это вовсе не сказка и не извращение истины: такая удивительная птица действительно существует, водится почти по всей России, изображение ее вы можете видеть на рис. XXIII. Зовут ее оляпкой (а также и другими приведенными в сноске именами). Встречается она, правда, не особенно часто, потому что вообще не многочисленна, но в некоторых местностях представляет собой довольно обыкновенное явление. Главными местами ее гнездований служат быстро текущие горные ручьи и речки. Осенью же и зимой оляпок можно встретить также и на таких речках, которые, хотя и текут не в гористых местностях, но имеют характер горных речек: каменистое дно, быстрое течение и холодная светлая вода. В таких речках обыкновенно водятся форели, и, таким образом, оляпка является характерной птицей форельных речек. Так, в окрестностях Гатчины, где почти все речки имеют горный характер и еще издавна славятся своими форелями, оляпка зимой представляет собой довольно обыкновенное явление. Дело в том, что подобные форелевые речки даже в самые суровые зимы никогда сплошь не замерзают: в местах с особенно быстрым течением или где бьют из земли ключи, всегда остаются незамерзающие полыньи и «окошки». Вот присутствие этих-то не покрытых льдом пространств и необходимо для оляпки, потому что только через них она может иметь свободный доступ на дно речки, где эта птица исключительно и добывает в это время года свой насущный корм.

Почему же это оляпка именно только в воде может добывать зимой свой корм? А вот почему: пищу ее составляют насекомые в разных стадиях своего развития, а также и мелкая рыбешка; в воде же и преимущественно на дне – под камнями и между ними – живет множество личинок разных насекомых, а также нет недостатка и в рыбешке. Другие насекомоядные птицы вынуждены улетать от нас на зиму на юг, в теплые страны, потому что иначе им пришлось бы умереть у нас с голоду; оляпка же, будучи одарена, не в пример прочим птицам, вышеупомянутыми удивительными способностями, может спокойно проводить у нас зиму, если только к ее услугам имеется незамерзающая речка.

По наружному виду и величине[157]157
  В длину 8 дюймов (20 см).


[Закрыть] оляпка несколько напоминает собой дроздов. Общая окраска ее буровато-серая, со снежно-белыми горлышком и грудкой[158]158
  В длину 11 ¾ дюйма (27–29 см).


[Закрыть]. Такая окраска как нельзя более гармонирует с той обстановкой, в которой проводит свою жизнь эта красивая грациозная птичка: когда она сидит на камне среди быстрого, местами пенящегося потока, то буро-серый цвет ее почти сливается с цветом камня, а снежно-белая грудь легко может быть принята за приставший к камню клок белой пены. Благодаря такой окраске сидящую на камне оляпку не так-то легко открыть глазами; большей частью ее замечаешь только тогда, когда она, завидев приближение человека, спархивает со своего места и летит низко над поверхностью реки, причем следует обыкновенно за всеми ее изгибами.

Будучи спугнута с берега, оляпка иногда кидается с места в воду, подобно тому, как это делают лягушки; нырнув на значительное расстояние или пробежав по дну, она вновь появляется из воды и продолжает дальнейшее бегство уже по воздуху – полетом.

Бегая проворно по берегу, подобно трясогузке, и, подобно этой птичке, беспрестанно помахивая своим хвостиком, оляпка нередко забегает в воду все глубже и глубже – до шеи, до глаз и еще глубже – совсем под воду – и продолжает там свою прогулку, бегая по дну или ныряя и пользуясь своими крыльями, как веслами или плавниками. Под водой оляпка может оставаться в течение 10–15 секунд и даже более.

Вечно бодрая, живая и веселая – за исключением только продолжительных ненастных дней, когда в помутневшей и вздувшейся от дождей речке охота становится затруднительной, – оляпка в то же время и очень умная, осторожная и внимательная птица, отлично умеющая распознавать своих друзей и врагов. Вместе с тем она весьма хорошая и в высшей степени ретивая певунья. Ее довольно звучная и продолжительная песня напоминает своим болтливым характером журчание бегущего по камням горного ручейка. Поется эта песня беспрестанно: во время купания, во время беготни по берегу, в промежутках между подводной охотой, во время ссор с другими оляпками – непрошеными посетителями, во время чистки и перебирания перышек, даже, наконец, в последние, предсмертные минуты жизни. Песня эта звучит в зимние морозные дни так же весело, как и в теплые летние – было бы лишь над певцом голубое небо.

Гнездо оляпки помещается обыкновенно близ воды: в углублении берега, скалы, стены; нередко его можно найти в ковше долго стоявшего без дела колеса водяной мельницы. Форма гнезда большей частью шарообразная, с боковой леткой, но иногда гнездо бывает и открыто сверху. В наружные стенки его обычно вплетено много мха. Самочка кладет четыре-пять совершенно белых, без всяких крапинок, яичек и сидит на них так крепко, что ее можно в это время взять с гнезда руками. Выводит птенцов оляпка только один раз в лето.

Что касается полезности или вредности оляпки, то в этом отношении ее можно считать птицей безразличной. Хотя она и причиняет некоторый ущерб рыбьему населению обитаемых ею вод, но такой урон, конечно, может и должен быть прощен этому прекрасному и удивительному маленькому созданию, составляющему истинное украшение обитаемой им местности и являющемуся одним из поразительных примеров неисчерпаемой премудрости Творца Вселенной…

Крапивник[159]159
  «Жизнь птиц» (перевод Н. Страхова).


[Закрыть]
(рис. XVII)

 
Сбирались птицы, собирались, певчи,
Стадами;
Садились птицы, садились певчи,
Рядами.
А кто у вас, птицы, а кто у вас, певчи,
Большие?
А кто у вас, птицы, а кто у вас, певчи,
Меньшие?
 

(Из оперы «Снегурочка»)

Эта крошечная, коренастая, со вздернутым кверху коротким хвостиком, красновато-буренькая птичка, вся испещренная темными, поперечными черточками и крапинками – вторая (после королька) из самых маленьких наших птиц. Крапивник водится по всей России, за исключением только самого Крайнего Севера. Эта птичка исключительно лесная, или, по крайней мере, она водится лишь там, где есть деревья и кусты. Открытого поля крапивник боится и избегает, потому что летает довольно плохо. Он повсюду встречается лишь единичными экземплярами, и хотя нельзя сказать, что он очень малочислен или избегает приближаться к человеческим жилищам, однако довольно редко попадается на глаза и потому не пользуется особенной известностью. Происходит это от того, что нет другой птицы, которая бы так искусно умела прятаться, как крапивник. Кучи хвороста, плетеные заборы, старые полуразвалившиеся строения, запутанно переплетенные корни деревьев на обрыве или подмытом водой берегу вперемежку с кустами и деревьями – вот настоящая сфера, в которой живет и действует крапивник и в которой он шмыгает, шныряет и пролезает с ловкостью и быстротой мышонка. Вот он только что сидел и распевал песенку на выступившем с одной стороны хворостяной кучи прутике, но подошел человек, пробежала мимо собака – крошечный певец исчез в хворосте и через две-три секунды выглядывает уже с противоположной стороны кучи. По поводу того, что крапивник постоянно держится в таких местах, где можно скоро и хорошо спрятаться, сложилась следующая легенда.

Когда птицы выбирали себе из своей среды царя, то после продолжительных споров и ссор решено было быть царем тому, кто выше всех поднимается к облакам. Началось состязание. Стрелой бросались птицы кверху, на воздух, но по прошествии большего или меньшего времени – смотря по силе крыльев – начали утомляться и спускаться одна за другой обратно на землю. Только один орел, медленно паря широкими кругами, все выше да выше поднимался к облакам. Наконец и он остановился в то время, когда все остальные птицы уже опустились на землю. Видя свое полное торжество, орел крикнул из-под облаков свой победный царственный клич. Лишь только начал он спускаться на землю, как над ним, сверху, раздался тоненький, пискливый, вызывающий голосок: «А я еще выше поднялся!» То был не кто иной, как крошечный крапивник, притаившийся под шумок между перьями на спине орла, а теперь выпорхнувший из своей засады и круживший над орлом. Догадавшись в чем дело и бросив на своего ничтожного соперника гордый, презрительный взгляд, орел плавными кругами спустился на землю и тотчас же был провозглашен почтительно ожидавшими его птицами царем всего пернатого царства. Но тут крапивник начал протестовать и доказывать, что царская корона должна принадлежать по праву не орлу, а ему – крапивнику, так как он поднялся еще выше орла. Тогда орел уличил его в плутовской уловке, и, когда крапивник стал было возражать, что ведь не сказано было, что надо непременно подняться на своих крыльях, а просто – кто выше всех поднимется, тогда раздались со всех сторон такие шиканье, свистки и крики в адрес маленького нахала, что он счел за благоразумное поспешно ретироваться. Преследуемый наиболее задорными и горячими из своих пернатых собратьев, крапивник еле успел шмыгнуть под находившуюся, по счастью, невдалеке кучу хвороста, а то бы ему, пожалуй, и совсем не сдобровать… Вот с тех пор он все и прячется…

Будучи чем-нибудь возбужден, крапивник производит особенные, порывистые поклоны: быстро опускает и тотчас же поднимает кверху свою головку и закидывает чуть не на спину свой, и без того уж сильно торчащий кверху, хвостик. Такие поклоны сопровождаются обыкновенно особенными, короткими, отрывистыми звуками – вроде «тик-тик», которые при очень сильном возбуждении повторяются по несколько раз сразу и, следуя быстро один за другим, получают характер стрекотания.

Песня у крапивника весьма громкая и звучная для такой крошечной птички. Услышав в первый раз такую песню, как-то не верится, что такие громкие звуки могли выходить из столь маленькой грудки. Состоит эта песня из ряда быстро сменяющихся колен, трелей и переливов и звучит чрезвычайно светло, весело и красиво. По общему характеру она ближе всего подходит к песне канарейки, уступая ей только в звучности и продолжительности. Крапивник – такой же ретивый певец, как и родственная ему оляпка; подобно ей, и он нередко распевает свои песни среди зимы – в ясные морозные дни. В окрестностях Петрограда мне нередко случалось слышать в лесу поющего крапивника в первых числах марта, когда под деревьями лежал еще глубокий снег. В такое, так сказать, неурочное время, когда в лесу не слышно еще почти никаких других песен, светлая, веселая песенка этой милой птички имеет особенную, очаровательную прелесть.

Как видно из только что сказанного, крапивник встречается у нас и среди зимы, но все-таки нельзя сказать, чтобы он был птицей совсем оседлой, то есть жил бы круглый год на одном и том же месте: большинство крапивников ведет зимой жизнь кочевую, разыскивая во всевозможных потаенных уголках запрятавшихся на зиму пауков, личинок и куколок насекомых, придерживаясь преимущественно таких местностей, в которых находятся незамерзающие ключи. Морозов эта крошечная птичка не боится, поскольку снабжена природой прекрасной пуховой шубкой.

Любимыми местами гнездовий крапивника являются канавы, ручьи и речки с подмытыми и заваленными всяким хламом берегами и свесившимися над водой деревьями и кустарниками. Нередко также свивает эта птичка себе гнездо вблизи человеческих жилищ: под крышей садовых построек, в трещинах старых каменных стен, в кучах хвороста, сложенных в углу сада, и т. п. Довольно большое, сравнительно с величиной птицы, гнездо имеет округлую, закрытую со всех сторон форму, с боковой леткой в верхней части. Самочка несет два раза в лето шесть-восемь белых с немногими красными точечками яичек, которые высиживает попеременно с самчиком в течение 2 недель.

Интересно, что крапивник-самчик, услаждая нас зимой своими песнями, вьет также иногда зимой для себя гнездо. То же делают обыкновенно и оставшиеся на лето холостыми, то есть не нашедшие себе подруги, самчики. Такие гнезда служат крапивнику для ночлега, а также и убежищем во время непогоды. Вообще, крапивники охотно проводят ночь в гнезде, хотя бы и чужом, незанятом, собираясь при этом по несколько штук вместе. Однажды в корзинке, употребляемой для ловли угрей, было найдено 12 мертвых крапивников. С ними произошло то же, что происходит и с рыбой: влезть-то они влезли, а вылезти и не сумели!

Польза, приносимая крапивником вследствие поедания насекомых, несколько ослабляется тем, что он уничтожает большое количество пауков, весьма полезных истребителей множества несносных и нередко вредных мух.

В неволе держать крапивника нелегко: он птица нежная и требует тщательного ухода. Корм для него тот же, что и для оляпки, с прибавкой таракашек, мух, пауков, мелких ягод – в виде лакомства. Он чрезвычайно любит купаться, после чего нередко копается в песке; поэтому воду ему нужно менять два-три раза в день и насыпать на дно клетки побольше песку. Клетка должна быть частая, проволочная.

Дрозд

Посланник весны, милый певец – дружеский, искренний привет тебе! Сколько чудных песен ты уже спел для меня! Как ты ободрил и порадовал меня! Сколькими хорошими часами я тебе обязан. Великолепный певец, великий артист, привет тебе!

А. Е. Брем

С такими словами обращается Брем к черному дрозду[160]160
  Erythacus philomela Bechst. – восточный, или обыкновенный, соловей. Нем. Sprosser. Фр. Philomele: Филомела, дочь Пандиона, царя Аттики, была превращена богами в соловья для спасения ее от преследования Терея. Вот почему восточный (наш) соловей и получил видовое название Philomela, в отличие от западного соловья, о котором речь будет впереди, в своем месте.


[Закрыть].

Я уверен, что многие из моих читателей, мало знакомых с птичьим миром, значительно удивятся: такая «возвышенная речь» и к такой простой, «прозаической» птице – дрозду!

И действительно, большинство публики знакомо с дроздом только как с птицей, которая большими стаями летает осенью по садам и паркам, поедая рябину и другие ягоды, и в которую в это время стреляет почти всякий, кто только умеет ружье в руках держать, прельщаясь лакомым кусочком дроздиного мяса… А то, что у нас водится несколько разных пород дроздов, что между ними есть первоклассные мастера пения, вполне заслуживающие «возвышенных речей», что дрозды наши имеют еще и иное значение, более важное, чем значимость кусочка вкусного мяса для паштета или какого-нибудь фрикасе, – это знают, к сожалению, лишь весьма немногие. Надеюсь, что по прочтении нижеследующих строк многие из моих читателей переменят свое мнение о «прозаическом» дрозде…

В пределах Европейской России водится несколько видов дроздов. Все они, как близко родственные между собой птицы, имеют много общих черт как в характере, так и в образе жизни.

Все наши дрозды – птицы богато одаренные, чрезвычайно подвижные, бодрые, ловкие, смышленые, любящие сообщество себе подобных, хотя и не особенно миролюбивые – часто друг с другом ссорятся. С самого раннего утра и до позднего вечера находятся они в непрерывном движении и только в знойные полуденные часы немного успокаиваются, скрываясь в тени древесных ветвей. По земле дрозды скачут очень ловко, большими прыжками, на манер сороки. Заметив что-нибудь особенное или подозрительное, они тотчас вздергивают кверху свой довольно длинный хвост и судорожно подергивают книзу крылья, слегка их при этом распуская. В то же время они обыкновенно издают особенные предостерегающие звуки, на которые реагируют не только другие дрозды, но и многие из прочих, вовсе не родственных им, птиц. Завидя приближение заведомого врага – в особенности во время вывода птенцов, дрозды храбро нападают на него с ожесточенным стрекотанием и стараются изгнать нарушителя покоя за пределы занимаемой ими области; если же храбрость не помогает, то стараются отманить неприятеля подальше от гнезда, притворяясь слабыми, едва летающими.

Благодаря прекрасно устроенным крыльям почти все дрозды – отличные летуны. Они с легкостью и большой быстротой преодоляют высоко в воздухе обширные пространства.

Все дрозды одарены, в большей или меньшей степени, способностью пения, и хотя рядом с великолепными певцами есть и очень неважные музыканты, но все они, без исключения, чрезвычайно ретивые певуны. В весенние месяцы дрозды в высшей степени оживляют лесной ландшафт своими голосами. При этом следует заметить, что манера пения дроздов противоречит характеру этих птиц. Многие птицы сопровождают свои песни различными телодвижениями, дрозды же, столь подвижные в другое время, при пении сидят совершенно тихо, большей частью на макушке высокого дерева, и самая песня их льется оттуда спокойно и торжественно, далеко разносясь по окрестностям. К сожалению, большинство из них рано прекращает свои песни: когда в саду зацветет сирень, а в лесу ландыш, пение дроздов можно услышать в лесу лишь весьма ранним утром и поздним вечером, после заката солнца, к Петрову же дню они и вовсе умолкают.

В большей части Европейской России дрозды являются птицами перелетными, то есть на зиму улетают в теплые южные страны (на южные оконечности Европы и не далее северной Африки), весной же снова возвращаются к местам своих гнездовий. Во время этих перелетов некоторые виды собираются в огромные стаи, доходящие численностью до тысячи и более птиц. Возвращаются дрозды весной на родину довольно рано: в средней России – в конце марта или в начале апреля. Вскоре по прилете они приступают к свиванию гнезд.

Гнездо дрозда довольно большое – соответственно величине птицы – и весьма тщательно свивается из тоненьких прутиков, стебельков, трав, мха, лишаев и т. п.; у некоторых видов оно, кроме того, еще особым образом оштукатуривается изнутри.

Яйца всех наших дроздов окрашены довольно сходно: на голубовато-зеленом фоне множество бурых пятнышек и точек. Высиживание продолжается 14–16 дней. Через 3 недели после вылупления из яйца молодые дрозды обыкновенно уже вылетают из гнезда. Так как выпорхнувшие из гнезда дроздята в первое время еще плохо летают и сидят большей частью на земле, то, бродя в это время по лесу, в особенности с собакой, очень часто можно наткнуться на пухленького и почти круглого как шар дрозденка. Заметив приближение человека, птенчик сначала делает попытку улететь, но, пролетев низко над землей на небольшое расстояние, скоро утомляется и, уткнувшись в землю, как-то добродушно-растерянно смотрит в глаза наклонившегося над ним человека, не оказывая почти никакого сопротивления, когда протянутая рука берет его с земли. Боже мой, какой шум и стрекотание поднимаются обыкновенно при этом вокруг похитителя, если в лесу гнездится целая колония дроздов (например, рябинников)! Все жители колонии принимают участие в общей тревоге и с ожесточенным стрекотанием кружатся вокруг врага, перелетая с дерева на дерево.

Дрозденка, в особенности взятого из гнезда в то время, когда у птенчика на голове между перьями кое-где торчит еще пушок, очень легко выкормить и приручить, что мне неоднократно случалось делать. Поступал я при этом обыкновенно так: сажал пойманную птичку в небольшую корзиночку с крышкой; кормил попеременно то черствой булкой, намоченной в свежем молоке и затем отжатой, то свежими муравьиными яйцами, затем понемногу начинал прикармливать птицу дождевыми червями, каковые впоследствии и составляли главный его корм. При каждом кормлении следует причмокивать губами и называть птицу по имени, впоследствии она так привыкнет к своему имени и чмоканью, что, когда подрастет и станет летать на воле – в саду или в лесу, всегда будет откликаться и прилетать на эти знакомые ей звуки. (Впрочем, это следует делать и при выкармливании всяких других птенцов.) Первые 2–3 дня пойманную птичку надо держать в закрытой корзиночке, потому что в темноте она скорее ручнеет и, не развлекаясь видом посторонних предметов и людей, лучше привыкает к хозяину, часто открывающему крышку корзинки для того, чтобы покормить своего питомца.

Все наши дрозды – чисто лесные птицы; где нет леса или деревьев, там нет и дроздов.

Пищу составляют всевозможные насекомые, улитки, слизняки и черви. Все это они подбирают непосредственно с поверхности земли или же достают из-под опавшей листвы, переворачивая и вороша ее своим клювом. Осенью же и зимой пищу дроздов составляют, кроме того, и ягоды, до которых эти птицы чрезвычайно лакомы, причем разные виды дроздов имеют и свои любимые сорта ягод.

Такой образ питания дроздов делает их в высшей степени полезными для леса, а именно в двояком отношении: осенью, как было уже упомянуто, большинство дроздов собираются в стаи; стаи эти облетают наши леса и набрасываются массами на поспевшие к тому времени ягоды различных лесных деревьев и кустарников. Так как дрозды при этом всегда выбрасывают обратно через клюв в виде сухих шариков (погадка) непереваренные косточки и семечки съеденных ими ягод, то более чем какие-либо другие птицы содействуют распространению лесных ягодных деревьев и кустарников, например рябины, черемухи, можжевельника, крушины, бузины, терновника, шиповника, боярышника, кизила и многих других. Таким путем дрозды содействуют образованию в наших лесах полезного подлеска, а в то же время способствуют и украшению леса, в особенности по краям полян и лесных опушек. Во-вторых, эти птицы уничтожают множество вредных лесных насекомых, в особенности во время осенних странствований стаями по лесам и паркам, когда большинство насекомых зарывается на зимний покой под опавшую листву и хвою. Спустившаяся для кормежки на землю стая дроздов переворошит и перековыряет всю листву и хвою, и мало кто из запрятавшихся туда личинок, гусениц и куколок бабочек уцелеет после такого дроздиного нашествия.

Хотя черные, а отчасти также и певчие дрозды и причиняют некоторый урон вишневым садам и виноградникам, но этот вред, конечно, с избытком оплачен ими уже заранее, а именно уничтожением массы вредных тварей в тех же садах и теми чудными песнями, которыми они в изобилии одаривали нас в весенние месяцы.

Некоторых дроздов (как, например, певчего и черного) нередко держат за их прекрасное пение в клетках. Лучший для них корм составляет смесь из муравьиных яиц с тертой морковью, перемешанной с толченым сухим белым хлебом, и разных ягод, когда это возможно, а также и мучных червей. Водопойка в клетке должна быть большая, чтобы дрозд мог свободно в ней купаться.

Сделав этот общий обзор образа жизни и характера наших дроздов, познакомимся теперь вкратце с отличительными чертами, присущими каждому из них в отдельности.

У большинства видов наших дроздов нижняя сторона испещрена характерными «дроздовыми» (треугольными или кругловатыми) крапинками или пятнышками – черно-бурыми, на светлом фоне; другие же виды этих птиц (у взрослых экземпляров) не имеют таких крапин; поэтому для удобства ознакомления с обитающими у нас дроздами их всех можно разделить на две группы.