Текст книги "Ворошиловский стрелок. Книга вторая (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Найденов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 19

Глава 19.

'Порядок административного (тылового) марша танковых соединений:

При передислокации по своей территории походный порядок был гораздо проще боевого. Не было нужды в авангарде, мотоциклетном разведбате за 20–50 км впереди, головной походной заставе и прочих элементах боевого охранения. Колонна строилась по принципу «административного марша»:

Головная машина с регулировщиками – офицеры связи и военная полиция (Feldgendarmerie), обеспечивавшие пропуск колонны через перекрёстки и населённые пункты.

Танковый полк – танки гуськом, с дистанцией между машинами. На хорошем шоссе дистанция меньше, чем в боевой колонне.

Штабная группа – командир дивизии, офицеры штаба, радиостанция.

Мотопехотные батальоны – на грузовиках или бронетранспортёрах.

Артиллерийский полк – орудия на буксире за тягачами или автомобилями.

Тыловые подразделения: ремонтные летучие группы, топливозаправщики, медслужба, кухня, обоз.

В отличие от боевого марша, охранение минимальное: дозорные машины в голове и хвосте, боковое охранение – лишь при движении через районы, где возможна партизанская угроза.

Скорость и условия движения:

На немецких рейхсавтобанах и мощёных шоссе колонна шла со скоростью 30–40 км/ч (для колёсной техники) и 20–25 км/ч (для танков), со средним темпом около 80–120 км в сутки с учётом остановок.

Дистанции между машинами – 25–50 м, не больше. В боевой колонне – 50–100 м.

Остановки – на заправку, питание, отдых личного состава. Немецкий устав регламентировал: через каждые 2 часа марша – короткая остановка (15–20 минут), через 4–5 часов – продолжительная (1–2 часа).

Ночные марши применялись при переброске к фронту – для скрытности. Фары гасились, скорость снижалась до 15–20 км/ч.

При движении по территории при наличии партизан, использовалось боковое охранение и авангард на мотоциклах.

черновик

Южнее Барановичей. Выгоновская пуща, район станции Миловиды.

– Нет, Станкевич, тебя одного оставлять точно нельзя, какая штрафная рота, давай подробнее, что ты опять учудил.

Пришлось рассказать, как встретили пленных и проследили за ними, а потом, перебив охрану, организовал отряд и сейчас он направляется к нам в тыл, точнее в лагерь.

– Нет, ну точно, тебя пускать никуда нельзя, их же теперь и кормить придётся, – воскликнул Лавров.

Пришлось дополнить рассказ стадом коров, которое гонят и, надеюсь, пригонят к лагерю или в то место, куда их определят.

– Вот, всё-то у тебя просто выходит, только куда ты гражданских тащишь? – возмутился капитан.

– Слушай, Лавров, вот скажи мне, что им делать, а? Советская власть их, по сути, бросила, немцы их расстреляют, это уже гарантированно, а я дам им возможность взять оружие в руки и хотя бы умереть, забрав с собой хоть одного фашиста. Нас здесь в болоте, очень быстро обложат, вот только дорог не так и много, а можно вообще уйти на болото и там ни артиллерия не поможет, ни танки, только пехота и скажи мне, сколько нужно немецких солдат, чтобы взять нас штурмом? Сейчас в моём отряде семьдесят бойцов, плюсуй к этому роту штрафников, ещё добавь ту роту, которую создам из задержанных и неблагонадёжных, две-три сотни ещё из местных соберём. Чтобы нас гарантированно взять, потребуется не меньше пехотного батальона и то не факт, что возьмут, а если отходить планомерно, с засадами, то и пехотный полк не справится, и этот полк не попадёт на фронт. Вот и всё, что я могу дать этим людям, умереть с пользой, а не просто дать убить себя в концентрационных лагерях. И заметь, шансы выжить здесь, у них в разы больше, чем там, беззащитными и с голыми руками.

– Не знаю, что и ответить. Вот на всё у тебя, Станкевич, есть ответ, ладно, твой отряд тебе и решать. Давай рассказывай, что ты там такого придумал, что тебе аж три пушки потребовалось и муляжи, да подробно рассказывай, – сказал Лавров, склонившись над картой участка, где планировалась засада.

– Смотри, вот участок, где мы планируем атаковать колонны немцев, главное преимущество, это канава с нашей стороны, глубокая, танки должны застрять, если попробуют съехать. Пушки расположим с правой стороны, ложные позиции, с левой, там и муляжи поставим и дым пустим, и маскировка будет хуже. Дистанция у пушек 350 метров, у стрелковых позиций, 300 метров, они будут лупить по групповым целям, перемещая обстрел от одной машины к другой. Двигатели, кузова с грузом и солдатами, дистанция для массовой стрельбы вполне подходит. Замаскированную взрывчатку, сей час нужно расположить вдоль дороги в трёх местах, их подрыв и будет сигналом к атаке, провод нужен длинный, чтобы досюда хватило.

Но это не всё, как только немцы бросаются в атаку, мы отступаем, на машины и ополчение перемещается на три километра левее и повторяет обстрел колонны там место подходящее, потом уходят. Орудия, сделав положенное количество залпов, сразу покидают позиции и уезжают в тыл. Мы отходим и на двух дорогах. Ведущих к нам устраиваем минные ловушки, устанавливаем таблички мины, раскидываем гвозди и ставим по одной мине. На разминирование у них уйдёт час, если есть сапёр, или ждать будут. Вторая линия засад. Будет на гати и вот там уже понадобится миномёты. Если немцы решат наступать за нами, то угодят в ловушку, вот на этом участке. Гать простреливается на всю длину, несколько мин и она станет непроходима, но главное, запереть технику немцев, чтобы они не смогли её использовать. После этого, шансов прорваться у них не будет. С гати стрелять из пушек и тяжёлых миномётов не получится, только из лёгкий, а 50 мм сильно им не помогут.

Ну а к вечеру, будет понятно, что делать дальше, но, думаю, немцы раньше отступят, – рассказал я свой план.

– В целом, приемлемо, но только сразу скажу, пушки нужно беречь, как только их засекут и накроют, они уходят в тыл или как отстреляют выделенный боекомплект. Помимо ваших людей, моя рота будет на усиление, где им лучше расположиться, хочу осмотреть позиции? – спросил капитан.

– Пойдём, покажу и нужно сразу распределить цели в колонне, от столба с указателем на юг, ваша часть колонны, стрельбу вести пятёрками по машине, дальше разделишь сам, по обойме на одну машину, цели двигатель, кабина кузов или групповые цели. Желательно бить как в старину, залпами, пусть не часто, но метко. В принципе, каждый отстреляет четыре обоймы и можете уходить, остальное только тарта боеприпасов, в прямое боестолкновение вступать не будем, а если выведем машины из строя, создадим затор, снизим скорость переброски подразделений. Для толковой стрельбы сразу распредели людей группами, на расстоянии сорока-пятидесяти метров, так они перекроют значительную часть дороги, назначь ответственных для команды залпами. Ну а дальше, уверен, и сам разберёшься, главное, чтобы твои люди не увлеклись, отстрелялись и спокойно отошли в лес, а там и отправились в тыл, – пояснил я.

– Машины у нас есть, может, и нам второй участок дашь, переброшу людей туда и ещё несколько залпов по колонне?

– Не выйдет, там уже деревни с немцами, их без хорошей разведки не взять.

– А если просто пощипать, нахрапом, они ведь не ждут.

– Сам смотри капитан, время ещё есть, можешь послать на разведку кого-нибудь, только не увлекайся, вы должны успеть отойти к гати, до того, как на неё сунутся немцы, а они обязательно сунутся, такого нападения оставить без ответа, они не смогут.

Согласовав остальные нюансы, мы отправились, каждый заниматься своим делом, я встречал свою штрафную роту, которая пробралась и сейчас собиралась на небольшой поляне в километре от трассы, Алексея отправил на мотоцикле обратно, за оружием, чтобы привёз ещё три десятка винтовок и патронов. А сам продумывал, куда отправить штрафников. Чтобы дать им полноценное боевое крещение. Если крайнее село Селец, возьмут солдаты Лаврова, то вот деревню Добромысль, можно взять штрафникам. Деревня большая, судя по карте, а значит, и немцев может быть много, поэтому без разведки никак, соваться вслепую, точно не следует, значит, нужно идти к Пащенко.

– Товарищ сержант, нужно разведать одну из соседних деревень, Селец разведает Лавров, а вот следующую, Добромысль, нужно глянуть профессиональным взглядом.

– Чего опять удумал?

– Нужно штрафников обкатать в боевых условиях, да и оружием нужно разжиться.

– Хорошо, Михаила отправлю, он справится, – ответил Пащенко, и я довольный отправился искать его.

Отправив пограничника на разведку, занялся штрафниками, и проблем у них было немало. Большая часть людей уже голодали не первый день, поэтому их нужно было накормить, но новый командир, назначенный мной, смог меня удивить, пока они собирали вещи и оружие у немцев. Помимо продуктов, они прихватили большой котёл, найденный в сарае, где перебили немцев. Правда, в нём явно варили еду животным, но для готовки он должен подойти, ещё взяли бидон с водой и тащили всё это с собой на жердях.

– Товарищ командир. Разрешите обратиться, – стоило подойти мне, как Михайлов сам вышел на встречу.

– Говори, – коротко ответил я, зевая, поспать нормально опять не удалось.

– Личный состав прибыл в полном составе, отставших и дезертиров нет, людям бы поесть, многие третьи сутки без еды, если есть время, мы сами всё организуем, но потребуется два часа на готовку, продуктов взяли, можно и всухомятку, но лучше сварить похлёбку.

– Хорошо, выстави охранение, только осторожнее. Скоро сюда прибудут отряды ополчения и войсковые, не перестреляйте друг друга. Утром в районе пяти часов, вас перебросят под вот эту деревню, – достав карту, показал я, после чего добавил, – нужно будет взять её штурмом, немцы там должны быть, поэтому разведку уже ушла, там добудете себе оружие и всё, что понадобиться на первые двое суток, разрешаю использовать трофеи по полной. Дома полицаев, если такие есть, вынести подчистую от топора и лопаты, до продуктов и одежды. После штурма, двухчасовой марш в болота по гати, дальше час отдыха и ещё два часа и прибудете на место, где будете разбивать временный лагерь. Задача будет разбить лагерь, соблюдая маскировку, постоянное место дислокации, выберем позже. Возможно, потребуется выделить отряд прикрытия, два десятка человек. На случай возможного преследования, если будете уходить другой дорогой, основную прикроют солдаты другого отряда. Задача ясна? – спросил я.

– Задача ясна, товарищ командир. Можно ещё вопрос.

– Нужно, спрашивай, без разрешения. Что непонятно?

– раз сюда прибудут ещё отряды, вы планируете дать бой немцам?

– Мы этим занимаемся постоянно, вас будем привлекать постоянно, лёгкой жизни вам не обещаю, но и в бессмысленные атаки на пулемёты, никто вас не отправит. Если есть мысли, как снизить потери личного состава, то нужно их высказывать, а не молчать. Мы все здесь в одной упряжке и наша задача замедлить переброску немецких войск по основным трассам и уничтожать его на выгодных для нас условиях. За потери в ходе боёв буду спрашивать строго, за самодурство, вплоть до расстрела. Запомни Михайлов, каждый из вас должен уничтожить по десять солдат противника, вот задача минимум, а теперь идите, занимайтесь личным составом, можете сами назначить помощников и командиров отделений. Но временно, до тех пор, пока я не утвержу, – разъяснил я их положение и отправился вздремнуть хотя бы час, иначе завтра, точнее, сегодня утром, буду плохо соображать.

Долго поспать мне не дали, но полтора часа я успел вздремнуть, пока меня не растолкали. Надо отдать должное Лаврову, всю подготовку к предстоящей засаде он взял на себя, и огневые рубежи подготовили под его непосредственным руководством. Штаб нашего формирования расположили в низине, куда протянули телефон от артиллеристов, чтобы оперативно реагировать на обстановку, когда я туда пришёл, там шло обсуждение предложенной мною тактики, стрельба по выбранным целям, залпами, малыми группами, на большой дистанции. И судя по дискуссии, её приняли за основу, но возникли вопросы, по распределению целей, а я просто присел, рядом, решив не вмешиваться, голова ещё туго соображала, после сна, да и сном это назвать сложно, только замёрз сильно.

– Ну, что, Станкевич, кого будем атаковать, любую колонну или что посерьёзнее? – спросил Лавров, отдавая тем самым руководство операцией мне.

– Сколько бронебойных снарядов у пушек? – спросил я.

– Всего по три бронебойных и пять осколочно-фугасных, – ответил капитан.

– Значит, ждём технику, желательно танки, до одиннадцати часов, если ничего серьёзного не появится, обстреляем пехотную колонну, – ответил я.

– А не проще пехоту? Тогда и эффективность стрельбы будет хорошая?

– Немец сейчас выигрывает за счёт мобильности и ударов танковых групп по нашим тылам, лиши его танков, и всё, он сразу увязнет в позиционной войне. Но, чтобы всё получилось, подрываем фугас и ждём, остановится ли колонна или нет. Если испугаются, что дорога заминирована впереди, то будут ждать сапёров, там колонна уплотнится, тогда и ударим. Сообщи всем, что огонь первой открывает артиллерия, не подрыв фугаса, а именно артиллерия. Раз уж у нас появилась связь, грех ей не воспользоваться, -предложил я.

– Хорошо, но, мне кажется, лучше выделить ещё несколько стрелков, которые перед появлением колонны и подрывом фугаса, смогли бы обстрелять колонну на километр севернее, тогда точно удастся уплотнить. Движение вчера было плотное и стоит где-то встать на десять минут, как сразу образуется затор, – предложил Пащенко, которого явно проконсультировал его подопечный Михаил.

– А как узнают, что идёт колонна? – спросил я.

– Флаг красный поднимем его далеко видно сбоку, но так, чтобы с дороги не увидели.

– Идея неплохая и так эффективность будет лучше, тогда идти лучше всего мне, в двумя ополченцами, на мотоцикле и возьму немецкое противотанковое ружьё, может и транспорт смогу остановить, если в двигатель попасть. Только вы так прикидывайте, чтобы колонна, уплотнившись, встала прямо перед вами, ну и мне нужно время с пару минут, на выбор достойной цели. Вывешивайте флаг, я выберу позицию, чтобы мне было видно или тому, кто со мной пойдёт, – ответил я.

– Хорошо, но возьми с собой Михаила, он опытный пограничник, в случае чего подскажет, да и мне так спокойнее, – предложил Пащенко, а отказываться не стал.

– Хорошо, – ответил ему и, согласовав последние детали, отправился искать новую позицию.

Перед уходом заглянул к Валуевой и проверил ещё раз, как она поняла предстоящую операцию, проговорил с ней, как действовать в той или иной ситуации, куда выносить раненых и каким порядком отступать. Больше всего меня беспокоило полное отсутствие связи, привычка из прошлой жизни пользоваться мобильным телефоном, сказывалось во всём и приходилось скрывать это. С собой взял Алексея, и как проводника, и, как привычного спутника, с которым удалось наладить нормальные отношения, и понимал он меня с полуслова, однако беспокойство меня не отпускало. Такую масштабную операцию поводили впервые и боялся, что возникнут сложности, ещё мне хотелось быть сразу в нескольких местах, и командовать сразу всеми отрядами. Отдельно напрягали меня штрафники, они будут действовать самостоятельно и атакуют деревню, когда в бой вступим мы, Пащенко вызвался командовать ими, и я не стал отказываться от его участия на время этой операции. Машины, на которых мы приехали, сразу отдали для переброски штрафной роты, они довезут их почти до самой деревни, и там они будут ждать начало боя. Михаил вернулся, доложив, что в деревни расквартировано около взвода немецких солдат, но из тыловых служб и передвижная ремонтная мастерская. Его я проконсультировал, что помимо уничтожения солдат и захвата деревни, они должны забрать оттуда как можно больше продуктов и всё, что может понадобиться для жизни в лесу.

В целом, всё это давило на меня и заставляло нервничать, уж слишком много неучтённых факторов и как всё пройдёт, было непонятно. Ещё меня интересовала реакция немцев, на такую показательную демонстрацию силы, ведь по данным из других деревень, вокруг болот формируют группы опорных пунктов, чтобы закрыть нас в болоте и пока мы пользовались старыми тропами, не указанными на немецких картах, но скоро они получат более подробные данные и вот тогда нами займутся всерьёз. Я понимаю, почему они не стали сразу посылать войска, Выгоновская пуща огромна и поймать нас там трудно, а техника в большинстве мест не пройдёт.

С такими мыслями на мотоцикле мы и отправились искать ещё одно место для засады, к этому моменту уже рассвело, но немцы ещё не начали активно перемещаться по дороге, вероятно, только проснулись и завтракали, но через час, ситуация должна поменяться и нам нужно успеть подготовиться.

Глава 20

Глава 20.

'PzB 39 (Panzerbüchse Modell 39) – немецкое 7,92-мм противотанковое ружьё, упрощённая и облегчённая версия PzB 38, разработанная тем же конструктором Б. Брауэром на заводе Gustloff-Werke. Принято на вооружение в конце 1939 года, стало основным средством противотанковой обороны германской пехоты в первые годы Второй мировой.

Что изменилось по сравнению с PzB 38

Главное – убрали сложную автоматику. В PzB 38 ствол после выстрела откатывался назад, автоматически отпирал затвор и выбрасывал гильзу. В PzB 39 ствол стал неподвижным, а открытие и закрытие вертикального клинового затвора делается вручную через подвижную пистолетную рукоятку: повернул вниз-вперёд – затвор открылся, гильзу вынимаете; вернул обратно – затвор закрылся. Конструкция стала проще, дешевле в производстве и менее чувствительной к грязи, хотя отдача ощущалась сильнее из-за меньшей массы.

Однозарядное, с вертикально скользящим клиновым затвором, внутренним курком.

Дульный тормоз поглощает до 60% энергии отдачи.

Складной вбок металлический приклад и складная двуногая сошка – как у PzB 38.

Сверху затвора – щиток, автоматически откидывающийся при отпирании (защита лица от газов).

По бокам ствольной коробки крепятся два короба-«ускорителя» по 10 патронов – это не магазины, а просто запас патронов под рукой. С ними практическая скорострельность достигает 10–12 выстрелов в минуту.

Постоянный прицел стоечного типа, пристрелян на 400 м

Тот же патрон Patrone 318 (7,92 × 94 мм) с вольфрамовым сердечником. Пуля массой 14,3–14,5 г. Существовали варианты: бронебойный (SmK), бронебойно-трассирующий (SmK-L. Spur) и бронебойно-химический – с капсулой хлорацетофенона в хвостовой части сердечника, чтобы выкуривать экипаж. Химические пули широкого распространения не получили.

Бронепробиваемость:

100 м – 30 мм (под углом 60°)

300 м – 20–25 мм

Производство PzB 39 велось с марта 1940 по ноябрь 1941 года на заводах Gustloff-Werke, Rheinmetall-Borsig, Havelwerke и Steyr-Daimler-Puch. Всего выпущено 39 232 ружья.

В штатной пехотной дивизии вермахта полагалось 90 ПТР, в моторизованной – 83, в танковой – 57. Каждый пехотный взвод имел по одному ружью'.

черновик

Южнее Барановичей. Выгоновская пуща, район станции Миловиды.

Место нашли быстро, вот только дистанция стрельбы более 400 метров, а попасть на таком расстоянии, да ещё и в движущуюся машину, будет очень непросто. Как обычно, выбрал позиции в глубине леса, ещё и в кустах, заметить стрельбу со стороны дороги, будет практически невозможным, да и секторов стрельбы наметил несколько. Поэтому даже смотря в бинокли и точно на позицию стрельбы, увидеть можно будет только с определённого участка дороги. Проверили пути отхода, оставил наблюдателя, следить за сигнальным флажком, а сам занялся ещё раз, прокручивать в голове план предстоящей операции. Если всё получится, мы сможем нанести ощутимый удар по немцам, и они будут вынуждены серьёзно заняться нашим отрядом. Значит, пора серьёзно озаботиться системой охраны, да и лагерь перенести в труднопроходимые места. Достал карту и начал изучать, а потом позвал Алексея и уже с ним, мы подбирали место для базы нашего партизанского отряда. Возможно, отряд придётся делить на несколько частей, так будет проще контролировать Выгоновскую пущу, чтобы немцы боялись сюда соваться.

Но солнце вставало выше, на дороге появились первые немецкие колонны и пришлось переключить внимание на них. Немецкое противотанковое ружьё. Было не таким удобным, как польское, два дополнительных короба с патронами, которые крепились по бокам. Сильно утяжеляли ружьё, что создавало неудобства при перемещении, однако немного повышало скорострельность, да и патрон, был немного слабее, чем у польского ружья. С четырёхсот метров пробить броню бронетранспортёра, расположенную под углом, было маловероятно, но возможно. Зато пробитие двигателей машин, практически стопроцентное, что мне сейчас и требовалось. Но главным недостатком ружья был однозарядный механизм, не как у польского с четырьмя патронами, а по одному. Это существенно снижало скорострельность и усложняло перезарядку.

Мотоцикл мы спрятали также на удалении, сразу развернув его на выезд, чтобы потом не тратить времени на разворот. Сам мотоцикл стоял за двумя толстыми дубами, а вот коляска была чуть в стороне и если развернуть пулемёт в обратную сторону, то можно обстреливать достаточно большой участок поля перед нами. Его можно будет использовать при отходе, уверен, немцы попробуют проверить, кто ведёт стрельбу по ним из леса, а я сделаю всё, чтобы нанести им максимальный урон, подпустить на двести метров и дать несколько очередей или по колонне, если будут достойные цели.

Тем временем немцев на дороге становилось всё больше, даже больше, чем вчера, вероятно, железную дорогу ещё не починили, и они перемещали войска по дорогам. От этого скорость движения упала примерно до двадцати километров в час, а по обочинам шла пехота, её скорость была не больше четырёх километров в час. Ещё над ними летали немецкие самолёты и только один раз, наши бомбардировщики, попробовали атаковать их где-то севернее, но немецких истребителей было намного больше, и звено из трёх бомбардировщиков сбили, вместе с самолётом прикрытия. Сам я не видел, Михаил, который смотрел аз сигнальным флажком, рассказал, он как раз на опушке прятался. Поэтому немцы шли уверенно, как у себя в тылу и я даже разрешил ему снять пулемёт и установить его на окраине леса в стороне, он отстреляет одну улитку в пятьдесят патронов и отойдёт к мотоциклу, а я уже буду добивать технику и то, сразу стрелять он не будет, только когда немцы всполошатся.

Ждать пришлось долго, три часа ожидания, сказывались, и я начинал всё больше нервничать, но вот прибежал пограничник и сообщил мне.

– Есть флажок, да и слышно, техника идёт и много, судя по звукам.

– Хорошо, стрелять начнёшь, только когда они пойдут в мою сторону, а я пока технику повыбиваю им, только отстреляешь, сразу уходи, их там много. Накроют шквальным огнём, а пуля дура, может и зацепить, – ответил я, удобнее устраивая ружьё на плече и выбирая цель.

А целей оказалось много, одна жирнее другой, на моём участке как раз шла пехота и, похоже, перемещалась рота инженерных войск, специфические броневики и даже мостоукладчик, вот только сделан он на базе танка и пробить его броню не получится, ехала и артиллерия, 37 мм пушки, пять штук на прицепе и со снарядным передком, который цеплялся перед пушкой. Это не мины и подорвать их попаданием пули, практически невозможно. Тащили их на небольших джипах с открытым верхом, видно пушка достаточно лёгкая, вот только они могут создать нам немало проблем, если их успеют развернуть, и они начнут стрелять по нам.

Но своей целью выбираю большой грузовик, с солдатами внутри, прицеливаюсь, в двигатель, ниже уровня капота, на уровень рамы, так как сам двигатель, располагается достаточно низко, в это я уже убедился, когда осматривал трофейный грузовик. Зрение сужается, а вот сама картинка перед глазами, резко приближается, а я деру упреждение и плавно давлю на спусковой крючок.

– Бах, – сильный толчок в плечо, а я перезаряжаю винтовку, для чего приходится оттянуть пистолетную рукоятку от себя вниз, и вынув один патрон из висящей на ружьё передо мной магазина.

Зарядить, прицелиться в следующую машину и выстрелить, перезарядить, прицелиться в следующую и выстрелить. Ружьё мне откровенно не понравилось, хотя технически придраться не к чему, после стрельбы из польского варианта, разница чувствуется очень сильно, но выбора нет, приходиться использовать то, что есть.

Тем временем первый автомобиль, задымил и встал колом, да так резко, что следовавший за ним, врезался в его борт и солдаты, сидящие в кузове, попадали. Стрельбу они явно слышали, но стрельба велась из леса, который хорошо гасил звук, да и техника работала шумно, поэтому на мою стрельбу не сразу обратили внимание. Поэтому успел отстрелять все десять заготовленных патронов и снарядить заново короба, прежде чем раздались свистки, и солдаты стали выпрыгивать из машины, а я переключился уже на самих немцев, выбирая скопления, где они стояли кучно. Два выстрела и три поражённых цели, после чего они начинают падать на землю, а я решаю сменить позицию, выбрать другую часть дороги, заодно посмотреть, что происходит там.

В этот момент открывает огонь Михаил, немного поторопившись, но выбрав групповую цель, короткими очередями срезая зазевавшихся немецких солдат, пытающихся выбраться из кузова машины. С другой позиции, вид открывался на сотню метров левее, и, соответственно, дистанция выстрела будет больше, но зато там стояли ещё машины, с каким-то грузом. Движение по дороге встало, полностью застопорившись, и теперь стрелять стало проще, поэтому приходилось только целиться чуть выше, так как ружьё пристреляно на четыреста метров. Во всяком случае, так написано в инструкции к противотанковому ружью. Успеваю сделать шесть выстрелов, и гильзу заклинивает в стволе, чего я и опасался, поэтому прекращаю стрельбу, бегу с ним к мотоциклу и укладываю на специальный подвес, где меня ждёт Алексей.

– Едем? – спрашивает он.

– Подожди, они ещё не напугались даже постреляю из винтовки, – отвечаю я и, вытащив из коляски пристрелянную мной винтовку, бегу обратно.

Всё-таки скорострельность у Маузера-98 намного выше, чем у противотанкового ружья, а целей на дороге огромное количество, особенно офицеров. Стоило мне вернуться на свою позицию, как левее нас, на дороге, произошёл мощный взрыв, это подорвали фугас, спрятанный на дороге, следом послышались глухие хлопки от сорокапяток, и стрельба из ружей. Я не стал отставать от всех и уже целился в сторону дороги, ища офицерскую машину.

Первый выстрел ушёл мимо, я поторопился, да и нервничал, поэтому пришлось успокоиться и целиться тщательнее. Плечо от противотанкового ружья побаливало, ног стрелять из винтовки мне это не мешало. Первым выстрелом снял немецкого офицера, бегавшего со свистком, стараясь поднять солдат в атаку, вторым снял ещё одного, самого активного и немцы залегли, во всяком случае на участке, который видел я. Но немцы всё равно, были не сильно напуганы, поэтом артиллеристы стали отсоединять пушки и разворачивать их в нашу сторону. Поэтому следующими двумя выстрелами, я снял двух из них у одной пушки, отчего остальные залегли прямо на дороге. Ещё одного снял у другой пушки, но одну уже развернули в нашу сторону и пришлось переключиться на неё, тщательно выцеливая её обслугу, которая начала открывать передвижной ящик со снарядами. Отстреляв ещё одну обойму, бросился бежать оттуда, и сделал это вовремя, так как буквально через минуту, за спиной бухнуло и раздался взрыв, на самом краю леса. Рисковать больше не имело смысла, поэтому, добежав до мотоцикла, успел только запрыгнуть в коляску и крикнуть,

– Гони.

Михаил уже сидел сзади, за Алексеем, а пулемёт стоял на вертлюге, смотря по курсу движения мотоцикла. Вести стрельбу из пулемёта, под прицелом пушки, в данном случае, неоправданный риск, так как засечь пулемёт очень просто, а накрыть огневую точку из орудий, вопрос пары минут. Ехали мы сразу к месту встречи, куда должны отойти наши отряды. Мы приехали туда первыми, а через десять минут показались первые машины с нашими сорокапятками на прицепе и солдатами в кузове. Первую колонну пропустили сразу, а вот вторая, появилась ещё через десять минут, и там уже ехал Лавров на мотоцикле с коляской, остановившись рядом с нами.

– Ну, как успехи, товарищ капитан? – спросил я нетерпеливо, когда его мотоцикл съехал с дороги и остановился рядом.

– Хорошие успехи, я даже удивлён, что всё прошло как по нотам, уж очень много неучтённых факторов было. После того как вы начали обстрел, колонна довольно быстро встала, здесь артиллерия сработала на отлично. Первым залпом вдарила по броне, два танка и один бронетранспортёр, вспыхнули практически мгновенно, цели как на полигоне, выстроились в ряд. Вторым ещё подбили три единицы бронетехника, здесь уже мы дали залп из всего, что было, а дальше пошла жара. Немцы в панике, шесть танков ломанулись на нас и засели в глубокой канаве, ещё два загорелись, после метких попаданий, здесь уже трофейные миномёты подключили, как раз на участке, где вспомогательные машины ехали и ремонтные службы, пройдясь по ним. Солдаты отстреляли по четыре обоймы и бегом в лес. Ложные позиции немцы первыми взяли на прицел и там, конечно, камня на камне не оставили, не будь их, артиллеристы не сумели бы отойти, уже на отходе по их позициям начался обстрел, трое ранены, но несерьёзно. Среди ополченцев трое и среди моих одного убило, случайной пулей, но в целом операция выше всяких похвал. Четырнадцать танков, три вспомогательные машины, четыре бронетранспортёра и около трёх десятков грузовых машин. Солдат убито от двух десятков и больше, посчитать не было возможности, немцы сразу развернули цепь и пошли в атаку, но с их стороны, потери могут быть в разы больше, это что я успел засечь непосредственно на дороге, рядом с машинами и техникой, – рассказал радостный Лавров.

– Как штрафники и вторая ваша цель? – спросил я.

– Взвод выехал к деревне Селец, а Пащенко сразу отправился к твоим штрафникам, как у них дела, узнаем позже, сейчас стоит вопрос, пойдёт ли они нас преследовать или нет.

– Если пойдёт, то мы их встретим, но думаю, при таком поражении, они как минимум возьмут паузу, значит, займутся нами завтра. Единственное, что вышлют разведку, вот её нужно перебить всю и убрать потом следы боя, – ответил я.

– Хорошо, поехали к месту засады, пока небо чистое, думаю, скоро появятся их стервятники, будут вынюхивать, куда мы могли отступить.

– Эх, нам бы нормальных зениток, быстро отучили бы летать над нами, – сказал я и кивнул Алексею, который завёл мотоцикл, и мы отправились дальше.

Отъехав ещё на десять километров, встали на краю болота, прямо на берегу реки Щара, которая вытекала из озера, расположенного южнее. Моста как такового здесь не было, но была гать, через реку, уложены сцепленные брёвна поперёк течения, притопленные, и машина, наезжая на них, продавливала их под воду, а вода перетекала через самодельный настил. Дно хоть и илистое, но целиком конструкцию держало, вот здесь и планировали сделать засаду, конечно, заминировав берег и расставив таблички с надписью «Мины!». После подрыва любого транспорта, они дальше, без сапёров не сунутся, а сапёров мы будем выбивать. Такие же таблички натыкали и по пути следования, включая соседние дороги, чтобы замедлить немцев.