Текст книги "Ворошиловский стрелок. Книга вторая (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Найденов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Хер начальник, полицаи деревни Речица, построены! – отрапортовал он, вытянувшись и приложив руку к кепке.

Я спокойно вылез из коляски, кобура была расстёгнута заранее, а предохранитель снят, патрон в патроннике, поэтому осталось только нажать на курок.

– Это все полицаи или ещё кто прячется? – немного коверкая слова, строго произнёс я, а он вглядывался в мою форму, пытаясь понять, в каком, я звании.

– Так точно, хер начальник.

Ну и ладно, – на чистом русском произнёс я, мгновенно выхватывая пистолет и производя четыре выстрела. Три точно в лоб, а четвёртый в колено, говорившему.

– А-а-а, – заорал полицай, рухнув на землю, схватившись за колено.

Я молча подошёл и присел перед ним.

– Больно? – спросил я.

– Да, черти вас дери. Кто вы?

– Вопросы здесь задаю я, где ещё полицаи расположились?

– Да пошёл ты, большевистская мразь, не добили мы вас в своё время, ну ни чё, недолго вам осталось, – прошипел полицай, а я понял, что разговаривать с ним бессмысленно.

Поднявшись, вскинул пистолет и выстрелил в лоб, после чего развернулся и под молчаливые взгляды своих людей, уселся обратно в коляску.

– За что ты так с ними? – недовольно спросил Адам.

– За то, что они ещё не сделали, за то, что не участвовали в доносах на евреев, за то, что не добивали раненых солдат, за то, что не участвовали в расстрелах мирных жителей, и ещё много за что, сейчас вы думаете, что я творю беспредел, но пройдёт совсем немного времени, и вы сами будете первыми стрелять их, тогда и оцените мой поступок, – громко сказал я, обращаясь сразу ко всем.

– Трогай, – добавил уже спокойнее.

Может, я и не прав, и эти полицаи заслуживают другого, но судя по тому, как они стремились выслужатся, с ними всё было понятно, такие идейные, пошли не из-под палки, а добровольно. Дальше ехали быстрее, но стоило нам отъехать на три километра, как я приказал остановиться и искать заезд в лес, который был достаточно густым. Там мы спрятали мотоциклы, и я с одним из пограничников, Ерохиным, двинулся на разведку.

Пройдя полтора километра по лесу, вдоль дороги, мы вышли к трассе Корбуз-Береза – Барановичи. И как я ожидал, по ней двигались машины, не часто, но спокойно перейти точно не выйдет, могут заметить. Поэтому я решил дождаться вечера, благо осталось немного и уже начинает вечереть, солнце уже скоро сядет, и жара спала.

Привал нам был всем необходим, тем более что ночью поспать не удастся, да и поесть требовалось. Ели молча, а потом, выставив часовых, которые будут дежурить по часу, все улеглись отдыхать, место было сухое и прогретое солнцем, поэтому расположились рядом с мотоциклами. Мне удалось вздремнуть всего два часа, после чего отправился опять к дороге проверять, какое там движение и надо сказать, что оно практически полностью прекратилось, мы с Ерохиным её перешли и, пойдя вперёд, застали пост у переезда. Три солдата и мотоцикл, судя по всему, они только собрались готовить ужин, развели костёр, а значит, сменят их нескоро.

– Что будем делать, командир, из пулемётов их? – спросил пограничник.

– Из пулемёта, будет шумно, надо тихо, думаю из пистолета, подобраться поближе и перестрелять.

– А смысл, по громкости невелика разница, лучше уж тогда из винтовки. Вы же хорошо стреляете, но там же рядом хутор, на карте обозначен как скит, там немцы могут быть их смена, нужно тогда и там проверить, – сказал Ерохин и мы выдвинулись дальше.

Он оказался прав, на хуторе действительно были немцы и два мотоцикла, значит, здесь расквартировалось отделение и брать их придётся одновременно. Так и решили, Ерохин ушёл к нашим, возьмёт ещё двоих, и они нападут на посту переезда, сам Ерохин придёт ко мне и поможет мне с этими немцами.

А когда разберёмся, мотоциклы быстро проскочат дорогу, потом переезд и спрячут тела, заберут один мотоцикл и после этого доедут до хутора, от которого мы и двинемся дальше. До следующего посёлка 4 километра и ещё один километр до самого моста, поэтому мы уже практически достигли своей цели, осталось сделать всё тихо, время у нас ещё есть.

Глава 7

Глава 7.

'Рота сопровождения (Begleitkompanie). В танковой дивизии в состав управления дивизии входила штатная моторизованная рота сопровождения (Divisions-Begleitkompanie). По штату 1941 года (KStN 1.11.1941):

Тяжёлый взвод – 4 шт. станковых пулемёта, 6 шт. ручных пулемётов, 2 шт. 80-мм миномёта.

Противотанковый взвод – 3 шт. 75-мм противотанковые пушки, 3 ручных пулемёта.

Зенитный взвод (на самоходных лафетах) – 4 шт. 20-мм зенитных орудия.

Взвод пехотных орудий – 2 шт. 75-мм лёгкие пехотные пушки leIG.

Мотоциклетный взвод – 6 шт. ручных пулемётов.

Это была не просто охрана – рота сопровождения была полноценным боевым подразделением, которое могло прикрыть штаб от внезапного нападения, обеспечить ПВО и ПТО на марше, выставить боевое охранение при остановке.

Штабная колонна немецкой дивизии на марше в июне 1941 года выглядела примерно так:

Командирские машины – Horch 901 Kfz.15 (штабной вездеход) или Kfz.21 (командирский кабриолет для высшего состава).

Радиомашины – Kfz.2 (лёгкая, с Torn.Fu), Kfz.17 (средняя, с мачтовой антенной и Fu 11).

Рота сопровождения – на грузовиках и мотоциклах, с пулемётами, миномётами, противотанковыми и зенитными орудиями.

Взвод полевой жандармерии – на мотоциклах с колясками и лёгких машинах.

Группа GFP – на легковом автомобиле.

Картографический отряд – на грузовике с картами и печатью.

Шифровальная служба – машина с шифровальщиками и «Энигмой».

Тыловые службы (второй эшелон штаба) – снабжение, кухня, медицина – следовали позади'.

Черновик.

Окрестности Барановичи. Южнее деревни Мельники.

Пока Ерохин ходил за нашими и те перегоняли мотоциклы ближе, я задумался над планом по уничтожению моста и пришёл к выводу, что можно использовать ещё один план, наглый, но более продуктивный. Взрывчатки мы взяли с запасом и ещё шесть немецких мин 81 мм, чтобы устроить фугасы на дороге, а ещё пост выглядел немного необычно, поэтому решил подобраться ближе и рассмотреть более внимательно. Когда один из солдат, самый здоровый, встал пройтись, разглядел на его груди металлическую бляху, и если правильно помню, то это знак военной полиции или жандармерии. Такие просто так стоять не будут, а значит, нам нужен пленный, который может рассказать, что за усиление и для чего их сюда поставили, в стороне ото основной трассы.

– Товарищ командир, всё готово, можем начинать? – спросил Ерохин, напугав меня, подобравшись незаметно.

– Ты совсем с ума сошёл, а если бы я пальнул, – в сердцах выпалил я.

– Прошу простить, привычка.

– Привычка у него. Ты лучше скажи, немецкий как хорошо знаешь, допросить сможешь? – тихо спросил я.

– Смогу, на курсы ходил специальные, да и в школе немецкий учил, нас в отряде пятеро были со знанием, и я не самый плохой из всех, – также тихо ответил Ерохин.

– Видишь того немца? Бляха у него на груди?

– Да, жандармерия?

– Да, и скажи мне, что он здесь в стороне от трассы делает? – спросил его.

– Кто-то важный поедет? – сразу смекнул пограничник.

– Вот и я о том же, языка надо взять.

– Кого? – переспросил Ерохин.

– Ну пленного, для допроса, язык, так у разведчиков их называют. Типа, руки-ноги неважны, главное язык, чтобы целый, чтобы допросить можно.

– Понял. Раз надо, значит допросим.

– Тогда действуем так, мы с тобой нападаем здесь, хутор пусть остальные штурмуют, получится взять пленного, пусть берут, для допроса пригодиться, только там не постовые, а кто-то ещё, поэтому надо выяснить, что они здесь делают.

Через двадцать минут пограничник вернулся, и мы согласовали план действий, ещё раз, вторая группа атакует после нас, услышав выстрелы. Решили, что старшего смысла нет, тот будет молчать, да и справиться с ним мы не сможем. Он очень здоровый, по сравнению со мной так вообще гигант, я даже не знаю, как его мотоцикл выдерживает, а вот двух других можно взять врасплох. Один уже улёгся у костра и дремал, второй стоял на посту, но винтовка висела на плече, а вот здоровяк, стоял с автоматом и был самым опасным. Взяв жирдяя на прицел, я приготовился к рывку, и тщательно прицелившись, выстрелил в главного, передёрнул затвор и вскочив, бросился к караульному.

Одновременно со мной, ко второму бросился Ерохин, и прикладом ружья, приложил его, когда он пытался встать.

– Ахтунг! Хенде хох! – рявкнул я на солдата, который пытался поднять упавшее ружья, когда выскочил перед ним.

Тот вначале опешил, а потом медленно поднял руки, не сводя с меня глаз. Ерохин подскочил сзади и ударом под колено повалил его, сразу связывая, а я связал второго, хотя он и был без сознания.

За лесом грохнуло с десяток выстрелов, а потом всё стихло.

– Хорошо вышло, но нужно уходить. Заводи мотоцикл и грузи туда своего, тело тоже забираем, нечего оставлять лишние улики, – сказал я, и мы занялись делом, хотя я прореживал, как там на хуторе, но судя по тому, что выстрелов больше не было, план удался. А расчёт был на то, что, услышав стрельбу, немецкие солдаты сами выбегут из дома, так, собственно, и произошло.

Когда мы подъехали на двух мотоциклах, мои бойцы уже вытаскивали из дома всё ценное, что может нам пригодиться, и грузили в два мотоцикла.

– Товарищ командир, нами взят один пленный, сам сдался, ещё внутри много интересного, это не обычная мотопехота, а инженерные войска и у них есть то, что вам понравится, – улыбнувшись сказал Архип, поманив за собой в дом.

Он оказался прав, в доме стояли пять ящиков, внутри которых лежали брикеты с немецкой надписью аматол по одному килограмму. Рядом были катушки с проводами и ящик с детонаторами и подрывной машинкой, по сути, это был отряд сапёров, со всем необходимым. Такого количества взрывчатки, хватит не только взорвать мост, но и устроить фугасную ловушку, вот только немцы не дураки и если мы уничтожим охрану моста, то они обязательно его тщательно осмотрят и найдёт заложенную взрывчатку.

– Берём всё и нужно устроить здесь ловушку, со взрывчаткой осторожнее, как закончите, тащите их всех внутрь, а потом я всё подготовлю и мотоциклы их забираем, да и нужно забрать их форму, может пригодиться, чтобы сойти за своих, – приказал я.

Опасность, что сюда кто-то нагрянет, была высока, поэтому допрос устроим позже, сейчас главное – успеть скрыться, до прихода немцев. Все работали быстро, поэтому через пятнадцать минут, я уже готовил минную ловушку. У меня имелась несколько лимонок, одну из которых и решил применить, закрепив изнутри на двери, прикрепил ещё и килограммовую шашку, а рядом поставили полную канистру бензина, в надежде, что после взрыва, дом вспыхнет.

Из дома выбрался через окно, плотно его закрыв за собой, а перед дверью, посадили одного из немцев, с винтовкой в руках, якобы заснувшего на посту, но так, чтобы он не бросался в глаза сразу. Из хутора вели две дороги, одна прямо к мосту. А вот вторая немного в объезд, к покосам, по ней мы и поехали, решив, что встретить на ней немцев, шансов будет меньше, да и место нам нужно тихое для допроса. Отъехав на два километра, свернули в лес, выставив у дороги часового, и занялись пленниками.

Допросом занимался Ерохин, и поначалу немцы отказывались отвечать на вопросы. Со слов Ерохина, который общался с ними по словарю, который носил с собой, они упирали, что военнопленные и обращаться с ними нужно достойно. Пленники сидели связанные в ряд, друг с другом, переглядываясь, а самый наглый сидел посередине, между ними. Я достал пистолет, медленно проверил магазин, вспомнил, что он наполовину разряжен ещё в деревне с полицаями, спокойно доснарядил его перед пленниками и, подняв, не говоря ни слова, выстрелил в лоб, сидевшему по центру. Можно было в живот, но решил, что им и такого хватит.

Выстрел был неожиданным для всех, и даже Ерохин посмотрел на меня с удивлением, явно не ожидая такого. Объяснять, что с нашими пленными, они не церемонятся, я не стал, а перевёл ствол пистолета вначале на одного, потом на другого. Один даже обмочился, когда я навёл ствол. Этого хватило, чтобы они запели наперебой, рассказывая, что знают. Теперь уже пограничник останавливал их, заставляя говорить медленнее и задавая вопросы.

В сам допрос не вмешивался, но стоял рядом с пистолетом в руке, и это как нельзя лучше, мотивировало их, ну а я ждал, когда Ерохин наговорится.

– Командир, тот пост, действительно жандармерия, солдат говорит, что с утра на Барановичи, через Ивацевичи, пойдёт штабная колонна, 4-й танковой армии, – сообщил он, закончив первичный допрос.

– А если наши взорвут оба моста через Жигулянку, то куда они поедут? – спросил я.

– К нашему мосту, вы хотите устроить засаду на их штабную колонну, но нас всего десять, а их будет намного больше, да ещё и техника.

– Заминируем мост и подорвём его. Когда они будут проезжать, взрывчатки у нас много, – ответил я.

– Немцы не дураки, не обнаружив охрану, на мост не полезут или проверят его очень тщательно, – возразил пограничник.

– Логично, тогда оставим им двоих живых фрицев, чтобы не вызывало подозрения, – сказал я, кивнув на пленников.

– Так, они сразу расскажут всё.

– А мы их напоим до беспамятства. Обычное дело, добрались до деревенского самогона и пережрались, часть разбежалась, часть пьяные валяются, думаю немец купится на это и тщательно досматривать не будет, – улыбнувшись пришедшей идеи, ответил я.

– А где мы возьмём столько самогона?

– Адам, подойди? – громко позвал я.

– Да, командир.

– Сможешь нам в деревне достать самогона, литров пять, можно самого вонючего, можем обменять на что-нибудь? – спросил я.

– Если немцев нет, то без проблем, а если ещё и обменять, то вообще не вопрос, а для чего нам вонючий, можно и хорошего достать.

– Ну, самогон нам тоже пригодиться, медикам, а плохой нужен, чтобы напоить вон тех двоих, до беспамятства и вокруг налить, чтобы шмон стоял, – ответил я.

– А-а, чтобы они подумали, что те перепились все, – понял Адам мою задумку улыбнувшись.

– Да, и ещё, нужно наладить как-то связь, чтобы местные нас могли снабжать разведданными и продуктами, на случай. Если война затянется. И ещё сразу предупреди, что евреев будут сгонять в концентрационные лагеря, а потом убивать там, чтобы никто не видел, поэтому пусть уходят в лес, а мне нужны те, то не евреи, те, кого немцы не тронут, – пояснил ему.

– Думаю, смогу найти таких, только нужно будет всё по-тихому сделать, чтобы соседи на них не донесли немцам.

– Вот это правильно, ты пока думай, а мы допрос продолжим.

– Ерохин, нужно выяснить, состав штабной колонны, что там за техника. Сколько людей, как движется, есть ли у них передовой и замыкающий отряды.

– Попробую, но не уверен, что они захотят рассказывать.

– Пообещай им, что если расскажут, всё что знают, то мы сохраним им жизнь, но напоим, чтобы они своих не предупредили. Так, их накажут свои, но жить будут, – сказал я, а пограничник, улыбнулся, поняв мою задумку, и принялся допрашивать дальше.

Как выяснилось, тот, что из жандармов, действительно знал много о порядке движения штабных колонн, и выходило, что охраняли их во время передвижения в тылу, три пехотные роты, одна едет впереди, с лёгкой бронёй, вторая с самим штабом, а третья рота замыкает. Расстояние между ними около пяти километров, боковое охранение выставляют в местах возможных засад. С самим штабом едет машина связи, машины противовоздушной обороны, несколько машин с пушками, на случай встречи с танками противника.

Подробностей он говорил много, но Ерохин не всё смог перевести, зато главное, я уже понял. Если правильно всё подготовить, то можно уничтожить сам штаб немецкого батальона, что сразу скажется на управлении. А с учётом подрыва трёх мостов это точно замедлит продвижение на нашем участке фронта, вызвав временный коллапс.

Теперь оставался главный вопрос, успеем мы сделать засаду или нет. Ночи сейчас не длинные, а значит, нам нужно ускориться, придётся разделиться, Адама отправить в деревню, а самим заняться захватом моста и устройством засады. Здесь мне пришла идея, показавшаяся наглой, но вполне рабочей, переодеться в немецкую форму и использовать бляху жандармерии, чтобы подъехать вплотную к посту. Немецкая форма, бляха на груди, очки на лице, нас даже не узнают, сами приняв за своих, а перед полевой жандармерией все испытывают трепет. Это реальный шанс, взять мост без длительного штурма, ведь неизвестно, сколько их может быть на мосту.

Идея показалась мне правильной, поэтому мы сразу стали готовиться, на мотоцикле поеду я, Ерохин и ещё один пограничник, за пулемётом. Если потребуется, Ерохин сможет выдать пару фраз на немецком, я буду вести огонь из автомата, а второй пограничник, Полянский Михаил, из пулемёта. Перед этим разведали обстановку около моста и оказалось, что вместо ожидаемых десяти солдат, там два отделения, по десять человек на каждую сторону моста, два шлагбаума, два ряда окопов и это является серьёзной проблемой. Я лично ползал реке с Ерохиным, чтобы убедиться в численности и распределить цели.

– Как будем действовать со вторым блокпостом на противоположном береге? – спросил пограничник. Когда мы вернулись с разведки.

– Гранаты, там расстояние двадцать метров, сам мост, если возьмём побольше гранат, есть шансы ими закидать.

– Будет видно следы взрывов, – возразил Ерохин.

– Ночь длинная, успеем прикрыть, а чтобы замедлить, можно устроить несколько засек на дороге. Адам привёл мужиков из деревни, они хотят помочь нам, четверо. По двое на дорогу, пусть идут и валят деревья, на разор уйдёт много времени, нам это и нужно.

– Хорошо, тогда какой порядок? Я подъезжаю к шлагбауму, ты слезаешь с мотоцикла, затем я и открываем огонь? – спросил пограничник.

– Да, я стреляю немецкого автомата, тех, кто слева, ты с автомата, тех, кто справа, Михаил из пулемёта вначале ближних, потом дальний пост, короб у него стоит большой, на сто патронов, должно хватить. Когда ближних ликвидируем, я переключаюсь на дальних, ты начинаешь метать гранаты, Михаил не даёт им высунуться. Перед выездом обязательно потренируйся, у них длинная ручка, летят далеко, дальше наших, нужно привыкнуть к ним. Потом мы перезаряжаемся и начинаем сближаться с дальним постом, держа их на прицеле. Раненых добиваем, нас мало, один недобитый фриц, срежет нас одной очередью, а терять бойцов в этом бое я не намерен.

После этого проверяем окрестность и увозим трупы подальше, чтобы немцы не нашили и начинаем минирование, тщательно, так. Чтобы не нашли, фугасы закладываем вдоль двух дорого, здесь отряд придётся разделить, ты с основными пойдёшь на тот берег. Я с Архипом и Адамом останусь на этом берегу и уйдём мы на Северо-запад, на торфоразработки, там есть тропа, но мотоцикл потом придётся бросить. Дальше мы уходим через болото на ваш берег. Нас вы не ждёте, сразу двигаетесь по дороге, что я нарисовал вам, выйдете к станции Косув, там ждёте ночи, перебираетесь на ту сторону дороги и по старой гати в сторону Чёрного озера, там уже ищите отворот на Восток по другой гати, который мы шли сюда. Мы попробуем пройти следом, ан на сутки позже. Если не получится пройти на ваш берег, а такая вероятность есть, места там топкие, будем возвращаться тем путём, которым шли. В отряде скажешь, чтобы оставили связного на месте стоянки, вас догоним позже. Если транспортом не удастся разжиться, придётся идти пешком, а это долго, может и три дня занять, но цель того стоит, всё-таки штаб 35-го танкового полка. Немцам придётся отвлечь часть сил, для контроля над дорогами и мостами, усилить патрули, да и каждую колонну снабжения сопровождать. Да и представь, какой это будет моральный урон для них, уничтожить целый штаб, может, и не один, они иногда совместно с другими штабами армии перемещаются.

– Хорошо, убедил, значит, действуем по твоему плану, ну, всё, пошли готовиться, пока совсем не стемнело, – сказал Ерохин и мы двинулись к нашему временному лагерю, каждый прогоняя план у себя в голове и ища нестыковки.

Глава 8

Глава 8.

«Эни́гма» (от нем. Enigma – загадка) – переносная шифровальная машина, использовавшаяся для шифрования и расшифрования секретных сообщений. Первую версию роторной шифровальной машины запатентовал в 1918 году Артур Шербиус. На основе конструкции первоначальной модели «Энигмы» было создано целое семейство электромеханических роторных машин под тем же названием, применявшихся с 1920-х годов в сфере коммерческой и военной связи во многих странах мира, но наибольшее распространение получили в гитлеровской Германии во время Второй мировой войны.

По приблизительным оценкам Ф. Бауэра, было выпущено от 40 тысяч до 100 тысяч экземпляров.

В германских вооружённых силах средства связи были разделены на разные сети, причём у каждой были собственные настройки кодирования для машин «Энигмы». Каждой единице, работающей в сети, на новый промежуток времени назначались новые настройки. Чтобы сообщение было правильно зашифровано и расшифровано, машины отправителя и получателя должны были быть одинаково настроены, конкретно идентичными должны были быть: выбор роторов, начальные позиции роторов и соединения коммутационной панели. Эти настройки оговаривались заранее и записывались в специальных шифровальных книгах. Без специальных книг-ключей, машинка не работала, помимо этого, были графики смены кодов и настроек, без которых сообщения нельзя было расшифровать. Даже заполучив саму Энигму, нельзя было расшифровать послание, нужны специальные таблицы настроек и как передачи, так и расшифровки.

Первые две машины «Энигма» были захвачены Красной армией в декабре 1941 года под Клином (в ходе битвы за Москву). К концу 1942 года специальная группа дешифровщиков ГРУ построила математическую модель немецкой машины и нашла уязвимости – за это 14 офицеров были представлены к наградам. Но расшифровать удавалось только старые перехваты: в январе 1943 года немцы ввели дополнительные уровни защиты, и возможности советских криптоаналитиков оказались исчерпаны'.

Черновик.

Окрестности Барановичи. Окрестности деревни Мельники.

Сумерки рассекал свет фонаря, в лесу уже было темно, а вот на открытой местности, свата ещё вполне хватало, чтобы увидеть контуры предметов и нечёткую картинку, а вот детали уже были не видны. Звук мотора распространялся достаточно далеко, я трясся, прижимаясь к пограничнику, убеждая себя, что операция продумана до мелочей и всё пройдёт успешно, но чем быстрее мы подъезжали к посту на перепеве, тем меньше уверенности оставалось у меня.

Тонкий луч света светил низко и слабо, но позволял различить дорогу, и этого вполне хватало, однако нисколько не улучшало моего состояния, мандраж в виде судорог пробегали по телу, как от холода, только вот он был от переизбытка адреналина в крови, который требовал физической активности.

Вот мы подъехали к блокпосту, остановившись перед шлагбаумом, дуло пулемёта с укреплённого мешками капонира, уставился точно на нас, как и три винтовки, солдат, не целившихся, но держащих их в нашем направлении. Ерохин выключил на время фонарь, подсветив себя с бляхой на груди, и охрана сразу расслабилась, но дуло пулемёта только чуть отвернулось в сторону, а стволы винтовок опустились вниз.

Я неторопливо слез, показательно потянувшись, от якобы долго езды, следом слез Ерохин, а Михаил, остался сидеть в коляске, продолжая придерживать пулемёт рукой.

– Битте унтерлаген ворлеген (прошу предъявить документы), – громко произнёс немец, подходя к нам.

– Я-а, – ответил сержант и, протянув руку к мотоциклу, включил свет.

Это стало сигналом, несколько секунд, во время которых, стоявшие впереди оказались ослеплены, хватило. Я сдёрнул автомат, прижав приклад к плечу и нажимая спуск, начав стрелять с отсечкой в несколько патронов, короткими нажатиями пальца на спусковой крючок. Автомат не имел разграничений по стрельбе, поэтому приходилось самому контролировать процесс. Ерохин подключился страху после пулемёта Михаила. Который изрешетил пулемётчика, стоявшего практически напротив, и принялся обстреливать противоположную сторону моста, где собралась группа из пяти немцев.

Три коротких очереди и ближайшие три немца, самые опасные, начинают падать, перевожу прицел ещё левее и вижу ещё один пулемёт, спрятанный в кустах, и сейчас там откидывали ветки, чтобы ударить в упор. Расстреливаю магазин до конца. Отпускаю автомат, который повисает на ремне и выхватываю пистолет, чётко ловлю спину убегающего немца, нажимаю на курок.

– Гранатами, там ещё пулемёт, – кричу я, смещаясь левее.

Ерохин понимает с полуслова и, выхватив гранаты, с уже отвинченными колпачками, только наживлёнными, дёргает шарики и кидает их одну за другой на противоположную сторону моста.

Одна из гранат попадает в окоп с пулемётом, который пытались переставить в нашу сторону и расчёт его был уничтожен одним взрывом. Ещё несколько очередей со стороны максима и на нас обрушивается тишина. Живых врагов не видно, я специально крутанул рулём мотоцикла. Чтобы осветить всё поле боя и удовлетворённо выдохнул.

– Контроль, – крикнул я и бросился проверять, а в это время к нам бежали остальные члены отряда.

Закончили быстро. Живых было немного, поэтому добили, не задерживаясь, после чего пригнали ещё мотоциклы, которыми и осветили всё пространство вокруг. Нам предстояло сделать очень многое, и времени было не так много, как хотелось. Я сразу занялся подготовкой фугасов и смотрел, где нам лучше спрятаться так, чтобы разведка не смогла обнаружить. Дело было непростое, после взрыва колонны, нам предстояло уйти как можно незаметнее. Форму я так и не снял, времени не было, но повязал на обе руки куски бинта, чтобы меня могли узнать даже в темноте, да и появись патруль, немецкая форма могла дать нам время.

Минированием моста занимался Максим, который знал, как это делать, и должен был замаскировать взрывчатку основательно, так, что никто не найдёт, даже заглянув под мост. Ещё одну ловушку устроили в пятистах метрах от самого моста, там делали сложную мину, нажимного действия, но с хорошим фиксатором, который можно было выдернуть дистанционно, потянув за провод, присыпанный землёй. Важно сделать это, так как первая колонна из пехотной роты, проедет через мост, и только потом, поедет сам штаб, с ротой охранения. Минировал я тщательно. У моста чаще, от моста с увеличивающимся расстоянием, как по одну, так и по другую сторону моста. Помимо этого, было решено, что непосредственно у дороги останется только один человек, отельные сразу отойдут дальше, так как немцы точно станут искать, куда делось два взвода охранения. Именно поэтому форму решил не снимать, вдруг удастся сойти за своего, да и была у меня глупая идея выкрасть документы, только я понимал, что это невозможно.

Наш единственный миномёт, расположили на той стороне моста в трёхстах метрах от него выше по реке и замаскировали. Он должен будет выпустить все снаряды по хвосту колонны, когда взорвётся мост и заложенные фугасы.

Взрывы решили разделить, тем более у нас было две подрывных машинки и одну отдал Ерохину, который спрячется на том берегу, но раньше меня он взрывать свою часть не будет, дождётся моего первого взрыва. Сам я буду решать на месте, взорвать мост и колонну или вначале мост, а через время, уже колонну с техникой.

Работы оказалось очень много, и я чуть не забыл про немцев. Адам вернулся на мотоцикле гружёный самогоном, как будто собирался устраивать великую попойку. Двоих пленников поили настойчиво, с тумаками без закуски. Форму им полили так основательно, что воняло от них за пять метров и даже больше. Помимо этого, раскидали часть вещей с убитых немцев, что не запачкались кровью. Их обильно полили самогоном, создали антураж, котелки, ложки, часть продуктов, чтобы всё указывало не на захваченный блокпост, а на огромную пьянку.

Уже с рассветом я ещё раз прошёлся, неторопливо, убирая лишние детали, которые бросались в глаза, затем ещё раз и ещё, пока не понял, что придраться уже просто не к чему. Если даже смотреть внимательно, то первое, что придёт на ум, так это постовые перепились, дорвавшись до бесплатной выпивки. Заложенные фугасы не найдут, в местах закладки, даже прокатили мотоциклы несколько раз, теперь обнаружить следы даже опытный следопыт не мог. Так сказал пограничник, а верить им у меня основания не было, уж они точно, знают, как замечать такие следы.

Как стало светать, около пят и часов утра, послышался далёкий шум машин и мы, напоив немцев в последний раз. Да так, что они могут и помереть, разошлись по своим местам. На нашем берегу остался я, Адам и Архипом остался на этом берегу, мотоцикл протащили за три сотни метров и спрятали. С ними остались оба моих ополченца. А я спрятался в семидесяти метрах от дороги в ельнике, откуда было видно мост и большую часть дороги.

Долго ждать не пришлось, на дороге появился передовой отряд немцев на четырёх мотоциклах с коляской, они ехали медленно, осматривая дорогу и кусты, пока не доехали до моста и здесь на минуту застыли, явно не зная, как реагировать. Пулемёты были на месте, оружие сложено в пирамиды, а сбоку раскиданы вещи и продукты и стоял такой запах сивухи, что чувствовался очень хорошо даже в десяти метрах. Если верить Адаму, то сивуха на курином помёте, сшибает мозги на раз, а потом два дня голова болит, но дешёвая на картошке, а не на пшенице.

Я наблюдал, как немцы осторожно слезли с мотоцикла и попытались привести в чувства двух солдат, лежащих пьяными рядом, но те только на секунду приходили в себя, мычали что-то и вырубались. Не удивлюсь, если они без медицинской помощи, помрут, от объёмов выпитого, но туда им и дорога, их сюда никто не звал, сами пришли.

Тем временем немцы немного успокоились и стали осматриваться, при этом один из них прихватил бутыль и спрятал в коляске. Однако и того, что мы оставили, хватало для полноты картины. Ещё через пять минут, появился бронетранспортёр с солдатами и ещё один мотоцикл с коляской, там уже вышел офицер и пьяных вусмерть немцев, опять попытались привести в сознание, для чего их даже дотащили до речки и несколько раз окунули в неё, но это ни дало никакого результата.

После этого офицер приказал что-то и немцы забегали обыскивать мост, затем противоположный берег, но ничего их не заинтересовало, а я выдохнул, значит, наши хорошо спрятали минную закладку. Бронетранспортёр поставили с краю от моста на той стороне, а сидевшие в нём солдаты, заняли пустующие укрепления. Ещё через двадцать минут, послышался гул от работающей техники и к мосту выехала большая колонна, состоящая из мотоциклов, нескольких броневиков, двух зенитных скорострельных орудия малого калибра, установленные в кузове и трёх десятков машин, часть из которых везла пушки на сцепке. Судя по всему, это и был передовая рота охранения со средствами усиления. Они задержались на пять минут, один из офицеров вылез из кабины, и сам полез осматривать пьяных солдат, с ними повторили процедуру купания, но в себя они так и не пришли. Потом офицер лично залез под мост и долго там что-то смотрел, но, судя по всему, так ничего и не обнаружил и только после этого, дал команду колонне двигаться дальше, при этом, он подошёл к одной из машин, с длинной антенной и, похоже, сообщил о происшествии.