Текст книги "Ворошиловский стрелок. Книга вторая (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Найденов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 10

Глава 10.

'Бранденбург-800 – это специальное, разведывательно-диверсионное формирование вермахта, времён Второй мировой войны.

Главная задача – проводить разведывательно-диверсионные операции в тылу противника. «Бранденбуржцы» действовали методами спецслужб: добивались эффекта внезапности за счёт маскировки. Они могли приближаться к объекту в форме противника или в гражданской одежде (на их жаргоне это называлось Halbtarnung – «частичная или полумаскировка»). Одетые в форму красноармейцев, с советским оружием и фиктивными документами, они проникали в тыл, захватывали стратегические объекты (мосты, туннели, переправы, промышленные предприятия), удерживали их до подхода основных сил вермахта, вели разведку, захватывали «языков», добывали документы.

Подготовка была интенсивной и длительной (около 9 месяцев). Курсанты изучали подрывное дело, стрелковое дело противника, парашютно-десантную подготовку, единоборства (например, джиу-джитсу), вождение разной техники (включая управление паровозом и пилотирование), работу с радиоаппаратурой, маскировку, фотодело, ориентирование на местности и топографию, иностранные языки, а также обычаи и законодательство стран, где предстояло действовать. В состав подразделения поначалу набирали в основном этнических немцев, знавших иностранные языки и имевших хорошую физическую подготовку. Позже стали привлекать и представителей других национальных и этнических групп.

На начало Великой Отечественной войны (июнь 1941 года) в «Бранденбурге-800» было примерно 2400 человек, впоследствии выросла до 20 тысяч человек.

«Бранденбург-800» напрямую подчинялся отделу Абвер-II германской военной разведки (он занимался диверсиями и особыми задачами)'.

черновик

Штаба 4-й танковой дивизии вермахта. Город Слуцк.

– Отто, что вообще происходит у нас под Барановичами? – раздался голос командующего 2-й танковой группы в трубке.

– Господин командующий, связь с начальником 35-го танкового полка и 5-й танковой бригады потеряна. По неподтверждённым данными, его штаб подвергся атаки на марше, помимо этого, взорваны мосты через реки в направление Барановичей, что создаёт проблемы у всей дивизии. Передовые отряды вышли к Минску, но при этом тылы не контролируются. Переправы восстановят не раньше завтрашнего утра, при этом пропускная способность у них будет слабая. Требуется, строительство понтонных мостов, пока не построят новые. Помимо этого, серьёзные потери понесли ещё две части 17-й моторизованной бригады 17-й дивизии, фактически бригада полностью уничтожена, а она должна была взять под контроль дорогу на Барановичи и не допустить прорыва русских из формируемого котла на этом участке. Но не это самое главное, есть основания полагать, что русские смогли захватить средства спецсвязи с шифрами и инструкциями, – произнёс подполковник.

– Что? Как такое возможно? – раздался возмущённый голос командующего, сквозь треск помех.

– Сотрудники третьего отдела Абвера, уже приступили к расследованию и как только достигнут места нападения, сразу сообщат. Но я уже отдал распоряжение, взять весь район под плотный контроль. Пришлось остановить перемещение несколько пехотных и моточастей, направив в район предполагаемого нахождения диверсантов. В течение двух часов, весь район будет взят в тройное кольцо оцепления, отдельно привлекли два корпуса жандармерии и части подразделения «Великой Германии». Понимаю, что эти части нужны на направление главного удара, но утеря аппарата спецсвязи, может грозить серьёзными проблемами. Прошу привлечь ближайшую часть люфтваффе, для воздушной разведки и особого корпуса егерей из оперативного резерва, спецгруппу Бранденбург.

– Разрешаю и как только появится информация по состоянию штаба и его офицеров, немедленно сообщить мне, – раздражённо произнёс командующий и отключил связь.

– Господин подполковник, к вам начальник разведки с докладом, – произнёс адъютант, войдя в кабинет.

– Пригласи, – коротко ответил начальник штаба 4-й танковой дивизии.

В помещение вошёл оберст-лейтенант, строго по строевому.

– Господин оберст, есть новости по нападению на штаб 35-го танкового полка и 5-й танковой бригады. Русскими была совершена цепочка диверсий, по подрывам мостов, через реку Жигулянка в направление на Ивацевичи. Что привело к изменению стандартного, согласованного маршрута движения. В результате этого полевая жандармерия не смогла проверить маршрут движения заранее, а передовая рота сопровождения не обнаружила засады и заминированного участка дороги в районе деревни Мельники.

Русский диверсионный отряд пропустил передовую роту и дождавшись проезда штаба через единственный ближайший мост, произвели его подрыв. Одновременно с этим сработали заложенные вдоль дороги мины, что привело к уничтожению практически всей штабной роты. Пока выжившие пытались спасти генерала, один из диверсантов, в немецкой форме, смог подобраться к повреждённой машине спецсвязи и выкрал Энигму, со всеми документами, включая коды и шифры. После этого он направился на восток, а за ним, была организована группа преследования из выживших солдат и подошедшей тыловой роты охранения штаба, которая подошла к месту засады с задержкой.

В результате преследования, почти вся диверсионная группа была уничтожена. Но один диверсант с машиной спецсвязи. Сумел уйти от преследования и скрылся в направлении Ружанской пущи. Ваше распоряжение по сплошной блокировки района уже выполняется, пехотные части, получили приказ о сплошном перекрытии всего района. Другие о его прочёсывании, полевая жандармерия, начала инфильтрацию района, малыми группами разведки, для выявления отрядов противника. Первые части дивизии Великая Германия, достигнут станции Ружаны сегодня к обеду, где сразу приступят к полному прочёсыванию всего района.

По данным разведки, там, может быть, до 3 тысяч солдат русской армии из разных подразделений, отступивших от границы.

– Хорошо. Во всех деревнях и хуторах в округе нужно скрытно разместить отряды для перехвата диверсантов и выходящих из окружения русских. Усильте работу с местным населением, назначьте награду за поимку и сами там решите, что ещё нужно, не мне вас учить. Штаб армии взял на особый контроль ситуацию. Если не удастся найти машинку спецсвязи, полетят головы. А отличитесь, получите награду и возможное повышение. Идите, работайте, мне теперь пересматривать всю компанию по наступлению на нашем участке фронта.

Урочище Стубла, севернее города Селец.

Двигаться с грузом по болоту, очень тяжело, уже через час я не чувствовал ног, от необходимости постоянно их высоко поднимать, а спина налилась свинцом, от неудобного груза, но останавливаться мне нельзя. Моя минная ловушка сработала, а это означает, что по моим следам идут и остановка может стать последней. Но болотина постепенно заканчивалась, а впереди пошёл обычный лес, к сожалению, канава уже сделала крюк и шёл я, судя по солнцу уже на запад. Но выбирать не приходилось, просто так лезть через канаву в болото, не имело смысла, да и только здесь были густые кусты, в которых можно спрятаться в любой момент. Ещё через час, лес внезапно закончился, и я остановился на его окраине, размышляя, как поступить.

Внешне, всё выглядело спокойно, но внутри поднималось беспокойство, выходить на открытую местность совершенно не хотелось, поэтому я углубился в лес и осторожно пошёл вдоль поля, где виднелись свежие стога сена. На карте рядом значился хутор и, вероятно, я вышел к нему, а значит, там могут быть как немцы, так и выходящие из окружения солдаты. Встречаться ни с теми, ни с теми, у меня желания нет, одни ищут Энигму, вторые не будут разбираться, кто бродит по округе в немецкой форме. Гражданская одежда осталась в мотоцикле, хорошо, хоть документы забрал, так бы было совсем печально. Да и немцы могут привлечь для моей поимки специалистов из Бранденбург-800, переодев их в красноармейцев, поэтом рисковать нельзя, когда такое на кону и двигаться придётся одному.

Ещё через час, услышал впереди шум. Вначале мне показалось, но я всё равно замер и долго вслушивался, пока стук металла о металл не повторился. Пришлось лечь и двигаться ползком, медленно, выбирая естественные укрытия местности.

Затем я увидел фигуры людей, скрытно перемещающиеся вдоль леса, направив всё внимание в сторону полей с редким кустарником, и это явно были не солдаты Красной армии. Немцы готовили засаду, а значит, через поле шёл отряд, вероятно, окруженцев, уж слишком они целенаправленно готовились. Решил пройти дальше, чтобы понимать, что за отряд и сколько их.

Всего насчитал два десятка солдат, которые засели в засаде, вот только что делать, я не знал. Будь они на открытой местности, перестрелял бы большую часть, остальные сами сбежали, а здесь, в лесу, мне одному с ними не справиться. Обойдут и пристрелят в спину, даже не замечу, да и за деревьями прятаться будут, попробуй подстрелить, та ещё проблема. Решил подождать и посмотреть, как будет развиваться ситуация, и вмешаюсь, если будет шанс помочь нашим.

Я находился глубже в лесу, поэтому поле видел плохо и только по суете немцев, понимал, что отряд идёт в расставленную ловушку. Увидел их уже перед самым лесом, когда до него оставалось около сотни метров, всего их было полтора десятка и ещё трое раненых, которых они тащили на носилках, а из оружия у них всего три винтовки. Шансов против такого отряда нет совсем, поэтому уже думал, как незаметно уходить, хотя внутри всё кричало, подать им сигнал. Вот только стоит мне стрельнуть, их просто перестреляют, и лучше для них не сделаю.

– Хальт. Хенде хох! – раздался крик, и две пулемётные очереди, от двух пулемётов, заставили замереть отряд русских солдат на месте.

А ещё несколько немцев вышли из леса, направив оружие на беглецов. Поняв, что сопротивляться бесполезно. Наши опустили винтовки и подняли руки, после чего из лесу уже вышли все немцы, кроме двух пулемётчиков. Окружив русских, они заставили тех сложить все вещи на землю и отходить в сторону, по одному, где их обыскивали.

Всё это время, я оценивал мои шансы и понимал, что стоит мне вступить в бой, как со мной быстро разберутся. Будь их десять, шансы ещё были, а так, я один, точно не справлюсь, оставалось только наблюдать за ними и ждать, когда подвернётся случай. И случай подвернулся очень быстро, связав пленникам руки, кто не тащил носилки с ранеными, они разделились, десяток с пулемётами остались караулить опушку и наблюдать за полем. А остальные отправились сопровождать пленников, куда-то в восточном направлении.

Теперь шансы освободить наших, у меня был, и я двинулся за ними. Нужно было понимать, как далеко они их поведут и есть ли рядом ещё один отряд немцев, но чуть позже понял, что будь рядом немцы, они бы пришли на звук стрельбы из пулемётов, а раз никого нет, то и близко нет немецких подразделений. Немцы шли довольно расслабленно, нет, не беспечно, но явно ощущая себя хозяевами положения, поэтому я решил, что нужно попробовать.

Снял вещмешок и рядом положил винтовку, автомат перевесил на правую сторону, под руку, обе кобуры расстегнул, дослал патрон и снял с предохранителя, после чего осторожно догнал их и сблизившись, крикнул.

– Хальт! Хальт!

Немцы обернулись, насторожившись, а я сделал вид, что запыхался, наклонился вперёд, опираясь руками на колено и часто дыша.

– Вер бист ду? Вас ист лос? – обернувшись, произнёс ближайший немец, а я поднял руку вверх, всё так же наклонившись и делая вид, что пытаюсь отдышаться.

Немцы расслабились, распознав мою форму и опустив оружие, а я начал выпрямляться, одновременно протягивая руки к пистолетам. Время для меня замедляется, они даже не успевают понять, как оба пистолета уже в моих руках, и вот ствол правого направлен на немца, винтовка которого смотрит на меня, ствол левого на его соседа, туннельное зрение включается мгновенно, и вот я уже ловлю прицелом лоб, вначале одного, потом другого и нажимаю на спусковой крючок.

Два выстрела с задержкой в доли секунд, а я уже навожу их на новую цель, дожидаясь, пока оба зафиксируют цели. Жму на спуск и дёрнувшись в руках, пистолеты выпускают ещё две порции смертоносного груза, поражая точно в лоб. Сразу смещаюсь, чтобы поймать следующие цели в прицел, но тело опять двигается как в воде, тяжело и очень медленно, но оружие на уровни глаз. Остаётся только довернуть и выстрелить. Ещё два выстрела уже по очереди и ещё две цели поражены.

Осталось четверо. Двое шедших впереди, ещё не осознают, что происходит. А вот двое других, вскидывают винтовки. Чувство опасности взвыло, а внутри живота, появился мерзкий холод. Бросаю тело в сторону и жму на спусковой крючок, вначале правого, затем левого пистолета и ощущая, как мимо пролетает пуля от одиночного выстрела и в меня. Второй выстрелить не успевает у него между глаз, появляется дыра, а я уже ловлю в прицел последние две цели.

Самые дальние, падают на землю, стараясь уйти с линии стрельбы, но я спокойно целюсь между пленными и стреляю дважды, после чего быстро осматриваюсь и перезаряжаю магазины.

– Не стрелять! Свои! – громко кричу я, обводя упавших немцев взглядом, и добиваю, подранка, пуля, которому поранила лицо, но не задела важных органов.

– Кто ты? Почему в немецкой форме? – спрашивает солдат с нашивками лейтенанта.

– Спецотряд, вам знать, откуда не нужно, у меня спецзадание, вы так. Подвернулись на скорую руку, – отвечаю ему и, достав нож, подхожу к ближайшему пленнику, убираю пистолеты в кобуру, но не застёгиваю её и вынув трофейный нож, перерезаю путы.

– И как к тебе обращаться.

– Зови просто Стрелок. Забирайте у немцев оружие и уходите дальше, здесь сейчас облава.

– Где сейчас наши знаешь? – спросил лейтенант.

– трудно сказать, судя по донесениям, немцы прорвались к Минску танковыми колоннами, но если двигаться на северо-восток, шансы проскочить есть, главное в населённые пункты не суйтесь, раненых попробуйте у местных оставить, только так, чтобы соседи не видели, не все здесь любят советскую власть, – ответил я, пополняя магазин, а потом добавил, – Всё бывайте, меня вы не видели, если что.

– Эй, стрелок, может, с нами? – спросил лейтенант, явно оценив, как я умело расстрелял немецких конвоиров.

– Не могу, вы медленно идёте и шумно, вас быстро найдут, а у меня задача чёткая, всё, бывайте, – крикнул я и побежал к своим вещам.

Судя по карте, я уже подхожу к деревне Михалин и очередному урочищу, или хутору по-нашему, но немцы, педанты, на свою карту нанесли все постройки.

Глянул на часы и понял, что они разбиты, где и когда я успел их ударить, уже и не вспомнить, но время уже клониться к обеду, а проверить наличие еды у немцев, я забыл, да и фляга давно пустая, надо бы найти чистый родник и пополнить.

Глянув карту, понял, что сильно забрал на восток и так выйду на трассу, а мне этого не нужно. Поэтому свернул на юг, идя прямо на солнце, периодически останавливаясь и прислушиваясь. Шёл вдоль болота, пока лес не стал редеть и впереди не показалось поле. Выходить на него мне нельзя, можно попасться как тот отряд, который я спас, поэтом принимаю решение обойти его, свернув на запад. Теперь иду медленно, всматриваясь и не торопясь, но всё равно нарвался на засаду.

– Штейн. Штинхальтен (Стоять. Не двигаться).

Я останавливаюсь, улыбаясь и разводя руки в стороны, от бёдер, а сам смотрю, откуда раздался крик.

Немец что-то закричал мне на немецком, но я уже не слушал, а обдумывал, рисковать или нет. Попадать в плен точно не стоит, за подрыв штаба, меня расстреляют, да и пытать будут, а что сказать я не знаю, ведь в армии не служил, а рассказать правду не поверят.

Глава 11

Глава 11.

'Сухпаёк для удалённой службы в вермахте

Вермахт различал несколько типов сухпайков в зависимости от характера задачи. Для удалённой службы (дальние патрули, маршевые броски, отрыв от тыловых кухонь) существовало три основных типа рациона:

1. Маршевый паёк (Marschration).

Выдавался подразделениям в пути – на марше пешим порядком или на транспорте – не более 3–4 дней подряд. Это была холодная норма, без горячей пищи:

Хлеб – 700 г

Холодное мясо или сыр – 200 г

Намазка (масло, маргарин, джем) – 60 г

Кофе (или чай) 9 г (или 4 г)

Сахар – 10 г

Сигареты – 6 шт.

Общий вес – около 980 г. Это был «обычный» походный паёк: солдат не вскрывал неприкосновенный запас, а получал свежую выдачу перед маршем.

2. Патрульный паёк (Patrouillenration).

Рассчитан на один день для бойцов, отправляющихся на дальний патруль или разведку. Состав был разнообразнее железного пайка – туда добавляли шоколад и сухофрукты. Для горных егерей, например, паёк дополняли шоколадом, сухофруктами, печеньем и сигаретами.

Для парашютистов существовал 48-часовой боевой паёк (Kampfpackung für Fallschirmjäger), который в 1943 году описывался так:

4 банки консервированной колбасы (250 г каждая)

Сыр в алюминиевых тюбиках «Тильзитер» (250 г)

Сухари (250 г)

5 пакетов соевого мяса (500 г)

4 шоколадных батончика

3 упаковки декстрозы (энергетик)

3 упаковки сухого лимонада. Жевательная резинка. Спички.

3. «Железный паёк» (Eiserne Portion) – неприкосновенный запас

Тот, что носил каждый солдат на случай отрыва от снабжения. Был двух видов:

Сокращённый (halb-eiserne Portion) – носился лично в сухарной сумке (Brotbeutel) или в мешке штурмового ранца:

Мясные консервы – 200 г

Сухари / галеты (Zwieback, Knäckebrot) – 250 г

Полный (volle eiserne Portion) – хранился на полевой кухне, выдавался по приказу командира:

Твёрдые сухари / галеты 250–300 г

Мясные консервы – 200 г

Консервированные овощи или гороховая колбаса (Erbswurst) – 150 г

Эрзац-кофе – 25 г

Соль – 25 г.

черновик

Урочище Плоское, севернее города Селец.

Пока изображаю клоуна, успеваю осмотреться и понять, что засада только одна в кусте справа от меня и там засели два немца с винтовками. Не автомат, не пулемёт, а обычные винтовки Маузер-98 как у меня. Разворачиваюсь к ним и переступаю вправо, ускоряюсь, отпрыгиваю влево и опять вправо, выхватывая пистолеты. Раздаётся один выстрел и пуля уходит левее, где я был секунду назад.

Стреляю практически не целясь, выпуская по пол обоймы с каждого пистолета и заметив, что цели поражены, падаю на землю рядом, чтобы меня не заметили издалека. То, что это не единственный пост, я не сомневался. Делаю я это вовремя, так как за кустами, кто-то кричит по-немецки, явно интересуясь, что происходит, ужом проскальзываю к немцам. Вижу, что один ранен и тянется за винтовкой, стреляю в голову и заталкиваю себя под куст с волчьими ягодами, где они и прятались.

Сдёргиваю винтовку и навожу в сторону, откуда кричали, опять вовремя, три немца выбираются из скрытого окопа, и я сразу беру первого, с пулемётом на мушку, а через секунду стреляю. Передёргиваю затвор и стреляю снова, пока все трое, не падают в тридцати метрах от меня, после чего наступает тишина, а я прислушиваюсь и всматриваюсь в окружающий лес.

Ждал долго и уже собирался было осторожно выбираться из кустов, как раздалась очередь из автомата, сразу стреляю на вспышку, рядом с местом, где выбрались трое и опять всё замолкает. Вот только левое плечо отзывается болью, зацепило пулей, но судя по ощущениям и тому, что рука свободно движется, рана по касательной, хотя перевязать её не помешает. Шесть солдат, либо это все, либо есть ещё четверо, осталось выяснить, где они могут быть. Однако время работает против меня, поэтому доснаряжаю магазины, вешаю винтовку на плечо и беру в руки автомат, самое то, для коротких дистанций. Из кустов появляюсь резко, сразу качая маятник, с каждым шагом меняя направление. Добегаю до второй огневой точки и вижу, что там больше никого нет, оглядываюсь, выискивая любое удобное место для засады, и не нахожу таких.

Судя по всему, рядом немцев нет, но на звук выстрелов, могут прийти, поэтому нужно срочно уходить, но вначале обыщу и заберу солдатские книжки, может, и продукты найду. Трофеев было много, вот только с собой всё не утащить, консервы нашлись, но есть сейчас не стал, время работает против меня. Помимо всего, взял ещё три гранаты, больше просто не унести.

Шёл медленно, тридцать метров и остановка, слушал округу и внимательно смотрел, затем опять тридцать метров и опять слушать. Обходил места, где могла прятаться засада, по мере возможности пока не добрался до дороги, обычной грунтовки. Судя по карте, я достиг края болота, дальше на север, пойдут населённые районы с полями, а мне нужно на восток, к своим. Без майора Нечаева, моя находка ничего не стоит и за линию фронта самому её будет проблемно переправить, да и не поверит никто, что школьнику, пусть и с помощью, удалось стащить такую машину спецсвязи.

К дороге не приближался, смотрел со стороны и сразу заметил один пост, затем ещё и ещё. Немецкие солдаты стояли на виду, особо не таясь, на той стороны дороги, используя её как разделительную полосу. Между ними было около тридцати метров, и каждый видел соседа, и ждали они явно меня. Снять я их смогу, и даже перебраться на ту сторону, только это станет сигналом для всех, что я в этом районе и двигаюсь на север, к линии фронта. Это вполне логично и там перекроют вообще всё, затем подтянут собак, егерей и на этом всё закончится. Я не профессиональный разведчик, не диверсант и не обучен, как скрывать следы, но кое-что вспомнилось из прошлой жизни. Надо сказать, что воспоминания появляются нечасто, да и времени вспомнить и разобраться у меня до сих пор не было. Вот и сейчас, что-то вспомнил, а вся прошлая жизнь как в тумане, но главное я уяснил, собак сбить со следа можно табаком, а лучше перцем или махоркой. Следы через дорогу можно замести веткой, а ещё идти задом наперёд.

План постепенно складывался, поэтому я стал готовиться, проверил винтовку, автомат, нашёл ветку, которую сорву и буду заметать следы. После чего взглянул на небо, пытаясь понять, сколько сейчас времени, и выходило, что около полудня, весь день ещё впереди и отдых мне светит нескоро. С учётом того, что ночь почти не спал и всё время на ногах, усталости накопилось очень много.

К дороге подбирался очень осторожно, чтобы не спугнуть раньше времени, а потом навёл ружьё на ближайшего немца, тщательно прицелился и очень плавно надавил на спусковой крючок. Винтовка привычно толкнуло отдачей в плечо, а я уже на автомате передёрнул затвор и навёл на следующую цель, нажимая спуск.

Первые три выстрела, сделал точно в голову, а ещё два в корпус, прямо в грудь. Быстро переснаряжаю и пытаюсь поймать в прицел следующего, но немцы, услышав стрельбу, попрятались. Однако я хорошо запомнил место, где они стояли, и вначале выцепил одного справа, затем ещё одного и здесь в мою сторону тоже стали стрелять. Сразу перевожу огонь на левый фланг и тремя выстрелами снимаю трёх стрелков. Собственно, на этом можно и закончить, дальше дорога поворачивала, и другие немцы стояли за поворотом. Поэтому у меня есть всего несколько секунд, поднять свежую сосновую ветку, пробежать на ту сторону, втаптывая следы в песок дороги и слегка затирая их из стороны в сторону, маша веткой. Пройти в лес на десять метров, рассыпать немецкие раскрошенные сигареты прямо на следы и вернуться назад, идя вдоль своих следов. Развернуться спиной вперёд и пересечь дорогу, пятясь и ступая осторожно, заметая следы и опять, всё посыпать табаком.

Идти задом наперёд неудобно, но зато безопасно, не уверен, хватит моей хитрости или нет, но буду надеяться, что это собьёт их со следа. Только отойдя на сотню метров, позволил себе идти нормально, выбирая места, где не останутся следы. Двигался я обратно, в сторону болота, но забирая восточнее, а позади разрастался шум, крики на немецком, даже одиночная стрельба, а в какой-то момент, заработал пулемёт, но судя по тому, что он резко замолчал, у кого-то просто не выдержали нервы.

Через час позволил себе привал. Так как сил, идти дальше, не было, нашёл ельник, забрался в него и снял ненавистный мешок, сам прислонился к стволу дерева и вытянул ноги, затем подумал и снял сапоги, размотав портянки и повесив их рядом на ветке. Запах от них шёл ядрёный, но просушить их требовалось, я и так их уже сутки не снимал.

Затем взялся рассматривать, что удалось забрать у немцев в виде сухпайка, тогда я просто накидал в вещмешок что под руку попалось, а сейчас желудок напомнил сильным спазмом. Сразу достал банку с надписями на немецком, но язык знал плохо, единственное, что понял, – это какая-то колбаса, сухари, пакетики с солью и кофе, сигареты, спички, изюм, три плитки шоколада. Небогато, но мне и это пойдёт, поэтому достал нож, и вскрыл первую банку. С этого же ножа и ел, жадно заглатывая куски мяса в виде прессованного паштета, смесь нашей тушёнки, паштета и субпродукта, но на удивление вкусно. Следом съел галеты, а вот шоколад оставил, свежей воды у меня было мало и ту снял с немца. Пить, конечно, было противно, но искать сейчас чистую воду. Здесь же прикопал банку и мусор под корнями, закидав старыми иголками. Времени для полноценного отдыха не было, поэтому, выпив половину фляги, немного расслабился и прикрыл глаза на секунду.

Это было ошибкой, так как организм сразу погрузил меня в сон и снилось мне что-то неспокойное, куда-то пытался бежать, что-то делать, а проснулся неожиданно, как по выключателю. Долго не мог понять, где я и что здесь делаю, а потом разом пришли воспоминания, а главное, что полуденная жара уже спала и я проспал часов пять, может, шесть. Тело затекло от лежания, видать во время сна съехал и, скрючившись так и, проспал. Уже собрался вставать, когда услышал шум, кто-то шёл очень осторожно ступая, пробираясь рядом с ельником, где прятался я. Лёжа, мне было видено немного, но кирзовые сапоги разглядеть смог, как и галифе, а значит, форма советской армии, только вот вылезать и знакомиться с неизвестными не стал. Мне сейчас безопаснее всего двигаться одному, да и кто знает, может это переодетые диверсанты или пособники, согласившиеся работать на немцев добровольно.

Поэтому я лежал, не шевелясь, а неизвестные прошли мимо, направляясь в ту сторону, откуда я пришёл. Выждав десять минут, начал осторожно собираться, упаковал вещи, надел высохшие портянки, тщательно намотав их, и только после этого, очень осторожно выбрался из ельника, отправившись на восток. По сути, я шёл вдоль дороги, где встретил немцев, но на расстоянии около двух километров. На карте здесь было болото, но лето выдалось действительно жаркое, и оно практически высохло, один раз перебрался через канаву и то, прошёл осторожно, не оставляя следов, ну я так думал, а опытный следопыт найдёт. В это время над головой раздался шум моторов, нет, самолёты летали и до этого, но в стороне или шум был другой, а здесь он явно отличался. Летел он к тому месту, где я перестрелял немцев на дороге, а когда я увидел белые точки, парящие в воздухе, понял, что они высаживают десант. Вероятнее всего, это специально обученные егеря или специальная группа, которая точно прилетела за мной, а точнее, за тем грузом, который я таскаю уже целый день. Глянув карту, понял, что возвращаюсь к тому месту, откуда я начинал свой побег, а именно к мосту через речку, только севернее и на другой стороны речки. По моим прикидкам, где-то на расстоянии полутора-двух километров от взорванного моста.

До дороги добрался, вот только и здесь стояли посты, каждые тридцать метров, и я затаился в полусотне метров, обдумывая, что делать дальше и ища возможность незаметно перебраться через неё. Такая возможность предоставилась через полчаса, по дороге приехала колонна с немецкими солдатами и, главное, с бензовозом, вот и я решил рискнуть, осмотрел свою форму, переложил гранаты, отвинтил колпачки, оставив чуть на резьбе, чтобы сдёрнуть можно было рукой и стал подбираться к машинам, которые как раз замедлились и ехали очень медленно. Я сидел за большим деревом, и когда машины поравнялись, спокойно выхожу из-за дерева и иду параллельно колонне, сближаясь с ней. Что удивительно мой вид хоть и необычный, но явно не вызывает сильного удивления, затем прижав гранату к телу, дёргаю за шарик, активируя её, после чего ещё два быстрых шага в сторону и метаю гранату перед бензовозом, по ходу движения, сразу бросаясь в сторону и считая секунды.

Водитель следовавшего за бензовозом грузовика, всё понял и попытался затормозить и съехать в сторону, но быстро сделать это не получилось, а я на седьмом счёте, рухнул прыжком на землю. Граната взорвалась не сильно и, к сожалению, он не сдетонировал, хотя двигался очень тяжело, значит был полный, поэтому вскакиваю, выдёргиваю вторую и выдернув запальный шарик, бросаю снова, только она падает рядом с остановившейся цистерной. Опять взрыв и вспыхивает бензин, начавший выливаться после первой гранаты, что сразу вызывает панику среди немцев. Все бросаются бежать от неё, а я опять падаю на землю, ожидая выстрела в спину, так как один из патрульных на дороге, увидел меня и начал поднимать свою винтовку. Жахнуло мощно, меня обдало жаром, но не смертельно, думал, будет хуже, а значит, самое время сбежать. Ползу от машины, оглядываясь и вижу, что патрульного немца нет, он стоял слишком близко и его моментально охватило пламя. Отшвырнув взрывом, он сейчас корчился, объятый пламенем, а я прополз подальше, после чего вскочил и не очень быстро побежал вдоль колонны, перебежал между машинами и с другими солдатами, которые что-то орали, каждый истерично, побежал в лес. А пожар за спиной разгорался всё сильнее, если вначале взрыв, и был достаточно сильным, то сейчас горение увеличилось в несколько раз, но главное, что бежал не я один, а много солдат. Когда они стали замедляться, я сделал, как все, только в стороне и изобразив уставшего, опустился на землю, переводя дух. Дыхание сбилось, ведь за спиной большой вещмешок, но продолжать бежать, будет подозрительно, но главное, что на меня не обращали внимание. Минут через пять, раздались свистки, и немцы стали неохотно возвращаться назад, уже забыв, что рядом с ними бежал подозрительный немец в грязной форме. Я вообще лёг на землю и дождавшись, когда все отойдут далеко, неторопливо пополз дальше от пожара. Метров через шестьдесят, уже полз на корточках, всё дальше удаляясь в лес, пока даже пожар не скрылся от меня за деревьями. Только тогда встал и побежал, на восток, но внезапно, лес закончился и начались поля, разграниченные лесополосами.

Вот по такой лесополосе я и побежал, понимая, что здесь тоже может быть засада, но выбора у меня немного. Если сейчас немцы ещё не поняли, что произошло, то очень скоро бросят все силы на прочёсывание местности в обе стороны от дороги. Вот только и лесополоса закончилась, впереди было поле с высокой травой и бежать через него, значит попасться на глаза наблюдателю, поэтому ложусь на землю и начинаю ползти, но сразу понимаю, что мой вещмешок, могут заметить, уж очень он громоздкий, поэтому приходится снять его и тащить волоком, что ещё больше замедляет меня. Преодолев 150 метров, натыкаюсь на небольшую речушку с заросшими берегами, приходится задержаться, снять сапоги и перебраться на ту сторону, за два раза, перетащив вещи.