Текст книги "Война песка (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Казаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

– Они… другие… – выдохнул я.

И тут же, вторя моему выдоху, пустыню разгладил порыв горячего, шершавого ветра. Колыхнул верхушки далеких барханов, подергал всадников-аборигенов за просторные одеяния.

Песчаных фонтанчиков было много, я их не видел глазами, скорее ощущал всем телом, как и искажения пространства.

– Они… другие… – прошептал я, изо всех сил стараясь не напрягаться, расслабиться, и естественно напрягаясь.

– Конечно, это же не искусственные существа, котик, – сказала Лана. – Те много проще. Монолитнее. И за счет этого ярче. А истинно, урожденно разумные словно рассеяны в пространстве, они тут и не тут, здесь и в будущем, рядом и на другой планете одновременно… Зараза!

Естественно, я потерял концентрацию, и это оказалось почти физически больно.

– Ну, что ты хочешь мне сказать⁈ – крикнул тем временем Ричардсон. – Говори!!

Вождь ответил нечленораздельным визгом, в котором наверняка содержались слова, но мы понять их не могли.

– Этих еще не хватало, – пробормотал Сыч, и я не сразу понял, о чем он говорит.

Но затем проследил за его взглядом, и обнаружил, что на западном горизонте возникли три силуэта. Патруль дрищей явился со стороны поселка, и если даже не увидел нас, то уж точно заметил аборигенов.

– Чтоб меня трахнул павиан! – Ричардсон сделал шаг назад, второй, ловким движением перекинул автомат на грудь.

Вождь вертел головой, переводя взгляд с нас на дрищей, явно пытался сообразить, заодно мы или нет.

– Ничего интересного не будет, – неожиданно сказала Лана. – Пойду я внутрь.

Новый порыв ветра оказался сильнее предыдущего, над пустыней взметнулись клубы песка и пыли. Отвесная стена из скал прикрывала нас, так что мы ощутили лишь слабый отголосок той безумной мощи, что хлестнула по голой равнине – буря еще не пришла, но ее разведчики уже бесчинствовали вовсю.

Предводитель аборигенов заорал, в лапках его оказалось ружье.

Ричардсон прыгнул в укрытие, залег, но нападать уроженцы пустыни собирались вовсе не на нас. Всадники поворачивали на месте, орудовали поводьями и пятками, самые шустрые уже мчались на запад, в сторону дрищей.

И все это вряд ли ради того, чтобы обменяться подарками и лобызаниями дружбы.

– Искусственные существа редко находят контакт с урожденно разумными, – сказала Гита, и двинулась следом за подругой.

Когда и эта исчезла внутри пещеры, мне стало легче дышать.

Рев ветра перекрыли выстрелы, но аборигены, палившие с предельной дистанции, ни в кого не попали. Дрищи не стали принимать боя, очевидно это не имело смысла при такой разнице в численности, они двинулись обратно, в ту сторону, откуда пришли, изредка пуская в ход оружие, чтобы отогнать самых назойливых всадников.

Вождь орал так, что и мы его слышали, и все это действо понемногу смещалось на запад, а потом и вовсе исчезло из виду.

– Ричардсон! Уходите внутрь! – квакнула рация голосом Цзяня. – Буря надвигается! Дозорным – еще десять минут, потом тоже уходить!

Парни двинулись в сторону пещеру, и последним оказался Сыч, который задержался рядом со мной.

– Дорога шамана может казаться заманчивой, сулить подвиги и свершения, – сказал он. – Только вот таятся на ней ужасы и бездны, и пройти через них будет не так просто.

Эх, если бы мне кто-то дал выбор – идти по этой самой дороге или двинуться по другой?

– А ты сам шаман? – спросил я.

– Нет, – индеец покачал головой. – Я мог бы им быть, мне предлагали ученичество… Только я молодой был, глупый. Думал, что это все для выживших из ума стариков и старух. Теперь вот я уже не молодой, но все такой же глупый… и теперь иногда жалею, что отказался.

И он ушел.

А я немного воспрянул духом – да, остальные смотрят на меня как на врага, чуть ли не плюют под ноги, но я точно могу положиться на Васю, и на Сыча, а трое – это уже сила. Найдется, кому прикрыть тебя, и кому помочь советом.

Мы выждали десять минут, и за это время пейзаж разительно изменился.

Небо потемнело, стало мутным, на горизонте встали серо-желтые столбы торнадо. Ветер усилился, стал постоянным, и с севера пришел нарастающий рокот, шепот надвигающейся бури.

Как бы ни были шустры скакуны аборигенов, им не умчаться от песчаного урагана. Интересно, как они переживут эту напасть вдали от дома?

Пещера встретила нас тишиной и духотой, в меня еще и неприязненными взглядами. Хулио с легкостью набрал бы себе тут команду единомышленников… есть шанс, что этим он сейчас и займется.

– Слушайте все, – начал Цзянь, когда вошел последний из дозорных. – План такой. Дожидаемся окончания бури, это часа два, и затем двигаемся пешком в сторону «Инферно». Вести нас будут дроном, с другого станут приглядывать за окрестностями, с дронов же скинут воды, чтобы на дорогу хватило…

Ну да, нас тут прорва народу, больше сорока человек, и если каждому по пол-литра, это наберется двадцать килограмм. Большой БПЛА конечно столько подымет и даже до нас дотащит, но скорее всего на самом пределе дальности, чтобы только вернуться.

Интересно, какие вообще «птицы» у нас есть?

О беспилотных силах, приданных нашему седьмому отдельному батальону, я не знал ничего.

– Усекли? – закончил Цзянь сообщение. – А сейчас всем отдыхать.

– Кроме тебя, мой сладкий, – Лана смотрела на меня пристально, скалила белые зубы. – Тебе предстоит немало поработать.

– Твой дар развивается очень быстро, мы не можем ждать, – пояснила Гита.

Я пожал плечами.

Ведьмы позволили мне снять броню, и даже дали выпить воды – грамм сто, все, что осталось в меня в запасах. А после этого заставили усесться в позу недолотоса – скрестить ноги я сумел, а вот переплести как настоящий йог не смог, не хватило гибкости.

Сами же расположились, как обычно, по бокам, чтобы мы смотрели в одном направлении.

– Ты нашел пустоту внутри, – начала Гита. – Теперь надо создать систему координат.

– Без нее все теряет смысл, – подхватила Лана. – А ты потеряешь себя, заблудишься. Лишишься рассудка, как будто ничему не учился.

– Начинай! – приказали они в один голос.

Как обычно, они не дали мне никаких четких инструкций, просто заставили делать что-то непонятное.

Я попытался вернуть состояние отрешенности, испытанное во время контакта с четырьмя дрищами. Естественно, сначала у меня ничего не получилось, я слишком устал, напомнили о себе натруженные ноги, пустое брюхо, мысли о предыдущей ночи, очень неудачной во всех отношениях.

Операторы-инструкторы подразделения М на этот раз молчали, но молчание их было совершенно разным. С одной стороны я чувствовал мягкое, теплое дуновение, с другой стороны меня кололо агрессивным холодом… и это сочетание действовало не хуже слов.

Тишина пришла сама, завернула меня в шелковый невидимый кокон, погасила волнение.

Я был песчаным барханом, что нежился под солнцем, подставлял ему выпуклые бока. Пузом ощущал приятный холодок недр, боками – дуновение ветра, и это было роскошно, мирно и спокойно.

– Координаты, – шепнуло небо.

– Или останешься в этом видении навечно, – рокотнули глубины.

Мне до жути не хотелось ничего делать, ведь так приятно быть, ни к чему не стремиться, не знать границ, как не знает их песок, кочующий по пустыне на крыльях бурь, заполняющий все, что только может… Но это ощущение засасывало, я будто погружался в сон, но куда глубже обычного, сладкий, убийственный.

И я прочертил линию снизу… не знаю, как… просто решил, что она есть…

Это решение сотрясло меня болью землетрясения, зато под собой я почуял твердую основу. Такие же линии определили линии горизонта и устремление вверх… не клетка, а пределы невозможного, локализация бесконечности.

В следующий момент я вернулся в пещеру, и обнаружил, что слух мой обострился.

Я слышал дыхание не только сидящих рядом Гиты и Ланы, но и как бурчит в животе у Нагахиры у противоположной стены, и разговор вполголоса, что велся у самого выхода, в лад с завываниями бури:

– Священная плоть даст тебе силу, – говорил Цзянь. – Власть. Истину.

– Да это ерунда, – отвечал ему Бадр, молодой сириец. – Кто в такое поверит? Сейчас! Век смартфонов, дронов и спутников! А ты предлагаешь мне замшелую веру?

Взводный пытался вербовать неофитов, но выбрал не самого очевидного кандидата.

– Смотри, – в руке Цзяня блеснул нож, и услышал мягкий чмокающий звук, в которым лезвие вскрыло кожу и мясо – этот маньяк вскрыл собственный бицепс точно устрицу. – Наблюдай…

– Чтоб меня разорвало! – воскликнул Бадр.

Я помнил, как невероятно быстро регенерировал взводный, какие вещи за пределами обычного он творил.

И секта, к которой он принадлежал, никуда не делась, она здесь, рядом, следит за нами. И если не творит кровавых, отвратительных дел, то лишь потому, что они запланированы не на сегодня, а на завтра или следующую неделю…

Ну а я для поклонников священной плоти – враг, покусившийся на их тайны.

Глава 12

Отдохнуть нормально я не смог, подремал около часа и сожрал шоколадку.

Затем буря начала стихать, и Цзянь безжалостно поднял всех, погнал наружу, под секущий песок и угасающий свет второго солнца.

– Прямо на юг! – скомандовал он, и мы зашагали, сначала по камням, затем по дюнам.

Первый дрон явился почти тут же – крохотный самолетик, обманчиво медлительный. Закружился в вышине, и ожила рация на спине Хамида:

– Первый взвод. Видим вас, видим. Прием, – судя по голосу, это был Нгуен.

– Мы вас тоже, – сварливо отозвался Цзянь. – А воду кто принесет, Конфуций?

– Пятнадцать минут, что поделать? – сообщил ротный. – Вылетел только что. Противника рядом нет. Окрестности чистые.

Еще бы, такую бурю даже дрищи пережидали дома, спрятав головы под мышки.

Шагали мы медленно, песок хватал за ноги, от жажды сводило нутро, хотелось облизать сухие губы, но я знал, что делать этого нельзя – мгновение, и они растрескаются. Тяжело приходилось даже крепким, тренированным мужикам, чего уж говорить о барышнях из подразделения М.

Они пока не отставали, но дышали напряженное и тяжело.

Интересно, что произойдет, как мы поведем себя, если эти две фифы потеряют способность двигаться? Потащим их? Или бросим тут? Пристрелим, чтобы не мучились? Имеются какие-то инструкции по этому поводу?

Хотя я не исключал, что все это очередная игра – либо обучающий прием, либо просто симуляция уязвимости.

Нгуен нас не обманул, через пятнадцать минут в небе зажужжал второй двигатель. Другой «самолетик» прошел над нами, и впереди, над длинными извилистым барханом сбросил ящик с парашютом.

– Вода доставлена, – сказал ротный из рации. – Окрестности чистые. «Глазки» меняем.

Оба БПЛА устремились на юг, а мы из последних сил рванули к опутанному веревками ящику. Захрустела упаковочная пленка, и нашим глазам предстали ряды полторашек с зелеными крышечками, украшенными символом ЧВК «Земля» – перекрещенные «калаши» на фоне земного шара.

– Много не пить! – рявкнул Цзянь. – Не верблюды!

Я вообще пить не стал, только смочил губы и ополоснул лицо, зато ведьмы выхлебали по полбутылки.

– Что уставился? – спросила Лана, глядя на меня. – Думал, что мы неуязвимые? Сделаны из железа?

– Мы такие же люди, как и ты, – добавила Гита, и вот это прозвучало насквозь фальшиво.

Точно – игра, на самом деле им не нужна эта вода, они могут идти по пустыне день за днем, без отдыха, без еды, уничтожая по дороге толпы врагов.

– Да, – сказал я, делая вид, что поверил.

Не думаю, что смог их обмануть, но игра велась не только со мной, в ее сети попал взвод целиком: я замечал взгляды, которые доставались блондинке с брюнеткой, и в этих взглядах читались сочувствие и понимание, хотя враждебность и страх пока не исчезли. Ничего, манипуляция состоит не из одного раунда, и вскоре тот же Хулио будет Лане руки целовать.

Пока мы утоляли жажду, в небе появился новый дрон, снова закружился над нами, видимый лишь благодаря горевшему на пузе синему огонечку, но очень хорошо слышимый. На пустыню опустилась ночь, буря унесла с собой все звуки, воцарилась абсолютная тишина, которую не хотелось нарушать каким-то движением.

– Пошли, – с видимой неохотой буркнул Цзянь. – Еще топать и топать.

От нас до «Инферно» примерно двести километров, и нужно до рассвета пройти как можно больше.

Земля колыхнулась, когда мы одолели гряду барханов, и впереди оказалась другая, еще выше и неприятнее на вид.

– Что это? – прошипела Гита.

По песку побежали темно-желтые огни, слились в полосу шириной метров десять. Передовой дозор остановился, не решаясь двигаться дальше, и тут свет ударил вверх, поднялась настоящая стена из сияния.

О да, мы видели такое, и сначала думали, что это работает система безопасности полигона…

Песок внутри стены задвигался, вспучился буграми, стены барханов начали осыпаться. Полезли из них темные столбы, увенчанные воронками, уродливые громадные фигуры то ли из тумана, то ли из пыли, слепящие молнии принялись бить из песка в темное небо.

– Снова эти тролли, – пробормотал Ингвар. – Что же это такое?

– О, помоги нам Святилище Разума! – воскликнула Лана.

Ведьмы, которые вроде бы знали все на свете, казались ошеломленными, в их глазах плясало удивление.

А у меня в голове завыл ветер, чужеродный, ледяной, насыщенный снежинками-мыслями. Я вскинул руки к лицу, чтобы хоть как-то защититься, попытался вернуться к внутренней тишине, обретенной за последние дни, отступил на шаг, но это помогло как деревянный забор против селевого потока.

Внутри световой стены перемещались исполинские размытые силуэты, составленные из обрывков вихрей. А на меня надвигались не струйки песка, как раньше, а настоящие облака, холодные, жалящие, враждебные – сознания, более чуждые нашему, чем у столбоходов или аборигенов Ульды.

Кто они такие, и откуда взялись?

– Что ты чувствуешь⁈ – Лана вцепилась мне в плечо, Гита схватила с другой стороны. – Что видишь⁈

Но я не мог ответить, меня трясло, зубы лязгали, сердце работало с перебоями.

Из глубин прикатился тяжелый гул, стена из света дрогнула и поползла на нас. Рухнули, исчезли из виду великаны-тени, но их место тут же заняли другие, более человекоподобные, с ногами и головами, новая серия молний ослепила нас.

– Не стрелять!! – заорал Цзянь, хотя никто и не собирался.

Все понимали, что против этого пули и гранаты не помогут.

На нас шла неведомая сила, способная за короткий срок превратить человека в своего раба. Изменить его сознание так, что мало кто заметит изменение, но оставить контур управления, который заработает в нужный момент – Бадави и его парням не повезло угодить в ее щупальца.

И эта сила хотела овладеть запасами оружия на полигоне «Инферно».

Но что она делает тут в таком случае, зачем ей мы? Или она не может действовать сама? Ей нужны исполнители, марионетки? И лучше всего, идеально подходит на их роль отрезанный от своих отряд изнуренных наемников.

– Что там у вас⁈ Что это⁈ – завопила большая рация.

Нгуен видел с дрона, что у нас творится, но понимал не больше последнего новичка.

– Ахль… Ит… лга… – губы и язык мои задвигались сами, повинуясь тому ветру, что неистовствовал внутри меня.

Не то чтобы сила, проявлявшая себя таким причудливым образом, хотела говорить. Такого ее желания я не ощущал, скорее это был побочный эффект, воздействие на мое сознание, чувствительное к штукам подобного рода.

– Не могу знать! – по-уставному ответил Цзянь. – У вас там умников рядом нет⁈

Ведьмы отпустили меня, краем глаза я увидел, как Лана расстегнула ремешок, сбросила шлем на песок. Тот же самый маневр проделала Гита, и они пошли вперед, навстречу стене из света и шагающим внутри нее туда-сюда вихревым исполинам.

– У нас тут… – рация забулькала и закрякала, помехи намертво забили канал.

Хлопнул выстрел – кто-то не выдержал, нажал спусковой крючок, но пуля лишь канула в свечение и пропала без следа.

– Кто⁈ – Цзянь оглянулся, сверкнули бешеные темные глаза на круглом лице. – Идиот! Сказал же – не стрелять! Все назад!

– Ыбд… хадл… рагр… – я боролся, пытался вернуть контроль над речевым аппаратом, но мог лишь приглушить рвущиеся наружу сочетания звуков.

Барышни из подразделения М остановились, вскинули руки к темному небу.

Внутри стены опять начали бить молнии, яркие, ветвистые, безжалостно хлещущие по зрительным нервам. Я почти ослеп, с трудом различил, что световая волна будто упала вперед, на замерших ведьм, накатила на них полыхающей волной, попыталась смыть, растворить.

Землю качнуло, словно это было настоящее цунами, а затем кто-то ухватил меня за локоть и потащил прочь.

– Чего ты замер, придурок⁈ – сердитый голос принадлежал, без сомнений, Васе. – Валим отсюда!

Мы пробежали с полсотни метров, и тут я не выдержал, упал на колени.

– Охренеть, чтоб меня мама обратно родила, – Макунга смотрел мне за спину, глаза у него были словно два апельсина.

Губы мои и язык перестали шевелиться сами по себе, осталось неприятное онемение, как после наркоза при лечении зубов. Я вытер пот с лица, а потом с некоторым трудом, но сумел обернуться, бросил взгляд туда, где остались Лана и Гита.

Операторы-инструкторы высились неподвижно, будто две статуи, а вокруг них клокотал хаос из света и теней. Мелькали уродливые силуэты, белоснежные вспышки, но все это постепенно вдавливалось, уходило в песок.

Волосы у ведьм стояли дыбом, по ним бегали синие искры, это было жутко и красиво.

– Работай, ты, мать твою!! – во весь голос заорала Лана, и они сделали движение руками, словно прихлопывая что-то.

В этот момент я ощутил дикую, совершенно неуместную в этот момент эрекцию. Желание немедленно овладеть любой из этих женщин, иррациональное, слепое и дикое, скрутило меня как сильные руки половую тряпку.

Судя по донесшимся с разных сторон охам и сдавленным стонам, по искаженному лицу Васи, досталось не мне одному. Эрик схватил себя за пах, Хулио распахнул пасть, Мэнни испустил протяжный надрывный свист.

– Сукаааа, – выдавил Макунга. – Что творится⁈

И тут же все пропало разом – погасла, сгинула без следа стена из света и рожденный ей подземный гул; исчезла звериная похоть, словно ее и не было. Лана пошатнулась, но Гита подхватила ее под локоть, помогла сохранить равновесие, волосы у них обвисли, перестали светиться.

– Так вот, котики, – блондинка сплюнула, мне показалось, что кровью. – Справились. Только ни хрена не поняли, что это.

Это снова могла быть игра, симуляция невежества, но мне почему-то казалось, что в этом случае барышни из подразделения М не врут. Они и правда не знали, с чем столкнулись. Ну а я почему-то был уверен, что это не последнее нападение, что нас избрали в качестве цели, открыли на нас охоту.

– … меня в жопу!! – прорезался из рации ротный. – Что это было⁈ Двигайтесь! Вперед! Быстр… – но тут помехи вновь сожрали голос Нгуена.

Гита и Лана развернулись и зашагали обратно, нагнулись одновременно, чтобы подхватить шлемы.

– Повезло тебе, – сказала мне блондинка. – Какое-то время нам будет не до тебя. Отдыхай. Зато потом оторвемся по полной, – она облизала губы, и меня дернуло от рецидива сгинувшей вроде бы похоти.

– Чего мы стоим? Ждем, когда это вернется? – в голосе брюнетки прозвучала ранее не свойственная ей властность.

– Нет, – буркнул Цзянь. – Руки в ноги, и пошли!

И мы снова принялись месить песок.

Теперь ведьмы и правда шли с трудом, видимо немало сил потратили, сражаясь с атаковавшей нас напастью. У меня же буквально дрожали ноги, словно после хорошего такого забега километров на двадцать, и еще почему-то спазмы перехватывали горло, так что несколько мгновений я не мог дышать.

Рация на спине Хамида продолжала хрипеть и булькать, связи с командиром мы не имели. Ладно хоть жужжащий крылатый проводник уверенно вел нас через пески, и заодно приглядывал за окрестностями.

Чувство времени исчезло, осталось лишь утомление и понимание, что надо двигаться. Потом в какой-то момент я понял, что сплю на ходу и спотыкаюсь на ровном месте, и что небо на востоке светлеет.

– Они хотят, чтобы мы шли и днем? – пробормотал Цзянь. – Это чистое безумие. Ответьте мне, база! – он снова взялся за тангенту.

– База на связи!! – на этот раз с нами заговорил сам комбат, краснорожий «слуга царю, отец солдатам», и перед ним отступили помехи. – Пять километров по прямой, и будет оазис! Там останавливайтесь! Как приняли меня?

– Все понял, двигаемся, – ответил взводный.

– Тогда хер в руку и бегом, песья кровь и бобровая струя! Вы лучшие вояки Вселенной! Впереди вас ждет достойная награда!

Судя по изрыгаемому бреду, Збржчак был в нулину еще даже до рассвета, то ли начал рано, то ли еще не закончил со вчера.

Пять километров – не очень много, если ты полон сил и бодр, но очень прилично, если ты до этого шел целую ночь.

До оазиса мы добрались, когда первое солнце уже вылезло из-за горизонта и раскочегарило топку пустыни. От песка пошел сухой, тяжелый жар, высасывающий влагу из тела, лучи из ласковых превратились в обжигающие.

И тут впереди, меж двух дюн показалось пятно темной зелени.

– Смотри-ка, не соврал, – пробормотал кто-то.

Да, это действительно был оазис, только тут не имелось пальм и воды, лишь чащоба из похожих на кактусы растений – мясистых, в колючках, усаженных волосатыми шарами в кулак. Но между них пряталась тень, а именно в ней мы нуждались сейчас больше всего на свете.

– Доставку жратвы организуем через час, – сообщил комбат, когда последний из бойцов ушел с открытого места.

– Я-то думал, что вся магия осталась у нас, в Африке, – сказал Вася, стягивая броник. – Тетка моя умела колдовать, вызывать дождь и заговаривать скот от болезней, но потом влюбилась и потеряла свой дар…

– Наш дар так просто не потерять, – высокомерно сообщила Лана. – Понял, котик? Даже не надейся! Даже если я влюблюсь в такую образину, как ты!

Они с Гитой жадно пили, передавая друг другу бутылку.

Внутри оазиса места было очень мало – со всех сторон зеленовато-серые стебли толщиной в ствол человека, колючие выросты, и среди всего этого маленькие пятачки свободной земли, только сесть человеку. Три шага внутрь, и ты не видишь пустыни, не ощущаешь ее знойное, убийственное дыхание.

– Разбудите, когда начнется интересное, – велела Лана, буквально сворачиваясь клубком; через мгновение она уже спала.

Гита ухитрилась разместиться сидя, опершись на два рюкзака, и тоже отрубилась.

– Какие все же они страшные женщины, – Вася почесал в затылке. – Ну, ты меня понял. Красивые, но жуткие. И как же хочется их трахнуть…

– Где вы тут, кишки питоньи? – из зарослей выбрался Ричардсон, с проклятием выдернул из рукава иголку от «кактуса». – Так, вы двое – в дозор на южной оконечности. Старшим Сыч. Три часа ваши, доклад каждые пятнадцать минут…

Индеец явился следом, и мы потащились за ним, цепляясь за колючие ветки, спотыкаясь о спящих там и сям товарищей. Заросли расступились, и нашим глазам предстали дюны, уходящие за горизонт, по каске раскаленным молотом ударило солнце, и макушка моя мгновенно нагрелась.

Я тут же отступил на шаг.

Не успели мы устроиться, как с юга появился второй дрон, закружился над самым песком, полетел вниз отделившийся от него груз.

– Карло, забирайте! – приказал Цзянь, и в зарослях слева от нас раздалось шуршание.

Четверо бойцов без брони и оружия выскочили на открытое место, рванули по песку. Через пять минут они понеслись обратно, каждый со здоровенной картонной коробкой в руках.

– Отлично, с голода не помрем, – Вася похлопал себя по животу.

– Мы уже мертвы и умереть не можем, – заявил Сыч. – Хотя есть хочется как живому. Ну… мир предков непредсказуем.

– Ночью? Что это было? – спросил я.

Если кто среди нас и разбирается в вещах чудных, сверхьественных, то это индеец.

– Врата, – сказал он после долгого молчания. – За ними – нечто очень странное. Громоздящиеся тени, облака-великаны, ходячие горы снега… Другой мир, может быть богов?

На это не нашелся чего сказать даже Вася.

Первый час нашей стражи мы в основном боролись со сном, глаза закрывались, голова тяжелела и тяжелела. Сыч напевал песни без слов, Макунга барабанил себя по коленкам, я вспоминал самые насыщенные моменты жизни – знакомство с Милой, похороны матери, защита диплома в универе, где я дал жару своей темой.

А затем над горизонтом поднялась и закружилась черная точка.

– Вот и наши друзья, – Сычу не требовался бинокль. – Нет, нас так просто не выпустят.

Мы доложили и активировали экраны.

Нас крылатый дрищ видеть не мог, но его внимание привлек, судя по всему, приглядывающий за нами БПЛА – какого рожна он кружит над крохотным, тридцать на тридцать метров, оазисом?

– Без команды не стрелять! – велел нам Цзянь, и видимо погрузился в переговоры с начальством.

Дрищ приблизился, стали видны раскляченные, широкие крылья, судорожно ходившие вверх-вниз. Наш дрон поднялся выше, а затем устремился в сторону «Инферно» – командиры решили не «палить» нас, и все равно пока в «птичке» не было особой необходимости.

Вот когда снова отправимся в путь, тогда да…

Летучее существо попыталось набрать ход, но тягаться с турбовинтовыми двигателями не смогла. Зато вскоре оказалось прямо над нами, и я почуял касание ее разума, еле ощутимое, шершавое и теплое, как поверхность нагретого солнцем бархана, но пока мимолетное.

Тех, кто стоял на страже, укрывали экраны, спящих – только густые заросли.

Все зависело от того, насколько острое у крылатого дрища зрение, и насколько сильно он снизится.

– Ну, иди сюда, – сказал Вася, нацелившись на летуна.

Но тот не послушался, описал круг над оазисом и лег на обратный курс, а вскоре закончилась и наша смена. Я вернулся туда, где оставил вещи, надеясь мгновенно лечь и уснуть, но наткнулся на Лану и Гиту, возмутительно бодрых и жаждущих общения.

– Ну. красавчик, поведай, что ты воспринял сегодня ночью, – попросила блондинка, хмуря тонкие брови.

– Все, даже те детали, что кажутся тебе самому неважными, – добавила брюнетка, улыбаясь во все тридцать два белоснежных зуба.

Ну я попытался – в меру скромных своих умений рассказчика.

– Ну а вы? – спросил я, закончив.

– Это очень продвинутая технология, – начала Гита, оглаживая пальцем подбородок. – Ментальное искажение пространства, образование искусственной червоточины с помощью лишь массы собственного разума… причем вход и выход чертвоточины могут отделять сотни, тысячи световых лет.

Ночью они врали, что ни в чем не разобрались.

– Ты хоть слово понимаешь? – презрительно спросила Лана.

Я кивнул.

Дальше мне сообщили, что подобной технологией обладают три цивилизации, точнее группировки цивилизаций – Источник Миров, Темный Конгломерат и Сеть Разума. Опознать, с какой именно мы имели дело, невозможно, сами ведьмы с таким никогда не сталкивались.

– Мы сумели ее закрыть, и только-то, – Лана покачала головой. – Но ничего не увидели.

– Поняли только, что никто не собирался перемещаться сюда телесно, – добавила Гита. – Отправляли проекцию сознания, рабочую матрицу… тень, эхо, отражение.

– Ее можно открыть где угодно? – спросил я.

– Нет, к счастью, – сказали ведьмы в один голос, и дальше говорила только блондинка. – Только в определенных точках, изломах.

Я ждал, что меня нагрузят еще каким-нибудь упражнением, но я получил два протеиновых батончика – явно из сегодняшней посылки – и разрешение отправиться спать. Упрашивать меня не пришлось, я отключился, едва приняв горизонтальное положение.

Проснулся от зазвучавших над самым ухом дружных воплей.

– Что? – рука сама дернулась к автомату.

В темно-синем, вечернем небе таяло небольшое облачко, вниз летели пылающие ошметки. Орали со всех сторон, но стрельбы не было, и в криках звучало разочарование, а не страх и не злость.

– Дрон сбили, – сообщил мне зевающий Вася. – Оттуда вон вылетела огненная хрень… Чпоньк, и все.

Второй БПЛА заложил крутой вираж, пошел на снижение, но ему это не помогло. Севернее, за дюнами громыхнуло, и вверх устремился черный, округлый предмет в струях алого пламени.

Вторая «птица» погибла с негромким хлопком.

– И что все это значит? – спросила Гита, поднимая голову с рюкзака: ведьмы беззастенчиво дрыхли под соседним «кактусом».

– А то, что дрищи подтащили ПВО, – Сыч единственный выглядел бодрствующим. – Пара выстрелов, и мы остались без воды, боекомплекта и воздушной разведки. Вот и все.