Текст книги "Война песка (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Казаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 19

То есть наш взвод, составленный из уставших до предела, голодных и страдающих от жажды бойцов, в котором есть раненые, внезапно стал главной ударной силой всей войны? Печально, если так, но хорошо то, что дрищи нас почти наверняка потеряли, решили, что мы сгинули под землей.

– Отлично, – пробормотал Эрик унылым голосом. – Можно, я подам в отставку?

– Можно, но завтра, – отреагировал Цзянь.

– На подвиги способен не сильный телесно, а тот, кто верен заветам предков, – естественно, Сыч не упустил случая выдать очередную бессмысленную мудрость.

Громкий хрип заставил вздрогнуть всех, кроме может быть индейца, и я посмотрел в ту сторону, откуда он донесся.

Сидевший у большого камня Вася корчился, мускулы у него на руках и плечах вздувались и опадали, и автомат в мощных лапах казался игрушкой. Глаза закатывались, изо рта шла пена, ноги скребли по земле, словно он пытался встать, но не помнил, как это делать.

Дальше то же самое происходило с Питером и еще с тремя бойцами, окунувшимися в свет червоточины.

– Кто вернул им оружие? – голос Цзяня звучал тихо, но очень зловеще.

– Да сами схватили в подземелье! – нервно отозвался Ричардсон. – Кто там смотрел?

А еще я видел, как у каждого из пятерки пульсировал, наливался соком отпечаток черной сосульки, норовил пустить в стороны свежие отростки, взять под контроль тело. Мешала только поставленная ведьмами заглушка, сдерживала рост, обесцвечивала, лишала силы.

Но надолго ли ее хватит?

– О, вот и наши друзья издалека, – сказала Лана. – Потеряли нас, а теперь отыскали. Скотство.

– Надо работать, – Гита поднималась с трудом, ноги ее дрожали, а лицо было бледным, словно простыня. – Вдвоем не справимся… давай, боец Серов, помогай… зря мы тебя учили?

Я сглотнул, пытаясь сообразить, что делать.

– Все просто, любое внимание меняет такие штуки, и чем оно интенсивнее… – брюнетка пошатнулась, – тем сильнее воздействие… займись своим другом для начала.

– Быстрее! – Лана нашла силы на меня прикрикнуть.

Я уставился на черную сосульку, на паразита, что пытался вернуться к жизни в голове Васи. Макунга тем временем перестал дергаться, и смотрел прямо перед собой, но взгляд его оставался невидящим.

Под моим пристальным взглядом чужеродное существо, нет, скорее все же устройство немного съежилось. Но тут же выстрелило в мою сторону пучок черных струн, выстроило из них что-то вроде зонтика – оно уловило опасное для себя внимание и попыталось от него закрыться!

Неужели эта хрень может думать, обладает аналогом разума?

– Братаны… возьмите… это… иначе не ручаюсь… – Вася на мгновение очухался, вытянул перед собой руки с автоматом.

Подскочивший Ингвар выдернул оружие, и пальцы Макунги тут же конвульсивно сжались, а глаза закатились вновь.

Гита тем временем справилась с одним из потенциальных зомби, тот без памяти рухнул наземь. Другой поднялся на ноги, попытался навести на нас «Калаш», но руки не послушались как следует, и оружие нацелилось в небо… тут же рядом оказались двое, схватили его за предплечья.

Я уставился на черную сосульку изо всех сил, стараясь даже не моргать.

– Держите его! – орал у меня за спиной Цзянь, доносилось сопение и кряхтение, но я не обращал на это все внимания.

Зонтик поблек и рассеялся серым дымом, опал, точно сгнивший мгновенно гриб. Сосулька уменьшилась, но не оставила попыток разрастись, впиться в мозг Васи извивающимися отростками.

Что за цивилизация способна запускать в чужие мозги такую дрянь?

– Второй обезврежен, – донесся до меня слабый голос Ланы, и Питер осел наземь, обхватил голову.

А я все никак, никак не мог справиться!

Макунга боролся тоже, он не сдавался, пытался сам справиться с той дрянью, что порабощала его мозг. Вроде бы помогал, но на самом деле своими трепыханиями сбивал мне внимание, которое и так было тяжело держать.

Легко концентрироваться, когда ты выспался и хорошо поел.

В какой-то момент я сосредоточился так, что перестал воспринимать окружающий мир. Передо мной остался тоннель, что-то вроде трубы, и в ее фокусе – извивающаяся черная мерзость.

А потом она побледнела, лишилась жизни, и все вернулось – мир вокруг, звуки, ощущение собственного тела.

– Нихрена себе фига, – сказал Вася, и выругался так, как может только иностранец, понявший весь вкус русского мата.

– Надо же, справился, – в голосе Ланы звучала насмешка, но и доля уважением.

Я вытер пот трясущейся рукой и осмотрелся.

Сыч глядел на меня с сочувствием, Вася с благодарностью, а вот остальные – с неприязнью и страхом. Я мог что-то странное, непонятное, выходящее за пределы обычного, учился у ведьм, а значит был чужаком, отщепенцем, существом опасным и непредсказуемым.

Хотя не для всех, тому же Эрику было по барабану, он лыбился как всегда.

Пятерка же потенциальных зомби выглядела обычными людьми, разве что пережившими изрядное потрясение. Они испуганно озирались, недоверчиво смотрели на собственные руки и ноги, и виновато улыбались в пространство.

– А можете вы убрать это совсем? – поинтересовался Цзянь.

– Не сейчас, – Гита покачала головой. – Может быть потом, в нормальных условиях.

– Сейчас и времени нет, – взводный поднялся. – Нужно идти встречать груз.

Точку выброса назначили в пяти километрах от того места, где мы находились. Причины объяснять никому не надо было – начнет БПЛА кружить тут, у главного выхода из подземного храма, тут же явятся аборигены посмотреть, к чему это все.

А кроме того, рано или поздно они обнаружат наш побег и рванут в погоню.

И мы поковыляли дальше, не обращая внимания на слабость, кружение в голове и судороги в мышцах. Потенциальных зомби, лишенных оружия, поставили в центре колонны, под присмотром Джи. Барышни же вцепились в меня, одна справа, другая слева, и я буквально поволок их на себе.

Ущелье закончилось, перешло в другое, а затем я потерялся в этом горном хаосе.

Но Цзянь вел нас уверенно, он не сомневался, с какой стороны обойти ту или иную скалу, по какому склону подняться. Невысокие, но обрывистые хребты громоздились со всех сторон, и что самое удивительное, тут я скучал по ставшему привычным песку, по его хрусту под ногами и жаркому, душному запаху.

– Вот тут, – сказал взводный, когда открылся спуск в очередную долину, и внизу ровная площадка метров двадцать в ширину, и сто в длину.

Достаточно, чтобы посадить любую птичку, и найдется пятачок тени, чтобы спрятаться. Солнца поднялись, и с неба заструилась жара, изнуряющая, выпивающая из тела остатки влаги и сил.

Монотонное жужжание донеслось с запада, когда мы начали спускаться, «птичка» прошла над нашими головами. Не «Мавик», а здоровенная штуковина, похожая на самолет, снизилась над долиной и снова начала подниматься, но тут мотор ее принялся чихать и вовсе замолчал.

– Топливо – все, – сказал Ингвар.

Надо отдать должное пилоту, он сумел развернуть тяжелый БПЛА и спланировать. Посадка вышла жесткой, одно из крыльев отвалилось, но самое главное – уцелел груз, закрепленный везде, где только можно.

– Стаскивать ко мне! Сначала все пересчитаем! Усекли? – повысил голос Цзянь.

И не зря – руки у многих тряслись от желания открыть упаковку шоколадных плиток или вытащить из ящика бутылку воды.

Но мы сволокли все в тень громадной скалы, нависшей над долиной словно нос линкора. И сам БПЛА убрали с открытого места тоже, спрятали обломки под камнями, чтобы не демаскировать расположение.

А то еще явится воздушная разведка дрищей, и весь план коту под хвост.

На этот раз нам прислали не просто воду, а какой-то витаминизированный напиток. Кроме шоколада и протеиновых батончиков нашлось и мясо, извлеченные из сухих пайков порции тушенки и рагу.

Я уничтожил свою, не почувствовав вкуса, и давно забытое чувство сытости окутало меня теплым одеялом.

– Все… отдых… – сказала Лана, глаза у которой слипались.

Гита уже спала, положив голову на бронежилет, и негромко посапывала.

Я продержался на минуту дольше, потом тоже уснул, буквально рухнул на землю. Приснился мне родной город, будто иду я в магазин, а нога не слушается, не сгибается, становится все более тяжелой, и навстречу мне соседка, тетя Оля, таращит внимательные глаза прожженной сплетницы и скандалистки, интересуется с фальшивой ласковостью «Ванечка, а почему ты костыль свой дома забыл? Ты же инвалид!».

Тут я обнаружил вокруг толпу людей, смеявшихся и тыкавших в меня пальцем. Попытался развернуться, чтобы уйти, сбежать, укрыться дома, где меня никто не увидит, не найдет… и понял, что не могу двигаться, что меня не слушаются уже все четыре конечности.

– Урод проклятый! – выдохнул кто-то в самое ухо.

Это был уже не сон, меня держали за руки и за ноги и поспешно тащили куда-то. Колыхалось сверху раскаленное небо, от неудобного положения ныла спина, и еще я очень плохо соображал.

– Бросай его, – на этот раз я узнал голос Фернандо.

Меня швырнули прямо на камни, один из них впился в позвоночник, другой «помассировал» почки. Зато я голове прояснилось, я обнаружил, что нахожусь на крохотном пятачке в окружении черно-красных валунов, и что вокруг меня толпятся совсем не дружелюбные люди.

Хулио, Бадр… и за спинами остальных Ингвар, лицо спокойное, в глазах напряжение.

– Ты, сучий выкормыш! Продал душу! – мексиканец пнул меня в бок, попал вскользь, но это все равно оказалось больно. – Лижешь жопы ведьмам! Или может не только жопы⁈ Сжечь тебя надо вместе с ними!

– Ты предатель чтоб меня разорвало! Ты выдал нас врагу! – это Бадр, недавний стойкий атеист, а ныне соратник Цзяня, поклонник священной плоти и ее кровавых радостей.

– Коллеги правы, тебя, русский гаденышек, нужно было расстрелять сразу же, – Фернандо, готовый вставать на колени перед африканцами или геями, и ненавидящий всех, кто думает и ведет себя иначе.

Они бесновались и прыгали вокруг, плевали в меня, и только Ингвар оставался спокойным. И я понимал, что это его затея – собрать тех, кто ненавидит меня по какой-то причине, парой фраз спровоцировать всплеск злости, и расправиться, пока все спят и никто не может помешать.

Они схватили у тащили меня из лагеря, часовые просто отвернулись.

Я сумел сесть, и в этот момент в руках Фернандо обнаружился камень, хороший такой булыжник. Меня собрались просто забить насмерть, а тело сбросить в какую-нибудь расщелину.

На поиски и разбирательство никто не станет тратить время… пропал боец Серов и черт с ним.

– Стойте, – сказал я, хотя понимал, что этих людей не остановить словами, даже лучшему оратору вселенной.

Мне просто требовалось несколько секунд, чтобы окончательно проснуться.

– Молчи! Да проклянут тебя все святые! – рявкнул Хулио и заехал мне по уху, да так, что в голове зазвенело.

И видимо этот удар стал последней, решающей каплей, позволившей мне собраться. Сыграло роль то, что не так давно я поел, напился воды, и даже какое-то время поспал, хоть и меньше, чем хотелось.

Но по телу пробежала холодная шипучая волна… и я увидел.

Люди, мои соратники, ничем не отличались от аборигенов, от дрищей или столбоходов. Тот же набор планов существования – поток восприятия, крохотных мерцающих частиц, тяжесть влияния на мир, искажающая его, собственно тело, от вместилища разума до кончиков пальцев или того, что их заменяет.

И я снова мог действовать, исходя из своего видения.

– В этот раз мы тебя не выпустим! – пообещал Хулио, и в руке его блеснул нож.

Да, один раз они уже пытались, позавчера возле оазиса, но тогда все закончилось обычной дракой.

– И я вас тоже, – я отодвинулся на несколько сантиметров, но этого хватило, чтобы камень Фернандо прошел мимо, полетел дальше и врезался в коленку замахнувшегося Бадра.

Сириец завопил, ухватился за пострадавшую ногу.

Я поднялся, и клинок мексиканца вспорол не мою печень, а всего лишь воздух у меня за спиной. Зато мой удар пришелся куда надо – прямо по затылку, по впадине, где позвоночник крепится к костям, и Хулио пошатнулся, рухнул на колени, выпавший нож звякнул о камни.

Я мог их убить без особого труда, но такая затея даже не приходила мне в голову. Прекрасно знал, что у нас впереди боевая задача, и что все эти кровожадные говнюки нужны, чтобы ее выполнить.

А потом… ну посмотрим.

Я повернулся к Фернандо, отметил, как исказилась от страха его безволосая физиономия. Двинулся на него, но не по прямой, а шагая по самому легкому, гармоничному пути, где не мешали чужие искажения пространства, а мои собственные легко ложились в пустоты.

Хлопок ладонями по ушам заставил Фернандо отступить, выронить камень, и я повернулся, ища глазами Ингвара.

– Вот сука, – слова вырвались сами, когда я обнаружил, что норвежца рядом нет.

И тут же я вернулся к обычному восприятию, запыхавшийся, выдохшийся до предела, весть в поту. Далось мне все это нелегко, вернулись голод и жажда, но зато я остался в живых, не стал жертвенным бараном для других баранов.

Бадр хромал и держался за коленку, Хулио мотал головой, глаза его смотрели в разные стороны, Фернандо морщился при каждом движении. А вот того, кто все это затеял, самого хитрого и опасного, рядом с нами не было, он словно померещился мне, хотя только что стоял рядом.

– Мы тебя достанем, проклятый русский… – забормотал Фернандо. – Ах ты скотиночка!

Я не стал слушать, просто развернулся и пошел в ту сторону, откуда меня притащили. Через пять минут я вышел к скале, около которой мы расположились, еще через две оказался рядом со своими вещами.

Ведьмы не спали, они сидели рядышком и таращились на меня во все глаза.

Норвежец лежал на своем месте, и делал вид, что спит, хотя я не сомневался, что он напряжен подобно тетиве лука.

– Ух кто пришел, – сказала Лана наполовину насмешливо, наполовину уважительно. – Странно, что морда не разбитая.

Мне захотелось глянуть в самую их суть, понять, что они за существа такие, чем отличаются от других. Но у меня ничего не вышло, только что обретенная способность не пожелала включаться по моему желанию.

Я напрягся, расслабился, прищурился, но ничего не добился.

– Ты молодец, – Гита улыбнулась мне вполне дружелюбно, если не сказать маняще. – Пришел к тому, к чему мы вели тебя все это время. Я очень рада.

Лана, если судить по мрачной физиономии, не особенно радовалась, хотя в глубине ее глаз читалось довольство.

– Нет, – я ощутил прилив злости. – Я не хочу быть таким, как вы! Никогда.

– А ты и не будешь. Никогда, – блондинка заулыбалась, блеснули ровные белые зубы. – Оператором-инструктором может быть только женщина. Только женщина может обучать.

А брюнетка неожиданно встала и обняла меня, прижалась всем телом, так что я вздрогнул. Захотелось отстраниться, сбросить ее с себя, но тут же отвращение и гнев ушли, я ощутил ее запах, приятный и дразнящий, гладкость кожи, нежные прикосновения рук и бедер.

– Вы это подстроили? – спросил я.

– Что именно? – Лана подняла брови.

Послышались неровные, спотыкающиеся шаги, из-за скалы явилась компания моих недавних противников. Фернандо бросил на меня злобный взгляд, Хулио пробормотал очередное заковыристое мексиканское проклятие, и только Бадр нашел силы сделать вид, что все в порядке.

– Нет, это не мы, – Гита отстранилась. – Мы только использовали ситуацию. Нет, не так. Ты сам ее использовал, мы лишь наблюдали… а наблюдение, как ты знаешь, меняет сам объект наблюдения.

Новая волна злости оказалась такой силы, что меня затрясло.

Они могли быть приятными, сексуальными, красивыми, умными, да какими угодно. Только вот человеческими существами с обычными радостями и горестями они не являлись, в этих холеных головах было выращено и сплетено с могуществом очень странное мировоззрение.

Барышни из подразделения М не жрали человеческое мясо, в отличие от каннибалов из поклонников священной плоти, но в чем-то каннибалы были проще, ближе и понятнее. Доверять же тем и другим я одинаково не мог.

– Не мы сделали тебя таким, – в голосе Гиты прозвучала грусть. – Ты таким родился. Здесь, на Ульде, твои способности проявили себя. Разве это плохо?

Они продолжили говорить что-то еще, утешать и обольщать, плести словесные сети. Только я перестал слушать, переключил нежные женские голоса в режим «шум» и отправился досыпать.

Нужно восстановиться по максимуму, пока нас никуда не гонят.

Ингвар не рискнет напасть второй раз, в этом я был уверен, как и в том, что остальные без него не сунутся. Но сон мой в этот раз все равно был неглубоким и тревожным, я то и дело выныривал из него, затем погружался снова.

– Взвод, подъем! – гаркнул Цзянь, и стало ясно, что все, время отдыха закончилось.

Время клонилось к вечеру, и камни потрескивали, выдавая накопленный за день жар. Багровое солнце висело низко над горизонтом, и казалось еще больше обычного, белое укатилось на другую сторону планеты.

Я поднялся, размял занемевшую шею.

– Боец Серов, – взводный обнаружился рядом, мрачный и изнуренный, усталость от нашего бешеного забега проняла и его. – Вставай и двигай за мной. Поговорим о неуставных действиях, совершенных тобой сегодня в отношении других военнослужащих нашей ЧВК.

Он отвел меня в сторонку, где ждали понурые Бадр, Фернандо и Хулио; Ингвар непонятно как сумел выйти сухим из воды, его участие в «неуставных действиях» осталось незамеченным.

– Мужчины, – сказал Цзянь, повернувшись к вам, – вы не обязаны друг друга любить. Но… всю вражду друг к другу вы забываете немедленно. Усекли?

Бадр смолчал, Фернандо буркнул «такточно», а вот мексиканец, самый тупой из троицы, не сдержался.

– Да он мерзкая тварь! Продавшаяся ведьмам! – заорал он. – Он же предал нас! Предаст еще раз! Командир, его надо зарезать прямо тут! Иначе все погибнем!

– Ты идиот? – взводный сделал резкое, почти незаметное движение, и Хулио согнулся, хватаясь за солнечное сплетение. – Мнение свое засунь в жопу. Усек? До выполнения задачи. Сейчас мы должны собраться и довести дело до конца, а сделаем мы это только вместе. Больше никто не сможет уничтожить то, что готовят дрищи в своем поселении.

– А что там? – спросил Фернандо.

– Объект для ликвидации, обнаруженный с помощью спутниковой разведки, – отчеканил Цзянь. – Умные головы определили ему время активации завтра на рассвете. Запустится эта штука – все, нам придется бросить «Инферно», оставить полигон, а может и всю планету.

Взводный не сочинял, похоже ему действительно сообщили такую информацию. Учитывая, насколько быстро эволюционировали дрищи, как стремительно овладевали технологиями… я готов был поверить, что они изобрели атомную бомбу или чего-нибудь похуже.

Пришла мысль посмотреть на Цзяня так же, как я смотрел на своих противников в драке. Но вновь, как и с ведьмами, у меня ничего не получилось, нужный режим просто не включился.

Где-то была к нему кнопка, но нажималась она пока только сама, в экстремальных обстоятельствах.

– Выполнить эту задачу мы можем только вместе, действуя как единое целое, – продолжал разоряться взводный. – Не боясь, что тебе выстрелят в спину или ткнут ножом.

Он ухватил Хулио за затылок, подтащил к себе вплотную и рявкнул:

– Тебе все понятно, шлюхино отродье⁈

– Да, босс… – прохрипел мексиканец. – Так точно.

– Ну вот и отлично, – Цзянь отпустил его и отряхнул ладони. – Разошлись по местам. Выступаем через полчаса.

На словах наш командир сумел всех убедить, но вряд ли кто вспомнит его речи в бою. Обычная неразбериха, удобный момент… и вот уже мне прилетает пуля или тот же нож втыкается в бедро.

И только от меня зависит, выживу я в этой суматохе или нет.

Глава 20

Но перед самым выходом Цзянь еще раз подошел к нам, а точнее к ведьмам, и спросил:

– Вы же можете замаскировать нас? Так же как внизу? Под кого-нибудь другого?

– Ну чисто теоретически да, – ответила Лана. – Но два часа напряженного труда ради иллюзии, которая развеется через десять минут… стоит ли оно того, как ты думаешь?

– Там, в подземелье, восприятие чужаков было ограничено в пространстве, сжато стенами пещеры, – добавила Гита. – Здесь же, под открытым небом, его не получится фокусировать так плотно. Да и времени у нас не будет.

Я не мог сказать, что понял объяснение, а вот Цзяня оно вполне устроило.

– Ладно, так справимся, – буркнул он.

Батареек для экранов нам не прислали, скинули новых экранов, но всего десять штук. То ли они закончились на складе у Левона, то ли просто во время загрузки кто-то где-то накосячил.

В любой армии мира, хоть в государственной, хоть в частной, косяк – норма жизни.

Мы пустились в путь, и я с ведьмами оказался в центре боевого построения, вместе с пятеркой потенциальных зомби. Через полчаса блуждания по лабиринту ущелий мы наткнулись на группу аборигенов, но сумели вовремя затаиться, и те пронеслись мимо, не обратив на нас внимания.

Затем начались спуски и подъемы, и тут мускулы ног вспомнили, что мы уже пять дней беспрерывно шагаем.

Был один эпизод в Африке, когда весь наш транспорт уничтожили и пришлось выходить на базу пешком. Тогда это развлечение продолжалось неделю, но каждую ночь мы останавливались и полноценно отдыхали, и жажды с голодом не испытывали.

Второй раз с аборигенами мы столкнулись, когда увидели впереди пустыню. Распахнулось море из дюн, уходящее до самого горизонта, и нам осталось только к нему спуститься по каменистой осыпи, каких-то двести метров.

Но тут справа, из-за гряды приземистых скал донесся выстрел, и мы дружно попадали наземь. Только ушибив локти, я осознал, что уже некоторое время слышу шелест песка и воспринимаю чужое присутствие… но не обращаю на все это внимания, поскольку привык к таким вещам.

Выстрел оказался точным, один из бойцов второго отделения скрипел зубами и держался за простреленное плечо.

– Пятый зуб Будды! Отомстим! – подал голос Джи. – Разнесем этих тварей в щепки!

– Некогда, – отрезал Цзянь, а затем посмотрел на нас. – Серов, разберитесь с ними. Потом догоните. След в пустыне даже ты не потеряешь.

– Есть, – ответил я.

– Остальные – двигаем дальше, – и взводный со змеиной ловкостью пополз вперед и вниз, буквально заструился по камням.

Снова грохнул выстрел, за ним второй, но пули свистели выше.

– И что, нам тоже ползти? – недовольно поинтересовалась Лана. – Я не согласна! Маникюр попорчу, штаны изорву!

– Лучше подождем чуть, – Гита посмотрела туда, где наши двигались по-пластунски. – Затем пойдем как нормальные люди.

Пока мы там лежали, я попытался разобраться в своих ощущениях, понять, сколько аборигенов прячется в скалах. Вышло, что четверо… или пятеро – двое постоянно сливались в единое целое, потом распадались, и я никак не мог понять, в чем дело, и списал это на нехватку умения и опыта.

– Ну что, пора, – Гита поднялась как ни в чем не бывало и принялась отряхивать колени.

– Самое время, – подтвердила Лана.

Не узнай я их неплохо за последние дни, решил бы, что барышни из подразделения М сошли с ума. Аборигены от такой наглости в первый момент тоже опешили, но затем начали стрелять как сумасшедшие.

Удивительно, но палили они куда угодно, только не в цель.

– Ты что там, уснул? – пробурчала Лана. – Надо идти, с ними «разобраться», как сказал твой узкоглазый командир. Или ты совсем оборзел и думаешь, что этим будем заниматься мы?

– Мы постоянно отвлекаем их внимание, сбиваем прицел, – Гита снизошла до объяснений. – Это можно делать и с такого расстояния… детская игра, если знать, как играть.

Я тоже поднялся, и мы внаглую, по прямой, в полный рост, двинулись к скалам.

Под ногами хрустели камни, сверху нависало вечернее небо, в лицо дул жаркий ветер пустыни. А я ощущал себя внутри изощренной виртуальной симуляции – моргни лишний раз, потряси головой, и окажешься дома, в каком-нибудь салоне для игроманов, где продают тотальное погружение.

По нам все так же стреляли, но пули пахали песок в стороне или уходили в вышину.

Все мои инстинкты вопили – залечь, переползти в сторону, потом вскочить и перебежку на три секунды, снова залечь и переползти, и все это под прикрытием дружественного огня… Но мы шагали, точно белое воинство в психической атаке из фильма про Чапаева, и в ус не дули.

Я ощущал, как бесятся аборигены, как удивление в их душах уступает место страху.

– Вот они, котики, – сказала Лана, когда мы добрались до скального гребня, за которым прятался враг.

Удивительно, но эти аборигены двигались пешком, шестиногих коней я не увидел. Еще более удивительно, но они не побежали, а с истошными воплями ринулись в атаку, размахивая кривыми ножами.

Их было на самом деле пятеро.

– Это вы зря, – Гита махнула рукой, и один из коротышек в мешковатых одеждах рухнул на месте, а другой завыл и закрутился, вскинув руки к закрытому тканью лицу.

Лана обезвредила еще двоих, а мне достался пятый.

Я подставил автомат под выпад ножа, и лезвие бессильно звякнуло, наткнувшись на металл. А затем ударил сам, прикладом, целясь в висок – навыки рукопашного боя с «калашом» пригодились и тут, на другой планете, благо противник по габаритам не сильно отличался от людей.

Он попытался увернуться, но недостаточно ловко, и получил по башке, лишился сознания. Тот, который выл и крутился, упал сначала на колени, а затем мордой вниз, на одного из сородичей.

– Интересно, двое из них близнецы, почти одинаковые генетически, – сказала Лана. – Впервые такое вижу.

– Что будешь с ними делать? – Гита смотрела на меня, прищурившись. – Застрелишь?

– Нет, – я повесил автомат на плечо. – Свяжу руки и оставлю.

Блондинка хмыкнула:

– Но они же разозлятся? Пойдут за нами следом?

– А если убить, то их сородичи пойдут. Очень злые.

Лишив жизни этих пятерых, мы не избавимся от преследования, а лишь покажем аборигенам, что мы с ними во вражде. Если же просто обезвредить их, не убивая, то может быть в эти уродливые головы придет мысль, что мы с ними воевать не собираемся… просто идем через их территорию по своим делам.

– Это мне в голову не приходило, – теперь хмыкнула уже брюнетка, и ведьмы переглянулись. – Давай мы тебе поможем… Чтобы эти парни точно ничего не вспомнили. Спутаем им воспоминания.

Она присела, коснулась головы одного аборигена, затем второго, тот же маневр повторила Лана. За пару минут вся пятерка получила своеобразное «благословение», а я опять ничего не увидел и не понял, не мог разобрать, что именно было сделано и каким образом.

Все похвалы в мой адрес были не более чем комплиментами, я пока мог воспринимать и делать что-то очень грубое, причем исключительно в экстремальной ситуации, когда опасность грозила моей собственной жизни…

Аборигены остались лежать без сознания там, где упали, а мы двинулись обратно. Наши успели не только спуститься в пески, но и уйти далеко, и придется напрячься, чтобы их догнать.

Сил меж тем практически не было, я шел, волоча ноги, словно древний старик. Барышни из подразделения М выглядели бодрее, но я понимал, что им тоже непросто. Привычки к подобным «забегам» у них не имелась… да и откуда ей взяться?

Интересно, как воюет эта необычная часть, какие операции выполняет?

От размышлений меня отвлек прикатившийся из-за горизонта протяжный гул – работала артиллерия. Началась большая операция по уничтожению поселка дрищей и таящейся в нем жуткой опасности, в которой мы неожиданно оказались ударным звеном, а все остальное, включая танки и прочую технику – всего лишь отвлекающим фактором.

По следам двигаться было легко, и вскоре мы увидели шагавшую в арьергарде тройку. Один из них помахал нам, я помахал в ответ, и они даже чуть замедлили ход, чтобы мы могли их догнать.

Об успешно выполненной задаче я доложил Цзяню по рации, и тот велел присоединиться к нему.

– Вы справились, – сказал возглавлявший группу Сыч. – Хотя я и не сомневался. Одолеть ужас может только другой ужас, еще больший.

– Такого комплимента мне еще никто не говорил, – и Лана ехидно захихикала.

Помимо Сыча тут были Нагахира и Мэнни, и эти посматривали на ведьм с опаской, а на меня вовсе старались не глядеть. Стена между нами стояла крепко, и от осознания этого факта саднило внутри, сердце неприятно дергалось.

Неужели я больше никогда не стану дляпарней своим?

Догнать основные силы мы не успели, едва обогнали арьергардную тройку, как вновь донесся гул, но теперь уже из-под земли. Целый ряд белоснежных молний ударил из песка, образуя кольцо вокруг движущегося по пескам отряда, и внутри меня завыл ледяной ураган, замораживая извилины, покрывая их слоем инея.

– Проклятие!! – заорала Лана, но ее крик потонул в шуме и грохоте.

Мы почти забыли, что на нас охотятся могучие существа с другой планеты, только вот они нас помнили… И нанесли удар точно в тот момент, когда мы оказались в том месте, где изломы со всех сторон, где нельзя отступить, некуда бежать, где мы в ловушке.

– Да, наш косяк. Прозевали, – согласилась Гита.

А стены из сияния уже поднялись из-под земли, заколыхались в них исполинские фигуры без голов, с воронками-раструбами вместо рук и ног. И мне показалось, что я услышал голоса, насмешливые и злобные, настолько басовитые, что человеческое ухо способно уловить их лишь как вибрацию – они обсуждали нас, и радовались, что мы наконец-то попались.

В основной группе, где был Цзянь, началась суматоха, там явно попытались сойти с ума пятеро зомби, меченых червоточиной. Авангард начал отступать, теснимый надвигающимся цунами из света, и голоса за пределами слышимости зазвучали торжествующе, радостно.

– Одни не справимся, – Гита посмотрела на меня. – Трое – идеальная рабочая команда. Готов?

Я что, мог сказать «нет»?

Я знал, что происходит с теми, кто попадет в пронизанное молниями, насыщенное туманной жизнью сияние. И вовсе не хотел себе такой судьбы, обреченного существования в ожидании момента, когда неведомый хозяин возьмет надо мной контроль и бросит на какую-нибудь убийственную для исполнителя задачу.

Гита встала справа от меня, Лана оказалась слева – как обычно.

– Что делаем? – спросил я нервно.

Я ощущал себя новобранцем, не державшим в руках автомата, которого выгнали против танка и дали РПГ. То есть теоретически я понимал, что происходит, и какова наша цель, но навыков и знаний для ее достижения я вовсе не имел, соответствующих тренировок не проходил.

– Стараемся не обгадить портки, – блондинка выступила в своем репертуаре. – Разберешься. Помогай.

А ветер в моей голове уже не выл, орал, я почти видел тучи снежной крупы, несущиеся на меня. Хотя нет, не снежной крупы, а холодного песка, черного, словно обсидиан, похожего на пыль… так я воспринимал сознание размерами с планету, способное одной своей тяжестью открывать червоточины.

И еще я воспринимал нити… нет, каналы или струны… я просто не знал подходящего слова. Некие составляющие, тянувшиеся не через пространство, а мимо него, и прикреплявшие светопреставление вокруг нас к «рукам» того, кто создал его и управлял им в корыстных целях.