Текст книги "Война песка (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Казаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

И ведьмы пытались даже не перерезать, а неким образом расшатать эти струны.

– Давай! Работай! Не спи!! – заорала Лана.

Я потянулся туда, где вибрировала ближайшая нить, и где стена из света колыхалась, а в ее толще бултыхался туманный исполин. Попытался зацепиться за нее сознанием, пронаблюдать, и тем самым изменить, ведь само наблюдение меняет наблюдаемый объект.

Меня словно хлестнуло по лицу огненным бичом, из глаз потекли слезы, я с трудом удержался на ногах. Слуха коснулись далекие крики, полные злости и печали… на самом деле кто-то завопил или показалось, я не сумел определить… даже поднять руки к лицу не мог.

– Не так резко! Мягче!! – слова Гиты хоть и с трудом, но пробрались в мое сознание. – Давай! Еще раз! Все вместе! Повторяй!

Я постарался не обращать внимания на то, что могли видеть все, на то, как ползут стены из света, оставляя нам лишь крохотный пятачок, как корчится на песке кто-то из злополучной пятерки, а обезумевший от страха боец сломя голову бежит прочь и влетает прямиком в молнию…

Я должен был смотреть на иное, заглядывать за кулисы.

Вновь передо мной предстали струны, и я увидел, как колеблется ближайшая, как бежит по ней волна. И мы должны разогнать эту волну, поднять ей частоту так, чтобы она перестала быть несущей и стала разрушительной, выпала из общей гармонии и создала диссонанс в общей ужасающей симфонии.

Но как, чем?

Я попытался увидеть, что делают ведьмы, и мне это удалось, я поймал их мягкие, изящные, сильные и очень быстрые движения… не рукой или ногой, а разумом и сознанием… Работая, они открылись, или я включил нужный режим, или случилось то и другое вместе, но я совершил то, что хотел сразу после драки.

Сейчас я мог воспринимать барышень из подразделения М как людей, как нелюдей, как разумных существ. И я замечал отличия, хотя не обладал нужным словарным запасом для того, чтобы правильно их описать… тут поток восприятия казался монолитным, струя жидкости, а не песка, хоть тоже из отдельных зернышек; искажение в пространстве они создавали куда более мощное и объемное, но единое, а не разбитое на отдельные впадины и выпуклости, настоящее гравитационное поле… были и другие, более тонкие, но может быть и более важные.

– Ты заснул⁈ – пробился в мой завороженный мозг крик Ланы.

Весь наш взвод собрался в единый кулак на пятачке размером с небольшой магазин. Полыхающие стены надвинулись со всех сторон, бесновавшихся зомби сумели успокоить, скрутить, но пока это оказалось единственной нашей победой.

В подземном гуле и ледяном ветре слышалось торжество, предчувствие скорой победы.

– Помогай!! – добавила Гита.

И я попытался сделать то же, что и они, повторить атаку на ближайшую струну. Прикосновение оказалось столь же обжигающим, как и в первый раз, но теперь я смог попасть в ритм с ведьмами, и вибрирующая полоса, тянувшаяся из бесконечности в бесконечность, завихляла лопнувшей струной.

Новый заряд молний ушел из песка в черное небо, но в светящемся монолите возникла трещина. Полотнища, напоминавшие севшее на землю северное сияние, раздраженно заколыхались, обратились в прах бродившие по ним силуэты безголовых исполинов, отражения существ, слишком далеких, сложных и больших, чтобы мы, люди, могли их воспринять, а может и вовсе глюки, артефакты восприятия.

Еще один рывок, и струна не выдержала, лопнула, и рот мой наполнился кровью, хлынувшей то ли из носа, то ли прямо из мозга. Я ощутил ее соленый мерзкий привкус, и волна тошноты ударила снизу, желудок задергался, легкие сжала такая судорога, что исчезла возможность дышать.

Но все оказалось не зря.

Стены вокруг нас тряслись и оседали, разваливались на отдельные языки белоснежного пламени. А те не могли держаться, потухали один за другим, уходили в нетронутый, гладкий песок, и утихал понемногу ледяной ураган внутри, смолкал подземный гул и далекие басовитые голоса.

Лишившаяся стабильности, потерявшая равновесие невероятно сложная конструкция червоточины разваливалась.

Но ее хозяева – это я понимал очень хорошо – понимали, что все это не случайность. Видеть нас собственными глазами они не могли, но неким образом воспринимали – всех до единого.

И если раньше я для них ничем не отличался от прочих кандидатов в зомби, то теперь они меня заметили и выделили.

– МЫ ВСТРЕТИМСЯ!!! – сказал кто-то внутри меня так мощно, что содрогнулись все кости до единой, и лязгнули зубы.

Перед глазами все закружилось, и стало темно, но не потому, что я потерял сознание. Просто световые стены погасли, и ночь вернулась туда, где ей давно положено было властвовать безраздельно.

Ноги подогнулись, и я осел на песок.

Рядом кого-то шумно тошнило, за спиной у меня кто-то ругался, поминая изощренные комбинации половых органов, через визгливые скабрезности прорывались слова мусульманской молитвы…

– Ты тоже их услышал? – спросила Гита, нагнувшись вплотную так, что я ощутил запах ее пота.

Вновь накатила волна дикой, неконтролируемой похоти – схватить эту девку максимально грубо, содрать одежду, уложить прямо тут. Но я сдержался, ухватился за осознание того, что это не мое желание, а внешняя, наведенная эмоция, которую ведьмы, судя по всему, каким-то образом излучают после особо напряженной работы.

Помогло еще и то, что на этот раз импульс был краткосрочным, его мгновенно взяли под контроль.

– Тут и камень услышит, – Лана попыталась рассмеяться, но получился глухой каркающий звук. – Мне надо воды… пожрать, и желательно трахаться четыре часа без перерыва… или пять… котики, никто не желает? Я позволю вам встать передо мной на ко…

– Осади, – перебил ее Цзянь. – Скажи лучше, этих уже можно отпускать?

Васю и остальных держали прижатыми к песку, на каждом сидело по двое.

– Можно, – сказала Гита. – Их хозяева какое-то время не покажутся.

А я вспомнил полигон, и тот факт, что червоточины проявляли себя, возникали только на его границах, рядом с оградой. Создатели «Инферно» построили его на участке без единого разлома, и проход с другой планеты прямо внутрь куба, башни или линкора не мог открыть никто, неважно, насколько могущественный.

И это было очень, очень продуманное решение.

Я вытащил из рюкзака бутылку с водой, и потратил немного драгоценной жидкости, чтобы прополоскать рот. Глаза привыкли, и я обнаружил, что тошнило на песок моего «лучшего друга» Хулио, и он так и стоял на четвереньках, мотая башкой и часто-часто дыша, как набегавшаяся по жаре собака.

– Отпускайте, – приказал взводный. – Пятнадцать минут, и мы выступаем. Усекли? Боевую задачу кто будет выполнять, Конфуций?

Бой за горизонтом продолжался, время от времени доносились далекие разрывы, потом в небо устремлялись алые огни – скорее всего «Панцири» работали по воздушным целям. Наверняка и пехоте там доставалось, мы же тут сидели меж барханов и позорно бездействовали.

А война сама себя не выиграет.

Я протянул бутылку Гите, и она сделала несколько жадных глотков, отдала воду Лане.

– Неужели так всегда будет? – в голосе Васи звучало отчаяние. – Или вы мне поможете? А, женщины? Или мне до конца дней бояться, что я не человек, а марионетка на ниточках?

– Поможем, но только дома, – пообещала Гита. – Сейчас ни времени, ни сил.

Макунга вздохнул и повесил курчавую голову.

Хулио сел, и едва взгляд его прояснился, в нем появилась обращенная на меня ненависть.

– Это они во всем… – начал мексиканец, но тут же рядом оказался Ричардсон, и двинул его прикладом по каске.

– Заткнись, ты, мошонка гиены! – рыкнул он. – Лучше бы спасибо сказал.

– Цзянь! Цзянь, ответь базе! – прозвучавший из скопления людей голос принадлежал нашему батяне, алкашу Збржчаку, и донесся он из рации на спине Хамида. – Цзянь, ответь! Немедленно на связь!

Взводный не заставил себя упрашивать, и вскоре мы все слушали его переговоры с командиром.

– Что вы там устроили, песья кровь⁈ – орал тот. – Херовы ублюдки! Нашумели!! Видно было за пятьдесят километров! И дрищи с трех сторон к вам идут!! Патрули!! Готовьтесь встречать!! Если сорвете операцию, то я вам всем лично елдаки отстрелю! Озалуплю каждого с головы до ног!

Комбат видимо забыл, что если мы не выполним задачу, то отстреливать будет нечего и некому.

– Замаскироваться! Всех победить!! – продолжил Збржчак брызгать слюной. – Выдвинуться на рубеж атаки к часу Ч! Уничтожить намеченные к уничтожению цели!!

Набор благих пожеланий, лозунгов, которые начальству так удобно изрекать, сидя в уютном, хорошо охраняемом штабе. И которые так сложно воплотить в жизнь, если ты в грязных, сырых джунглях, заснеженной лесополосе или в городских руинах, меж обгорелых развалин.

Глава 21

– Есть, все сделаем, – сказал Цзянь, а когда сеанс связи закончился, повернулся к нам: – Так, у кого экраны?

Присланные с БПЛА маскировочные устройства раздали командирам отделений и лучшим бойцам, и я в их число не попал.

– В кучу сбились, как можно теснее, – приказал взводный. – Экраны по периметру. Быстрее!

Началось хаотичное, бестолковое движение, множество ног принялось месить песок. Ведьмы вцепились в меня с двух сторон, и я потащил их за собой поближе к Цзяню, где будет центр формирующегося круга.

Подобную штуку мы проворачивали – двое бойцов с работающими экранами вставали рядом, а между ними тот, у кого экрана не было. И это прокатывало, два маскировочных поля соединялись, и дрищи проходили мимо, не замечая никого… сильные и быстрые, умеющие многое и невероятно быстро эволюционировать существа, но с явными слабыми местами.

Но теперь десять человек собирались укрыть почти пятьдесят.

Меня чуть не сбили с ног, Гита зашипела от боли, когда ей наступили на ногу, и тут я ощутил прикосновение чужого сознания. Песчаная струйка скользнула между глаз, я поймал чужое нетерпеливое внимание, нацеленное вперед и почему-то вниз, словно его обладатель смотрел на нас с высоты… с высоты!

– Крылатый разведчик! – выдохнула Лана.

Уж она почувствовала все раньше и лучше меня, и поняла быстрее.

– Это как жопой в термитник, – сказал Ричардсон. – Может быть успеем его завалить? Пока он своим не доложил, что нас обнаружил? Где там винтовка Питера?

Но СВД бьет максимум на семьсот метров, крылатый же дрищ увидит нас с куда большей дистанции. И даже если его убить, то сородичи мгновенно поймут, что с ним случилось, и тогда сюда пойдут не патрули.

– Поднять тех, кто с экранами, на руки? – предложил Карло. – Сделать крышу?

– Не спорьте, котики, – вмешалась Лана. – Я думаю, этого парня мы сумеем отвлечь.

Гита перестала трясти пострадавшей ногой и подняла взгляд туда, где из темного неба приближалась угроза.

– Да, – сказала она, и щелкнула пальцами. – Только стойте смирно. Не дергайтесь. Песок… он увидит только песок.

Крылатый силуэт возник над барханами, донеслись равномерные хлопающие звуки. Ощущение чужого сознания, давящего на мое, стало сильнее, но я попытался отстраниться, разорвать контакт.

В этот раз я не хотел ничего делать с этим существом, ничего узнавать о нем, и раскрывать себя тоже.

– И ты не трепыхайся, сладкий мой, – пальцы Ланы легли мне на запястье, прохладные и тонкие, от них побежала мягкая щекотка. – Чем меньше шума, тем проще нам работать.

Разведчик прошел прямо над нами, на высоте метров в двадцать, и я смог рассмотреть его во всех подробностях. Быстрая эволюция доработала обычного дрища, сделав его еще более тощим, и собрав лохмотья псевдоперьев в два неуклюжих крыла, утончила руки ноги, сделала меньше «камни» головы и груди.

Существо в небе весило килограмм двадцать, не больше.

В один момент я поймал его «волну», поток восприятия, мыслей, ощущений, стремительный и рваный. Понял, что он действительно видит лишь голые, лишенные жизни дюны, но при этом сомневается, замечает в пейзаже какую-то неправильность, неестественность.

– Хшссссс! – донеслось сверху раздраженное шипение, дрищ пошел вверх, затем по кругу, словно хищная птица.

– Может все же завалить? – прошептал Ричардсон.

– Тихо, – одернул его.

А Гита щелкнула пальцами еще раз, и нутро перекрутило судорогой… нет, не мое, а дрища. Зашипев еще раз, еще громче, он стремительно понесся обратно, изо всех сил заработал крыльями.

– Старый добрый понос, – сказала Лана с облегчением. – Можно расслабиться, котики.

– И многих ты так можешь… – Карло поколебался, – зачаровать?

– Сейчас уже никого, – Гита улыбнулась так, что командир первого отделения вздрогнул и перекрестился. – Силы кончились. Так что теперь уже ваша очередь прикрывать.

Ощущение чужого сознания ушло, но тут же вернулось, еще более сильное.

На этот раз к нам приближались несколько дрищей, но пешком – тот самый обещанный комбатом патруль.

– В кучу!! – напомнил о себе Цзянь. – Кто с экранами – по периметру!

Мы выполнили этот маневр, сбились как можно теснее, причем меня с ведьмами зажали в центре так, что не вздохнуть. Командиры отделений и прочие избранные окружили нас, но цепь оказалась слишком редкой, между ними остались широкие, ничем не закрытые проемы.

– Не годится, – резюмировал взводный. – Вы хотя бы чуете, откуда они идут?

Последний вопрос относился к барышням из подразделения М.

– Оттуда, – Лана указала пальцем. – Ну вы и воняете, парни! Хотя и мы тоже, наверное!

Да, от запаха крепкого мужского пота и нестираной одежды можно было захлебнуться. Нотки оружейного масла, пороха и бурчащих кишечников изысканности этому букету не добавляли.

– Встали все с этой стороны! – приказал Цзянь. – Бред, конечно, но…

Получилось что-то вроде стенки в футболе, и мы оказались на месте ворот.

Успели как раз вовремя, только Ингвар занял место крайнего справа, как на вершине дюны показались сразу два дрища.

– Следить за ними внимательно, усекли? – Цзянь сам укрывался прямо за стенкой, между ней и главной кучей. – Будут обходить, и вы обходите, чтобы всегда быть перед ними. Усекли?

Ответом стало нестройное «Так точно!».

План выглядел идиотским, но мы находились в такой ситуации, когда умные планы не работают.

Я снова видел чужие сознания безо всяких усилий, но теперь я понимал, что происходит, и не боялся, что сойду с ума. Ведьмы последнюю неделю тренировали меня в неистовом темпе, не столько учили, сколько приучали к необычному, к тому, что оно для меня обычно.

И теперь для меня такое восприятие стало нормой, как зрение или слух.

– Я же говорю, ты молодец, – шепнула Гита мне в ухо.

– Только не зазнайся, – добавила Лана в другое.

Они как обычно, следили за мной, наблюдали, фиксировали малейшее изменение и движение. А я под их присмотром ощущал себя неполноценным, убогим мальчишкой с синдромом Дауна, которому соседи в лицо будут улыбаться, а за спиной показывать пальцем и шептать «Инвалид!».

Но сейчас это не имело значения.

Дрищи надвигались, и казалось, что они в конечном итоге упрутся прямо в нас.

Взводный похлопал по плечу двух бойцов с экранами, и выставил между ними автомат, нацелив его на патрульных. Через мгновение вся шеренга ощетинилась готовыми к стрельбе стволами, пальцы легли на спусковые крючки.

Да, эту тройку мы завалим, но вот что дальше?

Так что я облегченно вздохнул, когда обнаружил, что дрищи все же пройдут мимо, хоть и совсем близко. Отодвинул от себя восприятие чужих сознаний, в этот момент абсолютно ненужное, попытался целиком выключить его, чтобы не мешало, но не сумел.

Наше же прикрытие тем временем перемещалось, не нарушая строя, пытаясь остаться между чужаками и своими. Это выглядело диким, нелепым танцем, исполняемым толпой грязных и потных мужиков с оружием под черным звездным небом глухой пустыни на далекой планете.

И двигаться совсем уж бесшумно они не могли.

Командир патруля остановился, когда они оказались сбоку от нас, метрах в семи. Повернул к нам безглазое лицо, и то же самое сделали двое его подручных, напряглись их тонкие руки, быстрее побежали мысли.

Я сглотнул, боясь даже дышать, кто-то судорожно икнул.

Палки дрищей нацелились в нашу сторону, напряглись спины и руки прикрывавших нас парней.

– Фссссс… – произнес командир патруля после паузы, что показалась мне неделей. – Хашссс…

И трое нелюдей пошли дальше – к ближайшему бархану, на его гребень, и за него, дальше по маршруту.

Но не успели мы перевести дух после этого патруля, как с другого направления появился второй. И нам пришлось заново проделать весь маневр, прикрыться живым щитом из носителей экранов.

Второй патруль не обратил на нас внимания, он прошел от нас дальше, но затем вернулся первый.

– Вот разворошили осиное гнездо, – прошептала Лана, с ненавистью глядя на дрищей.

Троица проследовала мимо, исчезла из виду, и почти тут же заморгала огоньком рация на спине Хамида. Цзянь на мгновение прилип к ней, и на этот раз приложил наушник к уху, чтобы мы не слышали.

– Придется бежать, – сказал он, закончив сеанс связи. – Много времени потеряли. Окажемся зато в мертвой зоне.

– Он не шутит? – спросила Гита недоверчиво. – Бежать?

– Какие шутки, крошка? – влез Эрик, оказавшийся рядом. – Мы на чертовой войне. Чертовы солдатики. Ух, разомнемся.

Тело мое протестовало при одной мысли о том, что придется двигаться бегом, да еще по песку. Мускулы ног сводило судорогой, бронежилет, вроде бы идеально подогнанный, прыгал вверх-вниз на плечах, автомат казался неуклюжим, тяжелым и чужим, нелепой хреновиной, которую я тащу непонятно зачем.

А в голове крутилась мысль – зачем и куда мы так мчимся, ведь времени достаточно? Насколько я понимал, мы недалеко до цели, до поселка не больше десяти километров, два часа марша… а до дедлайна часов шесть, если не больше.

Или Цзянь хочет атаковать раньше назначенного срока?

– Вы трое – вперед! Со мной! – прокаркал взводный, обернувшись на бегу. – Поможете! Чтобы мы снова в ловушку не заскочили!

Он помнил едва не погубившую нас червоточину, надвигающиеся стены из света.

Нам ничего не осталось, как подчиниться, и мы чуть ли не впервые за всю операцию очутились в авангарде. Вскоре пришлось замедлить ход, поскольку ведьмы не смогли держать темп, они бежали наполовину без сознания, их мотало из стороны в сторону, глаза то и дело закрывались, а ноги подгибались.

Я очень сомневался, что в таком состоянии они смогут заметить излом.

Бой за горизонтом тем временем продолжался, грохали пушки танков, вздымалось и опадало над песками алое зарево. Теперь было ясно, что столкновение происходит в нескольких точках, и я мог боле-менее, исходя из предыдущего опыта, воссоздать картину происходящего.

Наши имитировали атаку с нескольких направлений, вынуждая дрищей распылять силы. Нападали сначала в одном месте, потом в другом, затем в третьем, чтобы противник точно верил, что вот он, главный удар, и что пора выдергивать из загашников последний резерв.

А на острие этого самого удара тем временем движется наша группа.

В один момент нам пришлось остановиться и залечь, поскольку мимо с ворчанием проползла колонна боевых машин. Мы увидели кработанки и самоходные живые минометы, потомнезнакомые машины, похожие на огромный ком водорослей на гусеничной платформе: установки РЭБ, зенитно-ракетные комплексы, что-то вообще не имеющее аналогов в человеческой цивилизации?

От дрищей можно было ожидать чего угодно.

Живые машины укатили на поле боя, а мы побежали дальше, и вскоре из-за горизонта вылезла знакомая стена из камня, черная и отвесная. Начали попадаться скалы, и мне показалось, что я узнаю местность – вроде бы тут мы прошли каких-то пять дней назад, когда прибыли на вертолете и верили, что все обернется легкой прогулкой.

– Стоим, отдыхаем, – велел Цзянь.

Я согнулся, уперся руками в колени, пытаясь восстановить дыхание, барышни из подразделения М и вовсе рухнули наземь. Взводный отошел на пару метров, затем я услышал хруст песка под множеством ног, краем глаза уловил движение, но сделать ничего просто не успел.

Чужие руки вцепились мне в запястья, кто-то навалился на спину, пригибая к земле.

– Что вы делаете? – слабым голосом воскликнула Гита.

– Э, он наш вообще-то! Только мы можем его мучить! – встряла Лана.

Автомат сдернули у меня с плеча, и я обнаружил себя лежащим мордой в колючий песок с завернутыми за спину руками. Гита успела встать, но ее точно так же повалили, Лана заорала возмущенно, но тоже сделать ничего не смогла, тоже оказалась на земле – скрученной и беспомощной.

– Что, попался, ублюдок? – прошептали мне в ухо, и я узнал Хулио.

– Заткнись, – одернул его Цзянь.

– Я превращу твой разум в банку с кошмарами! – пообещала Лана. – Ты рехнулся? Котик, башкой перегрелся?

– Так преврати, – взводный улыбался. – Ну, не можешь? Ты же ни на что не годишься. Выдохлась, устала.

Он был прав, сил у ведьм не оставалось совсем, даже на самое маленькое колдовство. Ну а я… я тоже мало на что годился, ощущал себя выжатым досуха, да и талантами своими толком пользоваться не умел.

– Что ты хочешь? – спросила Лана. – Убить нас?

– Не просто убить, – Цзянь улыбнулся, и я вспомнил, где видел точно такую же улыбку: в разрушенной башне на территории «Инферно», где заживо резали людей.

Только тут я сообразил, что атаковали нас не все, часть взвода осталась в стороне от происходящего. Вот и выдали себя поклонники священной плоти, показали, кто есть кто, совершили каннибальский каминг-аут.

Хотя чего им бояться?

– Не просто убить, – повторил жрец каннибальской секты. – Нам нужен ритуал. Обретение силы, без которой в этой безнадежной ситуации не победить! Вкус открыт нам!

– Вкус открыт нам, – хором откликнулись его приспешники.

Среди них были Фернандо, Хулио и Бадр, и с первыми двумя мы не так давно стояли лицом к лицу, а взводный очень разумно объяснял нам, почему конфликты перед лицом врага не нужны. А теперь он готовится разделать меня и парочку ведьм на мясо – видимо безо всякого конфликта.

– Выжигая нечистоту, оставляя священное, изгоняя грязь, разогревая благое! – Цзянь говорил все громче и громче, и глаза его во мраке светились двумя алыми точками. – Превращая обычную плоть в измененную, благословенную!

– Пожирание и извержение создает этот мир! – поддерживали его.

И еще этот прекрасный человек, любящий поминать Конфуция, обещал не враждовать с нашей компанией, не предпринимать никаких агрессивных шагов в обмен на молчание. Было это чуть больше недели назад, а кажется, что очень-очень давно, в другой жизни.

Слово религиозного фанатика стоит не очень дорого, да и компания наша похоже более не существует. Ингвар мне точно враг, Вася под влиянием проросшей в мозгу черной сосульки, а остальные вон стоят в стороне, глядят на происходящее со злостью и ужасом, но не вмешиваются.

– Как ты нас пожаришь? – спросил я.

– О, ваша плоть столь нежна, столь необычна… – Цзянь присел на корточки, погладил Лану по затылку, отчего та задергалась. – Костер тут не развести, тут ты прав. Ничего. Обойдемся сырым мясом… ведь не человек для ритуала, а ритуал для человека.

– А что ты скажешь потом? – прохрипела Гита. – Как будешь оправдываться?

– Ты думаешь, мне впервые? – в голосе взводного было столько холода, столько презрения, что я невольно вздрогнул. – Доложим, что вы героически погибли в схватке с превосходящими силами врага, а от тел мало что осталось… Мы вынесем генетический материал для опознания, не сомневайтесь, и этот материал даже похоронят, – он улыбнулся, и мне показалось, что за частоколом редких зубов тоже мерцает алый огонек, все ярче, ярче.

Да, я сражался с дрищами, столбоходами и безголовцами, противостоял живому дереву и механическим воинам из дредноута, бился с аборигенами, но истинными врагами моими на этой планете были люди. Люди, одержимые властью, готовые ради этой власти не только убивать, но и есть мясо разумных существ, люди, истребившие в себе человеческое.

Цзянь в чем-то был от меня дальше, чем любое из порождений «Инферно».

– Ты не оставляешь нам выбора, – вздохнула Гита, и державшие ее бойцы дружно захохотали, принялись хвататься за бока, словно их щекотали.

Те, кто фиксировал Лану, остались спокойными, но зато сам Цзянь пошатнулся. Ухватился за грудь, словно у него заболело сердце, ноги его задрожали и подогнулись, сияние в глазах померкло.

Хохотавшие попадали в стороны, принялись кататься по песку, и брюнетка встала на колени, мотнула головой в шлеме.

– Сдохни, гнида! – рявкнула блондинка.

Но Цзянь выпрямился, движения его обрели плавность и силу, в поднятой руке блеснул ритуальный нож.

– Не выйдет, – взводный покачал головой, и Гита застонала, прижала руки к вискам.

Хохотавшие перестали корчиться, уставились друг на друга с удивлением.

– Что замерли? Держите ее! – рявкнул Цзянь. – Не выйдет, твари вы женоподобные! Долго я ждал, пока вы растратите себя… и дождался.

Гиту снова прижали к земле, обессиленная Лана уронила голову на песок, и сердце мое преисполнилось отчаяния.

– Тебя сдадут! – воскликнула брюнетка, но над этим Цзянь лишь посмеялся.

– Кто? – спросил он. – Те, кто душой и телом принадлежит мне? Или кто боится меня? До мокрых штанов? И в то же время ненавидит и хочет вас до тех же мокрых штанов. Изнасиловать в кровавые лохмотья, а потом убить, чтобы не видеть вашей мерзости никогда… они с радостью посмотрят на то шоу, что я тут устрою, причастятся силы и окажутся повязаны кровью. Никто и словечка не скажет, все будут молчать, как убитые.

Я поймал взгляд Сыча, необычайно спокойный, отстраненный, словно индеец не понимал, где находится. Эрик, встретившись со мной глазами, пожал плечами и пошевелил рукой на перевязи, видимо показывая, что если бы не рана, то он бы тут всем показал уже три раза. Хамид просто отвернулся, а на Ингвара я даже смотреть не стал – с этой стороны помощи не будет.

– Ну а ты, Серов, – теперь Цзянь присел на корточки рядом со мной. – Я все помню… Отдал собственную кровь на том, что не стану вредить вам, не посягну на ваши тела и души ни делом, ни помышлением.

Да, точно, он же кусал собственную ладонь, давая такую клятву.

– И ты думаешь, мне легко переступить свое обещание? – глаза взводного и правда светились, то разгораясь, то потухая, и лицо его корежило, словно под кожей бегали сотни муравьев. – Мне, Режущему Тела и Души? Преодолевшему пять шагов трансформации боли?

Это что еще за титул?

– Нет, я еще отвечу за это перед высшим кругом, и приму наказание… о жестокое! – сам того не желая, он выбалтывал сведения о своей секте. – Или нет. Если ты согласишься. – только что возбужденный, теперь Цзянь был спокоен. – Один раз я уже предлагал это. Предлагаю второй… цени это, Серов, мало кому выпадает такая удача. Стань одним из нас! Причастись, отведай их плоти, – он ткнул ножом в сторону Гиты. – Их мяса мне хватит. Никогда бы я не нарушил свое слово, не свяжись ты с ними, не измени свою суть, основу, вплоть до клеток… но все еще можно вернуть обратно, если ты пойдешь со мной. Усек? Поверь мне, у тебя колоссальный потенциал. Ты сможешь добраться до самой вершины. Встать рядом со мной… – взводный наклонился и шептал мне в ухо, – на вершине силы. Овладеть тайнами Вселенной, научиться исцелять и отнимать жизнь, обрести невероятную силу.

Так просто – отдать на заклание тех, для кого ты не более чем материал, кто манипулировал тобой безжалостно. Так просто – ощутить себя избранным, способным безо всякого труда на то, что никогда не постичь серой массе.

Надо только лишь сказать «да» Цзяню.

– Нет, – сказал я.

Судя по выражению лица, в первый момент он просто не поверил своим ушам.

– Вот идиот… – проговорил взводный после паузы. – Хотя русские все ненормальные. Вояки отличные, но психи. Ну что же, я буду резать тебя с уважением… вкус открыт нам!

И снова блеснул нож, на этот раз у моего лица.