Текст книги "Колонизация Новороссийского края и первые шаги его по пути культуры. Исторический этюд"

Автор книги: Дмитрий Беглай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

Особую и чрезвычайно многочисленную группу среди колонистов составляли беглые, принадлежавшие и к великорусской, и к малорус·

*) Заиг. Од. Общ., ХГ, 284; грамота, предоставлявшая старообрядцам сво

боду вероисповедания при поселении в Новороссии, напечатана в „Хрон. Обозр.“.

А. А. Скальковского, I, 280-281.

²) Зап. Од. Общ., IX, 288; ссылка на Русский Архив 1869 г.; сгр. 1611.

⁸) Новорос. губ. Миклашевскому велено было переселить слободско-укр. и

новорос. духоборцев в одно место—на р. Молочную и дать им по 15 дес. земли на всякую душу, 5-ти летнюю льготу от всяких податей и заимообразно по 100 р . подъемных на семью, с обязательством уплатить их через 30 лет, начав уплату через 10; см. П. С. Зак., т. XXVII, Λ» 20123 (указ от 25 янв. 1802 г.).

*) De Иа civilisation des tatars—nogais, p. 120.

^s) В архивном деле „О выпущенных по всемилостивейшему повелению. духоборцах иа прежния жилища 1801 г.“ заключаются любопытные подробности о

возвращении духоборцев из ссылки; они могут послужить предметом особой статьи

^ф) См. А. А. Скальковского „Русские диссиденты в Новороссии ¹¹(„Киев. Стар. ¹⁴

1887, аир., 771—782); его же. Опыт... I. 212—215.

ской народности. Беглых принимали не одни помещики; они находили себе приют и в казенных селениях. Чтобы скорее заселить Новороссийский край, правительство, можно сказать, санкционировало здесь ираво убежища (droit d’asile). Об этом свидетельствует, наир., секретное письмо гр. Зубова к екатеринославскому наместнику Хорвату, в нем, между прочим, говорится, что к беглым нужно иметь снисхождение по человечеству, «дабы строгостью законами повелеваемою не доводить их до отчаяния»... и чтобы, стараясь истребить побеги, не подать некоторым образом к тому повода, что если окажутся бродяги, то стараться их приписывать к городским и сельским обществам, смотря по их состоянию, чтобы они могли таким путем снискивать себе пропитание, но делать это нужно было скромным образом, под рукою п без всякой огласки. Результатом этого было то, что в число горожан попадали нередко разные подозрительные лица, объявлявшие за собою значительные капиталы, а на самом деле не могшие даже обзавестись домом и хозяйством. Так было в Екатеринославе. Магистрат г. Екатеринослава, исполняя указы высшего начальства о приписке таких лиц в купечество, должен был выдавать им паспорты, с которыми они уже свободно бродили с одного места на другое, впадая иногда в преступление и нанося ущерб коренным жителям, потому что подати за них взыскиваются с наличных гражданъ ¹). В числе одесских обывателей также оказалось не мало беглых, которых разыскивали помещики ^{1 2 *}).

Но дело не ограничивалось одними беглыми: местное начальство не брезгало даже и преступниками: в 1792 г. велено было переселить в очаковскую область жителей с. Турбаев (полт. губ.), убивших своего помещика Базилевского “). В Таганрог на поселение присылались арестанты из московск., казанск., ворон, и нижег. губ. ⁴).

Заканчивая обзор колонизации, которую, под наблюдением правительства, вели лично свободные русские поселенцы, мы должны сказать, что не всегда поселения, основываемые такими лицами, получали в необходимых размерах помощь от местной админи-

¹) Владимирова. 1-е стол. Екатеринослава, стр. 207 – 210.

²) Орлова. Истор. очерк Одессы, стр. 15—16; о беглых в Черномории см. ст. г. Щербины в „Кифвсв. Стар." 1883 г., июнь, стр. 233—248.

⁸) Зап. Од. Общ. II, 770; любопытное дело об этом убийстве хранится в архиве иолт. губ. правд.

*,Зап. Од. Общ., ѴП, 301.

страции. Все преимущества в этом отношении, как увидим далее, были на стороне иностранных колоний. По всей вероятности, в данноии случае руководствовались тем соображением, что русские поселяне (в особенности местные), как более знакомые с местною культурою, менее нуждались в субсидии от казны. Но такое рассуждение было справедливо только на половину: на самом деле и русские поселенцы, на первых порах, нуждались в разных льготах и субсидиях; не получая их, они долго не могли стать на собственные ноги и достигнуть прочного материального благосостояния. Об этом свидетельствует нам очевидец, профессор харьк. университета Дюгуров. По его словам, деревни, основанные но соседству с ногайцами, возле р. Молочной, пришедшими из Малороссии обывателями, находились в жалком положении; главные причины их бедственного состояния заключались в том, что они прибыли почти без всяких средств на новые места, где им нужно было всем обзаводиться и в тоже время уплачивать значительные подати, а между тем земли у них было мало ¹)·

Это наблюдение привело Дюгурова к одному чрезвычайно важному и характерному выводу: он высказывает желание, чтобы русские колонии в Новороссийском крае пользовались таким же покровительством, как и иностранные. Русские колонисты, говорит он, правда, не приходят, подобно иностранцам, искать нового отечества и подвергаться иноземным узаконениям; но пересаженные с севера на юг или с одной провинции в другую (потому что им нельзя было уже оставаться в прежних местах), они, конечно, имели надобность в экстраординарной помощи. Я знаю, что они пользовались в течение двух или трех лет известными льготами. Но нечему бы их не снабдить в виде аванса земледельческими орудиями, скотом и деньгами на постройку изб? Они ^*)

*) De Иа civilisation des tatars-nogais, p. 95—96; книжка эта посвящена, собствеино говоря, наблюдениям над внутренним бытом ногайцев; автор её был командирован на юг в качестве ревизора местных учебных заведений и, заинтересовавшись ногайцами, составил краткий очерк их цивилизации, т. е. гражданского состояния в связи с мероприятиями русского правительства; в конце книги он посвящает несколько страниц соседям ногайцевъ—молоканам, духоборцам, помещичьим крестьянам, малороссиянам. В харьк. унив. Дюгуров читал всеобщ, историю (см. Рославского-Петровского. Об ученой деятельности харьк. увив, в 1-е десятилетие его существования, оттиск из Журн. Мин. Нар. Проев. 1855 г., стр. 22).

бы все это наверное выплатили с неменьшего аккуратностью, чем итальянцы, немцы и евреи. Почему бы их не поставить под власть бюро иностранных колоний? Освобождение их на 5 лет от власти капитан-исправников и от известных налогов (которых было бы долго перечислять) было бы для них большим благодеянием. В это время поселенцы могли бы поправить свои дела, затем уплачивать правительству умеренные налоги и погашать понемногу ежегодно ту маленькую ссуду, которую им выдали. Я не хочу сказать, чтобы управление колоний (иностранных) было совершенное... но я убежден, что наши русские колонии чувствовали бы себя очень хорошо, если бы они были поставлены в зависимость от бюро иностранных колоний. В других местах исключительные законы создают злоупотребления, а в России они, по большей части, являются гарантией против нихъ ¹). Трудно что ни– будь прибавить к этим прекрасным строкам иностранца (французского выходца), так хорошо ионявшего нашу колониальную систему. Мы, с своей стороны, заметим только, что так иногда и поступало правительство с русскими подданными (например с раскольниками); к сожалению, это только бывало иногда, а не всегда; обыкновенный же порядок был иной.

Теперь обратимся к владельческой, помещичьей колонизации, материалом для которой служили крепостные, подданные, беглые и т. п. Единственными обладателями обширных пространств Новороссийского края были некогда запорожцы. Но еще в эпоху самостоятельного существования Запорожья, как известно, значительная часть земель их была отдана под поселение сербам, колохам и другим выходцам. Тщетно запорожцы жаловались, просили, протестовали, ссылались на свои права: их вековое достояние постепенно уплывало из их рук. Немедленно после разрушения Сечи (в 1775 г.) их земли стали раздаваться частным лицам, принимавшим на себя обязательство заселить их вольными или крепостными людьми. Земли эти могли получать чиновники, штаб и обер офицеры и иностранцы; исключались только однодворцы, крестьяне и помещичьи люди. Таким образом, искусственно создавалось крупное землевладение в том крае, который до сих пор почти не имел помещичьего и крепостного элемента; минимальным участком было 1,500 десятин удобной земли. Не считалось необхо-

^l) De Иа civilisation. р. 96—98.

димьга, чтобы лицо, берущее землю, находилось на службе в Новороссийском крае; предполагалось, вероятно, что оно может быть хорошим колонизатором, оставаясь в Великороссии или Малороссии. Условия получения земель были очень льготные: на 10 лет давалась льгота от всех повинностей; в течение этого времени владельцы должны были заселить свои участки в таком рассчете, чтобы на каждые 1,500 дес. приходилось по 13 дворов (цифра, как мы видим, небольшая); величина участков колебалась от 1,500 до 12,000 дес.; впрочем, были и такия лица (в роде генер.-прок. Вяземского, Прозоровского), которые получили по несколько десятков тысяч десятинъ ¹). С 1774 г. по 1784 год (в течение 10 лет) новороссийскою и азовскою губенск. канцеляриями было роздано помещикам и под казенные селения 4,470,302 ¹'* дес. удобной и неудобной земли, на которых поселилось 53,511 д. мужск. и 44,098 д. женск. пола, т. е. в среднем на каждую мужск. душу приходилось более чем по 83 дес. ^{1 2}). Мною напечатан найденный г.Манжурою любопытный документ ³), содержащий в себе перечень всех лиц, получивших поземельные участки в одном екатеринославском уезде в 1776 г.; из него оказывается, что 94 лицам было дано здесь около 400,000 дес. удобной и неудобной земли, т. е. в среднем 4,000 дес. на душу; даже регистратор Башнатов н архива-

¹) См. об этом любопытную инструкцию и ценное предисловие ис ней в „Киевск. Стар. ¹¹1882 г., август, стр. 322—330; Δ. С. Пшпчевич, сын известного сербского выходца Сим. Ст. Пншчевича, относится весьма сочувственно к этой раздаче запорожских земель крупным владельцам, потому что этим „содеялась пространная область полезною государству ¹¹; иначе, конечно, и не мог взглянуть на это дело сербский поселенец Новороссии, так как сербы находились в постоянной смертельной враясде с запорожцами из за земель; по он сам приводит такие факты, которые противбречат его взгляду. „Сечь, переименованная селом Покровским, говорит он, подарена бывшему тогда генерал-прокурору князю А. А. Вяземскому при 200,000 дес. земли. Впоследствии времени сии 200,000 дес. -земли заселены 3,000 душ и наследниками князя Вяземского проданы жиду Штиглицу, соделавшомуся коллежским ассеесором, нажившим необъятную сумму денег от содержания им по откупу соляных озер в Тавриде. Таким образом, Штиглиц сделался первым в сем краю помещиком. Такова Россия для бродяг: кто бы смел подумать в прежния времена сказать запорожцам, что их милая Сечь будет со временем принадлежать жиду! ¹¹; см. „Примечания Александра Дишчевича на Новороссийский край ¹¹(„Киевская Старина ¹¹, 1884 г., январь, стр. 121).

²) Записки Од. Общ., Π, 763 – 764.

^s) Киевск. ¹¹Старина ¹', 1885, г. апрель, стр. 783—790

риус Бурман получили по 1,500 дес. удобной земли; известный Фалеев получил под фабрику 12,000 дес. Земли эти, по истечении 10 лет, могли обратиться в собственность этих лиц. Конечно, при таких условиях Новороссия должна была оказаться каким то Эльдорадо, золотым дном для всех этих секунд-майоров, регистраторов, архивариусов и т. и. Ничем не рискуя, можно было укрепить за собою участок прекрасной земли, лишь бы только там поселилось 13 дворов; все заботы, следовательно, должны были быть направлены на водворение поселенцев; но и это дело не представляло особых трудностей; не нужно было придумывать ничего нового; следовало только пустить в ход старпнпое изведанное сред– ство—закликанье на слободы—и дело сделано! На первых порах необходимо было предоставить самые большие льготы новым поселенцам, но за то в недалеком будущем улыбалась возможность владеть не только землею, но и людьми ').

Очевидно, Потемкин и другие деятели не только не могли отрешиться от крепостнических взглядов, но даже привносили их в новый край и насаждали в нем семена крепостного права, которые потом и принесли свой плод. Они построили свой илан колонизации на том же принципе, который был господствующим и в жизни центральных областей государства. Этот принцип (крепостного труда) при Екатерине ИИ-й был формально водворен в социальной жизни малороссийского края; Потемкин и др. деятели распростра– нилн его и на Новороссию и первым тагом их в этом деле было уничтожение Запорожья, которое, но своему строю, находилось с ним внепримиримом противоречии. Дальнейшим шагом была раздача крупных земельных участков, которая создала в новом крае сначала землевладельческое дворянство, а потом и крепостное состояние. Насколько прочно утвердились подобные взгляды

¹) Вот характерный народный рассказ о таких слободах, записанный, г. Манжурою: як увелы „положение ^{1 11}Сынфгуб и поселывся у Занлавци ;слоб. новомосковского уезда) и почав до себе хрестьян наклшсаты. Тоди саме нишла така казенщина и город (Екатеринослав) строилы, выгоняли и шляхы ко– паты заставляли, то було вин и мане: идить до мене, поможете мени що но хазяйству управыты, а я вас на казенщину не дам. Отто и йшлы люде

Год шисть росказують и добре було. Прывезе було чоловик ему виз очерету, та дров воза тры, а в литку с хлибом поможе управытысь—та и уся робота. А то уже як выйшло шисть годъ—вин их и подписав лид себе на викы; та так дило и зашерхло аж до воли (Екатерин, юбил. листов, 1887 г., № 2 „Картинка введения екат. порядков! в зап. крае ¹¹).

в умах тогдашних деятелей, видно из того, что эту систему стали применять и нрн заселении вновь приобретенной от Турции очаковской области. Сохранилась любопытная ведомость земель этой области, которые предположено было отвести под поселения городов, казенных селений я помещичьих деревень; из этой ведомости оказывается, что и тут лица привилегированного состояния получали не менее как по 1,500 дес. удобной земли. Во всех четырех уездах было отведено 2,167,800 дес. удобной земли, а именно под новые города (Новые Дубоссары, Григориополь, Хаджибей) с 15 казенными селениями 113,500 дес., под существующие ныне 38 казенных селений 342,500 д., оставлено под новые имеющие основаться казенные сел. 89,000 д., роздано помещикам 624,600 д., назначено им же 414,000 д., оставлено для них же 584,200 д.; итого казенным поселенцам п горожанам было дано 545,000 д., а помещикам 1,634,800 д., т. е. первым втрое меньше, чем вторым *)· По данным генер. межевания оказывается, что частным владельцам (чиновникам военного или гражданского ведомства) в александрийском уезде херс. губ. (359 ч.) было отведено больше земель, чем казенным обывателям и горожанам; на долю каждого из них приходилось в среднем по 1,000 д.; между тем жителей у них было гораздо меньше, чем на казенных ^{* 2}). Лучшие дачи Каховский должен был раздавать сильным мира сего, которые могли иметь влияние на его служебную карьеру. «Сколь скоро землемеры, писал он известному Попову, снимающие здешней области карту, соберутся в Дубоссары, то выберу и назначу я, по предписанию В. II. лучшую дачу для е. с. гр. Н. И. (Салтыкова, президента военной коллегии) и к заселению её потщусь оказать все зависящие от меня пособия»; «самые лучшие дачи, пишет он в другом письме, берут гг. Мордвинов и Рибас да самовольно завладел обер-комендант херс., очак.. кинб. и никол. гр. Витт (так он подписывается на подо– рожних); я всем подлаживаю; последний однако чудно творитъ» ³). Конечно, это обстоятельство (подлаживание) иногда могло вредить успешному заселению края; так, Каховский считал необходимым занять всю новую западную границу (днепровское побережье), исключительно казенными селениями; «из сих поселян, писал онъ

И Зан. Од. Общ., IX, 319—331.

²) Матер, для оценки земель херс. губ., т. Ш, стр. 123—125.

*) Зап. Од. Общ., ХИ, 360-361.

КОЛОН. НОВОРОС. КРАЯ. 6

Попову, можно будет устроить военную цепь в свое время п при селениях построить небольшие редуты... Вуде же сии селения поступят в отдачу помещикам, то все они разбредутся». И что же? Он не осмеливается привести в исполнение этого полезного предприятия, . потому что гр. А. А. Безбородко дал записку об отводе ему земель, служивших местожительством черноморцев (до перехода пх на Кубань); и вот, он просит Попова уладить это деликатное дело, обещает отвести Безбородку дачи, которые мало в чем уступят прежним и будут иметь даже преимущество в одном отношении перед ними: не занимая пограничного положения, они будут безопасны от неприятеля и в них легче будет удерживать население от побегов '). Раздача лучших земель, и при том громадными участками, должна была невыгодно отражаться на вольной народной колонизации. Стародубские раскольники, вызванные кн. Потемкиным, к количестве 60 сем. заняли себе место ниже Большой Знаменки; кое как перезимовав и испытав массу трудностей, они стали уже распахивать своп земли, но должны были уйти отсюда, потому что земля эта была отведена кн. Вяземскому. На новом месте они также не удержались, потому что песчаные пространства (кучугуры) преградили доступ им на нахатные поля ^{* 2}).

Видное .место среди поселенцев помещичьих земель занимали беглые; те из них, которые нанимали хаты у помещиков и обрабатывалиим землю за десятую часть урожая, назывались деся– тинщикамп ³); в помещичьих крестьян обратились многие из бывших «подданныхъ» или «челяди» запорожского войска, а также выходцы из заднепровской Украины ⁴). Кроме того помещики переводили в Новороссию на свои земли крепостных крестьян из центральной России.

Насколько же успешно шло заселение всеми этими людьми помещичьих земель? Оправдались ли надежды правительства на быстрое заселение этих земель? Документальные данные заставляют нас дать отрицательный ответ на этот вопрос. В одном ека– терннославском уезде оказалось совсем незаселенных после 1-й раздачи 182,8967» д. удобной и 6,024 д. неудобной земли у 64 владель-

*) Ibidem, стр. 363 – 364.

²) „Иииев. Стар." 1885, март, 534—535.

³ )Мат. для оценки зем. херс. губ. I, 48—49.

*)Феодосия. Материалы. I, 560.

цев ^х). А о том, как шло заселение помещичьих земель в очаковской области, свидетельствует оффициальный документ, номещенный в Иол. Собр. Законов. До сведения правительства дошло, что земли между Бугом и Днестром, которые были розданы для заселения разным владельцам, не были заселены, а остались впусте. По этому поводу министрам финансов и внутренних дел норучено было представить свои соображения. Из собранных ими сведений оказалось следующее. Всех удобных земель раздано было чиновникам до 824,374 дес.; на всем этом пространстве в течение 12 лет поселено помещичьих крестьян не более 6,740 д.; многие участки до ] 2,000 дес. удобной земли оставлены без всякого населения, другие же до 18,000 дес. имеют не более 30 душ: таким образом обязательства о заселении остаются невыполненными; помещики вследствие этого, не получают должных выгод и край, вопреки предположениям 1792 г., остается малонаселенным и даже способы к будущему заселению встречают существенные затруднения. В виду всего этого, министры предложили, а государь утвердил следующие меры: предоставить еще 4-х летний срок (кроме прежнего .12-ти летнего) для заселения земель (в нреиорцин ио 30 десятин на муж. душу); принимать как иностранных, так и русских поселенцев (вольных и крепостных), за исключением только беглых; кто поселит меньше положенного числа, у того отрезывать только излишек земли; незаселенные земли владельцы должны пли отдавать в казну с уплатою в пользу их но 80 коп. за десятину, или продавать другому кому либо, кто пожелает принять на себя прежнее обязательство; земли, отошедшие в казну, могут быть розданы колонистам, казенным крестьянам или частным лицам на какие ни– будь полезные заведения, с уплатою за них но 80 к. за десятину; владельческие земли, на которых хотя и не было населения, но за то было заведено скотоводство, не должны были отходить в казнуЗ– Таким образом помещикам, не исполнившим своих обязательств, правительство предоставило новые льготы настоящим указом; на такую благосклонность они едва ли были в праве даже рассчитывать. «Князь Вяземский, гр. Салтыков, Безбородко, Завидовский, Остерман, Якоби, Грибопский, Рибас и мн. др. своих земель не заселили, а ^{* 2}

*) Екатерин. Юбил Листок, 1887 г., Λ». 3 „Реестр о розданных, но пена– ■селенных фкаториносл. уезда земляхъ".

²) П. С. Зак., т. XXVIП, ук. 31 декабря 1804 г.

впоследствии продали.... Грпбовский село Ташино, населенное переселенцами молдаванами, не устрашился продать, как крепостное, одесскому таможенному чиновнику» *) Других постигали неудачи; так было с 2 французскими графами, Шуазелем и Клермонтерой, бежавшими после революции в Россию и занявшими себе землю по обе стороны балки Лепатихи 2). Иные и брали земли просто для того, чтобы потом продать их ^{* 2 3}). Б XIX в. размеры пожалований уже несколько сократились, хотя все такп были еще довольно значительны: в 1803 г. велено было штаб-офицерам отводить но 1,000, а обер– офицерам ио 500 дес. земли ⁴) в Новороссийском крае. Число жителей здесь в это время было уже довольно значительно: в екате– ринослав. губ. 666,163 чел., т. е. около 444 чел. на кв. милю, и в херсонской—370,430 чел., т. е. по 264 д. на кв. милю ⁵). К сожалению, мы не имеем точных сведений о количестве всех помещичьих крестьян и об отношении его к общей цифре населения. У А. А. Скальковского мы находим, впрочем, одну любопытную статистическую ведомость: в 10 уездах новорос. губ. (исключая двух крымских) было в 1800 году 179,883 д. муж. и 156,013 д. Женек, пола крепостных крестьян ⁶) (335,896 д. об. и.), к концу 1-й четверти XIX в. число их еще более увеличилось и составило еще более видный процент в общей цифре населения края. Сюда нужно присоединить еще некоторое количество монастырских крестьян, появление которых находится в тесной связи с монастырскою колонизацией. В 1794 г. монастырских крестьян в екатерппослав – ской епархии было 4,215 д. муж. и 4,215 д. женского иола ⁷). Первое место между всеми монастырями занимал знаменитый Самарский ⁸), начало которого относится еще к запорожским временам. За ним числилось 1,512 д. крестьян обоего пола и множество всяких угодий.

Такова была русская колонизация в пределах Новороссийского края в XVIII и иервой четверти XIX в.

*) За». Од. Общ., ХП, 383.

²) „Киев. Стар“., 1885 г., март, 537.

^а) Зап. Од. Общ., ХП, 337.

⁴) Мат. для геогр. и стат. Рос. Еи:ат. губ., стр. 9.

®) Землеведение рос. нмп. V, 304, 339.

^е) А. А Скальковского. Хрон. обозр., II, 27.

⁷) Ibidem. I, 231.

^е )Сведения о нем в трудах нр. Гавриила и Феодосия.

ГЛАВА 4-я.

Иностранная колонизация в ХѴИИИ-м и 1-й четверти XIX в.

Сербская колонизация в царствование Елизаветы Петровны; её ход, деятели и общая оценка.—Вызов иностранных колонистов в царствование Екатерины И-й.—Манифест Императора Александра Ито.—Славянская колонизация в царствование Екатерины ИИ-и, Павла и Александра И-го,—Немецкая колонизация в те же царствования,—меноннитов и других немецких выходцев; судьба шведской колонии. – Появление некоторых представителей романского племени.– Переселение греков,—Выход армян.– Переход молдаван.—Переселение евреев и основание еврейских земледелмеских колоний, —Цыгане.—Общие соображения.

Колонизация Новороссии отличается одною характерною особенностью: в ней чрезвычайно важную роль играют иностранные колонисты. Лица, стоявшие во главе местного управления (Потемкин, Зубов, Ришелье), стремились к быстрому заселению этого пустынного края и употребляли для достижения своей цели всевозможные средства. Понятное дело, что они не могли не остановиться на мысли вызывать различными· льготами иностранных поселенцев. Россия в то время не обладала большим излишком населения; при естественномдвижении одного русского население к югу, колонизационный процесс значительно бы замедлился. С другой стороны можно было надеяться, что иностранцы внесут в новый край более высокую, современную культуру материальную н умственную и благотворно воздействуют на туземное и пришлое население. Таковы были важнейшие мотивы для поощрения иноземной колонизации. Политические обстоятельства Европы и России в то время не только не препятствовали, но даже способствовали такой эмиграции европейцев в пределы южной России. Началась эта колонизация но инициативе правительства, которое вызывало колонистов и заботилось об их устройстве. Но внутренния черты этого устройства определялись не только указами правительства, но и их бытовыми нормами, выработанными на прежних местах жительства; в этом отношении иностранным поселенцам была предоставлена почти полная свобода, гарантированная при том им призывными грамотами, т. е. как бы своего рода формальными условиями. Этому общему положению не может иротпворечить то обстоятельство, что многие переселенцы, под влиянием новых жизненных условий, изменили кое в чем прежний склад жизни, а. некоторые (славяне)

обрусели π потеряли своп этнографические особенности. Вызов иностранных (а именно славянских) колонистов в южную Русь начался еще со времени Петра Вел.; в царствование Елизаветы Петровны это переселение приняло большие размеры; во главе Пересе ленцев стоял полк. Хорват, (явившийся раньше всех), Шевич и Прерадович; они основали две провинции—Новосербию (в сев. части херсонской губ.) и Славяносербию (в сев.-восточной части екатеринославской губ.). ' Впрочем нужно сказать, что в провинциях этих жили далеко не одни только сербы, черногорцы и кро– аты, а и молдаване, болгары, великороссы-старообрядцы, малороссияне, поляки, входившие в состав гусарских и пикннерных полков и состоявшие под начальством вышеназванных командиров!).

Центральными пунктами новых провинций были Новомирго– род и крепость св. Елисаветы в Новосербии, Бахмут и Белевская крепость в Славяносербии. Это были военно-земледельческие поселения, делившиеся на полки, роты, селения и шанцы; число собственно сербов было не велико: в 1770 г. их было всего около 1,000 ч* * т. е. менее V ²⁵общего числа населения двух провинций. Какие же льготы были предоставлены Хорвату и всем славянским выходцам? Ясное понятие об этом дает жалованная грамота Хорвату 1752 г.

Новым поселенцам отводятся в вечное и потомственное владение удобные земли и кроме того дается денежное жалованье и предоставляются беспошлинные промыслы и торговля; не говорим о других менее важных льготах и преимуществах. Хорвату было позволено, между прочим, построить для защиты границ крепость св. Елисаветы; но постройкою крепости для сербов занимались малороссийские козаки и регулярные войска ²), которые несли также здесь и пограничную службу. Уже из этих фактов видно, что льготы славянским поселенцам были очень велики, а число их было весьма незначительно. Но если мы от оффициальных документальных данных обратимся к частным свидетельствам и заглянем в закулисную сторону дела, то увидим в истинном свете этих переселенцев и узнаем настоящие мотивы переселения. Послушаем, что нам расскажет об этом Симеон Ст. Питче-

²) А. А. Скальковского. Хронолог, обозрение, I, 15 – 45; его же Опыт стат. описания Новороссийского края, I, 223 – 225.

*) А. А. Скальковского. Хронол. обозр. 1, 23.

вич, сам сербский выходец и колонизатор Новороссийского края. Мотивом к выходу в Россию послужило для Пишчевича желание видеть свет и свое счастие далее пробовать ^J); важную роль играло и то обстоятельство, что его, как и других, немедленно произвели в следующий чин. Иными руководил исключительно материальный рассчет. Хорват нарочно выехал раньше других, чтобы получить, в качестве инициатора эмиграции, побольше выгод (и он достиг своей цели). Иные, наконец, не останавливались даже перед обманом; таков был, наир., черногорский воевода Василий Петрович. Это был, по словам Пишчевича, один из тех авантюристов, которые часто наезжали в Россию за милостыней и искали случая обогатиться. Он выдал себя за полновластного владыку в Черногории, и в проекте, поданном в сенат, объявил, что если будут отпущены на путевые расходы деньги, то он приведет из Черной Горы несколько тысяч переселенцев. Проект был принят в сенате и конфирмован Владыка поехал к себе в Черногорию, но там успеха не имел: большинство упрекало его за данные обещания; смущенный неудачею, он начал приглашать своих свойственников и некоторых вдовых попов, позволяя им обрить бороды, производя их в офицерские чины и награждая деньгами, а глав оппозиции привлекая на свою сторону обещаниями генеральских чинов; но, несмотря на все эти средства, черногорцев отправилось мало, а йод видом их поехали те представители разных национальностей, среди которых были настоящие разбойники, которых и провести в Россию было не легко, так как они и на пути буйствовали и пьянствовали. Лица, присланные ИИиничевичу из Триеста, <былн все вор наголо и пьяницы ирегор– кие, наволочь то такая была, что хуже сънскать нигде не можно; между ними были оружейные лесовые настоящие разбойники и где только чего на ночлегах и проездом чрез жилища и в корчмах захватют и сорвать могут, то уж было ихъ>. Спрашивается, могли ли быть хорошими колонизаторами такие переселенцы? Допустить, что подобные лица представляли исключительное явление, едва ли возможно, потому что о буйствах сербов и в пределах Рос-

Ч Известие о похождении Симеона Степановича Пишчевича. М. 1884, стр. 91; предупреждаю читателя, что в дальнейших выписках я не буду наблюдать правописания подлинного текста Пишчевича.

еип мы имеем многочисленные факты в документах; о них же свидетельствует и сам Пишчевич. В полк Пипхчевича, наир., набирались по большей части дезертиры, с которыми ему было очень трудно управляться: «все было строптиво, развращено, пьяно и всякий день происходили между ними и обывателями драки п ссоры и, такое то сборище людей было, которое но несколько раз из одного государства в другое переходили и служили и йотом уходили, а на носледок дошли в Россию и ко мне в команду. Так как их нечем было продовольствовать, иродолжает далее Пишчевич, то я должен был брать все необходимое от обывателей, хотя и с обещанием платы, но не без притеснений для них; между тем среди команды были постоянные ссоры, драки; нередко пускались в ход ножи: в таких случаях поселяне со страху разбегались из своих жилищ, а другие запирались в своих домахъ» ^J). И это понятно: покинув старую родпну, они не успели еще установить органической связи с новой. В полном соответствии со всем этим были и внутренние порядки или, правильнее говоря, беспорядки, которые господствовали в гусарских полках в России; их чрезвычайно рельефно изображает в своих записках С. ИИишчевичъ» ²). Соглашаемся, что среди иоселенцев могли быть люди честные и не буйные. Но насколько они были подготовлены к своим новым обязанностям? Им нужно было приспособляться к новым условиям жизни и это требовало с их стороны не мало труда и усилий. Им предстояло в одно и то же время быть и воинами, какими большинство их было и раньше, и земледельцами —они должны были распахать пожалованные им земли, завести хозяйство, построить дона, деревни и т. и. Насколько хорошо они несли пограничную службу, мы к сожалению сказать не можем; заметим только, что едва ли в этом отношении они могли равняться с козаками, изучившими степь и нравы её обитателей—татар. Мы не говорим уже о том, что с 50-х годов XVIII века пограничная служба сделалась уже далеко не такой трудной, какою она была в 1-й половине XVIII, а в особенности в XVII в. Еще труднее было сербским гусарам завести на новых местах жительства селения и нивы. Положение их на первых порах было очень и очень ^*)