Текст книги "Трубы Тегваара (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Гришанин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Пока парень «уговаривал» хозяина квартиры, девица, ни слова не говоря, по-хозяйски прошла на кухню и через считанные секунды вернулась оттуда с большим кухонным ножом. С порога кухни она, не целясь, метнула через всю комнату нож, который через показавшееся пенсионеру вечностью мгновенье вонзился в стул, аккурат между его ног, в считанных миллиметрах от промежности.

После такой наглядной демонстрации не просто силы, а изощрённого мастерства, запуганный мужик больше не пытался изображать из себя героя и, покорившись судьбе, пообещал сделать всё что угодно, лишь бы страшные гости оставили его поскорее в покое.

Вопросы, которые стали ему задавать парень с девушкой, были для мужчины не в диковину. Однажды ему уже довелось пройти через подобный допрос. После того случая, произошедшего почти год назад, он был настолько напуган, что бросил все свои дела, связи, знакомства, сбежал на другой конец города, разменяв отличную двушку в центре на этот вонючий клоповник. Как крыса, забился в неприметную норку, и стал жить робко, незаметно, как жалкий, никому не нужный старик. Он думал, что хорошо спрятался от прошлого. Получается, ошибался.

Прошлое нагрянуло к нему под видом славных молодых ребят из никогда не существовавшего благотворительного общества «Ветеран».

Глава 9

Глава 9

Горе-бизнесмен

Скромной демонстрации силы оказалось достаточно, чтобы до дрожи запугать старика.

Илья Борисович Плотников оказался понятливым трусом. После того, как ему было объявлено, что от искренности в ответах на вопросы гостей будет напрямую зависеть его здоровье, пенсионер стал охотно и без утайки выкладывать все, что знает.

А знал он, как оказалось, не мало.

Илья Борисович поведал, что, на свою беду, однажды ему довелось подвозить странного молодого человека (по характерным особенностям внешности, подмеченным отставным прапорщиком, Артем с Викой легко опознали в этом странном юноше эльфа Фьюлеса). И, как водится, во время поездки Илья Борисович предложил пассажиру на продажу телескоп, переделанный в большую подзорную трубу (был у старика тогда такой вот нехитрый бизнес) – а Артем с Викой тут же сделали стойку, угадав, что напали на след таинственных опасных «труб», упомянутых в отчете сгинувшего мага-регулятора… Увы, вместо денег за свой специфический товар, Илья Борисович неожиданно поимел от субтильного с виду паренька грандиозную промывку мозгов.

Превратившийся вдруг в до дрожи опасного типа, пассажир внушением заставил Плотникова пригласить себя в гости, и на квартире у Ильи Борисовича (тогда последний еще проживал на старом месте – в двухкомнатной квартире в центре) гипнозом вынудил старика вспомнить до мельчайших подробностей всю известную ему информацию о переделанных в трубы телескопах.

Артем тут же потребовал от запуганного пенсионера по новой вспомнить все, что из него вытянул тогда опасный пассажир. И Плотников поведал следующее…

Примерно год назад в ЦУПУВО, складом которого, будучи старшим прапорщиком с огромной выслугой, Илья Борисович тогда фактически заведовал, с секретного хранилища поступил контейнер с оптическими приборами системы «Глаз». У приборов недавно вышел отпущенный производителем срок эксплуатации, они морально устарели и подлежали утилизации. Плотников лично осмотрел телескопы – старик всегда так делал, отбирая из груд приходящего мусора достойные продажи вещички, реализация которых приносила стабильный ежемесячный доход, равный примерно еще двум его окладам. Убедившись, что оптические приборы при транспортировке не побились, и имеют еще вполне товарный вид, ушлый прапор решил повременить с их уничтожением, и, умыкнув со своего склада, по дешевке загнать старые телескопы на сторону, тем самым подарив качественному продукту советского ВПКа вторую жизнь.

Вместо телескопов под жернова и механические молоты размельчителя был пущен равный по весу хлам: три пластиковых ящика с пустыми стеклянными бутылками, приобретенные у знакомого грузчика в пункте приема стеклотары за пару сотен рублей (страждущему на пузырь), еще два кинескопа и стальной барабан, извлеченные из выброшенных на свалку телевизоров и стиральной машины, и выкупленные прапором у бомжей за литровую банку технического спирта и сто рублей. Весь этот мусор Плотников тайно провез в цех в багажнике своей тонированной восьмерки, благо при въезде на территорию ЦУПУВО осмотр его машины не производился. Получившийся после первичной переработки хлама порошок (смесь стекла, пластика и стали), за небольшую взятку в виде бутылки армянского коньяка, был официально подтвержден протестировавшим контрольную пробу лаборантом за остатки оптических приборов системы «Глаз». А после вторичной термической обработки, следы преступления в буквальном смысле слова сгорели синем пламенем в чане плавильной печи, и уже никакая комиссия, при всем желании, не смогла бы обнаружить доказательства искусной подмены. Да и не осталось вскоре и вовсе никаких доказательств. Потому как получившиеся на выходе из плавильной печи болванки, надолго в ЦУПУВО не задерживались, а, как только остывали, грузились в машину и отправлялись прямиком на завод обработки вторсырья, где след их окончательно растворялся…

Контейнер же со спасенными оптическими приборами системы «Глаз» Илья Борисович, до поры, спрятал в надежном тайнике на складе, откуда потом ежедневно вывозил по четыре телескопа в футляре замаскированном под канистру с бензином, куда проверяющие его машину на выезде с территории предприятия дежурные охранники свои носы никогда не совали.

Через несколько дней контейнер благополучно опустел и прапорщик, как будто только сейчас обнаружив затерявшуюся пропажу, документально оформил отправку пустой тары из-под «утилизированных» оптических приборов обратно на секретную базу-хранилище.

Вместе с телескопами Плотников вывез домой и обнаруженный в их контейнере пакет сопроводительных документов, в которых подробно описывалась история возникновения и дальнейшей эксплуатации оптических приборов системы «Глаз» до их конечного попадания на консервацию. Прежде, чем приступить к реализации телескопов, обстоятельный Илья Борисович ознакомился с этой документацией.

Так он узнал, что оптические приборы системы «Глаз» были созданы в тысяча девятьсот восемьдесят пятом году по проекту некоего Стумлева, в одном засекреченном безымянном военном институте под кодовым обозначением ОС24. В январе тысяча девятьсот восемьдесят шестого они были установлены в другом секретном военно-космическом институте. К каждому прибору подключалось высокоточное оборудование, каждую минуту чуть смещающее телескоп по заданному программой радиусу, что позволяло приборам под различными углами отслеживать множество фрагментов звездного неба.

Попадающие в фокус приборов картинки бескрайних космических просторов с помощью специальной программы сводились на одном компьютере, и в преобразованном виде выносились на экран в виде ежеминутно обновляемой карты звездного неба. Сидящий за огромным монитором дежурный специалист (меняющийся каждые три часа) отслеживал малейшие изменения на космических картах, вернее реакцию компьютера на малейшее изменение. Увеличивал, по мере надобности, выделенный компьютером тревожный участок карты. Созванивался с начальством и ставил в известность об обнаруженной аномалии. И обязательно фиксировал в специальном дежурном журнале причину возникновения тревоги.

За десять месяцев беспрерывной ежедневной работы оптическими приборами системы «Глаз» было раскрыто сто двадцать восемь иностранных спутников, зафиксирована вспышка восьми новых звезд, взрыв и последующее за ним исчезновение еще шести старых, кроме того было запечатлено сто семьдесят три случая появления НЛО.

Несмотря на беспрерывную длительную эксплуатацию, все приборы работали великолепно – надежно и без сбоев. Они могли бы замечательно работать и дальше и, без сомнения, принесли бы немалую пользу стране, но из-за договора о разоружении между СССР и США, в конце тысяча девятьсот восемьдесят шестого года на высочайшем уровне было принято решение о расформировании секретного военно-космического института, а все демонтированное оттуда оборудование отправилось доживать свой век в бункер секретного хранилища.

Сия незавидная участь постигла и оптические приборы системы «Глаз». И считавшиеся на тот момент венцом технической мысли приборы до лучших времен оказались законсервированы в секретном военном хранилище, под надежной охраной, и с гарантированно бережным уходом.

Но надежда на возвращение былых времен с каждым годом дальше лишь ослабевала. Через пятилетку случился распад Союза, следом за которым кардинальным образом поменялась внешняя и внутренняя политика страны. У преемницы СССР – новой молодой России – на ровном месте вдруг возникло множество чрезвычайно важных внутренних проблем, и крупномасштабные внешние проекты на долгие годы были преданы забвению.

О хранящихся на засекреченном стратегическом складе оптических приборах системы «Глаз» страна благополучно забыла. И они остались лишь пронумерованными объектами в памяти складского компьютера, наряду с тысячами хранящимися по соседству образцами аналогичного драгоценного хлама.

Через девятнадцать с небольшим лет забвения на стеллажах секретного бункера истек установленный производителем срок службы оптических приборов системы «Глаз». Телескопы морально устарели, о чем проинформировал кладовщиков компьютер. Оптические приборы были изъяты из хранилища и отправлены, для утилизации и переработки, в цех Ильи Борисовича Плотникова…

Выглядели «спасенные» Плотниковым телескопы конечно не ахти как, на потемневших от времени стальных корпусах появилось множество свежих царапин. Когда вышел их срок хранения и приборы приговорили к утилизации, складские работники больше не церемонились с определенным в утиль мусором и побросали оптические приборы кое-как в контейнер без мягких наполнителей. Просто чудо, что ни в одном из приборов при этом не полопались линзы, но исцарапались все они, конечно, друг о дружку за время транспортировки изрядно. Чтобы придать телескопам товарный вид, Илья Борисович сперва тщательнейшим образом спилил ножовкой по металлу штыри и уголки, венчающиеся разномастными петельками или зажимами, в изобилии выступающие из стальных корпусов в различных местах – этими приспособлениями оптические приборы в свое время крепились к оборудованию, теперь же необходимость в этих травмоопасных дополнениях отпала, и Плотников избавился от них недрогнувшей рукой. Затем, места срезов он старательно зачистил напильником, и в довершение ошкурил корпус каждого телескопа, счистив темный налет времени. На по-новому засверкавших приборах уродующие их царапины были уже не так заметны. И теперь они стали гораздо больше походить на подзорные трубы – чего и добивался деляга-прапорщик.

К процессу реализации оптических приборов, Илья Борисович подошел обстоятельно и ответственно. Чтобы выявить плюсы/минусы предлагаемого им товара, один из модернизированных телескопов он сперва протестил лично. И, наведя подзорную трубу на луну, был буквально заворожен открывшимся зрелищем, приблизившихся на расстояние вытянутой руки лунных кратеров. Но на этом сметливый старик не успокоился, и придумал, как можно использовать многократное увеличение оптического прибора, для еще более занимательных целей непосредственно на земле, а именно: подсматривать с помощью подзорной трубы в окна соседних домов.

Эффект от открывшегося ему в чужих окнах реалити-шоу превзошел все самые смелые ожидания. Даже немое, это запретное зрелище оказалось на порядок круче глянцевой телевизионной картинки, и Илья Борисович так подсел на подглядывание через трубу, что с пяток вечеров к ряду, возвращаясь с работы, часами просиживал у кухонного окна на табуретке, до боли в глазах вглядываясь через окуляр подзорной трубы в соседние многоэтажки. Перед его глазами разворачивались сюжеты позабористей любого кино или сериала. Это была жизнь в чистом виде. Чужая, частная, интимная жизнь. Он наблюдал за людьми, со многими из которых неоднократно встречался на улице. Некоторых он даже знал по имени. Как важно и чопорно они держались на людях, и как, вдруг, с совершенно непредвиденной стороны раскрывались в домашних условиях.

Наблатыкавшись подглядывать в чужие окна и, разузнав немало чужих интимных тайн и секретов, Илья Борисович сделал для себя пометку, что его модернизированные в подзорные трубы телескопы вещь особливо полезная для одиночек. И на этот факт он решил упирать, предлагая свой товар в первую очередь именно как подзорную трубу, а уж потом, набивая цену, добавляя, что, вообще-то, эта замечательная труба еще и отличный телескоп.

Определившись со стратегией реализации, Илья Борисович занялся продажей оптических приборов, втюхивая их парням без обручальных колец на руках. За одного из таких потенциальных покупателей своего специфического товара Плотников, на свою беду, и принял голосующего на обочине молодого человека в дорогом черном пальто и чудаковатом берете – за что, в итоге, и поплатился.

Этот его последний пассажир оказался жутким гипнотизером (так для себя эльфа обозначил сам Илья Борисович). Ужасный молодой человек проник в голову несчастного Плотникова и заставил вспомнить обо всех мелочах из прочитанной Ильей Борисовичем документации по оптическим приборам «Глаз».

Выслушав рассказ загипнотизированного им «таксиста», страшный пассажир потребовал от Плотникова вспомнить все адреса, куда он подвозил одиночек с проданными подзорными трубами… Артему с Викой запуганный пенсионер тоже повторил все эти адреса.

Они ушли.

Как только иссякли вопросы, просто встали и ушли.

Старик уж и не чаял так легко выпутается из очередной передряги.

– Чертовы телескопы! – прокряхтел пенсионер, решившись наконец подняться со стула.

Но в коридоре, куда он направился, чтобы защелкнуть задвижку дверного замка, его взор порадовали пакеты с продуктами, оставленные ребятами, надо полагать в качестве компенсации за причиненные неудобства, и паршивое настроение старика тут же значительно улучшилось.

– Выходит, не такие уж отморозки, – по-стариковски забрюзжал себе под нос одинокий пенсионер. – Ну, спасибо хотя бы за это… У-у, тяжелые какие, зараза! Ох ты ж, совсем старик стал. Хватило б силенок до кухонного стола дотащить…

Сих хватило.

Донес.

И тут же стал разбирать подарки, как водится, под привычный бубнеж:

– Ну-с, любопытно, чем старика решили порадовать? Тэк-с, посмотрим… Пять банок тушенки, четыре – сгущенки, две коробки сахара, шесть больших коробок чая, три пачки макарон, две – риса, две – гречи, два пакета с печеньем, пакет конфет, бутылка «Столичной»… А вот за это вам, ребятки, земной поклон. Я ж и вкус ее, родимой, забыл практически уже. Уважили старика, ей-ей уважили. Так, а это что тут еще у нас? Ага, блок «Золотой Явы»… Вот тут вы, братцы, погорячились. Я ж почти год, как курить бросил. Сердечко пошаливать начало, врач в поликлинике посоветовал, и я бросил. Ну да ничего, в хозяйстве сгодится. Как-никак не один в доме-то живу. А здесь, после водки, табак самый наиважнейший товар. У соседей за этот блок запросто можно будет картохи ведро выменять. А то и все два… Славно! Славно! Такую прорву еды запросто на месяц растянуть можно. А если подзатянуть поясок…

В комнате громко звякнуло, мгновенно оборвав стариковское брюзжание.

Бросив на столе не разобранные до конца продукты, Илья Борисович поспешно заковылял в комнату, костеря про себя порыв ветра, захлопнувший форточку. И мысленно сокрушаясь, что в такую жару, без открытых везде форточек, его берлога мигом превратится в духовку, а, с другой стороны, возникающий из-за распахнутых форточек между кухней и комнатой сквозняк чреват был вот таким внезапными ударами, от которых запросто могло лопнуть и осыпаться оконное стекло – а на какие, спрашивается, шиши ему потом новое-то вставлять?

Чтобы больше не хлопала по новой распахнутая форточка, Илья Борисович придумал привязать ее веревкой к настенной трубе батареи. Побрел обратно в коридор за подходящим для задуманного шнурком, и вдруг узрел шагнувшую ему наперерез из открытого угла (где мгновение назад совершенно точно никого не было) фигуру в блестящем зеркальном наряде.

– Ты кто? Что тебе надо? – испуганно взвизгнул шарахнувшийся в сторону старик.

– Мерзкий старикан, тебя же просили: держать свой длинный язык за зубами, – раздался спокойный женский голос в ответ.

– Я им ничего не сказ… – договорить Илья Борисович не успел.

Интерлюдия 4

Интерлюдия 4

(За одиннадцать месяцев до описываемых в книге событий)

Не то чтобы Лена страдала от полноты. У неё, как у любой уважающей себя девчонки, была подтянутая, спортивная фигурка. И всё же, нет-нет да и появлялись на теле предательские жировые складки, особенно когда приходилось наклоняться. Со стороны они вроде бы были незаметны, но Лена-то их чувствовала, и в эти секунды девушке начинало казаться, что все вокруг оборачиваются на неё, тыкают пальцем и обзывают «жирной коровой». Опасаясь располнеть, девушка беспощадно изнуряла себя диетами и ежедневно, и в будни, и в выходные, по часу, запершись в своей комнате дома, занималась спортивной аэробикой.

Вот и сегодня, несмотря на ещё достаточно холодный апрельский воскресный день, она, проснувшись и умывшись, перед обедом (завтрак соня благополучно проспала) распахнула форточку, врубила «Рамштайн» и стала выполнять привычный комплекс упражнений.

Под конец тренировки у неё ни с того ни с сего вдруг ужасно разболелась голова. Боль накатывала волнами, и очередной прилив её оказался настолько сильным, что девушка на какое-то время впала в прострацию. Потеряв контроль над перетренированном телом, Лена на какое-то время отключилась от реальности и стала грезить наяву.

Картинка перед ее глазами словно раздвоилась, и на фоне привычного интерьера комнаты Лена вдруг увидела полупрозрачный огненный шар, несущейся куда-то в кромешной тьме. Словно почувствовав ее внимание, шар полыхнул ослепительно яркой вспышкой, после которой смутные очертания комнаты померкли окончательно, и Лена обнаружила себя словно парящей во тьме параллельно летящему шару.

Несмотря на очевидный сюр происходящего, девушке отчего-то совершенно не было страшно. Лена чувствовала себя будто во сне. И ей стало чертовски любопытно: чем же эта фантасмагория закончится?

И словно отвечая на чаянья девушки, огненный шар начал транслировать «попутчице» до дрожи чуждый ее привычному миру видео ряд.

Проносящиеся перед глазами девушки сюжеты чередовались в калейдоскопическом режиме – короткие по пять-десять секунд видеоролики сменялись следующими, которые логически их продолжали через некоторый временной интервал…

Началось «кино» со стремительного полёта огненного шара (точной копии полупрозрачного видения Лены) по залитому ровным белым светом лабиринту подземных туннелей. Пол, потолок и стены коридоров, пролетаемых явно разумным сгустком плазмы, казалось, были сплошь усыпаны мириадами бриллиантов, на отполированных гранях которых, при приближении огненного шара, искрились и переливались причудливые радушные блики. Отчего, наблюдая за его полетом словно со стороны, Лена то и дело ловила себя на мысли, что огненное существо несётся внутри сверкающего ореола, будто ангел. Очередной туннель неожиданно закончился открытой дырой, и, нырнув в нее, сгусток плазмы вырывался на свободу…

Следующая серия. С высоты птичьего полета Лене открылся вид на сотни огненных существ, в виде крошечных сгустков плазмы деловито снующих, как муравьи вокруг скрытого под песком и мусором входа в своё подземное жилище, вокруг хаотичного нагромождения тёмно-серых гранитных валунов. Эта каменная верхушка подземного лабиринта имела форму круга диаметром не менее километра. Но на фоне голубоватой, полупрозрачной, как лёд, пустыни, расстилающейся на десятки километров вокруг, гигантское пятно мрака в виде нагромождения валунов казалось отвратительной язвой, искажающей впечатление от холодного великолепия уходящей за горизонт невероятной хрустальной пустоши…

Третья серия. Лена увидела всё тоже самое, что и в предыдущем сюжете – панорамный вид с высоты птичьего полёта на мрачное нагромождение валунов в форме гигантского круга. Вот только теперь над ним мельтешили не сотни, а тысячи (возможно даже десятки тысяч) огненных существ, и в действиях снующих меж гранитными глыбами крошечных сгустков плазмы больше не было деловитой размеренности и упорядоченности «муравейника». Теперь огненные существа своим паническим мельтешением над камнями больше напоминали рой изгнанных из улья пчел.

Причину паники с такой верхотуры Лене разглядеть было не просто. Но невидимый наблюдатель, чьими глазами она смотрела «кино», словно угадав ее желание, камнем рухнул вниз, и снова завис уже в считанных метрах от верхушек гранитных валунов.

Вблизи причина переполоха сразу бросилась в глаза – голубоватая полупрозрачная гладь (местный аналог привычной девушке земли), служившая естественной платформой тысячам натыканным вкривь и вкось гранитным блокам, покрылась зловещей сетью трещин, через которые наружу то тут то там вырывались сполохи оранжевого пламени. Все указывало на то, что в подземных туннелях лабиринта местных обитателей вспыхнул пожар. Казалось бы, огненные существа не должны были бояться огня, однако ж они в панике метались по округе, не предпринимая ни малейших попыток спуститься вниз и как-то тушить пожар.

Вдруг рядом раздался оглушительный хруст. И огромная гранитная плита буквально за мгновенье провалилась в огненную пучину, разверзшуюся на месте не удержавшей напора подземного огня голубоватой основы. Следом за первым, череда взрывов покатилась по всей округе. В сети на глазах разрастающихся трещин тут и там стали появляться широкие провалы, с вырывающимся на многометровую высоту фонтанами раскаленной магмы, в которых гранитные валуны стали исчезать повсеместно с пугающей быстротой… Вырвавшийся наружу неподалеку от Лены (вернее, разумеется, наблюдателя, глазами которого девушка обозревала стихийной бедствие) всполох подземного огня, кроме гранитного валуна, цапнул и пару кружащих нам ним разумных сгустков плазмы. И огненные существа из фонтана магмы, увы, выбраться так и не смогли. Смотреть из первого ряда на столь опасное фаер-шоу Лене резко расхотелось. Мгновенно уловив ее настроение, наблюдатель тут же стал набирать высоту, но… Вдогонку выстрелил очередной фонтан магмы, и Лена оказалась внутри испепеляющего все и вся огненного торнадо. От ужаса она, как рыба, зашлась в немом крике…

Очередная серия спасла бедняжку от нервного срыва. Лена (живая и невредимая) снова наблюдала за продолжающимся апокалипсисом с высоты птичьего. Исполинский круг каменного лабиринта, словно щербатый рот, уже в десятках мест зиял фонтанирующими огнем провалами. И количество последних росло с пугающей быстротой – по новому провалу (а то и по нескольку за раз) появлялось буквально каждую секунду. Гранитные глыбы рушились в огненную пучину, словно в пылающем доме куски черепицы, падающие сквозь прогоревшую дотла крышу. Образовавшаяся же в периметре каменного круга сеть тещин теперь распространилась и за его границы. Лена видела разбегающуюся во всех направлениях к горизонту зловещую огненную сетку на глянцевой голубоватой поверхности иномирья, и стала невольным свидетелем возникновения первых огненных провалов за пределами обреченного на погибель поселения огненных существ. Последние, кстати, больше не носились над проваливающимися в пекло гранитными глыбами, все крошечные сгустки плазмы, собравшись в многотысячный рой (в очередной раз вызвав у Лены ассоциацию с пчелами), дружно покинули эпицентр катаклизма, устремившись в сторону дальнего горизонта – докуда еще не добралась зловещая огненная сетка разбегающихся во все стороны трещин… А брошенный хозяевами лабиринт внизу продолжал погружаться в огненную пучину разрастающихся провалов. И от адского грохота, сопровождающего этот не прекращающийся ни на мгновенье жуткий процесс, у Лены заложило уши даже на километровой высоте…

Следующая серия. Круг гранитных валунов полностью сгинул в огненной пучине, и теперь на его месте образовалось гигантское озеро раскаленной лавы. Из которого ежесекундно в разных местах выстреливали вверх на десятки (а то и сотни) метров огненные фейерверки, тут же оборачивающиеся еще более высокими сполохами багрового пламени. Спасаясь от чудовищного жара под ногами, порождаемого гигантским огненным торнадо над озером пылающей лавы, наблюдатель, глазами которого Лена обозревала апокалипсис, поднялся гораздо выше птичьего полета. Картинка уходящей за горизонт голубоватой глянцевой пустоши изрядно расширилась, но, несмотря на многократное прибавление обозримой территории, теперь вся она до горизонта утопала в сетке огненных трещин. А от километрового озера лавы в разные стороны теперь уже расходились настоящие реки огня, образовавшиеся на месте первых провалов за пределами разрушающегося лабиринта. И границы этих огненных рек-провалов беспрерывно расширялись – ежесекундно в пропасть трещин и рек-провалов обваливались миллионы тонн непривычно полупрозрачной породы, составляющей такую же основу этого чуждого девушке мира, как в ее родном мире – земля.

Снова появились огненные существа этого мира. С огромной высоты они больше не казались Лене сгустками пламени, а лишь яркими желтыми искрами. Огненные сущности небольшими роями клубятся вдоль краёв разрастающихся трещин, которые под ними начинали постепенно сходиться обратно в сплошной монолит. Похоже бестелесные обитатели этого пустынного мира наконец отыскали способ противостоять жуткому катаклизму. Вот только уж больно припозднились они с этой своей панацеей. Огненных существ теперь уже явно не хватало для спасения бескрайней территории. С огромной высоты Лене уже сейчас видела всю очевидную тщетность их отчаянных, но совершенно бестолковых, усилий. На каждую заделанную желтыми искрами трещину разрастающийся катаклизм тут же отвечал появлением десятков новых провалов. Для перелома в этом сражении со стихией огненным существам необходимо было в ближайший час изобрести что-то более действенное, чем банальное «сшивание» трещин. Иначе, их мир обречён…

Следующая серия. Огненные существа не смогли обуздать стихию, и разрушение на планете достигло критической отметки. Чтобы девушка в полной мере прочувствовала масштаб трагедии, на сей раз панорама разрушающегося мира ей демонстрировалась уже из открытого космоса, на многократном отдалении от орбиты обреченной планеты. Но даже теперь, когда голубая планета предстала перед Леной в виде среднего размера глобуса, девушка безо всякого бинокля прекрасно видела густую багровую сетку, сплошь опутывающую всю ее голубоватую поверхность. Несложно было представить каких исполинских размеров достигли огненные провалы на планете, если даже из космоса невооруженным глазом была видна опутавшая ими всю видимую поверхность сеть. Местами ячейки багровой сети сливались уже даже не в озера, а в целые моря исполинских лавовых провалов.

Вдруг по планетарному шару пробежала судорога, словно по телу живого существа из плоти. Багровая мелкоячеистая сеть трещин-провалов полыхнула ослепительно ярким оранжевым огнём, который, вырвавшись за пределы сетки, мгновенно полностью залил всю планету, скрыв ее естественный голубой цвет, и превратив в сплошной огненный шар. Этот шар за считанные мгновенья резко вырос в объёме раз в пять, словно надутый невидимым исполином гигантский мыльный пузырь, и тут же с оглушительным грохотом лопнул.

От метнувшейся на Лену стены огня, казалось, не было спасения. На нее пахнуло таким первобытным ужасом, что девушка снова зашлась в немом крике и попыталась зажмуриться. Однако, чужие глаза, через которые «кино» транслировалось прямо в ее сознание, разумеется, отказались ей повиноваться.

Стена огня прошла сквозь Лену, не причинив, к счастью, вреда ее призрачному телу. А следом за огнём налетело скопище обломков погибшей планеты. Мимо девушки, со скоростью многократно превышающей скорость пули, просвистела волна осколков. Разглядеть их на такой скорости даже при подсветке расходящегося дальше огненного торнадо, разумеется, было невозможно. Лена уловила лишь резкий оглушительный свист-хлопок, и краем глаза зафиксировала в нескольких метрах расплывчатый теневой след от пролёта рядом какого-то огромного обломка… Частички взорвавшейся планеты сгинули в бескрайних просторах космоса настолько стремительно, что когда наблюдатель развернулся за ними вслед, Лена увидела лишь пустынный чернильный мрак…

Последняя серия. Ее наблюдатель оказался в тесной трещине внутри обломка из полупрозрачного голубоватого материала, с почерневшими от копоти краями. Разглядеть это в непроницаемой черноте окружающего космоса Лена смогла благодаря находящемуся рядом в трещине одинокому сгустку плазмы – чудом уцелевшему в катаклизме бестелесному жителю разорвавшейся вдребезги планеты. Безадресно несущийся во мраке осколок размером был примерно с ее кровать, и в нем находился одинокий огненный шар, похороненный на бездну лет в своем хрустальном гробу. Именно этот призрачный образ изначально пригрезился девушке, спровоцировав череду видений в ее голове.

Как только девушка осознала всю безнадегу сложившейся у огненного существа ситуации, ей стало безумно жаль этого одинокого «космонавта», поневоле куда-то летящего на волне отчаянья, вне времени и вне реальности, в мёртвой чернильной пустоте…

И с этим щемящим чувством сопереживания чужой беде Лена, вынырнув из омута навеянной последней серии леденящей душу безнадёжности, едва тут же не врезалась головой в пол.

Оказалось, когда девушка словила глюк, и ее сознание на какое-то время выпало из реальности, тело не рухнуло на пол, а продолжило выполнять отточенный до автоматизма за пару лет ежедневных тренировок комплекс упражнений. В момент же возвращения, от фантасмагорических видений обратно к реалиям текущего момента, ее действующее на автопилоте тело как раз отрабатывало наклоны вперед, и первым, что увидела Лена просветлённым взором, оказался стремительно несущийся на встречу лицу пол. Девушка инстинктивно выбросила перед собой руки, одновременно с которыми непроизвольно подогнулись и ноги в коленях… В итоге Лена от души хлопнулась ладонями об пол и едва не перекувыркнулась через голову. От болезненного столкновения с полом ее лоб спас диван, в мягкий край которого девушка уткнулась головой. Ноги согнулись полностью, бедняжка хлопнулась коленями на ковёр и, скорчившись в позе эмбриона, на несколько секунд затихла, медленно отходя от перенесённого стресса. Но несмотря даже на досадное происшествие в конце упражнения, лежа на полу, Лена пребывала сейчас на седьмом небе от счастья, ликуя от исчезновения призрака огненного существа, сгинувшего наконец из её головы, и прекратившего насиловать мозг кошмарным сюром катастрофы планетарного масштаба.