Текст книги "Трубы Тегваара (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Гришанин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Интерлюдия 2

Интерлюдия 2

(За одиннадцать месяцев до описываемых в книге событий)

– Мужик, а у тебя курить-то можно? – спросил Стёпа, доставая из кармана пиджака пачку лёгкого «Винстона» и зажигалку.

– Кури. Только пепел в форточку стряхивать не забывай, – отозвался водитель «восьмёрки», плотный, коренастый мужик лет пятидесяти пяти.

– Не боись, не намусорю. – Стёпа вытащил сигарету, закурил и по-хозяйски бросил пачку на приборную панель. – Вот за что я вас частников уважаю – вы люди! С вами всегда можно нормально побазарить за жизнь, и обо всём договориться. Не то что с этими жлобами таксистами. Ломят втридорога, а реального комфорта в их тачках ноль.

– Это точно, – кивнул покладистый частник. – Приятель, можно я у тебя сигаретку возьму?

– Конечно бери. Для хорошего человека не жалко.

Степану Боровому было двадцать четыре года. Это был высокий и широкоплечий молодой человек, с короткой стрижкой недоброго спортсмена и твердым взглядом озабоченного поиском правды жизни работяги, на заросшем недельной щетиной лице. Короче, Стёпа был модным парнем. Работал он рихтовщиком на заводе, и на жизнь не жаловался. Семьёй обременён он не был, потому тридцатника, который получал в месяц за свой хоть и не самый лёгкий, но и далеко не каторжный, труд, ему вполне хватало на жизнь и нехитрые развлечения.

По субботам с тремя друзьями он часто отдыхал в бильярдной. Ребята засиживались там допоздна и расходились далеко за полночь, когда городские маршрутки уже не ездили. Добираться до дома заядлым любителям гонять шары по зеленому сукну приходилось либо на такси, либо на сговорчивом частнике.

Друзьям было проще, их дома находились рядом друг с другом, потому они скидывались и нанимали одну машину на троих. А Степан проживал в противоположенной части города (в доставшейся по наследству бабушкиной квартире), и ему приходилось в одиночку расплачиваться за дорогостоящую ночную поездку. Но он не бедствовал, и раз в неделю такую роскошь мог запросто себе позволить.

Сегодняшний субботний вечер не был исключением. Друзья поймали для Степана «восьмёрку», усадили его, и вот он ехал по ночному городу, пьяный и довольный.

– Эх, люблю я ночью по городу кататься, кругом огни, красота, – объявил охочий до разговора Стёпа, рассматривая в открытое окно проносящиеся мимо дома.

– И дорога ночью свободная – не то, что днём, пробка на пробке, – вторил ему водитель.

– Тогда подбавь что ли газу. А то плетёмся, как черепахи, – тут же потребовал неугомонный пассажир.

– Хороши черепахи, шестьдесят км в час, – усмехнулся водила.

– Да ну тебя, – беззлобно отмахнулся Степан и выбросил в окно остатки сигареты, – это разве скорость. Самому же должно быть выгодно, как можно быстрее меня довести. Чтобы успеть потом ещё какого-нибудь до дома прокатить, и побольше бабла за ночь срубить… А так медленно будешь тащиться, у тебя всех клиентов конкуренты расхватают – ни шиша не заработаешь.

– Для ночи шестьдесят – в самый раз будет, – стоял на своём водила. – К тому же я хочу тебе кое-что показать, а на большой скорости ты не сможешь ничего разглядеть – проверено.

– Чего это ты мне собрался показывать? – напрягся Стёпа.

– Сунь-ка руку под кресло… Да не бойся, нет у меня там никаких капканов.

– Кто тебя знает, – проворчал Стёпа, осторожно опуская левую руку под сиденье.

– Там должен быть такой продолговатый предмет. Нащупал?

– Это че, бутылка что ли?

– Нет, труба подзорная. Очень мощная. Вынимай.

– И чего мне с этой ерундовиной прикажешь делать?

– Сейчас выйдем на мост, и попробуй навести её на луну.

– Нафига?

– Попробуй, не пожалеешь.

Оказавшись на мосту, водила ещё малость сбросил скорость.

Прежде чем совать в заранее открытое окно, Стёпа попытался разложить трубу, но у него ничего не вышло.

– Не тяни, сломаешь, – одёрнул парня водитель. – Она не раскладывается. Смотри прям так.

Прижав к глазу узкий конец трубы, Стёпа высунул широкий в окно и навёл на серп ущербной луны. Пару секунд он наблюдал лишь громадное расплывчатое белёсое пятно, потом изображение резко сфокусировалось, и Степан вдруг увидел россыпь лунных кратеров так близко, что от неожиданности чуть было не выронил трубу из рук.

– Ну всё, хорошего помаленьку. Мост кончился. Убирай трубу обратно под сиденье, – распорядился водила.

– Да погоди, я только-только нацелился, – запротестовал Степан. – Тьфу ты чёрт! Это че еще за фигня⁈ – возмутился он. Чёткое изображение луны на мгновенье вдруг заслонила какая-то тень, и картинка вновь расфокусировалась.

– Говорю же тебе, убирай – дальше это бесполезно. Нормально разглядеть луну можно лишь на мосту. Теперь же дома и деревья будут то и дело заслонять тебе обзор.

– Мужик, ты че, издеваешься? – Стёпа наконец оторвался от бесполезной трубы, и поглядел на ухмыляющегося водителя. – Всё так быстро закончилось, что я ничего толком и рассмотреть-то не успел. Не мог что ли на пару минут тормознуть на мосту? – Он сунул трубу обратно под кресло, достал из пачки сигарету и закурил.

– Вот видишь, говорил же, что тебе понравится, а ты поначалу и смотреть в неё не хотел.

– Да лучше бы и не смотрел. Только растравил меня своей трубой.

– Так купи её, если она тебе так понравилась.

– А-а!.. Так вот ты к чуму клонишь. Тогда понятно, зачем был нужен этот цирк с луной… И сколько хочешь за аппарат?

– Ну, думаю, тысчонки три в самый раз будет. Она правда малость б/у, но в хорошем состоянии.

– Три штуки за подзорную трубу! Мужик, да ты сбрендил.

– Между прочим, у неё тысячекратное увеличение. Это, считай, настоящий телескоп. А знаешь сколько стоят телескопы? Я узнавал…

– А мне плевать, телескоп там это у тебя, или ещё какая хрень, но за три штуки труба твоя мне на фиг не нужна. Нашёл придурка, выкладывать такие деньжищи за то, чтобы разок-другой глянуть на луну.

– Ну почему же только на луну? Это я так, для примера, предложил на луну посмотреть, чтобы наглядно продемонстрировать возможности трубы. А вообще-то с её помощью ты сможешь разглядывать всё что угодно, хоть в небе, хоть на земле… Лично мне больше всего нравилось подглядывать в окна соседских домов, это зрелище покруче любого кино будет.

– Извращенец, мля.

– Эх, парень. Видел бы ты какие порой удается подглядеть сцены… Никакое реалити рядом не стояло.

– Да ну нах. Фигня какая-то, – снова фыркнул Спепа, но уже не так уверенно.

– Покупай, не пожалеешь, – насел почуявший интерес деляга. – Вещь первоклассная, зуб даю! Себе бы оставил, да срочно деньги нужны.

– Нет, три штуки – слишком дорого. У меня при себе нет столько. – Стёпа выкинул окурок в окно. – О, кажись, подъезжаем. На втором повороте направо сверни.

– А сколько есть? – не унимался водила.

– Мужик, ну ты даёшь, – хмыкнул Стёпа, убирая в карман пиджака сигареты и зажигалку. – Откуда я знаю, сколько там в карманах осталось. Может штука, может полторы, но даже двух точно не наскребу.

– Ладно, чёрт с тобой. Давай всё что есть, и забирай трубу.

– Так я ж с тобой ещё за проезд даже не рассчитался. Это ещё считай минус пару сотен… Вон там около второго подъезда останови. Ага, здесь. – Стёпа вытащил из бокового кармана заранее припасенные двести рублей и сунул их водителю. – Вот, держи. Спасибо.

– Ну так как, парень, берёшь трубу? – спросил водитель, убирая деньги в карман.

– Во, мля, дотошный какой. Ладно, давай посчитаем, чего там у меня осталось… – порывшись во внутренних кармана пиджака, Степа достал несколько мятых купюр. – Ну вот: всего тысяча двести, как и говорил… Если такая цена тебя устроит…

– Годится, – перебил водитель, – давай свои тысячу двести и забирай трубу.

Степан рассчитался, забрал из-под сиденья покупку и вышел из машины.

«Восьмёрка» тут же сорвалась с места, проехала вдоль дома и скрылась за поворотом.

Стёпа приложил магнитный ключ к замку, открыл массивную железную дверь и вошёл в подъезд. В лифте он впервые при свете осмотрел трубу. По форме она походила на бутылку из-под шампанского. Корпус был изготовлен из какого-то лёгкого сплава серебристого цвета. Вероятно, когда-то он ослепительно сверкал на свету, но теперь металл потускнел от времени, это было особенно заметно на фоне множества свежих царапин и затёртостей от напильника на корпусе. У широкого края к трубе крепилась табличка, на которой была выбита следующая информация: «Гост ХХХХХХ сер. номер ХХХХ17 оптический прибор „Глаз“ СССР 1985 год».

– Вот сволочь, развёл, как лоха, – прошипел себе под нос Стёпа. – Такое старьё голимое за штуку мне втюхал.

Выйдя из лифта на восьмом этаже, он открыл ещё одну железную дверь, на сей раз уже ключом, и очутился, наконец, в своей квартире.

Поставив трубу широким концом на пол в углу прихожей, Стёпа стал разуваться, и в кармане запиликал смартфон. Вытащив телефон, невольно расплылся в довольной ухмылке, увидев на входящей аватарке фотографию друга.

– Во, мля! И часа не прошло, уже соскучился.

Звонивший сейчас среди ночи Вовка Глазнов был негласным лидером их компании, куда, помимо Степы, входили ещё двое их друзей: Серега Тучин и Толян Воротило. Сейчас, по происшествии почти восемнадцати лет знакомства, двухлетняя разница в возрасте между Вованом и остальными ребятами, разумеется, нивелировалась, но, когда все четверо были сопливыми пацанами, два года значили очень много. Помимо возраста, укреплению вовкиного авторитета способствовали так же еще его незаурядная смекалка, завидная напористость и ценное умение везде, где бы не появлялся, отлично, с комфортом, устраиваться.

Теперь Вован был бизнесменом, и весьма неплохо преуспевал. Управлял сетью из десятка маленьких магазинчиков, в разных районах города, и владел парой автомоек. Доходы его были несопоставимы с заработками остальных трех менее хватких друзей. Но это ни в коей мере не отражалось на их многолетней дружбе. Ставший миллионером Вован со своими друзьями оставался таким же простым и своим в доску пацаном со двора, которого они знали с самого детства. Миллионами он не кичился, в свои двадцать шесть всё ещё жил с родителями, ездил на десятилетнем «мерине», а все заработанные деньги вкладывал в расширение бизнеса, оставляя себе совсем немного на карманные расходы.

– Алё, Стёп, ты где? – донёсся из поднесенного к уху сматфона весёлый голос Вована.

– В Караганде, мля!.. Дома, где ж мне ещё быть?

– А мы, когда тебя на тачку посадили, там же, у бильярдной, двух тёлок подцепили, и с ними в кабак завалились. Вот сейчас сидим тут, за столом. Пьём, закусываем… Знакомимся, короче.

– Вован, не маловато вам на троих-то будет?

– Почему на троих, на двоих. Серёга отвалил. Поехал к своей отмороженной сдаваться. А мы тут с Толяном кайфуем… Девочки класс. Я те ща фотки их перешлю, заценишь.

– Уроды, – завистливо вздохнул Стёпа.

– Всё, отослал… Пришли?

– Нифига.

– Не связь, а дерьмо. Даже ночью гады тормозят.

Стёпин телефон тенькнул, сообщая о пришедших по «Ватсапу» фотках.

– Кажись пришли, – сообщил другу Стёпа.

– Уже открыл?

– Нет ещё.

– Правильно. Прежде чем открывать, сходи за салфетками. Будешь ими слюни подтирать.

– Да пошёл ты.

– Уже в пути, – отозвался неугомонный Вован. – Стёп, ты, главное, не забывай, что зависть – это плохое чувство.

– Достал.

– Ладно, братан, не грузись. Спокойной ночи. Ха-ха-ха!..

– Пока, – Стёпа отключился.

За разговором он перешёл из прихожей в комнату, плюхнулся там в кресло, пультом включил телевизор и быстренько пробежался по каналам, пытаясь отыскать что-то стоящее. В итоге, остановился на каком-то футболе.

Распрощавшись с Вовкой, Стёпа стал смотреть «прилетевшие» фотки, и на экране, сменяя друг друга, замелькали кадры: сначала уличные, потом из машины и, наконец, за столиком в ресторане. На фотках с разного расстояния и в разных забавных позах были запечатлены две симпатичные брюнетки, иногда их общество дополняли то Толян, то Вован. На первых фотографиях девушки робко жались друг к дружке и застенчиво улыбались в камеру, но по мере того, как привыкали к своим кавалерам, позы барышень становились всё более естественными и раскованными. Процесс привыкания, разумеется, подстегивало совместное распитие горячительных напитков. На последних снимках парни уже вовсю лапали своих захмелевших подружек, и девчонки, при этом, выглядели ну очень довольными.

– Везёт некоторым, – беззлобно проворчал Стёпа, закрывая последнюю фотографию. – Кому-то девки красивые достаются, а мне, вон, труба ошкуренная, за штуку… Млять! Ну как же я мог купиться на такой дешёвый развод?..

Он ещё минут десять посмотрел футбол, выяснил, что «Локомотив» сделал «Динамо» с разгромным четыре-ноль, выключил телевизор и пошёл спать.

Интерлюдия 3

Интерлюдия 3

(продолжение)

Разбудил Степана протяжный дверной звонок, и вчерашние обильные возлияния тут же напомнили о себе тупой, ноющей болью в затылке.

Будильник на тумбочке показывал пять минут одиннадцатого. Учитывая, что спать он вчера лёг в третьем часу ночи, рань была несусветная.

– Ну кого ещё там несёт? – крикнул Стёпа и прислушался. Поскольку проживал он в однокомнатной квартире, гневный вопль наверняка должен был достигнуть прихожей, а значит из-за двери должен был последовать какой-то ответ. Но всё было тихо.

Стёпа уже совсем было убедил себя в том, что злосчастный звонок ему лишь пригрезился, когда тишину разорвала очередная протяжная трель.

– Вот дерьмо! – в сердцах воскликнул Степа. Он поднялся с кровати и поплёлся открывать дверь.

На грозное «Кто там?» из-за двери раздался раздражённый отклик друга:

– Да я это! Я – Серый.

– Этот ещё как здесь оказался? – заворчал себе под нос Стёпа, отпирая замки.

– Серёга, как это тебя жена в такую рань из дома отпустила? – уже в полный голос заговорил с другом хозяин квартиры, распахнув дверь.

Ещё один вчерашний партнёр по бильярду – Сергей Тучин был невысокого роста (макушкой он едва доставал Степе до подбородка), худощавого телосложения, с мягким спокойным нравом, и на фоне мощного, плечистого друга смотрелся, как болонка рядом с овчаркой. Зато Сергей единственный в их компании имел высшее образование. Он работал на том же заводе, что и Степан, но инженером. Недостаток силы этот тихоня компенсировал начитанностью и эрудицией. Его колкие фразы подчас могли ужалить побольнее любого кулака. За это друзья его уважали и даже слегка побаивались.

– Ничего себе рано, десять часов утра, – игноря вопрос, фыркнул Сергей и, переступив порог, отбил пятюню по подставленной руке друга. – Здоров же ты дрыхнуть. С минуту звонок теребил, прежде чем соизволил, наконец, прийти дверь открыть.

– Так ведь воскресенье же. Может рабочий человек нормально выспаться в свой законный выходной? – беззлобно заворчал Стёпа, вытаскивая со дна шкафа старые тапочки и передавая их уже разувшемуся другу.

– Запросто может, если пива не хочет, – подмигнул Сергей, извлекая из заплечного рюкзачка две увесистые полуторалитровые бутылки.

– А рыбку? – мгновенно оживился при виде полторашек Стёпа.

– Сушеный угорь, как ты любишь, – заверил ранний гость, демонстрируя целый ворох поднятых со дна сумки вакуумных упаковок.

– То, что надо, – кивнул Степа и махнул в сторону комнаты. – Ну ты располагайся там, короче. Чувствуй себя, как дома. Я сейчас, быстренько душ приму и подтянусь, – с этими словами он исчез за дверью ванной…

А когда через пять минут вернулся в комнату, был приятно удивлён, обнаружив на придвинутой к сложенному и застеленному покрывалом дивану табуретке два больших стакана, до краёв наполненные пивом, пару стопок с водкой и горку, выпотрошенного из упаковок, угря между ними. По настроенному на «Матч» телеку транслировался футбол английской премьерки «Арсенал»-«Ливерпуль». Судя по отсчёту времени в углу экрана – игра только-только началась.

– Вот за что я тебя всегда уважал – умеешь ты, Серый, праздник организовать, – похвалил друга Стёпа, плюхаясь рядом на диван. – По какому поводу гуляем?

– Пришёл в квартиранты к тебе проситься, – повинился Сергей. – Приютишь на пару дней?

– Да базара ноль! Живи хоть неделю, – махнул рукой Стёпа. – Ну давай, по маленькой, за встречу.

Они накатили по стопке, запили пивом, закусили рыбкой. Стёпа принёс на табуретку пепельницу и сигареты. Друзья закурили и продолжили неспешную беседу.

– Чем на этот раз отмороженной не угодил? – спросил Стёпа, стряхивая пепел с кончика сигареты.

– Мля, ну просил же, не называть ее так.

– Извини, сорвалось… Так из-за чего поцапались-то?

– Да, блин, как всегда! У нас же одна тема для скандалов, сам знаешь, – отмахнулся Сергей и отпил из своей кружки.

– Ну, брат, женская ревность – это бедствие, сопоставимое разве что с пожаром.

– И не говори, во она у меня уже где сидит. К чёрту всё, надо разбегаться со Светкой.

– А мы с парнями давно тебе это втолковывали. Когда ещё вы с отмор… тьфу, черт… со Светкой только хороводиться начинали. Стерва она у тебя, каких поискать. А ты заладил, как баран: люблю, жить не могу, женюсь. Теперь вот мучаешься.

– Да фигли вы уговаривали, – возмутился гость, разминая в пепельнице окурок. – Нужно было связать по рукам и ногам, когда в загс с этой дурой собрался, а не уговаривать.

– Это ты сейчас такой женоненавистник стал, а тогда задрал всех нас своей Светочкой. Как такого удержишь, – развёл руками Степа. – Ну давай ещё что ли по маленькой. – Он наполнил стопки и, подняв свою, провозгласил тост: – За мудрость, которая приходит с годами.

Снова выпили, запили, закусили, и затянули по очередной сигарете.

– И к кому она тебя на этот раз приревновала? – снова первым возобновил беседу Степа, выпуская из носа две струйки белого дыма.

– В том-то и прикол, что даже не к кому, а к чему, – поплакался друг.

– Да ты чё? – расхохотался Степан. – Как у вас, ребятки, всё запущенно… Ну, и к чему же?

– К фотографиям… Да хорош угорать!.. Знаешь, какой скандалище закатила, когда среди ночи мне на телефон от Вована фотки их с Толяном новых подружек прилетели⁈

– Даже боюсь представить, – сквозь смех кое-как простонал Степа.

– Тебя, ведь, тоже в рассылку включили?.. Значит, в курсе, какой трэш на них там был… Вообрази, выхожу, значит, я из душа, и – на! – получаю, ни за что, ни про что, пощёчину. В чём, говорю, дело, милая? Что за ерундовина стряслась, пока я под лейкой отмокал? А в ответ снова – на! на! – ещё пара плюх с обоих рук. И орёт на весь дом, мол, теперь знаю, чем вы там, в бильярдной, занимаетесь… Короче, пока разбирался с чего сыр-бор, ещё пощёчин пять словил. Посмотрел присланные фотки. Говорю: дура, на них же время указано, когда снимки были сделаны, я в это время уже дома был, вместе с тобой… Орать на весь дом стерва перестала, но вместо того, чтобы извиниться за своё хамское поведение, выставила меня из спальни ночевать в гостиную. Ну и я решил, короче, её проучить. С утречка по-тихому встал, оделся, вышел из квартиры, и сразу к тебе. Хорошо, когда друг одинокий в другом конце города живёт. Здесь меня Светка фиг найдет.

– И надолго в бега пустился? – спросил хозяин квартиры, вновь наполняя стопки.

– А пока не прогонишь, – ухмыльнулся гость, чокаясь с заметно приунывшим после этих его слов Степаном.

Выпили, запили, закусили.

– Тогда квартплату пополам и…

– Расслабься, пошутил я, – успокоил Сергей. – Сегодня переночую, а завтра после работы к своей поеду. Сдаваться.

– Да она тебе сегодня ещё по телефону пистон вставит, и, зуб даю, побежишь к ней, как миленький.

– Ага, как же, вставит. Нашёл простака. Я смартфон дома забыл.

– Ну ты жучара ушлый! Давай выпьем за предусмотрительность.

– Да только ж выпили. Куда так разогнался-то? Давай, лучше, покурим.

– Я только за…

Через час уже изрядно захмелевшие друзья переключили скучный футбол (там за пять минут до окончания матча счёт по-прежнему не был открыт) на музыкальный канал и по степиному телефону стали вызванивать Вовика с Толяном. Но смартфоны Глазнова и Воротило оказались заблокированы. Попытались связаться через приложения – тоже глухо, друзья ни в какую не желали откликаться. Отчаявшись, Степа набрал стационарный телефон квартиры вовкиных родителей. Здесь трубку взяли сразу, и Степану пришлось успокаивать потерявшую сына мать – оказалось, Вовка не ночевал дома.

Для двадцатишестилетнего мужика ночевка у подружки, разумеется, обычное дело, но имелся нюанс – обычно в подобных случаях Вова, как заботливый сын, всегда предупреждал об отлучке родителей (хотя бы сообщением), а в этот раз че-то запарил, и, поскольку телефон его упорно не отвечал, мать уже черте чего себе навоображала. В общем, Степану пришлось изрядно попотеть, уговаривая женщину успокоиться. Поскольку он был абсолютно уверен, что в течении дня загулявшие друзья проявят себя, заразить своей убежденностью маму друга, после долгих убеждений, у него худо-бедно получилось.

Дожидаясь отклика от гуляк на тучу сообщений и пропущенных звонков, Стёпа с Сергеем взялись было играть в нарды. Но че-то в этот раз игра не пошла. С трудом осилив одну партию, дальше играть расхотели.

Телефоны друзей по-прежнему пребывали вне зоны действия сети. Но, в отличии от паникующих родителей, чуть более информированные друзья приняли эту данность с олимпийским спокойствием. Поскольку пропавшие парни от души вчера пол ночи отрывались в ресторане, а потом, с огромной вероятность, остаток ночи кувыркались с новыми подружками, не было ничего удивительного в том, что теперь Вован с Толяном где-то отсыпаются, а телефоны их за ночь, скорей всего, полностью разрядились, и весьма вероятно, что раньше вечера дождаться от них ответа вряд ли получится.

Скучающим же Степе и Сергею позарез требовалось какое-нибудь развлечение, не очень умное – замутнённые алкоголем мозги соображали у обоих со скрипом – но, желательно, весёлое и увлекательное.

Положение спас хозяин квартиры. После очередного похода в туалет, он заметил в углу прихожей бутылку. Выпивка у них с другом как раз подходила к концу, и находка оказалась весьма кстати. Каково же было его изумление, когда, при ближайшем рассмотрении, оказалось, что это вовсе не бутылка, а купленная им вчера ночью у ушлого барыги подзорная труба.

Вернувшись с находкой в комнату, Степа показал трубу другу, рассказал каким образом стал обладателем сего сомнительного сокровища и предложил опробовать оптический прибор «Глаз» в действии.

Пьяный Сергей охотно поддержал почин друга. И, отдёрнув шторы с широкого комнатного окна, они стали играть в папарацци – а именно, по очереди наводить телескоп на окна девятиэтажки напротив, отделённой от стёпиного дома заросшим диким кустарником пустырём.

Из-за хмурого дня, в оконных стёклах не было солнечных бликов, и мощное увеличение подзорной трубы позволяло прекрасно осматривать комнаты за окном даже при дневном свете. Но, увы, осмотр пары верхних этажей оказался безрезультатным. Большинство окон были укрыты непроницаемым для стороннего взгляда занавесками. В тех же редких исключениях, где окна оставались ничем не прикрытыми, они открывали вид лишь на пустующие помещения.

Череда неудач поумерила первоначальный пыл и задор пьяных друзей. Сергей первым утратил интерес к безрезультатному поиску, отошёл от окна и предложил лучше снова поиграть в нарды. Но упрямый Степан задался целью сперва осмотреть хотя бы половину окон в доме – зря что ли он целую штуку на «бесполезную хреновину» потратил… И его упорство было вознаграждено.

На шестом этаже Степан, наконец, обнаружил «счастливое» окошко, за которым в небольшой уютной комнатке симпатичная черноволосая девчонка лет восемнадцати-девятнадцати очень энергично делала гимнастику, в короткой майке и обтягивающих шортах. До этого он пару раз в магазине уже видел эту девчонку, она ему понравилась, но познакомиться с ней как-то не довелось…

Незнакомка ежесекундно сгибалась и разгибалась в разные стороны, приседала и наклонялась, порой принимая весьма откровенные, соблазнительные позы. Девушка вела себя без малейшей стыдливости, непосредственно, совершенно не стесняясь – ведь в комнате кроме неё никого больше не было. А догадаться, что с восьмого этажа противоположного дома, с расстояния в добрые три сотни метров, сейчас за ней подглядывает парочка взбудораженных алкоголем молодых самцов и откровенно пускает слюни на волнующие выпуклости и изгибы её змеёй извивающегося тела, она, разумеется, никак не могла…