Текст книги "Надуй щеки! Том 9 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Дубов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

– Да, – кивнул Йонг, затем снова покосился на режиссёра, который хотел было подойти к Хегаю, но, видя, что тот уже разговаривает, остался на месте. – Скажи, пожалуйста, твоему сериалу саундтрек на открывающие или закрывающие титры случайно не нужен?

Пака всегда поражала скорость мышления его друга, и вот сейчас, глядя ему в глаза, он мог поклясться, что проследил эту стремительную работу мозга. Гису не надо было говорить, что у Пака проблемы с группой, он и так это знал. Он понимал, что для любой группы значит саундтрек в мегауспешном и популярном сериале. Причём неважно, на открывающих титрах или на закрывающих. Это в любом случае означало дополнительную популярность для группы: участие в подобных проектах само по себе поднимает исполнителей на новый уровень.

Паку даже стало интересно, что же скажет ему Гису, но тот лишь ухмыльнулся и похлопал Йонга по плечу.

– Да без проблем, – сказал он, мгновенно просчитав всё. – Только сам понимаешь: мне этим заниматься некогда, так что давай сам. И учти, это должен быть хит.

– Понятное дело, – хмыкнул Йонг, чувствуя, как отлегло у него на душе. – Только шедевры, и никак иначе.

– Пойдём, надо поболтать с режиссёром. Думаю, он поддержит эту идею…

* * *

Я любил бывать на своей студии. Несмотря на то, что все декорации были бутафорскими, а чувства – плодом игры актёров, здесь было что-то абсолютно естественное, натуральное. Кажется, даже отношения между людьми становились теплее.

Когда я приехал сюда из офиса, то сразу пошёл к Паку, чтобы узнать, что ему нужно. Он, наконец-то, додумался до того, как сделать свою группу ещё популярнее. И я был рад поспособствовать этому, причём без каких бы то ни было условий. Его группа сейчас тоже находилась под жёстким прессингом со стороны Ким Су Хона, и необходимо было дать им возможность вздохнуть.

Уже по одному только взгляду Йонга, по его улыбке я понял: это не единственный козырь в его рукаве. Ну что ж, в добрый путь. Если он хоть немного усвоил всё то, чему я их учил, то добьётся успеха, а его девчонки совсем скоро с двух ног влетят в топ лучших групп.

Я подошёл к режиссёру, поинтересовался по поводу саундтрека, и тот буквально загорелся. Оказывается, именно этого ему и не хватало, чтобы ощутить законченность своего произведения. Ему нужна была эта музыкальная составляющая.

Я, правда, пока не понимал, как группа «Грязь под ногтями» сможет создать достойное сопровождение для этой дорамы, но, может быть, это и к лучшему. Что-то нестандартное всегда западает в душу лучше. А учитывая, что рейтинги нашего сериала действительно росли от серии к серии, думаю, это станет лишь дополнительным топливом для популярности.

Когда я уже думал, что все дела здесь на сегодня закончил, меня вдруг схватили за руку и потащили в сторону подсобки.

– Нет-нет, Минсу, – сказал я и обернулся к девушке.

Та застыла с недоверчивой, немного непонимающей улыбкой.

– Идём же, – сказала она. – Мне надо. Да и тебе тоже.

– Нет, – сказал я, выставив вперёд указательный палец. – Не сегодня.

– Как это, не сегодня? – Минсу очень смешно надула губки и уставилась на меня глазами, в которых, по идее, должна была выражаться вся её обида. Вот только я видел, как там бегали задорные чёртики.

– Нет-нет, ты не подумай. Вопрос не в этом.

– А в чём тогда? – Минсу приблизилась ко мне, и я почувствовал её дыхание на своей шее. – Ну-ка, колись.

– Короче, я хочу сохранить нашу с тобой безудержную энергию до завтра.

– Хм… А что же будет завтра?

– А вот это – сюрприз, – ответил я.

Минсу снова мгновенно надулась.

– Расскажи, расскажи! Что за сюрприз?

– Нет, – я покачал головой. – Завтра в два часа дня я заеду за тобой, и ты всё узнаешь.

– Завтра? – нахмурилась она.

– Ага, – кивнул я. – Завтра выходной, ни мне, ни тебе никуда не надо. Так что завтра в два часа дня я заеду за тобой. И тебя ждёт сюрприз.

– Ну, если так… Тогда ладно.

В студии пахло свежесваренным кофе, деревом, краской. Рабочие переставляли декорации, осветители колдовали над различными лампами и прожекторами. Меня всегда удивляло, как по-разному расставленное освещение может кардинально менять восприятие декораций и вообще локации. Большую часть сериала снимали здесь, в павильоне, но, глядя на это с экрана, казалось, что всё пышет жизнью.

А самое главное, я видел, с какой ответственностью подходят даже простые работяги к своим делам: как выверено они выставляли декорации, как тщательно настраивали освещение, с какой скрупулёзностью к делу подходили режиссёр и сценарист. Всё-таки это люди старой школы, они не делают «тяп-ляп», и, глядя на них, так же стараются все остальные. Возможно, именно в этом и была главная загадка успеха нашего сериала.

Мы с Минсу зашли в небольшое кафе, расположенное прямо на съёмочной площадке, где к нам присоединились Пак с Мун Хё На. Затем подошли несколько других актёров. Местный кофе мне понравился гораздо больше того, который я попробовал в офисе.

– Ну что? – я подмигнул Паку. – Справишься с вызовами?

– А то, – улыбнулся в ответ тот. – У меня достойный учитель.

– Но у меня есть одно условие, – проговорил я, стараясь выдержать полную невозмутимость.

– Какое именно?

– Твои девчонки должны будут рекламировать мою наивкуснейшую канталупу.

На какое-то время в кафе повисла такая тишина, что можно было услышать работающий привод кофемашины.

– Эм. Что? – наконец нашёлся Йонг. – Какая ещё канталупа⁈ Такое нельзя со сцены…

– Да ты чего, – сказал я, стараясь не расхохотаться. – Это не то, о чём ты подумал. Это дыня такая, которую я скоро буду выращивать на своей ферме.

Дальнейший хохот заглушил все остальные звуки.

* * *

Джи Джисон уже по привычке сидел на койке в своей одиночной камере, сложив руки между коленями и немного свесив голову. Настроение у него было хуже некуда. И самое хреновое, что за последние несколько суток он понял: просвета не видно, никто не собирался его отпускать.

Руки то и дело чесались. И да, все его грустные, безрадостные мысли были связаны отнюдь не с тем, что он попал за решётку. Это он воспринимал как искупление за прежние беззаботные годы. Нет, сейчас больше всего его не устраивало то, что настоящий преступник, реальный убийца его родного отца, разгуливал на свободе, а он сидел в застенках и ничего по этому поводу сделать не мог.

Если бы ему только дали возможность, если бы он смог выйти и взять за горло эту мразь, которая посмела покуситься на единственного родного для Джи Джисона человека… Ох, он бы не упустил шанса свернуть этой твари шею.

Но он не мог этого сделать, так как сидел под замком в одиночной камере. Более того, по какой-то причине его даже не переводили в общую камеру к другим арестованным. Это было странно. Впрочем, он не знал внутренних протоколов полиции.

Ну вот хотя бы то, что ему продлили арест до двадцати суток, уже говорило о том, что за него взялись всерьёз. Сын министра полагал, что следователи, конечно, помурыжат его, да и выпустят, когда выяснят, что он невиновен.

Но вот буквально совсем недавно ему сообщили, что арест продлили до двадцати дней. И это говорило лишь об одном: следователи полиции всем административным ресурсом нацелились на то, чтобы его посадить. А убийца всё это время гулял на свободе и радовался жизни.

Всё внутри Джи Джисона буквально восставало против такой несправедливости. Иногда сыну министра даже казалось, что он обречён сидеть здесь вечно. Но затем он вспоминал мимолётный эпизод. А именно Гису Хегая, который пришёл к нему на короткую встречу.

Они были разделены звуконепроницаемой, но прозрачной переборкой. А говорили при помощи специальных устройств, висящих с правой стороны от каждого.

– Чего ты хочешь? – спросил Джи Джисона Гису после того, как они поздоровались.

– Я хочу добиться справедливости, – глухим, совершенно не похожим на свой обычный, голосом проговорил сын министра. – Я хочу найти убийцу своего отца и добиться, чтобы он понёс заслуженное наказание.

– Ты действительно приложишь все усилия для этого? – зачем-то уточнил Хегай.

– Разумеется! – горячо проговорил Джи Джисон. – Если бы я мог, я бы занялся поисками преступника прямо сейчас. Но, как ты можешь заметить, я сижу в тюрьме, и никто не позволит мне этого сделать.

– Но ты готов положить ради этого жизнь? – уточнил Гису, сверля Джисона взглядом. – Готов забыть обо всех других проблемах и заниматься только этим?

– Готов, – ответил Джи Джисон, качая головой. – Вот только…

– Остальное неважно, главное, что ты сам должен это сделать… – сказал на это Хегай, повесил трубку аппарата, через который они разговаривали, и отправился на выход.

Джи Джисон понял, что внутри у него внезапно загорелась надежда. «А вдруг, – подумал он, – вдруг Гису действительно сможет как-то помочь? Он ведь и не такое проворачивал…»

Гису Хегай – это же просто феноменальный человек, со связями, чуть ли не в самой преисподней. Может быть, он поможет Джи Джисону? Поможет восстановить справедливость и наказать настоящего преступника?

Но час бежал за часом, день сменялся днём. От рук, сложенных между коленями сына министра, уже появились красные пятна на ногах. Ничего не происходило. Надежда, зародившаяся в сердце молодого человека, таяла с каждой минутой, оставляя место безысходности и опустошённости.

Он уже понятия не имел, сколько сейчас времени и на каком этапе находится его следствие. Но тут вдруг дверь его камеры открылась.

Сначала в коридоре послышались приближающиеся шаги, затем бряцанье ключей. Он слышал это частенько; иногда со скрежетом начинал проворачиваться и замок в его камеру. Это происходило, когда его выводили на допрос, или на короткие встречи с адвокатом. Но сейчас он почему-то ждал этого меньше всего.

За дверью возник кто-то из начальников данной тюрьмы, причём один и без охраны.

– Джи Джисон? – поинтересовался он холодно.

– Да, это я, – проговорил парень, вставая. – Допрос?

– Тихо, – сказал открывший ему человек и кивнул в коридор. – Ты сейчас не говоришь ни слова. Мы пройдём по нескольким коридорам, и всё это время ты будешь молчать, не задавая никаких вопросов.

Внутри сына министра пробежал холодок: ему очень не понравилось, с каким тоном всё это сказал человек, открывший камеру. Но ослушаться он не мог, поэтому на негнущихся ногах последовал за открывшим ему дверь человеком.

Лишь в самом конце пути, увидев толстые металлические двери, ведущие на боковую улочку, он понял, что его сейчас выведут из здания тюрьмы.

Но зачем?

В голове Джи Джисона пульсировал лишь один вопрос: что, чёрт возьми, происходит?

Когда они вышли из здания на улицу, их окутала кромешная тьма, и это тоже было очень странно, ведь тюрьма в тёмное время суток по периметру освещалась прожекторами на всякий случай.

Когда Джи Джисон застыл на крыльце, то сзади почувствовал ощутимый тычок в спину:

– Давай, давай, времени нет.

За невзрачной калиткой для служебного пользования Джи Джисона уже ждала машина, которую он едва мог разглядеть, даже подойдя вплотную, так хорошо она сливалась с окружающей темнотой.

Дверь открылась, и сын министра рухнул внутрь, почувствовав на сиденье что-то невероятно мягкое.

Не успела за ним закрыться дверь, как машина дала задний ход, развернулась и поехала прочь. Всё это время он не мог разглядеть, кто находится в салоне, кроме него. Но тут свет далёкого фонаря всё-таки прорвался в салон.

Глянув на водителя, Джи Джисон увидел довольное лицо Гису.

– Ты всё-таки смог меня вытащить, – проговорил он, не скрывая своего шока. – Но как?

В ответ на это Хегай только шире оскалился.

– А может быть, мне всё это просто снится, и на самом деле ничего этого нет?

Джи Джисон понял, что ему неудобно сидеть на этом слишком мягком сиденье, запустил руку себе под ягодицуо, и вытащил большую, очень мягкую подушку.

– А это что? – поинтересовался он, выбрасывая подушку на заднее сиденье.

– Ну, я ж не знаю, – ответил на это Хегай. – Вдруг тебе больно будет сидеть на жёстком, и нужно помягче?

– Зачем? – не понял Джи Джисон.

– Ну мало ли… мыло в душе ронял. – С глупой ухмылкой, произнес парень.

* * *

День оказался каким-то невероятно ярким и радостным. Светило солнце, в воздухе почему-то пахло сдобой или чем-то подобным. В душе сидело томительное чувство из детства, когда ты знал, что вот-вот произойдёт что-то волшебное, начнётся праздник. Уж не знаю, почему у меня возникли такие ощущения.

Провернув свою небольшую аферу ночью с Джи Джисоном, к двум часам я уже выспался и приехал на такси за Минсу.

Она вышла из дома нарядная, но при этом я заметил, что вся её одежда очень легко может быть сброшена в нужный момент. Ну-ну, это меня вполне устраивало. А вот от её чулок и довольно короткой юбки у меня аж засвербело. Хотелось плюнуть на всё и сорвать с неё юбку прямо сейчас. Но нет, я собирался дождаться того момента, когда это будет к месту.

Мы сели в такси и отправились в место, которое я выбрал для нашей сегодняшней встречи.

Минсу сначала пыталась добиться от меня, куда именно мы едем, но, поняв, что ничего не получится, схватила меня за руку, а сама уставилась в окно, пытаясь догадаться.

К её огромному удивлению, мы прибыли к озеру, расположенному недалеко от Сеула. Но ещё большее изумление вызвало у неё то, что мы подъехали к станции, откуда катали на воздушных шарах.

– Ой, что это? – спросила Минсу, указывая на привязанные к земле летающие агрегаты.

– Воздушные шары, – с ухмылкой ответил я. – Ты что, никогда раньше не видела?

– Нет, видела, конечно… Но это то, о чём я думаю? Мы полетим на этом?

Минсу повернулась ко мне, широко раскрыв глаза.

Я положил свою ладонь поверх её.

– Я же тебе говорил, что отблагодарю за фотосет. Вот – мой подарок тебе. Мой сюрприз.

– Да, понимаю… – едва слышно проговорила девушка. Её голос звучал так тихо, будто она боялась спугнуть момент. Она то и дело переводила взгляд с воздушных шаров на меня и обратно. – Дело в том, что я очень боюсь высоты.

– Да нечего тут бояться, – сказал я, придав голосу максимальную уверенность. – Тем более ты же любишь заниматься этим самым в самых нестандартных местах. Вот – самое нестандартное место, которое я смог придумать.

– Ну… подожди, там же столько народу, – она показала в сторону воздушного шара, который в этот момент оторвался от земли. В корзину набилось не меньше десяти человек, и на их фоне явно выделялся инструктор в ярком жилете.

– Минсу, – сказал я немного снисходительно, – ты же знаешь, что я обо всём думаю заранее. Я договорился, мы с тобой полетим вдвоём.

– Ооу… – проговорила девушка и захлопала ресницами, глядя на меня. – Но инструктор…

– Ты что, хочешь, чтобы за нашими игрищами кто-нибудь наблюдал? – я вскинул бровь, чем даже вогнал девушку в краску.

Уже через полчаса мы, находясь в корзине, сплетённой из ивовых веток, поднимались вверх. Инструктор перед самой отправкой выдал целую речь, которую можно было бы записать в какие-нибудь анналы техники безопасности:

– Я не знаю, каким образом вы договорились лететь одни. Это, по идее, строго запрещено. Ну, раз уж так, вы должны помнить: кроме основной горелки, у вас есть запасная, которая стоит вот здесь, сбоку корзины. Ни в коем случае и никаким образом её нельзя приводить в рабочее состояние, пока она находится на месте. Когда, точнее, если вдруг закончится газ в основной горелке, вы должны переставить горелки местами и активировать запасную. Никак иначе. Ни в коем случае нельзя трогать вот этот рычаг, – он показал на рычаг запасной горелки, – иначе вам будет плохо.

Мы поднялись метров на сто над землёй. Минсу с опаской заглянула за борт. Я увидел, как девушка дрожит и попытался её успокоить.

– Да ты не бойся, – я приблизился к ней. – Ты же понимаешь, при таком выбросе адреналина это будет совсем не то же самое, что… раньше. Это будет куда круче.

– Ну что ж… – Минсу, кажется, поборола свой страх высоты. – Наверное, ты прав.

Наш воздушный шар был по большей части оранжевым, с синими и зелёными вставками. Мы поднялись уже метров на двести. Я с помощью выпускных клапанов, расположенных в самом шаре, легонько корректировал курс.

Внизу всё было просто сказочно: залитый отражающимся из миллионов стёкол солнцем Сеул, изумрудно-зелёные парки, прорезающая город река с одной стороны. С другой – уже виднелось далёкое Жёлтое море, уходящее к самому горизонту. Прямо под нами располагалось озеро. Здесь были зоны отдыха, рестораны, можно было покататься на яхте… И, в том числе, полетать на воздушном шаре.

Когда я установил нужный нам курс, то обернулся к Минсу. Она вцепилась в меня и стащила на дно кабины.

Всё было остро, пряно. Но как будто гораздо свежее, чем обычно. Меня самого распирало желание: я чуть ли не разрывал одежду на девушке, а она всеми силами пыталась от неё избавиться. Я лишь краем сознания отмечал, что в процессе она слишком сильно дёргает ногами. Хоть это и не было похоже на нашу обычную «секс-драку», всё равно всё происходило невероятно активно.

А затем я понял, что Минсу замерла и на что-то уставилась.

– Гису-у… а это нормально, что у нас шар горит?

Глава 8

– Как это – горит⁈ – спохватился я, отстранился от Минсу и обернулся.

Тут же в ноздри ударил знакомый, резкий запах гари.

Сначала я даже не понял, что увидел, но затем осознал: у нас работает запасная горелка. Вероятно, в тот самый момент, когда Минсу не контролировала свои ноги, она нечаянно активировала её, и наша корзина загорелась.

– Что мы будем делать⁈ – Минсу забыла о том, что она обнажена, и смотрела только на разгорающийся огонь.

– Что делать, что делать… – проговорил я. – Снимать штаны… А… Ну да… Одевайся, будем прыгать.

– Но… тут разве есть парашюты? – воскликнула она.

– Нет. Ну что ж…

Я резким движением натянул на себя штаны, потянулся к основной горелке и выключил её. Затем подал девушке бельё. Правда, с бюстгальтером уже не вышло: он лежал рядом с горелкой, куда Минсу его кинула, когда скидывала с себя одежду. И тот вспыхнул вместе с противоположным бортом корзины. Ивовые ветки горели очень хорошо, задорно треща.

– Что же мы будем делать⁈ – бормотала Минсу.

Тем временем воздушный шар начал снижаться.

Я глянул вниз. Нам очень сильно повезло: мы находились практически над озером. Я открыл необходимые клапаны, и нас понесло ближе к водной глади. Но высота была около трёхсот метров, то есть примерно со стоэтажное здание. Прыгать с такой высоты даже в воду было равносильно тому, что прыгнуть на голый асфальт. Разобьёмся. Без вариантов.

И, несмотря на то, что шар начал снижение, я отчётливо понимал: мы можем не успеть. Пожар в корзине расходился всё сильнее и сильнее. Мы с Минсу уже ощущали жар, несмотря на то, что вжались в противоположный борт корзины.

– Да уж, сумела ты добавить огонька в наши отношения, – хмыкнул я, косясь на девушку.

– Я?.. Я случайно! – всхлипнула она, не в силах даже обидиться. – Я же говорила, что боюсь высоты, и вот… это всё…

– Спокойно, – произнес я и обнял девушку, чувствуя, как она дрожит всем телом. – Ничего катастрофического не произошло. Сейчас мы снизимся с тобой и прыгнем в озеро.

– Что? Прыгать отсюда⁈

Огонь разгорался всё сильнее и сильнее. Ивовые ветви, несмотря на какую-то там пропитку, всё равно очень хорошо горели; помогал и небольшой ветер, раздувающий пламя.

Однако, несмотря на это, воздух внутри самого шара достаточно активно остывал. Шар сначала прекратил подъём, а затем начал снижаться. Но, боги, насколько же медленно он снижался!

– Когда мы долетим до низу? – всхлипывая, проговорила Минсу, – от нас останутся одни угольки…

А затем она посмотрела мне в глаза:

– Но… я рада. Рада, что эти последние минуты провожу с тобой в одной компании.

Я перегнулся за борт. Поверхность озера стала как будто бы гораздо ближе. Противоположная сторона корзины горела уже практически полностью: языки пламени, хоть ещё и не сильно приблизились к нам, давали такой жар, что рубаха от нагрева уже задымилась.

– Давай-ка, – сказал я, – нужно оказаться с той стороны корзины, там значительно прохладнее.

– Чего? – Минсу глядела на меня неверящими глазами. – Ты мне, предлагаешь висеть с той стороны⁈

– У нас нет другого выбора, – проговорил я, подхватывая её на руки. – Здесь мы действительно превратимся в курочку «КФС».

– Ты безумец… – с какой-то то ли безысходностью, то ли восхищением проговорила Минсу.

А затем мы с ней начали вылезать на ту сторону корзины.

Оказалось, что я достаточно сильно недооценил подобное воздухоплавание. Шар снижался всё быстрее и быстрее. Я даже подумал, что удар, с которым он шлёпнется о воду, будет достаточно мощным. И к этому моменту лучше в корзине уже не находиться.

А вот Минсу всё ещё не могла себя перебороть.

Она смотрела за бортик корзины и вся скукоживалась, делаясь ещё меньше, чем была на самом деле. По-хорошему, мне надо было взять её и выкинуть за борт. Но, естественно, так поступить я не мог. Нужно было прыгать вместе, вот только так мы могли друг друга покалечить при приводнении.

А корзина всё сильнее и сильнее разгоралась, и всё быстрее и быстрее приближалась к воде. По моим оценкам, до поверхности оставалось метров сто. Нам просто необходимо было оказаться по ту сторону корзины – там, где нас не затронет пламя.

– Давай, Минсу, давай! Представь, что ты снимаешься в боевике, и сверху тебя держат тросы.

– Но ведь нет никаких тросов… – возразила девушка.

– Давай, давай! – я слегка подтолкнул её под попку, которая совсем недавно скакала подо мной словно породистый мустанг.

И вдруг, поддавшись моим уговорам, она свесилась на ту сторону, затем перекинула ноги и повисла, держась только руками.

Я последовал её примеру.

Теперь мы оба свисали с внешней стороны корзины, и здесь жар практически не чувствовался. Только пальцы рук, которыми мы держались за край, ощущали жар разгорающихся ивовых веток.

– А теперь, – сказал я, глядя в глаза Минсу, – когда я тебе скажу, ты просто отпустишь корзину.

– А ты? – со страхом спросила она, уже постепенно поддаваясь панике.

Я видел, что она попыталась забраться обратно, но руки уже не слушались её, и девушка могла лишь висеть, дрожа всем телом.

– Я отпущу руки вместе с тобой.

С этими словами я поглядел вниз, оценивая расстояние. Метров пятьдесят, это уже нормально. С такого расстояния был шанс выжить.

Я снова обратился к Минсу:

– Послушай, ты должна постараться упасть, стоя, вот так же, как висишь сейчас. При этом ступни сведи вместе, чтобы не получить серьёзный водный удар.

– Хорошо… – всхлипнула Минсу.

Но я видел: в её глазах больше царит возбуждение и вожделение, нежели страх. Да, она была испугана. Но в какой-то момент она действительно восприняла всё так, словно снималась в современном блокбастере.

Ну и, разумеется, её подогревало осознание, что я нахожусь рядом. И тут, когда до воды оставалось уже совсем немного, шар вдруг дёрнулся, и мне показалось, что он снова начал набирать высоту. Возможно, корзина настолько разгорелась, что внутрь шара снова начал поступать горячий воздух.

– Сейчас, – сказал я, не веря самому себе, – Минсу, пора.

Я уже был готов разжать пальцы, но увидел, что девушка не может этого сделать: её пальцы буквально задеревенели и не разжимались.

– Пора, – повторил я. – Давай.

И помог ей отпустить край корзины.

Свободный полёт оказался совсем недолгим, всего несколько секунд.

И вдруг под ногами оказалась слегка упругая водная гладь, которая при этом довольно охотно расступилась под нами и пустила внутрь.

А затем нам пришлось выгребать с глубины, наверное, метров в пять.

Когда наши головы появились над поверхностью, Минсу бросилась мне на шею и обняла.

– Вот это да! – чуть ли не визжала она. – Вот это адреналин! Ты был прав! Мне понравилось?

– Понравилось? – отплёвываясь, удивился я. – Вообще-то это было незапланированное шоу!

– Ну всё, Гису, теперь держись, – прошептала она, задыхаясь от смеха, восторга и предвкушения.

Вот блин… кажется, я разбудил в Минсу спящего зверя.

* * *

Чан Ан чувствовал себя в каком-то смысле обманутым.

У него на руках был актив. Причём, достаточно дорогой и как он понимал нужный. Вот только ему чего-то не хватало, чтобы им грамотно распорядиться.

И если бы у него мозгов было столько же, сколько у Гису, или хотя бы как у Йонга, он бы незамедлительно нашёл сбыт своим активам, причём по вполне нормальной, не заниженной цене.

Но он уже некоторое время практически не слезал с телефона, а результатов всё ещё не было.

Первым делом он задался вопросом: где вообще используется листовой алюминий? Пятьдесят тонн которого сейчас лежали у него в порту Сеула.

Ответ, собственно, был ожидаемым: авиастроение, машиностроение, строительство и пищевая промышленность.

Что касается машиностроения. Тут все дороги вели к Пак Вон Шику, отцу Йонга. Однако этими связями Чан тоже не хотел пользоваться. По крайней мере, не прямо сейчас. Он считал, что обратится к однокласснику только в том случае, если распишется в собственной неспособности найти покупателя.

Далее – авиапромышленность. К сожалению, в Корее её, по сути, не существовало, а выходить на зарубежные компании было бы достаточно проблематично. Но Чан всё равно составил список фирм, соответствующих запросу, и поочерёдно звонил их представителям.

Разговоры обычно заканчивались двумя вариантами: либо ему предлагали оставить почту или прислать коммерческое предложение, либо отказывали сразу.

И когда он отправлял коммерческое предложение или оставлял контакты, дальше следовали либо отказы, либо полнейшая тишина.

Тем не менее Чан начал копать глубже. Его заинтересовало: почему никто не хочет с ним связываться? Возможно, дело в цене?

Он проверил и понял, что стоимость, которую он предлагал, была вполне конкурентоспособной: условно «ниже середины» рынка, но не в ущерб себе.

На какой-то момент он поймал себя на том, что постепенно теряет веру в собственные силы. Но вместо того, чтобы полностью отчаяться, Чан вдруг поймал некий кураж. Буквально вспомнил, как Гису презентовал ему прицепы из того же самого алюминия:

«Это невероятный по качеству металл, с которым можно лететь хоть в космос».

И правда, он уже успел прочитать множество различной информации о том самом листовом алюминии, оказавшемся у него в руках, и почерпнул порядком знаний: металл не окислялся, не ржавел, был устойчив к внешним воздействиям. И ещё множество других преимуществ сочетались в нём.

Значит, следовало просто нестандартно и креативно подойти к его позиционированию.

За последний час Чан набросал все плюсы алюминия и пытался создать из них некий слоган. Тот самый, которым сможет позиционировать металл перед покупателями.

Но никак не мог найти изюминку, за которую потенциальный клиент точно уцепится.

Перечитывая строки снова и снова, он чувствовал: близко. Очень близко. Но всё ещё не то, что нужно. Перечитывая записи в своём блокноте, Чан шевелил губами, повторяя вслух:

– Не ржавеет. Не выделяет токсинов. Не впитывает запахи. Алюминий – это страж. Это доблестный воин на страже чистоты…

– Нет, – бросил он, – фигня какая-то. Слишком патетично.

Он уже узнал об алюминии столько, сколько не знал за всю свою жизнь: и о дешевизне переработки, и об удивительных свойствах этого металла. Но найти какую-то фишку, какое-то уникальное сочетание всё ещё не мог.

Однако в какой-то момент Чан собрался и позвонил напрямую Кан Дон Су, партнёру своего отца. Тот ответил не сразу.

Но голос его звучал достаточно дружелюбно.

– Привет, Чан. Если ты хочешь узнать, как всё прошло, – продолжил Кан Дон Су, – то я передал информацию твоему отцу, и он принял все необходимые меры. Я ему, правда, так и не сказал, что это ты передал информацию.

– В любом случае, благодарю, – ответил Чан, радуясь, что смог помочь и понимая, что благодарен этому человеку. – Но я хотел поговорить о другом. Вам случайно не нужен листовой алюминий? А то у меня тут завалялось пятьдесят тонн.

– Алюминий? – с сомнением проговорил Кан Дон Су.

– Да-да, алюминий! – с воодушевлением заговорил Чан. – Листовой. Это отличный материал: устойчив к внешним воздействиям, абсолютно нетоксичен, стабилен при различных температурах, используется в авиапромышленности и не только…

– Да-да, я всё это знаю, – усмехнулся Дон Су. – Я знаю про алюминий достаточно много. Мы его используем в нашем строительстве.

Он говорил с лёгкой иронией, по крайней мере, так показалось Чану. И даже с какой-то жалостью к парню.

– Но дело в том, – продолжил Кан Дон Су, – что все наши поставщики уже давно связаны цепочками поставок. Нельзя так просто взять и влезть в чужой бизнес. Тем более разово, с одной-единственной партией. Полагаю, это тебе известно не хуже меня. Поэтому постарайся предложить алюминий там, где ещё не налажены бизнес-цепочки. Хотя… – он сделал паузу, – я полагаю, в наше время найти такое место достаточно сложно.

– Да, спасибо, – ответил Чан. – Я постараюсь. В любом случае, благодарю вас.

Повесив трубку, он понял: алюминий вот так, просто не продать. Ему нужно продать не металл, а концепцию. Некую идею, в которую этот самый алюминий органично впишется.

И тут он вспомнил, как подобные дела решал его отец.

Тот редко посещал строительные форумы, считая их банкетами для снобов. А вот благотворительные вечера, где президенты различных фирм собирались неформально, посещал всегда и с завидной регулярностью. Потому что был убеждён: именно там заключаются самые выгодные и самые прочные контракты.

– Так-так-так… – пробормотал Чан. – И когда у нас там ближайший благотворительный вечер?

* * *

Джи Джисон снова сидел в своей одиночной камере, крепко задумавшись. Вот только теперь он разительно отличался от того Джи Джисона, который сидел здесь буквально вчера вечером: спина его была выпрямлена, кулаки сжаты, а взгляд блуждал где-то за стенами тюрьмы.

Если ещё вчера у него не было ничего, кроме хрупкой, постоянно ускользающей надежды, то теперь он был практически полностью уверен, что сможет покарать настоящего убийцу.

Перед внутренним взором шаг за шагом проигрывалась вчерашняя ситуация.

Как только они отъехали с Гису на приличное расстояние от тюрьмы, тот остановил машину и передал Джисону папку.

– Вот здесь, – сказал он, глядя прямо в глаза Джисону, – полная копия всех материалов по твоему делу. Теперь ты поймёшь, почему тебя держат в тюрьме и не выпускают.

Джисон просто кивнул. Он тогда ещё не понимал, к чему всё это идёт.

Гису тем временем продолжил:

– Если ты хочешь добиться справедливости, то должен добиться её сам.

– Это каким образом? – не понял сын министра.

– У тебя есть четыре часа до возвращения в тюрьму, – ответил Хегай, разрушая все воздушные замки, выстроенные парнем за время выхода из тюрьмы. – Я договорился, чтобы раз в три дня, во время дежурства конкретного человека в тюрьме тебя выпускали под мою ответственность. Для того, чтобы ты мог разобраться в том, кто, как и почему убил твоего отца. Начни с изучения материалов дела и обследования места убийства.