Текст книги "Надуй щеки! Том 9 (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Дубов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
Глава 17
Чхе Дон Гиль оказался не готов к тому, что происходило с ним в последние дни.
Он вздрагивал от каждого громкого звука, оборачивался на каждый окрик и весь сжимался при виде полицейского. Это было очень странно. Никогда он не мог подумать, что станет так реагировать на всё вокруг.
И если в первые несколько дней после убийства министра, он ещё надеялся, что это состояние постепенно пройдёт, то теперь он лишь уверялся в том, что тревожность нарастает день ото дня.
Дон Гиль стал гораздо хуже спать. Сомкнуть глаза удавалось на два-три часа, после чего бывший чиновник просыпался, пялился в потолок, испещрённый подвижными и угрожающими тенями, и никак не мог заснуть снова.
Содеянное сидело внутри него предательской раскалённой иглой, которая с каждым часом погружалась всё глубже в его плоть и грозила пронзить его чёрное сердце.
– Нет, – бубнил себе под нос Чхе Дон Гиль в минуты, когда становилось совсем уж сложно, – не может быть. В конце концов, это вышло не специально. Я же не хотел! Да и потом, полиция уже арестовала сына министра, а значит, мне ничего не грозит!
Но вместе с тем в лице каждого встреченного им человека он видел осуждение. Да, ни одной живой душе он не мог рассказать, что же его тяготит, но вместе с тем ему казалось, что все знают о самых тайных деяниях бывшего чиновника.
И ладно бы, если бы дело ограничивалось людьми. Хуже всего, что Дон Гиль повсюду начал видеть знаки, говорящие о его вине. Будь то очертания облака в виде лезвия, или дорамы по телевизору, намекающие на его преступление.
Самым большим ударом стало современное переложение легенды о Чхве Чхольджу из «Самгук юса». Там практически прямым текстом обвиняли Чхе Дон Гиля в совершённом преступлении. Да так настойчиво, что бывшему чиновнику ничего не оставалось, как выключить телевизор.
При этом пульс его скакал где-то в облаках, а давление грозило разорвать черепную коробку.
Дон Гиль схватился ладонями за голову и крикнул пустой комнате:
– Хватит! Я не виноват! Он сам меня уволил! А я лишь хотел, чтобы он взял меня обратно!
Но провидению, или судьбе, которая настойчиво обличала Чхе в содеянном, было всё равно на его слова. Она продолжала давить на него всей своей невероятной мощью. И, словно для того, чтобы добить его, вдруг раздался звонок телефона.
Бывший чиновник от образования даже не сразу смог понять, что происходит. Просто в оглушительном перестуке собственного сердца он вдруг расслышал знакомую мелодию. Стоило ему глянуть на экран, как всё внутри похолодело.
«Югай Гён Тхэ, начальник» – значилось там.
– Нет! – вскрикнул Чхе Дон Гиль и выронил телефон из рук.
Но тот, как назло продолжал звонить, стараясь своим звуком достать бывшему чиновнику до печёнок. Он, как будто говорил, что возмездие уже близко. И Дон Гиль скоро поплатится за то, что сделал.
– Этого не может быть! – шептал Чхе, глядя на светящийся экран телефона. – Ты же уже умер! По новостям передавали, что умер! Ты не можешь мне звонить!
Через минуту, а, может быть, через целую вечность экран погас. Мужчина потянулся к телефону, чтобы взять его в руку, но тут увидел, что пальцы его дрожат так, словно он алкоголик с многолетним стажем. Тряслись и сами кисти рук, а лоб буквально намок от крупных капель липкого и противного холодного пота.
Сглотнув, бывший чиновник образования всё-таки пересилил себя и взял телефон, после чего внимательно осмотрел, словно боялся, что из корпуса может выбраться дух министра, после чего упрятал в карман.
Затем он сел возле окна, и взгляд Дон Гиля замер, не видя ничего снаружи, кроме медленно движущихся теней.
В отличие от него самого, мысли его метались из стороны в сторону. Он не знал, что можно предпринять в данной ситуации. Если уж на охоту за ним вышли духи. Да нет, не может быть! Ерунда это всё, – успокаивал он сам себя. – Так не бывает!
Но звонок от Югай Гён Тхэ? Может быть, надо убраться прочь из страны? А разве для духов существуют границы? Если уж бывший министр задумал его достать, то обязательно достанет! Да нет, это просто кто-то позвонил с его телефона, вот и всё!
А как можно обезопасить себя? Может быть, просто пойти и сдаться? Да нет же! Уже есть подозреваемый, самого Дон Гиля никто не подозревает! Вот поэтому дух министра и активизировался!
В эту ночь бывший чиновник из министерства так и не смог заснуть. Ему всю ночь чудились звуки телефона. А стоило смежить веки, как перед внутренним взором возникала сцена, когда он пришёл к министру образования просить, чтобы тот его вернул обратно на своё место.
Это стало шагом полного отчаяния. Никто не брал Чхе Дон Гиля не только на сравнимые по оплате должности, но и вообще не на какие. Скудные сбережения бывшего чиновника быстро таяли, и он понял, что скоро пойдёт по миру.
Уверившись, что не найдёт себе приличного места из-за скандала, Дон Гиль попытал счастья у Асаки, по требованию которой и пытался убрать Бём Сока из Дайвегу. Но так лишь презрительно глянула на него и даже не стала говорить. По её мнению он был лишь таким же обслуживающим персоналом, как уборщик, приводивший её крыльцо в порядок.
И вот тогда Чхе Дон Гиль решился навестить министра образования и хотя бы на коленях просить его вернуть Дон Гиля назад. Пусть даже не на то тёплое местечко, что у него было, но в министерство, где он чувствовал бы себя в своей тарелке.
У бывшего чиновника и в мыслях не было убивать Югай Гён Тхэ. Ни на секунду. Тот сам виноват! Он сначала принял Чхе, а потом в жёсткой и не терпящей возражений манере начал говорить уволенному подчинённому, почему тот неправ, и как сильно он подвёл всю команду во главе с самим министром.
И да, он не собирался возвращать Дон Гиля обратно. Он хотел только ещё раз унизить его.
Но и тогда Чхе не собирался убивать министра. Нет, он всё ещё пытался уговорить Гён Тхэ, что нужен ему и такого больше никогда не повториться.
А министр встал из-за стола и принялся распекать посетителя ещё пуще прежнего, тыча в него пальцем и называя никчёмным червём и продажной девкой.
Этого Дон Гиль уже не выдержал и схватился за нож, лежавший на столе у министра.
И больше он уже ничего не помнил.
Хотя нет, не так. Чхе Дон Гиль пытался себя уверить в том, что ничего больше не помнит. Но он помнил, как наносил удар за ударом. Как изменился в лице министр. Как пытался защититься, выставив руки, а затем пытался поймать летящий в него заостренный кусок металла.
Но бывший чиновник пытался выбросить эти моменты из памяти, словно они произошли не с ним. Словно он не имел к ним никакого отношения. Без них жить должно было куда как проще. Вот только избавиться от всего этого уже не имелось никакой возможности.
Следующие несколько дней прошли в относительном спокойствии. Бывшему чиновнику даже получилось себя убедить, что всё это ему приснилось. Виноват в смерти министра его собственный сын, а Чхе всё это лишь почудилось, так как он слишком впечатлительная натура.
Более того, ему уже практически удалось устроиться на новую работу, где обещали зачесть его предыдущие заслуги.
Но вместе с тем он практически каждый день возвращался к дому министра. Ленточка, которой был обтянут вход уже поблекла и кое-где оказалась разорвана, но всё ещё преграждала путь внутрь. Оно и неудивительно, ведь отец был мёртв, а сын переехал в тюрьму.
И каждый раз Чхе проходил мимо, до хруста сжав челюсти. Он понимал, что нечто незримое и непонятное так и тянет его зайти внутрь и оглядеть, как там сейчас. Ловя себя на этом каждый раз, бывший чиновник аккуратно оглядывался, чтобы удостовериться: никто из прохожих ни о чём не догадывается.
Но уверенности в этом не было. Наоборот, улыбки некоторых словно говорили о том, что они в курсе всего и сейчас же пойдут в полицию, чтобы сообщить о настоящем убийце.
Усугубилось это всё тёплой ночью, когда Чхе Дон Гиль, наглотавшись снотворного, запил его соджу и попытался уснуть. В тишине одинокой квартиры снова раздалась трель телефона. И на экране снова значилось:
«Югай Гён Тхэ, начальник».
– Надо бы его переименовать, – вслух подумал бывший чиновник, затем испугался собственных мыслей и добавил: – Или вообще в чёрный список кинуть.
Вызов длился долго. Затем он закончился, и экран погас. Но не успел Дон Гиль спокойно выдохнуть, как экран снова зажёгся, и на нём высветилось:
«У вас есть одно новое голосовое сообщение от абонента: „Югай Гён Тхэ, начальник“. Прослушать его можно…»
Борясь с дрожью, мокрыми от выступившего пота пальцами бывший чиновник выключил телефон.
Но спать всё равно не мог. Ему казалось, что под его окном кто-то крадётся. Кто-то пришёл за его душой, чтобы утащить её в мир мёртвых для вечных мучений.
Разумеется, уснуть в такой ситуации было невозможно. Естественно, всё вокруг снова кричало о его вине. Это знак! Он должен был понимать это! Весь загробный мир теперь против него и собирается ему отомстить!
Кое-как сквозь грохот собственного сердца Чхе Дон Гиль пытался расслышать свои мысли и хоть как-то успокоиться. Но у него ничего не получалось.
Тогда он включил телефон и после некоторых метаний решился прослушать оставленное ему сообщение.
– Если я виновен, пусть моя душа исчезнет, как дым, – голос звучал с интонациями, присущими покойному министру. – Но, если невиновен, пусть мой дух вернётся, чтобы открыть истину и восстановить честь рода!
– Не может быть! – одними губами проговорил Чхе, когда послание закончилось. – Это же из легенды о Чхве Чхольджу! Само провидение решило наказать меня!
Единственное, что ему показалось странным, голос был слишком молодым для Югай Гён Тхэ, хотя и очень на него похож.
* * *
Чан чувствовал себя выжатым, как лимон. Последнюю неделю ему пришлось практически каждый день ездить на поля «Хегай риса», чтобы контролировать посев семян канталуп и постройку забора.
Параллельно с этим он занимался открытием собственного представительства металлоизделий в Корее. Но тут, скорее больше по телефону.
Когда он пришёл в квартиру, которую теперь снимал вместе с Юми, то ему хотелось только одного: завалиться на кровать прямо в одежде и проспать часов двадцать-двадцать пять.
Только этого делать было нельзя. Скоро должна прийти Юми, а она будет ещё более уставшая из-за того, что в её агентство пришли «одни идиоты», как она утверждает. Хотя во время собеседования все были суперпрофи. На словах, разумеется.
И теперь ей приходится перепроверять работу каждого, в квалификации которого она усомнилась, кого-то выставлять вон и подыскивать нового специалиста. Одним словом – не работа, а сказка. Чем дальше, тем страшнее, и счастливый конец не скоро.
Разумеется, к приходу любимой девушки Чан, несмотря на тотальную усталость должен был сообразить что-нибудь поесть и хотя бы немного прибраться.
Тут парень понял, что уже минут пять сидит на табуретке возле входа не в силах даже разуться. Да уж, не думал он, что когда-нибудь будет так уставать.
Но были и определённые плюсы. Работу для Гису он выполнил полностью, и теперь со спокойной душой мог заняться своими вопросами. Только вот отдохнёт пару дней, чтобы привести себя в порядок, и сразу же приступит к финальной фазе работ с открытием представительства.
Он представил, сколько заказов у него уже скопилось, и понял, что следующая неделя будет насыщена не меньше, чем предыдущая.
Собравшись с силами, Чан разулся, прошёл на кухню и с разочарованием уставился на остатки вчерашнего ужина и сегодняшнего завтрака. Да, одной готовкой не обойтись. Нужно, как минимум ещё загрузить посудомойку и вручную помыть то, что пригодится для сегодняшнего ужина.
Но не успел он открыть дверцу посудомойки, как в дверь позвонили.
Юми? Странно, она сказала, что раньше девяти дома не появится.
Но может быть просто справилась с завалами пораньше? Или настолько устала, что плюнула и пришла домой?
Чан открыл дверь и на секунду завис, хлопая глазами. На его пороге стоял Гису Хегай с большим чёрным чемоданом на колёсах.
– Привет, чего встал? – с лёгкой усмешкой проговорил тот и двинулся в квартиру. – Можно войду-то?
– М-можно, конечно, – Чан отстранился, но всё его внимание сейчас было сосредоточено на чемодане. – А эт-то чего? – он ткнул пальцем в большой чёрный сундук на колёсиках.
Гису с показным удивлением оглядел чемодан и выдал.
– Чемодан, конечно, а что?
– А зачем? – Чан продолжал задавать глупые вопросы, потому что от усталости никак не мог сосредоточиться на главном.
– Там мои вещи, – ответил Гису, подняв правую бровь. – Чан, дружище, да что с тобой?
– Устал, – тяжело вздохнув признался тот. – Так чего ты хотел-то?
Гису тем временем припарковал свой огромный чемодан к стене, а сам уже принялся разуваться, чтобы переобуться в приготовленные тапочки.
– Я решил осуществить твою мечту, – с напускным пафосом ответил Хегай. – Я наконец-то понял, как это можно сделать.
– Не совсем понимаю, – проговорил Чан, затем помотал головой и переиначил предложение. – Точнее, я совсем тебя не понимаю. Ты можешь говорить яснее? Зачем ты пришёл? Зачем тебе этот чемодан?
– Друг мой, – с широкой открытой улыбкой заявил Гису, одновременно с этим схватив Чана за плечи, – я же видел, как ты страдал, уезжая от меня. Ты ещё хотел дом, похожий на мой. Помнишь?
– Помню конечно, – Чан прошёл несколько шагов и сел на стул, стоящий у стены. – Но это тут причём?
– Ну так вот, – Гису огляделся и поцокал, – я пришёл тебе сказать, что отнюдь не место красит человека, а совсем наоборот. Ты тосковал о том, что тебе придётся жить без постоянной подпитки моей неистощимой энергией. А я подумал, и решил, что исполню твою мечту. И, несмотря на то, что у вас тут тесновато, конечно, я буду жить с вами.
– Что⁈ – у Чана чуть было нижняя челюсть не стукнула о коленку. – Гису, ты же понимаешь, что тут крохотная однокомнатная квартира, где нам и с Юми-то бывает тесновато.
– Понимаю, конечно, – кивнул Гису и ещё раз огляделся. – Но ничего. Ради тебя, своего друга, я готов потерпеть некоторые неудобства.
– Боги, – Чан закрыл ладонями лицо. – Только этого мне ещё не хватало! Меня же Юми убьёт!
– Я понимаю, тебе трудно справиться с восхищением и нахлынувшими эмоциями, но на самом деле я действительно хорошо отношусь к тебе. Поэтому я и здесь.
– Гису, что произошло? – хозяин квартиры одним глазом сквозь пальцы смотрел на незваного гостя.
– Да ничего особенного, – тот пожал плечами. – Говорю же, решил не оставлять тебя без источника столь нужной тебе энергии.
– А если серьёзно?
– У меня дом сгорел.
– Да⁈
– Ага.
– Ты опять шутишь?
– Ничуть. По-моему, даже где-то в новостях показывают. По крайней мере журналистов я там точно видел.
– Это полный капец. И на сколько ты собираешься заехать?
– Посмотрим, – Гису снова пожал плечами, встал и прошёл на кухню. – Страховка есть, но сам понимаешь, все эти бумажки, разбирательства и всё такое… а ещё и восстановление дома, всё это дело не быстрое. Поэтому какое-то время поживу у вас. А, может быть, съеду куда-нибудь потом.
– Но что я скажу Юми?
– Об этом как раз не беспокойся, – Хегай обворожительно улыбнулся и оглядел горы грязной посуды. – Я подготовлю её нежную психику. А пока, друг мой, полагаю тебе требуется некоторая помощь?
– Гису, ты серьёзно? – Чан не верил своим ушам. – Ты поможешь мне навести порядок?
– Конечно, – на полном серьёзе ответил непрошенный гость. – Ты начинай мыть посуду, а я пока какую-нибудь подходящую музыку подыщу.
– Понятно… и на что я рассчитывал? – проговорил Чан, но уже не выдержал и рассмеялся.
Как ни странно, но ему действительно стало легче, как будто от Гису на самом деле исходила дополнительная энергия подпитывающая Чана.
Когда в дверь снова позвонили, они уже практически закончили с уборкой.
– Это Юми, – проговорил Чан шёпотом. – Мы ещё не сделали ей свой набор ключей, но я по звонку знаю, что это она. Что делать-то?
Гису внимательно посмотрел на друга и улыбнулся.
– Надуй щёки, – сказал он и сам направился к двери.
Хегай неспешно открыл её, и на изумлённый и вопросительный взгляд вымотанной донельзя Юми ответил:
– Привет Юми, ты чего застыла? Ах, да, это Чан, он будет жить с нами, – и указал на парня, замершего на кухне с полотенцем в руках.
Глава 18
– Гису? – вопросительно проговорила Юми, после чего её взгляд упёрся в мой чёрный чемодан, стоящий у стены. – А что ты тут?..
Глаза её расширились от осознания ситуации. И она глубоко вздохнула, чтобы высказать всё. Но я решил сработать на опережение.
– Возвращается как-то муж из командировки…
Тут я глянул на растерянного Чана, хмыкнул и добавил:
– Хотя нет, скорее всё-таки жена. Тоже не то, слишком двусмысленно.
И это сработало.
Сперва Юми, как и обычно, вздернула одну бровь, а затем и вовсе не удержалась и рассмеялась.
– Как бы там ни было, Гису, но я рада тебя видеть. Надолго ты к нам?
– Пока не решил, – я развёл руками. – У меня знаешь ли дом сгорел, а в гостиницу было тащиться неохота. Решил вас навестить. С ответным визитом, так сказать.
– Юми, я сказал Гису, что у нас тут места не очень… – начал было Чан, поймал наши с Юми взгляды и потупился.
– Ну мы-то его сколько стесняли, – ответила на это Юми, проходя наконец внутрь и закрывая за собой дверь.
– Вот-вот, – буркнул я, изображая ворчливого деда, – долг платежом красен. Давайте ужинать.
– Сильный пожар? – поинтересовалась девушка, когда мы сели за стол.
– Да, – на этот раз я не стал иронизировать, – дом придётся выстраивать заново. Максимум, фундамент да цокольный этаж сохранились.
– Беда, – покачала головой Юми, – ты как теперь?
– Без перемен. Дом был полностью застрахован, так что никаких проблем. Всё восстановят, нужно только время. Я не настолько сильно привязан к месту, как могло бы показаться.
– Ты как обычно, – улыбнулась в ответ девушка и по одной этой улыбке стало ясно, что она чертовски устала. – Всё решаешь на ходу. Даже завидно, честно говоря.
– Вы учитесь тому же, – я вскинул бровь и сел напротив неё, а Чан устроился рядом. – Что тяжко даётся пиар-агентство?
– Ещё как, – ответила Юми, поразмыслив. – Я-то думала, что сейчас кину клич, и у меня тут же под рукой появится целая толпа знающих и умеющих людей, из которых я смогу выбрать самых дельных и перспективных.
– А что в итоге вышло? – спросил Чан, заглядывая подруге в глаза.
А я и так знал, что она ответит. Никогда ничего просто так не бывает. Нужно изрядно порыться в руде, чтобы добыть золото.
– А в итоге толпа народу, конечно, есть, но и то, скорее благодаря фамилии. А вот насчёт знаний и умений, тут всё очень плохо, – девушка подняла взгляд на меня. – Ну ты прикинь, они додумались группе Йонга логотип рисовать розовым и жёлтым. Причём, знаешь, такие пони с радугой. Аж тошно.
– Буэ! – отреагировал Чан.
– Это можно было бы использовать, – я пожал плечами. – Но лишь в смысле деконструкции привычного образа кей-поп группы.
– Вот именно, – Юми налила себе газировки и жадно принялась пить. – А они очередную штамповку решили сделать.
– Чем займёмся? – спросил Чан, когда наши тарелки опустели.
Было видно, что ему меньше всего хочется сейчас говорить о работе. А больше всего охота остаться наедине со своей девушкой и предаться различным приятностям.
– Я хочу отдохнуть, – ответила Юми, глядя на меня. – Надеюсь, вы на меня не обидитесь.
– Как раз хотел предложить сходить в кинотеатр, – негромко проговорил на это Чан, видимо уже понимая, какой его ждёт ответ.
– Нет, – Юми покачала головой. – Пока точно нет. Я без сил.
– Ну а завтра? – парня явно не покидала надежда.
– Завтра мне столько всего предстоит, ты даже не представляешь, – вздохнула его подруга. – И не важно, что буду дома. Но я должна всё это доделать. А может, – она оглядела нас, – придётся и на работу уйти.
Чан посмотрел на меня, как будто пытался найти поддержку в моём лице.
– Может тогда фильм посмотрим какой-нибудь?
– Это можно, – согласился я, понимая, что мне тоже нужно разгрузить мозг, чтобы яснее мыслить. – Что предлагаешь?
Чан только делал вид, что лишь сейчас озадачился выбором. На деле он уже давно всё придумал.
– Да вот тут есть прикольный японский фильм: «Женщина с разрезанным лицом» про Кутисакэ-онна.
– Фу, ужастик что ли? – поинтересовалась Юми, но глаза у неё подозрительно заблестели.
– Ну типа того, – нехотя согласился Чан.
– Про что хоть? – уточнил я, хотя и из названия всё было более-менее ясно.
– Ну там женщина в маске подходила в темноте к подросткам и спрашивала: «Я красивая?». Если они отвечали отрицательно, она их убивала.
– А если положительно? – уточнил я. – Ну-у, мало ли у кого какие фетиши?
– Слушай, ну давай посмотрим! Не буду же я тебе весь сюжет рассказывать?
Парни водят девчонок на ужастики лишь с одной целью. Чтобы в самый страшный момент те покрепче прижались к ним. При просмотрах дома цель не меняется. Поэтому фильм-то был запланирован заранее, а я оказался лишь непредвиденным обстоятельством.
Речь в ленте шла про семидесятые года прошлого века, когда некая женщина сначала разрезала себе рот, а затем начала охотится на случайных прохожих, допытываясь у них, красивая ли она.
В том или ином виде эта городская легенда уже несколько десятилетий витала над страной восходящего солнца, а также смогла выйти за её пределы. Вот и в Корее теперь смотрят эту жуть.
– Ну что, – сказал я, когда на начальных титрах по ушам ударила тревожная музыка, – надеюсь, я буду не слишком громко ржать.
Первые минуты я откровенно потешался над сюжетом и качеством съёмки. Стандартные скримеры тоже вызывали лишь снисходительную улыбку. Но затем случилось то, что заставило меня подпрыгнуть на месте.
В момент, когда на экране из-под фейкового клинка, распоровшего резиновую плоть, брызнула красная киношная краска, с той стороны, где сидели мои друзья раздался истошный вопль. Причём, судя по всему, принадлежал он отнюдь не Юми.
На экране всё происходило в потёмках, поэтому и света он давал немного. Но даже того скудного освещения, что было, мне оказалось достаточно, чтобы понять: Чан уткнулся Юми в грудь, словно пытался спрятаться там от ужаса, творящегося в фильме.
Девушка же, наоборот, откинула голову на спинку дивана и от души смеялась, но беззвучно, чтобы не поранить чувства своего кавалера.
Да, уж, Чан просчитался, но где?
Впрочем, фильм, несмотря на то, что был старым, и некоторые спецэффекты уже откровенно не работали, всё же успешно нагнетал атмосферу и пытался пугать своим нехитрым арсеналом. К финалу даже я проникся и уже не замечал, что кровь изображает краска, а плоть – резина. Можно с уверенностью сказать, что снято было со вкусом и жутковато.
Но в то же время оставался сказочкой для взрослых, чтобы пощекотать нервишки.
Полтора часа спустя, во время финальных титров, я понял, что мне чего-то не хватает. Обычно в подобной ситуации мог выручить горячий чай с хорошим бутербродом. Поэтому я поднялся, прошёл на кухню, включил там свет, оставив Чана с Юми на диване, и залез в холодильник.
Моему взору предстало довольно печальное зрелище. Полбутылки молока сомнительной сохранности, да пучок какой-то зелени.
– Чан, – крикнул я, продолжая разглядывать пустые внутренности холодильника, – а чего это у тебя тут какая-то мышь повесилась?
Не к месту я вспомнил Белькьяу и едва смог подавить смешок. Однако, где-то на краю сознания раздался перезвон бубенцов.
Тот сначала что-то невнятно промычал, из чего я сделал вывод, что рот у него в данный момент занят. Лишь спустя добрых полминуты, он ответил:
– А, что?
Ещё через несколько секунд Чан появился из комнаты, протирая глаза и щурясь на свету. Судя по всему, он уже успел задремать на груди у подруги.
– Да я только хотел в магазин сходить, а тут ты.
– Ладно, ясно-понятно, – я со вздохом закрыл дверцу. – Нашёл виноватого. У меня-то привык на всём готовеньком.
Юми, вышедшая вслед за парнем, рассмеялась. А Чан лишь виновато улыбнулся и развёл руками. Я глянул на них и сказал:
– Хорошо, я схожу. Чего вам взять? Всё равно захотелось подышать свежим воздухом.
– Что-нибудь поесть, – попросила девушка. – Только чтобы готовить не слишком долго.
– И мне того же, – кивнул Чан.
Освещение на лестничной площадке было тусклым, а в большинстве углов притаились тёмные тени, которые, казалось, шевелились, если не смотреть на них прямо.
Я даже усмехнулся над собой. Никогда не думал, что во мне отзовутся эмоции, скрытые в сознании тысячелетиями эволюции.
А, плевать! Сейчас самое главное – сходить за продуктами, быстренько сообразить поесть, да и на боковую. Завтра можно подумать, куда въехать на время восстановления дома.
С этими, да и другими мыслями, касающимися моего дальнейшего существования, я вышел из многоэтажки, в которой Чан снял квартиру, и отправился в магазин, располагавшийся в полукилометре. Это если идти дворами и напрямик.
Я даже не отдавал себе отчёта, что вокруг нет ни единого прохожего. Только промелькнула мысль, что днём тут было как-то значительно уютнее.
И в какой-то момент из-под моих ног с диким шипением рванулась кошка. Затем через два прыжка остановилась, повернулась ко мне и оскалилась.
От неожиданности я даже замер на месте, чувствуя, как учащается сердцебиение. Я же одновременно с тем с ироничной улыбкой фиксировал все эти изменения в теле. Всё же оно принадлежало молодому парню, о чём я порой напрочь забывал.
– Эй, кошка, – сказал я оскалившейся скотинке, – ты всего лишь кошка, поняла? Ты не страшная!
Кошка, кажется, обиделась всей своей кошачьей душой, встала, развернулась, дёрнула хвостом и исчезла за освещённым тусклым фонарём кругом.
Я огляделся. Только теперь понимая, что несмотря на обилие обитаемых домов вокруг, я на улице совершенно один. Даже фонарей в этом районе было раз-два и обчёлся.
Занятно.
Я поднял ногу, чтобы сделать следующий шаг к магазину, но тут с тихим треском перегорела лампа в фонаре над головой. Вокруг стало темно.
А я так и застыл с поднятой ногой, всё ещё не делая следующего шага.
Ну всё, пошли, – сказал я сам себе, – нас ждут вкуснейшие донаты и что-нибудь мясное. Да!
Но нога застыла в воздухе. В фонаре снова что-то затрещало электрическим сухим треском, лампа мигнула, но не зажглась. Однако в мгновенной вспышке, я видимо должен был разглядеть что-то зловещее.
Тут уж я рассмеялся в голос, сделал шаг и пошёл дальше.
И буквально через тридцать метров из-за полуразрушенного здание, которое раньше было трансформаторной будкой, на границе с небольшим пустырём, на меня вывалился призрачный силуэт.
Ярким белым пятном на лице выделялась медицинская маска, скрывавшая большую половину лица.
– Да красивая ты! Красивая! – закричал я, то ли в шутку, то ли под воздействием бурлящего адреналина в крови.
* * *
В окружающей темноте нельзя было с уверенностью сказать, что на меня вывалилась именно женщина, но реальность и фильм сейчас соединились в моём сознании в фантасмагорический сплав, к которому трудно было относиться серьёзно.
Впрочем, на мгновение мне действительно показалось, что в руке у силуэта, замершего всего в шаге от меня, зажаты ножницы, или отбрасывающий блики нож.
– Что? – с абсолютно потерянным выражением спросил меня женский голос, в котором слышался явный европейский акцент. – Что вы имеете ввиду?
И тут, словно по команде, зажглось сразу несколько фонарей, один из которых, осветил нас, выхватив из тьмы мою случайную встречную.
И сразу всё встало на свои места. В руке незнакомка сжимала свёрнутый лист бумаги, в глазах её стояло непонимание, и в целом она мало была похожа на жуть с экрана. Правда, медицинская маска и синюшные круги под глазами всё-таки заставили сохранять настороженность.
– Извините, – проговорил я, поднимая руки. – Я вас перепутал.
С одной маньячкой, разрезавшей себе рот, – добавил я уже про себя.
Я уже собрался идти дальше, как вдруг женщина сделала полшага ко мне навстречу, и мы оказались практически лицом к лицу. Между нами оказалось не больше полуметра.
– Простите, пожалуйста, – горячо проговорила она, с ещё более усилившимся акцентом. – Я заблудилась. Не могли бы вы мне помочь? А то тут никого нет!
Что-то сразу расположило меня к этой женщине. То ли её незащищённость и беспомощность, то ли тот факт, что на какой-то момент я представил её маньячкой из фильма. Как бы там ни было, но я не смог махнуть на неё рукой и просто уйти.
– Тут немудрено заблудиться, – сказал я, делая шаг в сторону, чтобы сохранить дистанцию между нами.
Меня так и подмывало сдёрнуть с женщины маску. Как будто надо было убедиться, что рот её не раскроен от уха и до уха.
– Да, я уж поняла, – незнакомка, судя по всему, попыталась криво улыбнуться, но я это мог понять только по движению медицинской маски. – Но мне дали адрес где-то тут. А я не местная, и не у кого спросить.
Она обвела руками окрестности.
– Просто я и сам не местный, – ответил я и сунул руку за телефоном. – Но могу попробовать подсказать. Что именно вы ищите?
– Мне дали адрес, на котором мне должны помочь с вылетом, – проговорила незнакомка, но как-то совершенно неуверенно, после чего протянула мне зажатую в руке бумагу. – Меня не выпускают домой.
Информация из её уст совершенно не желала складываться во что-то осмысленное. Помочь с вылетом? В этой глуши? Не пускают домой? Что?
Я взял бумагу, раскрыл её и прочитал, адрес, нацарапанный кривым почерком.
– Можно ещё раз уточнить, что это такое? – поинтересовался я, тряхнув перед ней листом?
– Адрес, – с готовностью сказала она, кивнув в такт моему движению.
– Чей?
– Человека, который должен помочь мне улететь домой.
– И кто вам его дал?
– Какой-то человек в аэропорте, который увидел, что у меня проблемы. Поделился со мной за двести долларов.
С одной стороны, я понял, что ничего не понимаю, а с другой, мне стало уже интересно. Меня всегда привлекали нестандартные ситуации. А тут я буквально чуял одну из них.
Ну и к тому же моя первая реакция на эту женщину сыграла свою роль.
– Если честно, я ничего не понимаю, – признался я, возвращая листок с адресом. – Могу только одно сказать, человек, который дал вам эту бумагу, вас обманул. Я знаю, что находится в указанном месте. Это мусороперерабатывающий завод.
– Как? – только и смогла выдохнуть моя случайная встречная, после чего решила осесть прямо на дорожку.
Но я подхватил её.
– Подождите, – сказал я достаточно жёстко, и женщина действительно немного пришла в себя. – Давайте сначала разберёмся, что с вами вообще случилось? И, может быть, я смогу вам помочь.
* * *
Минни и Харин – главные участницы группы «Грязь под ногтями» наконец-то вырвались с бесконечных репетиций и записей погулять в парк. Их не тяготила работа, но всё-таки иногда нужно было менять обстановку. Тем более в последнее время они сотворили что-то невероятное.
