Текст книги "Надуй щеки! Том 9 (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Дубов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
– Ну что, Минни, – сказала Харин, когда девушки взяли по мороженому и не торопясь шли по зелёной аллейке, – теперь-то ты видишь, что всё не зря?
– О, да! – кивнула солистка и со смаком лизнула фруктовый лёд. – Знаю, ты мне всегда говорила это, но в какой-то момент я едва не отчаялась. Особенно когда Ким Су Хон закрыл нам все двери.
– Ну это он так думал, – усмехнулась Харин и перевела взгляд на своё мороженое. – А мы через окно. Всё-таки Йонг – великий человек.
– Ага, – согласилась Минни, оглядываясь по сторонам, – обещал нас провести в первый эшелон, и слово своё сдержал.
– Жаль, он занят, – мечтательно проговорила Харин и прислушалась. – Слышишь? Слышишь⁈
– Они с Мун Хё На – пара, – откликнулась солистка, а затем и сама замерла. – И что я должна услышать?
Но тут и сама поняла. От небольшого киоска, где торговали варёной кукурузой неслась мелодия, которая успела девчонкам уже навязнуть в зубах. Это была их песня. Их гордость. Их прорыв на первые строчки хит-парадов.
Более того, их трек крутили уже везде: от Китая до Америки и от России до Австралии. Пахло уже не внутренним успехом, а всемирным. Это заряжало на новые свершения и рождало внутри странное чувство, что вот-вот у них всё получится. Они станут самыми-самыми.
На самом деле их песни крутили везде. Сначала только ту, что звучала на титрах в сериале, а потом народ распробовал и остальные. Можно сказать, что девчонки проснулись знаменитыми.
Навстречу Минни и Харин шли два молодых парня лет по пятнадцать. Один из них сначала оценивающе посмотрел на двух молоденьких девиц с мороженным в руках, а потом его выражение лица внезапно изменилось, и он толкнул локтем своего брата.
– Джонхё, смотри, это же они! Это же грязные ногти!
Минни с Харин переглянулись и рассмеялись, после чего весело помахали парням и пошли дальше.
– О, да, – снова проговорила солистка. – Именно этого я и хотела. Как я рада, что мы послушали Йонга, остались и многого добились. Может, отобьём его у Хё На, а?
Девчонки снова рассмеялись, и даже хлопнули друг другу по ладоням. Им было хорошо. Жизнь, какой она им представлялась в случае успеха, ждала на пороге. Они уже добились многого, а впереди только открытые горизонты.
Доев мороженное, они взяли по кукурузе и присели на лавочку. В парке было тепло, со стороны аттракционов доносились визги детишек. Лёгкий ветерок шевелил волосы и, казалось, гладил по лицу.
– Знаешь, чего я сейчас боюсь? – спросила Харин.
– Проснуться? – попробовала угадать Минни.
– В самую точку, – полушёпотом ответила вторая солистка. – Мне сейчас всё кажется слишком идеальным. Боюсь сглазить.
– Всё хорошо, подруга. Мы этого заслужили, – и Минни положила ладонь на плечо Харин.
Рядом на лавочку сел молодой человек, который даже не скрывал, что внимательно изучает подруг.
– Автограф? – с некоторым вызовом спросила солистка.
– Пока не нужен, – покачал головой парень. – Вы же из группы Пака, так?
И Минни, и Харин напряглись. То, что он не называл группу по её названию уже о многом говорило.
– Допустим, – холодно ответила Харин, – и чего вы хотите?
– Видите ли, – молодой человек пододвинулся к ним, всем своим видом давая понять, что берёт быка за рога, – я уполномочен передать вам одно предложение…
Но Минни его перебила.
– От кого?
– От Ким Су Хона, – ответил тот и сдержанно улыбнулся.
– Он нас не запугает, – чуть ли не в один голос проговорили подруги.
– Мой начальник осознал свои ошибки, – парень развёл руками. – Более того, он признаёт ваш талант. Именно поэтому он хочет предложить вам работать на него.
– У нас есть работодатель, – заметила Харин.
– Мой шеф в курсе, – кивнул парень, встал, сделал пару шагов и присел прямо перед девушками, после чего перешёл на доверительный полушёпот. – Именно поэтому он предлагает вам оплату в тройном размере от того, что вы получаете у Пака.
Глава 19
– Это длинная история, – грустно проговорила женщина, прислушиваясь к своим ощущениям.
А я понял, что приглядываюсь к медицинской маске, словно готовясь увидеть огромный неровный разрез от уха и до уха. Но нет, у случайной встречной неприятности, конечно, были, но далеко не того уровня, что в фильме.
– Я не очень тороплюсь, – ответил я, но практически сразу же добавил: – Однако, без меня мои друзья могут умереть с голоду. Поэтому с удовольствием послушаю вас по пути в магазин. Вы сможете идти?
Женщина с тоской поглядела на лист бумаги, зажатый у неё в руке.
– Это фейковый адрес, – я покачал головой. – Поверьте, вы там не найдёте помощи.
– И что же мне делать?
– Для начала расскажите, что вас сюда привело, – попросил я.
А вместе с тем в моей голове возникла фраза, услышанная мною в детстве, в другой жизни: «Мы в ответе за тех, кого приручили». В данном случае всё было немного не так. Хотя, конечно, можно сказать, своим отношением я её немного приручил.
Но привязка с моей стороны произошла по другой, возможно несуразной причине. Я в первый момент принял её за убийцу из фильма, и в этот момент между нами пролегла эмоциональная связь.
– Меня зовут Виктория, – начала женщина, следуя рядом со мной по направлению в магазин. – Я прилетела сюда в так называемый «косметический тур» из Европы.
– Я, кстати, догадался по акценту, – улыбнулся я, повернувшись к ней, стараясь сделать так, чтобы человеку было максимально комфортно в моей компании. – «Косметический тур», это про пластические операции?
– Именно, – Виктория улыбнулась в ответ, и я понял, что она немного расслабилась. – Я боялась, что старею и перестаю нравиться мужу, вот и решилась на такую поездку. Тем более, говорят, что местные врачи творят чудеса.
Тут она прервалась и горько вздохнула.
– Но что-то пошло не по плану? – уточнил я.
– Ещё как, – Виктория остановилась так, чтобы ближайший фонарь хорошо освещал нас, и повернулась ко мне. – Вот, полюбуйтесь.
С этими словами она сняла маску с лица. А я понял, что готов сейчас увидеть всё, что угодно. Вплоть до разверстого в дьявольской усмешке разрезанного рта. Но нет, ничего подобного под маской не скрывалось.
Впрочем, и облегчения я не испытал. Лицо женщины, в котором ещё угадывалась общая миловидность, было иссечено красными и розовыми шрамами, разной степени заживления. Кроме того, всё оно было усыпано кровоподтёками, словно её долго и усердно били ногами по лицу. Картину довершали отёки, которые делали черты практически бесформенными.
– Вот скажите, это вообще нормально?
– Нет, это абсолютно не нормально.
Я покачал головой, а затем вгляделся в черты лица Виктории снова.
– Это из-за этого у вас возникли проблемы с вылетом?
– Ага, – женщина кивнула и в глазах у неё встали слёзы. – Я умоляла таможенников связаться с моим мужем, чтобы он всё подтвердил, но они лишь сверкали глазами и гневно на меня смотрели. Не похожа, и всё тут. Пытаешься вылететь по чужому паспорту.
С этими словами она потянулась к карману и вытащила оттуда паспорт.
– Вот, смотрите. Я действительно совсем не похожа? Нет, я видела себя в зеркало, но всё-таки?
Со страницы международного документа на меня смотрело совершенно другое лицо. Миловидное, даже красивое, с едва заметными следами увядания.
– Совсем, – ответил я, чем вызвал непрошенный всхлип у женщины. – Но думаю, с этим можно что-нибудь сделать.
– Вы мне поможете? – с такой надеждой поинтересовалась Виктория, что я понял: буду чувствовать себя последней скотиной, если откажусь.
Тем более, дело казалось интересным. Нестандартным.
– Но сначала продукты, – ответил я, улыбнулся и кивнул на подсвеченный вход магазина, до которого мы успели дойти. – А уже потом всё остальное.
– Вы мой ангел! – сказала женщина и сложила руки перед собой в молитвенном жесте. – Что я могу для вас сделать?
– Надуйте щёки, – на автомате ответил я.
* * *
Дверь в квартиру нам не открывали довольно долго. Я даже решил, что пока я беседовал с Викторией, ребята могли попросту уснуть от усталости. Но нет, через пару минут в глубине квартиры послышались шаркающие шаги.
Открыл дверь Чан, и на его лице практически мгновенно появилось сначала выражение растерянности, а затем и испуга, когда он разглядел женщину рядом со мной.
– Красивая! – рявкнул он и захлопнул дверь.
– Да что такое? – послышался недовольный голос Юми. – Чан, что с тобой?
– Там она! Она! – крикнул тот, судя по всему, забираясь в туалет, так как голос его стал совсем глухой.
– Да кто? – спросила Юми, и мы услышали снова приближающиеся шаги.
– Может быть, я пойду? – спросила Виктория, и по голосу становилось ясно, что ей очень и очень неловко.
Тем более, реакция на неё была одна и та же уже у двоих встреченных ею людей.
– Не обращай внимания, – я махнул рукой и не смог сдержать смешка. – Это мы просто ужастиков на ночь глядя пересмотрели.
– Что тут?.. – начала было Юми, открыв дверь, но тут взгляд её упёрся в мою новую знакомую.
Не отводя от неё взгляд, девушка продолжила говорить, но обращаясь уже непосредственно ко мне.
– Гису?.. Гииисуу? Ты можешь мне объяснить, что происходит?
– Конечно, – хмыкнул я, уже предполагая последующее недовольство Юми. – Это Виктория. В связи с жизненными обстоятельствами ей нужна помощь.
– А я напоминаю, – голосом Шивона проговорила девушка, – что у нас тут однокомнатная квартира, а не особняк для собрания общины «Надуй щёки».
– Ну это пока, – отшутился я. – На самом деле, Виктории очень нужна помощь. Мы должны хотя бы выслушать её и понять, чем мы можем помочь. А завтра она отправится в гостиницу.
– Да я могу и сейчас уйти, – смущённо проговорила новая знакомая.
– Сейчас слишком поздно, – проговорили мы с Юми в один голос, переглянулись и улыбнулись друг другу.
– Ладно, оставайтесь, – смягчилась девушка. – Я придумаю, куда вас уложить.
– Она вас уже убила, или ещё нет? – раздался голос Чана из туалета.
* * *
– Меня зовут Виктория, – негромко начала девушка, когда мы приготовили и поели рамён, после чего все устроились в комнате, оставив приглушённый свет.
Чан делал вид, что подрёмывал, но я видел, как он до сих пор косится одним глазом на внезапную гостью.
– Я уже больше десяти лет замужем за Робертом, он отличный муж и отец. Но в последнее время мне начало казаться, что он стал охладевать ко мне. Я смотрела на себя в зеркало и понимала, что время беспощадно, и с каждым новым днём оно крадёт мою красоту.
Юми как-то странно вздохнула, но я решил, что уж она-то должна быть далека от подобных мыслей.
– Я дочь эмигрантов из Кореи, – внезапно Виктория сменила тему, хотя, может, мне так лишь показалось, так как неожиданно для себя, я сам стал задрёмывать под её ровный рассказ. – Моя мама до сих пор очень красива. А я стала замечать, что постепенно теряю своё очарование.
Но тут всё сошлось в моей голове. Я уже знал историю этой женщины. Хотя мне не хватало ещё нескольких моментов. Поэтому я стал слушать с ещё большим вниманием, отогнав сон.
– Я фанатка всего корейского, – в голосе Виктории слышалась гордость. – И поэтому, когда я решила привести себя в порядок, то конечно же захотела это сделать тут. Тем более, Корея славится своими пластическими хирургами. К сожалению, я отдала выбор клиники на откуп мужу. Точнее, не так, он сам вызвался помочь мне, когда я намекнула ему, что хочу сильнее заводить его. Он оживился, и мне показалось, что у нас будет всё как раньше.
Наша внезапная гостья прервалась, и я не сразу понял, что она тихонько всхлипывает, чтобы её никто не слышал.
Юми устроила ей импровизированную кровать, сложив вместе подушки от дивана и положив на них сверху матрас. Получилось очень даже симпатично и даже удобно.
– Он выбрал клинику, трансфер, и заверил меня, что всё будет в лучшем виде, – в голосе Виктории уже не было слышно слёз, но боли там прибавилось. – По сути, всё должно было быть так: я прилетаю в аэропорт, оттуда меня везут в клинику, там подготовка к операции, сама операция, затем период восстановления, потом трансфер в аэропорт, перелёт, и вот я уже дома. По крайней мере, так это выглядело в задумке.
Она снова перевела дыхание, а у меня перед внутренним взором стоял её муж вполне европейской внешности, который по телефону договаривался обо всех деталях.
– Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, – пробубнил я себе под нос.
– Что? – не поняла женщина.
– Говорю, что что-то пошло не так. Иначе бы вы тут не оказались.
– Всё было хорошо до того момента, пока не пришла пора выписываться. Точнее, я уже догадывалась, что операция прошла очень плохо, потому что моё лицо до сих пор не зажило. Но главное, что персонал вдруг стал относиться ко мне очень плохо, а на третий день меня просто взяли и выписали, несмотря на моё состояние. При этом мне отказали в трансфере. Ну ничего, я поехала в аэропорт сама, встала в очередь…
Тут Виктория снова стала всхлипывать. Она пыталась взять себя в руки, но, видимо, ей очень сильно досталось там.
– Не переживайте, мы вам поможем, – внезапно сказала Юми.
И вот почему-то слова, сказанные ею, произвели на нашу гостью гораздо более сильный эффект, чем мои. По крайней мере, Виктория сразу же смогла успокоиться.
– Они сказали мне, что я пытаюсь уехать по чужому паспорту. Кто я и зачем это пытаюсь сделать, им неизвестно, но они меня не пропустят. Я пыталась позвонить мужу, но он не взял трубку. Более того, мне вообще никто не ответил. У меня создалось впечатление, что я просто не могу никуда дозвониться со своего номера.
Как много совпадений, – думал я, решая про себя, какие именно из моих догадок правда. Впрочем, уверен, скоро всё и так выяснится.
– А как вы оказались тут? – спросила Юми.
Лично мне эта часть необычного происшествия с Викторией была ясна. Тем не менее, я выслушал и её.
– В аэропорту, где со мной случилась форменная истерика, ко мне подошёл какой-то хорошо одетый гражданин, которого я приняла за представителя миграционной службы и сказал, что по указанному адресу, – гостья снова достала листок, который хранила, как зеницу ока, – мне смогут помочь, и я получу возможность вернуться домой. А мне очень надо, поймите! У меня, у старшего – выставка, у мужа – день рождения. На работе – проект, который я обязана сдать до конца месяца!..
Виктория, кажется, снова попыталась распереживаться, но на этот раз Юми встала с дивана, подошла к ней и обняла за плечи.
– Ни о чём не переживайте. Мы постараемся вам помочь.
– Совершенно верно, – проговорил я, заворачиваясь в одеяло. – Утро вечера мудренее. Поспите, завтра вам понадобится много сил, чтобы восстановить справедливость.
– Если получится, то о большем я и желать не могу.
– Получится, получится, – тихонько просопел Чан. – Вы даже не представляете, в чьи руки попали.
– Спокойной ночи всем, – сказал я. – А Чану пускай снятся ножницы. А то чего он.
В комнате воцарилась тишина, которую прерывал только какой-то странный звук. Лишь через минуту я понял, что это Юми изо всех сил пытается не хихикать.
* * *
Если раньше Чхе Дон Гиль только изредка ловил себя на мысли, что неплохо бы пойти в полицию и во всём признаться, после чего отгонял эти мысли прочь, то теперь дела обстояли куда хуже.
Он сам себя убеждал в том, что лишь чистосердечное признание поможет обрести ему душевное спокойствие. Только так он сможет получить прощение от духа, который повадился пугать его.
Иногда доходило до того, что бывший чиновник от образования приходил в себя, понимая, что приближается к полицейскому участку. Приходилось собирать все возможные силы, чтобы свернуть куда-нибудь в переулок.
Но затем всё стало ещё хуже.
Дон Гиль уже практически совсем не мог спать. Его мучила жесточайшая бессонница. Причиной тому были и периодически оставляемые духом сообщения на телефон, и собственная душевная дрожь, которую ничем нельзя было унять.
В один из вечеров Чхе Дон Гиль всё-таки отключился из-за постоянного недосыпа, который уже превратил его из человека в самого настоящего зомби, как его показывают в кино: синяки под красными глазами, опухшее лицо, странные, неосмысленные движения.
Но совсем скоро он проснулся, потому что его что-то тревожило.
На телефоне снова значился пропущенный от мёртвого министра. Бывший чиновник так и не нашёл в себе силы поместить номер начальника в чёрный список.
Записанное сообщение содержало весьма зловещий смысл.
– Я уже тут. Готовься.
Чхе Дон Гиль понял, что задыхается и открыл окно. На какой-то краткий миг ночная прохлада и свежий воздух принесли ему облегчение и даже дали вздохнуть свободно.
Однако под самыми окнами раздался знакомый голос.
– Зачем ты убил меня, Чхе Дон Гиль? Что я тебе сделал? Я принял тебя на работу и доверил выполнять необходимые задачи. А ты пришёл ко мне домой и убил меня.
Бывший чиновник хотел ответить, но тут горло перехватил спазм, и он смог только всхлипнуть.
– Зачем ты убил меня? – продолжал настаивать дух.
– Потому что ты уволил меня, оставив без средств к существованию! – наконец Чхе нашёл силы на ответ.
– Ты нарушил закон, поэтому я и уволил тебя. Разве это могло быть поводом для убийства?
– Я не хотел! – выкрикнул в темноту Дон Гиль и внезапно разрыдался. – Я не хотел тебя убивать! Я пришёл, чтобы ты меня взял назад! А ты не захотел! Ты кричал на меня! Ты унижал меня! Я не понимал, что делаю!
– А ты взял и убил меня, – продолжал дух уже гораздо тише.
– Да! Да! Да! – вскричал бывший чиновник, даже не осознавая, что делает. – Я убил тебя, Югай Гён Тхэ! Но я сделал это не нарочно. А ты преследуешь меня! Прекрати! Я не могу так жить! Я уже готов на смерть! Но боюсь, что и там ты продолжишь меня преследовать!
– Да, Чхе Дон Гиль, – с мрачной удовлетворённостью проговорил дух своим излишне молодым голосом, что вполне объяснимо, – я жду-не дождусь, когда ты окажешься тут, чтобы всю оставшуюся вечность до перерождения мучить тебя.
– Нет! Не надо! Прости меня, прошу!
– Тогда утром иди на место преступления и забери орудие убийства, – распорядился дух. – Явишься с ним в полицию, признаешься во всём, и я от тебя отстану.
– Я сделаю! Сделаю… Только не надо меня мучить.
Но дух уже не откликнулся.
Несмотря на тяжёлую и нервную ночь, Чхе Дон Гиль уснул на удивление быстро и глубоко, а, проснувшись утром, чувствовал себя отдохнувшим. Глянув на свою небритую физиономию в зеркало, он даже нашёл в себе силы криво улыбнуться.
Он пойдёт и заберёт тот нож, который выбросил в кусты. Странно, конечно, что его не подобрала полиция. Он был уверен в том, что нож найден. Но дух же не может обманывать.
Вот только ни в какой участок он не пойдёт. Если уничтожить орудие убийства, то и дух исчезнет! Он хорошо знал легенды. А потом, чтоб наверняка, можно будет и в другую страну переехать.
С каким-то странным чувством, похожим на удовлетворение, Дон Гиль подошёл к месту своего преступления. Вот тут, в этих самых кустах и должен валяться тот самый нож, который он схватил со стола.
Сейчас он только незаметно подхватит его. И всё.
Мужчина сунулся в кусты, но ножа на том месте, где он должен был лежать, не оказалось. Впрочем, Чхе бросал, не глядя, может быть, чуть дальше.
Но стоило ему сделать ещё пару шагов, как вдруг сзади его что-то ударило. Затем бывшего чиновника повалили на землю и заломили ему руки.
Глава 20
Джи Джисоном в последнее время владело чувство мрачного удовлетворения. Можно сказать, даже некоего восторга от того, что справедливость совсем скоро восторжествует.
С тех пор, как он вышел на след настоящего убийцы, что-то внутри него изменилось. Он и сам стал совсем другим. Более взрослым, собранным и злым.
Не озлобленным, а именно по-хорошему злым. По крайней мере ему это так виделось из глубины одиночной камеры, в которой он был заперт большую часть времени.
Вместе с тем, он, наконец, понял, почему люди вокруг так симпатизируют Гису. Без него у Джисона вряд ли что-нибудь получилось. Это именно Хегай договорился, чтобы Джисона иногда выпускали на ночь. Это Гису добился того, что в руках сына министра оказался телефон. А кроме этого он по своим каналам накопал массу информации на этого самого Чхе Дон Гиля, включая его домашний адрес, и выяснил, за что именно тот мог мстить.
Однако, всё основное психологическое воздействие он оставил Джи Джисону, хотя и подсказал некоторые приёмы, которые стоило попробовать. И именно благодаря Хегаю парень записал на диктофон признание Дон Гиля в убийстве министра.
Не было бы Гису, Джи Джисон так и гнил бы за решёткой. А вышел бы разбитым озлобленным на весь мир стариком.
Сейчас же его злость распространялась лишь на настоящего убийцу и на то, что он ещё не занял своё положенное место за решёткой.
Накануне того самого дня, когда всё должно было свершиться, Джи Джисон никак не мог заснуть. Оно и понятно. Должно было решиться слишком много. И дело даже не в оправдании, которое за этим последует. А в том, что преступник понесёт наказание, а отец будет отмщён.
И опять же, без Гису не обошлось бы. Джисон признавался даже самому себе, что по сути, всё провернул именно Хегай, а сам сын министра был лишь инструментом в его руках. Но парня это вполне устраивало. Он ещё потом и спасибо за это скажет.
– Да, завтра будет самый великий день, – под нос себе бубнил Джи Джисон.
Конечно, вполне было бы достаточно личного признания Чхе Дон Гиля для того, чтобы осудить его и снять все подозрения с сына министра. Но опять же Хегай сказал, что бывший чиновник может пойти на попятную, когда поймёт, что его окончательно прижали.
И вот тогда он предложил невероятно простой, но вместе с тем гениальный план.
В этом самом плане смешалось всё: и зависимость убийцы от места преступления, и кое-какие полицейские штучки. Но самое главное, что всё снова упиралось в психологию.
Сегодня за Джисоном уже приходили. В последний раз. И он снова изобразил своего отца. Он разговаривал его голосом. Подражая манерам министра и использовал те самые словечки, которые так ненавидел в исполнении Югая Гён Тхе.
Теперь же они стали самыми близкими словами для Джисона. У которого тут, в четырёх мрачных стенах, больше ничего, собственно и не было, кроме воспоминаний о доброте и любезности отца.
Сегодня Джи Джисон произвёл неизгладимое впечатление на бывшего чиновника из министерства отца. Да и не только на него, но и на себя тоже. А вот следующим днём всё должно было завершиться.
Сын министра не знал всех тонкостей операции. Но знал, что Гису через своих знакомых договорился о том, чтобы улику из дела министра подкинули на то самое место, где её и нашли. Если Чхе Дон Гиль сунется туда, чтобы поднять её, это станет важнейшим доказательством. А в купе с признанием, записанным Джисоном – это станет равносильно приговору.
– Надо поспать, – убеждал себя сын министра. – Завтра такой важный день, нельзя его провести со слипающимися глазами. Наконец-то! Отец, я добьюсь справедливости!
* * *
Мусоросжигательный завод в районе Янчхонгу.
На город уже опустилась ночь, и улицы вокруг завода опустели. Сам же он работал круглосуточно, но требовал минимум внимания, так как все процессы на предприятии были автоматизированы.
Двое мрачных парней криминального вида сидели возле приоткрытой двери и явно чего-то ждали. Когда вдали раздавался шум мотора, они затихали. Но автомобиль обычно исчезал, так и не свернув в узкий тупик, и парни снова переглядывались.
Один цыкнул сквозь дырку в зубах, и в свете тусклого фонаря блеснул его искусственный зуб. В Корее подобных пломб не делали уже лет тридцать, как бы не больше, поэтому можно было с уверенностью сказать, парни были не местными. Впрочем, в окрестностях мусоросжигательного завода они ориентировались очень даже неплохо.
– Ну и чё, где она? – спросил один, который выделялся блестящей лысиной. – Шеф сказал, что она вечером должна прибыть. Мы уже почти три часа тут торчим, и нифига!
– Шеф свистеть не будет, – пожал на это человек с металлической коронкой. – Сказал, ждать, значит будем ждать.
– И чё нам тут до скончания века куковать что ли? – поинтересовался лысый.
– Полагаю, этого он от нас не ждёт, – ответил фиксатый, затем встал и прошёл несколько раз в одну и в другую сторону, затем посмотрел на спутника. – Но согласись, что что-то могло пойти не так. Баба могла соскочить в какой-то момент. Попасть под машину. Затусить в клубе. Да хрен знает, сколько всего могло случиться.
– Не нравится мне это, – прохрипел лысый, вытащил сигарету из пачки, сунул в рот, пожевал её, затем как будто что-то вспомнил и выплюнул. – Люблю, когда всё по плану. Вот баба, вот завод, кинуть её в бак и проследить, чтобы сгорела, всё.
– Тихо ты, – цыкнул фиксатый и принялся озираться.
– Да нет тут никого на километр!
– Камеры, дурень! Это тебе не пасторальная Европка! Тут технолоджии на каждом шагу!
– Плевать, завтра нас тут уже не будет.
– А что, если она не приедет?
– Блин.
Лысый явно понял, что не прав, но признаваться в этом не хотел. Поэтому он ещё больше помрачнел, снова вытащил сигарету и на этот раз прикурил её, несмотря на осуждающий взгляд спутника.
Ещё дважды в течение часа они слышали гул моторов вдалеке, и только после этого решились позвонить по телефону для связи.
– Шеф, тут это, – сказал фиксатый, когда с той стороны подняли трубку, – мы уже четыре часа на стрёме, но вашей жены до сих пор нет. Что делать? Да, точно не могла мимо проехать, тут тупик. Мы внимательно следили. Ждать дальнейших?.. Хорошо, на связи.
Он отключил смартфон, убрал его в карман и некоторое время смотрел прямо перед собой в пространство. Лысый всё это время глядел на него, словно по лицу пытался прочитать, что сказал шеф.
Наконец фиксатый раздвинул в нервной усмешке губы и проговорил.
– Шеф сказал, чтобы шли пока отдыхать, но были на связи. Он всё устроит.
– А вдруг мы уйдём, а эта шаболда приедет? – скривился лысый.
– Шеф сказал, что всё устроит. Остальное нас не касается!
* * *
Юми проснулась неожиданно рано, но зато в хорошем настроении. Правда, оно практически сразу испарилось, когда девушка вспомнила, сколько ей всего предстоит разгребать на работе.
Практически все отделы занимались невыразимой хернёй. У Юми складывалось ощущение, что они отрабатывают по одному и тому же скрипту, созданному каким-то сумасшедшим тысячи лет назад.
Куда бы она не сунулась, везде дремучая дичь вместо креатива и простых изящных форм. Нужно было разобраться с отделом брендирования, с отделом позиционирования, а также с отделом рекламы.
От последнего в лёгкое смятение приходил даже Ду Бон Нам – отец Юми, так как основная часть рекламных кампаний проходила пока через него.
И это ещё не говоря о креативном отделе и обо всём персонале в общем.
Лицо девушки скривилось, затем она нахмурилась, быстро поцеловала спящего Чана и скатилась с дивана, попутно пнув спящего Гису. Разумеется, случайно. Но почувствовав при этом некоторое внутреннее удовлетворение.
Затем она быстро умылась и привела себя в порядок. В считанные секунды. Это то самое умение, которое не стоит показывать мужчинам. Пусть думают, что всё это занимает крайне много времени.
После этого она облачилась в рабочее платье и незаметно выскользнула из дома.
Город ещё спал. Несмотря на то, что солнце уже чётко обозначило рассветную линию на горизонте, люди не торопились начинать работать. И пусть Сеул – один из самых населённых трудоголиками городов, сейчас на улицах было всего несколько человек, сонно шагающих по своим делам.
Юми же шла упругой походкой с отсутствующим выражением лица. В её голове сейчас, как в супермощном компьютере происходила выработка программы. Нужно было оценить практически каждого значимого сотрудника на профессиональную пригодность. Затем перебрать все материалы агентства и решить, что с ними делать.
Внутренне девушка уже приготовилась к тому, что девяносто процентов придётся просто уничтожить, как не соответствующие духу проекта. Что ж, Гису многому её научил. В том числе и тому, что необходимо принимать во внимание собственные ошибки и по возможности их исправлять. Этим она и собиралась заняться.
И этим утром, в дремлющем ещё мегаполисе, под встающем над небоскрёбами солнцем, Юми была самым целеустремлённым человеком, чётко понимающим: что и зачем нужно сделать.
Точнее, почти самым целеустремлённым.
Юми не обратила внимания на то, что в паре окон на этаже её агентства горели лампы. Да и в свете разгорающегося дня это было не столь заметно. Девушка проскочила мимо сонной охраны, юркнула в лифт, и спустя несколько секунд уже выходила на нужном этаже, где только вчера прикрепили золотую табличку с названием её агентства. «PR-агентство Нам».
Таблички, кстати, не было, но Юми, пребывая в собственных мыслях, даже не заметила этого.
И только, когда вошла в коридор, ведущий к её кабинету, поняла, что что-то не так. Кое-где горел свет, многие двери были распахнуты. А в комнате, где обычно располагался её секретарь, стол был буквально завален различными папками. В том числе и личными делами.
На какой-то момент Юми даже успела подумать, что к ней ни с того ни с сего вдруг пожаловала проверка от налоговой. Или что-то в этом духе. Хотя, она же только начала деятельность, поэтому на её проект пока действовал мораторий. Какие-нибудь злопыхатели?
Тут из-за многочисленных папок показалась пепельно-блондинистая макушка.
– Чонмин? – проговорила девушка. – Это ты?
– Ага, – теперь уже из-за стопок бумаг показалась и физиономия со знакомой усмешкой.
– Что ты тут делаешь?
– Не спалось, решил прийти пораньше.
– А это? – девушка указала на груды документов.
– Пока тебя не было, решил немного вникнуть в дела сотрудников.
Юми приподняла бровь. Пока ей не особо нравилось то, что она слышала. Но в то же время Чонмин не производил впечатление агрессивного и неуправляемого человека. Скорее, наоборот, было в нём что-то приятное.
– Ну вот, я пришла, ты свободен, – проговорила она, понимая, что говорит достаточно безапелляционно, но сейчас слова подбирать не хотелось вовсе. – У меня ещё куча дел.
– А может?..
– Давай без может. Я же сказала, у меня полно работы. Мне нужно проверить всех на соответствие. Мне необходимо разобраться с креативным отделом. Да и с другими тоже.
– Ты уж извини, что полез не в своё дело, – никакого извинения в голосе парня слышно не было, – но пока у меня было время, я разобрался почти со всеми сотрудниками. Вот в этой стопке те, кто вообще не нужен агентству, потому что они будут тянуть его на дно. Вот тут те, с кем нужно провести воспитательные беседы. А вот тут те, кто будет работать на отлично, если их освободить от гнёта идиотов.
Юми блеснула глазами и оглядела папки. Последняя стопка казалась до неприличия тонкой. А это говорило лишь о том, что девушке снова придётся столкнуться с набором сотрудников. А она уже успела возненавидеть это дело.
