Текст книги "Надуй щеки! Том 9 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Дубов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Надуй щеки! Том 9

Глава 1

Мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать то, что сказал следователь.

Министр образования – мёртв.

Кто его убил? Сын, которого он лишил всего в какой-то момент? Неужели я недоглядел этот момент? Не разглядел в нем подобную злобу? Да нет… Вряд ли.

Я сомневался, что Джи Джисон способен на это. К тому же, в последнее время он сильно изменился: вернулся домой, и, насколько я знал, с отцом у него были абсолютно ровные отношения. И при том он уже работал у Йонга.

Эти мысли пронеслись у меня в голове буквально за доли секунды, пока Чо Хек буравил меня взглядом.

– Тебя ждать? – спросила Ким Ю Джин, недоумённо хлопая глазами. – Это же какое-то недоразумение, да?

– Что-то много недоразумений на один квадратный метр, – проговорил на это следователь, злобно ухмыльнувшись, и указал мне на стул для допроса.

Я присел на него и понял, что, видимо, такую мебель делают специально под заказ. Потому что не может же быть такого, чтобы на стуле было неудобно сидеть. Вообще никак. Ни в какой позе: ни склонившись, ни откинувшись, ни на краешке, никак. Просто сидя на стуле, человек испытывал постоянный дискомфорт.

Занятно. Психологическое давление начиналось со стула… Но мне было проще: я точно знал, что не виноват и мне ничего не грозит. Поэтому чувствовал себя уверенно. И следователи это видели.

А вот Югай Гён Тхэ было даже немного жаль. Точнее, печально, что он не успел обратиться ко мне. Всё-таки, когда подобные люди ходят в твоих должниках – это очень неплохо.

Что ж, как ни прискорбно, но это, видимо, всё-таки правда.

Я с вызовом смотрел на следователя. Тот дождался, пока Ким Ю Джин подпишет необходимые бумаги, причём я проверил, чтобы ничего лишнего она не подписала. После чего проводили девушку за дверь и взялись за меня.

– Где вы были сегодня утром? Начиная с восьми часов утра, – проговорил Чо Хек, – и до десяти.

– С восьми до десяти часов утра – в школе, – ответил я, не раздумывая ни секунды.

В подобных ситуациях важно показать, что ты ничего не придумываешь.

– Адвокат школьник… – Хмыкнул он, но быстро перевел тему. – Кто это может подтвердить?

– Все мои одноклассники, учителя. Перечислить? Пожалуйста: преподаватель Шивон, ученики третьего класса старшей школы Йонг Пак, Юми Нам, Чан Ан, классный руководитель Мун Саён.

– Достаточно. То есть, если я сейчас позвоню в школу – мне подтвердят, что вы были на занятиях с восьми часов утра? – уточнил следователь, снова переглянувшись с напарником.

– Совершенно верно. В школу я пошёл из своего дома. Вы можете по камерам, стоящим на пути, проследить весь мой путь в движении. До этого я находился дома. Есть пара камер, которые захватывают его. Я могу вам дать их адреса. Вы можете посмотреть, когда я пришёл домой, когда вышел и так далее, и тому подобное.

Тут я чуть-чуть наклонился вперёд и расставил ноги, чтобы самому начать давить на следователей не только словами, но и позой.

– Это, во-первых. А во-вторых, у меня никаких мотивов убивать министра образования не было. Убедиться в этом вы сможете, заглянув в его завещание.

Я-то хотел сострить, припомнив им прошлую ситуацию. И тут внезапно подумал: а что, если министр образования вдруг упомянул меня в своём завещании? Вот это уже будет цирк с конями, повторение трагедии в виде фарса.

Но с другой стороны, я думал, что ему совершенно незачем это делать.

– Сказать по чести? – в разговор мягко вмешался Пён Чинхо. – Мы вас и не рассматривали как обвиняемого.

Как они всё-таки хорошо умеют переобуваться на лету, – подумал я про себя. Но вслух роговорил:

– Что ж, рад, что видите очевидное.

И смог даже доброжелательно улыбнуться господам следователям.

– Но раз уж вы были знакомы с министром, вашим приёмным отцом, то нам необходимо взять у вас кое-какие показания, – продолжил свою речь толстяк.

Они долго мурыжили меня различными вопросами, об ответах на которые я либо вообще не имел никакого понятия, либо просто глупыми, сбивающими с толку. Я видел их игру насквозь, но не собирался поддаваться.

Главное, что мне удалось выяснить в ходе этого допроса: группа захвата уже задержала Джи Джисона, шедшего домой. И вот его-то допрашивают с пристрастием.

А всё потому, что каким-то образом основные улики указывали на него.

А вот я поверить в это не мог. Разве что у парня внезапно сорвало крышу, и он решил расквитаться с отцом за былые обиды? Да нет… ерунда какая-то.

И тут следователи пошли на второй заход.

– Скажите, Гису Хегай, – спросил Чо Хек, – знакомы ли вы со своим сводным братом Джи Джисоном?

– Ну, конечно, знаком, – ответил я. – Он же мой сводный брат.

– Общались ли вы когда-нибудь с ним на тему плохого отношения отца к нему или к вам?

Тут я задумался. Ну, если считать все те истерики, которые закатывал Джи Джисон по первости, то, наверное, – да. Вот только следователям это сейчас знать было не обязательно.

– Скажем так, в жизни отцов и детей частенько бывают сложные периоды, – мне необходимо было говорить по-прежнему убедительно, но при этом тщательно обходить моменты воспитательной работы с сыном министра. – Но я не могу сказать, что хоть когда-нибудь видел у Джи Джисона желание причинить хоть какие-то неприятности своему отцу, неважно, в какой сфере.

Как хорошо, что я умею беззастенчиво лгать.

Если взять тот эпизод, когда Джи Джисон пришёл в газету, чтобы навалить им сенсацию, а его послали куда подальше – это как раз прямое желание причинить репутации своего отца непоправимый ущерб. Но это можно было рассмотреть и иначе.

Чо Хек хмурился. Он понимал, что не вытянет из меня ничего.

– Хорошо, – он даже сделал вид, что сдался, однако, это тоже был старый полицейский маневр. – А я знаю, что Джи Джисон уже даёт признательные показания.

Какая дешёвая манипуляция, – подумал я. Но ведь так и бывает, что самое простое обычно работает без сбоев.

– И совсем скоро все его показания будут у нас на руках, – продолжал следователь, глядя на меня исподлобья, продолжая давить до самого конца. Вот до тех пор, пока я не выйду из этого кабинета, он будет на меня давить.

Да хоть обдавись, – думал я.

– И не дай бог, в этих показаниях будете упомянуты вы, Гису Хегай. Сей же час вы окажетесь в этом кабинете. А затем я постараюсь подобрать вам камеру поудобней.

После этих слов он оскалился, словно акула.

– Вы же знаете, что я ни при чём, – снова улыбнулся я.

– Подпишите бумагу и идите, – сказал на это Чо Хек.

Бумагу подписывать мне не хотелось. Поэтому я просто перевёл взгляд с одного следователя на другого и проговорил:

– Если вы меня в чём-то подозреваете, предъявляйте свои обвинения. Если нет, то ничего подписывать я не буду. Из страны я никуда не собираюсь.

А вот из города, – подумал я, – скорее всего, мне придётся выехать на олимпиаду. Если, конечно, я к ней успею подготовиться такими темпами.

– Иди, – через силу выдавил из себя Чо Хек. – Но ты у меня на карандаше.

* * *

Джи Джисона не били, хотя иногда ему казалось, что лучше бы уж пусть били бы. Тогда бы он сейчас был бы сосредоточен на физической боли, а не на душевной. Нет, ему, конечно, досталось при самом задержании: его весьма лихо уронили на асфальт, так что расквасили губу. И сильно прижимали к тротуару, хотя он никуда и не собирался убегать.

А затем ему сообщили, что его подозревают в убийстве собственного отца.

Чушь какая. Он думал, что так не бывает. Но, сидя на неудобном стуле перед следователями, понимал, что ещё как бывает.

Он хотел бы сказать: «Давайте я под детектор лжи скажу, что это не я». Но если бы всё было так просто, значение полиграфа учитывали бы в суде. Но это не так. Детектор лжи – лишь инструмент для запугивания, ничего больше.

И Джи Джисон был готов вывалить всю свою память, весь свой мозг, раскрыть своё сердце, чтобы показать – он не желал отцу зла. По крайней мере, не в последнее время.

Но следователи оказались весьма и весьма подкованными в своём деле. Уже на второй час допроса они вытащили из него практически всю информацию, касающуюся их разлада с отцом: про то, как отец много раз разговаривал с ним, как умолял не заниматься ерундой, а взяться за ум и учиться. Как заблокировал ему карты, отобрал машину, выгнал из дома.

И чем больше парень рассказывал эти моменты, тем больше он понимал, что в глазах следователей именно он сейчас убийца.

И вдруг Джисона накрыло осознание: отца больше нет.

До этого он говорил о нём, как о живом. А тут вдруг он поймал настоящий ступор.

Следователи о чём-то спрашивали его, но он перестал отвечать. Он полностью погрузился в себя и в осознание того, что отца – человека, который дал ему в этой жизни всё – больше нет.

Больше никто не попросит его вести себя нормально, потому что иначе он угробит репутацию родителя. Никто не спросит его максимально неловко: «Ну что, как там дела с девчонками-то?» – как это любил делать отец. А после этого он всегда подмигивал. На что Джи Джисон закатывал глаза.

А сейчас он просто хотел, чтобы всё это оказалось неправдой. Отец снова подмигнул бы ему. Пусть скажет самую тупую свою шутку. И неумело попробует разузнать о делах своего повзрослевшего сына. Но… не надо. Не нужно, чтобы он умер. Он не должен умирать – он молодой.

Но Джисона же подозревают в убийстве. Получается, кто-то убил его отца. Отца… больше нет.

И когда Джи Джисон погрузился в воспоминания, следователи, поняв, что на данный момент не выдавят из него больше ни слова, перевели его в изолятор временного содержания, находящийся тут же, в подвале следственного управления.

Джи Джисон зашёл в камеру, сел на койку, положил сцепленные руки между коленей – и замер.

Там, в его сознании проходили калейдоскопом цветные воспоминания из детства. Когда он был ещё совсем маленьким, отец постоянно старался как-то угодить ему. Покупал самые дорогие, самые лучшие игрушки, чтобы сын мог развлекаться. Почти никогда не ругал, потакал практически во всём. Всегда хотел только одного, чтобы сын был счастлив.

А Джисон не ценил этого. Он требовал от отца больше, больше, больше. А затем и вовсе рассматривал его исключительно как кошелёк.

Отец никогда не отказывал, всегда давал ему деньги. Но он и не смог его воспитать полноценным членом общества. Потакая всем капризам своего сына Югай Гён Тхэ вырастил из своего сына избалованного мажора, который умел только одно: выжимать из этой жизни максимум удовольствия.

И тут он понял. Осознал окончательно. Отца больше нет. А он… так и не успел перед ним извиниться. За все вымотанные нервы. За всю боль что успел причинить ему. Они так толком и не помирились. Хотя Джисон знал, что отец не держал на него зла. Но ведь Джисон так и не извинился. Не сказал тех самых слов, а теперь… неужели это всё правда?

– Папа… – то ли шептал, то ли произносил у себя в сознании Джи Джисон. – Я не хочу, чтобы ты умирал. Пускай это будет ошибкой. Я попрошу у тебя прощения за все те годы, когда недооценивал твоё участие в моей жизни. Да, я буду слушаться тебя. Я буду делать всё, что ты скажешь. Только пусть это окажется неправдой. Ты не можешь умереть. Да и кто тебя мог убить? Зачем? Ты никому никогда не сделал ничего плохого. Ты всегда старался, чтобы людям вокруг было лучше. Я считал это слабостью, но теперь понимаю, что это твоя великая сила.

Скупая мужская слеза упала ему на руку.

– Не надо, отец… не уходи.

В таком состоянии он провёл весь вечер и большую часть ночи. Лишь под утро, уснув в таком положении, он завалился на койку, открыл глаза от удара, но затем практически сразу уснул.

Во сне отец вёл его на день рождения в парк аттракционов.

Глава 2

От следователей, я вышел в смешанных чувствах. С одной стороны, меня отпустили, да и предъявить мне что-либо будет сложно. С другой стороны, у меня сложилось впечатление, что какой-то нематериальный вихрь закружился вокруг меня. Ким Ю Джин, министр образования, Джи Джисон. Это как будто бы первые ласточки того, что этот вихрь кружится не вокруг них, а конкретно вокруг меня.

Ну и, конечно, было жаль министра образования. В отличие от того мужика, которого Ким Ю Джин нашла в соседней комнате.

Певицу я узнал практически сразу, выйдя на улицу. Это было сделать несложно. Чуть ссутулившаяся фигура в тёмной куртке, очках и глухом капюшоне – сразу привлекала внимание. Надо будет ей намекнуть, что скрывается от глаз фанатов она весьма неумело.

Впрочем, ладно, не это сейчас главное. Куда важнее укрыть Ким Ю Джин, чтобы она успокоилась после всех этих перипетий.

Я подошёл к девушке и сразу вызвал такси.

– Ну что? Что там? Как?

Она явно нервничала, и одновременно с этим старалась, чтобы её не узнали.

– На данный момент можно сказать, что мы победили, – я ободряюще ей подмигнул. – Сейчас едем домой, где тебе хорошо бы прийти в себя.

– Ага. – согласилась со мной певица.

– Скажи мне, пожалуйста, – я видел в её очках не только своё отражение, но и очертания глаз девушки. – О завещании ты совсем ничего не знала?

– Абсолютно ничего, – ответила Ким Ю Джин, покачав головой, словно желая подкрепить свои слова жестами. – Я вообще в первый раз только тут узнала, что кто-то отписал на меня завещание. Это очень плохо? Меня смогут из-за этого привлечь к ответственности?

– За одно это, думаю, что нет, – ответил я, снова задумавшись о её деле. – Это всё не так-то просто. Многим знаменитостям незнакомые люди подписывают часть своего имущества. Иногда даже всё. Тут никаких противоречий закону нет. Но ты можешь, конечно, отказаться от завещания. В таком случае претензий к тебе будет меньше. Если же нет, то неизвестно, как отнесутся наследники к такому ходу этого самого Го Тхэ Сона? Впрочем, на самом деле, не обращай внимания, разрулим. Мне главное, чтоб ты не была ни в чём замешана.

– Я вообще в шоке, если честно, – призналась певица. – На самом деле огромное спасибо тебе. Если бы не ты, я бы… уже не знаю, что бы со мной было. Но жизнь моя бы точно была разрушена.

– Всё, будем разбираться с этим позднее. Сейчас тебе надо отдохнуть, по крайней мере, мозгами.

– Поняла.

На этот раз девушка не сдержалась и обняла меня.

– Спасибо тебе, Гису, огромное. Я так понимаю, что теперь должна тебе ответную услугу.

– Разумеется, – шуточно произнес я.

Девушка тоже улыбнулась. Я глянул в телефон и понял, что такси задерживается, попало в пробку в полутора километрах от нас.

– А ты? Почему следователи задержали тебя?

Я решил сказать, как есть, не раскрывая особых подробностей.

– Один из тех, кому я помогал, был убит, – ответил я, понимая, что ничего не знаю об обстоятельствах дела. – Причём был убит, судя по всему, кем-то из знакомых. Однако подозрения пали на сына этого человека. А я вот почему-то уверен, что он вообще не при делах. В любом случае, мне с этим тоже надо будет разбираться. Но чуть позже. Такое ощущение, что в один единственный момент навалилось всё и сразу.

– Ты уж, извини, – в голосе Ким Ю Джин слышалась неподдельная искренность. – Но кроме тебя мне действительно никто бы не смог помочь.

– Всё нормально, – ответил я, высматривая нашу машину. – Не бери в голову.

Тем временем наше такси выбралось из пробки, забрало нас и отвезло ко мне домой. Там я оставил Ким Ю Джин в гостиной, а сам пошёл к себе в комнату. Мне многое нужно было обдумать.

Смотря на эту ситуацию со стороны, тут напрашивалось два варианта.

Первый: она действительно что-то пообещала Го Тхэ Сону, он переписал на неё завещание. и она его отравила, приняв антидот. Что, собственно, при первичном рассмотрении всей ситуации казалось очевидным.

Второй же вариант подразумевал, что этот самый Го Тхэ Сон по какой-то причине решил подставить Ким Ю Джин. Переписал на неё завещание и сам выпил яд при весьма загадочных обстоятельствах.

Ни первый, ни второй вариант мне совершенно не нравились. Мне казалось, что дело тут совсем в другом. Но на данный момент божественного озарения в голове не было.

Зато у меня промелькнула другая идея, совершенно не связанная с тем, чем я занимался в данный момент. Достаточно безумная для того, чтобы дать ей развиться во что-нибудь большее.

* * *

Так, теперь – министр.

Я снова вздохнул. Но сейчас необходимо было помогать живым.

Джи Джисон, насколько я успел понять, находился в тюрьме. Вытаскивать его раньше времени смысла не было: если он виноват, то пусть отбывает. Тут никаких вопросов быть не могло. Но что, если он не виноват? А там, в камере, его сломают? Вот этого я допускать тоже не хотел. В конце концов, я взял на себя перевоспитание молодого человека, и полагал, что тот вполне себе исправился.

Я набрал номер Дикого Топора, подумав при этом, что в последнее время слегка злоупотребляю его услугами. А оставаться должным я не собирался.

– Слушаю. – ответил мне Бо Рам Сон. – По делу или так?

– По делу, – я тщательно подбирал слова, которые должен был озвучить. – Ты слышал, что сегодня утром убили министра образования?

– Слышал, – мой собеседник собрался, так как ещё не знал, что именно мне нужно, это я слышал по голосу Топора. – До меня такие слухи долетают быстро.

– Не знаешь, кто? – на всякий случай спросил я.

– Судя по всему – бытовуха, – ответил тот, стараясь, чтобы наш разговор выглядел, как светский трёп. – По крайней мере, так говорят.

– Ясно, – на самом деле я хотел услышать, что мои знакомые к этому убийству не причастны. – Сейчас обвиняют молодого парня – сына министра.

– Допустим, – осторожно проговорил Дикий Топор. – Мне-то ты зачем звонишь?

– Есть мнение, что парень невиновен, – ответил я, одновременно вспоминая перекошенный от ярости взгляд Джисона, когда он понял, что его лишили всего. – Его либо подставили, либо посадили по ошибке.

– Хочешь вытащить?

Я буквально на расстоянии видел, как ощерился мой собеседник.

– Хочу поговорить с ним. Для начала. И ещё попросить присмотреть за ним временно.

– В плане?

– Ну, всё-таки тюрьма – это не самое лучшее место с точки зрения соблюдения неприкосновенности человека, – я, конечно, мог сказать и напрямую, но решил до конца говорить завуалированно. – А у тебя наверняка там есть кто-то из своих. Вот я и хотел попросить присмотреть за Джи Джисоном, чтобы его там никто не сломал ненароком.

– Такое я сделать могу, – ответил Бо Рам Сон и на некоторое время задумался. – Только вот наш уговор всё ещё в силе?

– Какой именно? – спросил я.

– Услуга за услугу, – хмыкнул мой собеседник и в его тоне я чётко услышал радость от того, что он сможет воспользоваться моими услугами.

– Разумеется, – ответил я. – Что ты от меня хочешь?

– Я с тобой свяжусь, – ответил он и отключился.

Я на восемьдесят восемь процентов был уверен, что Джисон не причастен. Но мне надо было услышать его голос.

* * *

Джи Джисон сидел в одиночной камере, уронив голову на грудь. Его только что привели с очередного допроса. Он уже более-менее пришёл в себя со вчерашнего дня. И теперь, кроме того, что никак не получалось понять, как же всё так получилось, он не мог смириться с тем, что его подозревают в смерти отца.

Он ушёл утром выполнять свои рабочие обязанности и вообще не предполагал, что что-то может случиться. И так он расписал свой день по минутам для следователей. Но ему показалось, что его просто не слушают. Конечно, он думал, что им удобно найти сына министра, повесить на него всё, а не искать настоящего убийцу. Но ведь должны же быть другие мотивы. Что там было у отца такого, что захотелось его убить?

И вот именно сейчас ему казалось, что он мог ответить на этот вопрос, если бы просто оглядел место преступления. Но потом сам же и покачал головой. Нет, в конце концов, он-то не криминалист, он ничего не может сказать на этот счёт. Но он уверен в одном, что сам не совершал это убийство.

Они помирились с отцом. Начали движение навстречу друг другу. Постепенно, не спеша, начали общаться. И получается, что у кого-то другого были мотивы, чтобы расправиться с Югаем Гён Тхэ. Кто мог хотеть смерти его отца?

И вот тут в пору было снова корить себя, он совершенно этого не знал. Он не интересовался делами родителя, его знакомыми, кругом общения, вообще ничем. Ему была интересно только наполненная различными пьянками и гулянками, яркая жизнь. Ночные клубы, машины, девочки – вот это вот всё. Да, отец его таскал на какие-то приёмы, что-то пытался ему показать и рассказать, но когда ему это было интересно? Никогда. Вот если бы он интересовался, то возможно понимал бы, у кого были мотивы. Кто вообще желал его отцу зла.

И вдруг в коридоре за дверью раздались шаги. Они могли спешить куда угодно, но он никого не ждал. Однако, шаги остановились напротив его камеры. И в замок вставили ключ, после чего провернули, и дверь открылась.

«Неужели снова на допрос?» – пронеслось в голове у парня.

На пороге стоял кто-то из охранников. Но Джи Джисон пока никого здесь особо не запомнил. Тот быстро прошёл внутрь и вложил в руку парня какой-то продолговатый предмет.

– На держи. Потом спустишь в толчок, понял? – сказал охранник.

– Что? – Джи Джисон с удивлением глянул сначала на охранника, но тот уже развернулся и ушёл за дверь, закрыв её обратно.

А затем себе в руку. На ней лежал старый, простенький кнопочный «Самсунг», которых он не видел уже, наверное, лет сто.

– Что за хрень? – вслух проговорил Джи Джисон.

И в этот момент аппарат завибрировал. На тёмно-синем дисплее высветился номер.

Помедлив всего лишь секунду, Джи Джисон нажал кнопку принятия вызова и подставил телефон к уху.

– Да, слушаю.

– Привет, – ответил из той стороны знакомый голос. – Это Гису.

– Гису Хегай, – вслух проговорил Джи Джисон вместо приветствия: – Зачем ты звонишь?

– Я звоню, чтобы понять, что знаешь ты. – Ответил ему Гису. – Что вообще случилось?

– Я знаю только то, что моего отца убили, – ответил сын министра и тяжело вздохнул. Эти слова давались ему с трудом, так как неприятно было говорить о подобных вещах.

– Ясно, – ответил Гису всё тем же тоном. – Но мне нужно понимать, что вообще произошло с твоим отцом.

– Да не знаю я ничего, – Джи Джисон хотел раздавить телефон в ладони. Вместе с тем он понимал, что, возможно, это его единственный шанс. Ведь этот парень говорил, что он решает любые проблемы.

– Ты хотя бы знаешь, кто это мог сделать? – спросил тем временем Гису.

– Нет, – Джи Джисон даже покачал головой, а затем покосился на глазок в двери. Как он понимал, времени у него совсем немного. – Я настолько не интересовался жизнью своего отца, что даже не знаю, кто мог желать ему смерть. Поэтому, к сожалению, ничего не могу тебе ответить.

– Жаль, – голос Гису явно свидетельствовал о том, что ему действительно жаль.

– Гису… – Тихо проговорил Джисон, после чего помедлил. – Ты… разберешься с этим? Я хочу отомстить за отца!

Но ответа уже никакого не последовало. И парень вообще не был уверен, успел ли Хегай услышать его последнюю фразу.

* * *

Итак, с Джи Джисоном всё было более-менее решено. Преступные элементы его не тронут в тюрьме. Связь с ним установить можно. Теперь предстояло вытащить его оттуда. Сейчас я уже был более чем уверен, что он не виноват в смерти своего отца. Но на данный момент в вопросе министра образования надо было сделать паузу.

Однако передо мной стояли и другие проблемы. И одной из самых актуальных оказалось то, что мою собственную фирму хотят выкупить.

Я проанализировал все свои последние действия, как и разговор с Ун Ён Ри, и понял, что у меня есть не один путь. А, как минимум два, как в той шутке про цаплю и лягушку. Теперь мне предстояло выбрать один из них.

Я мог пойти по пути наибольшего сопротивления: найти того самого чиновника, который отвечает за сертификацию. Узнать, какие у него есть проблемы, Надавить через них. И… А пойдёт ли этот самый чиновник против корпорации Де Сан, или не рискнёт? Он же понимает, что его раздавят, в случае если он пойдёт поперёк приказа.

Я буквально наперёд просмотрел весь этот путь, прикидывая даже различные варианты, которые в целом можно было бы предположить. На каждый раз мой внутренний голос говорил: Стоп, это какая-то фигня. Это будет попусту потраченное время.

Но был и второй путь: со значительно меньшим сопротивлением. Но для этого мне нужно было сделать один звонок.

Я взял телефон и набрал номер Пака. Когда он поднял трубку, а случилось это далеко не сразу, меня практически оглушило. На фоне работали какие-то станки, причём настолько шумно, что больше ничего не было слышно. Я едва услышал, как Пак чуть ли не орёт в трубку:

– Да, привет, Гису. Чего ты хотел⁈

– Пак, ты меня слышишь⁈

Честно говоря, я сам себя не слышал от грохота, заложившего уши.

– Чего? Гису⁈ Ты тут? Алло!

– Ты где сейчас находишься⁈ – прокричал я ещё громче.

– Да тут, на одном из заводов отца! – ответил он.

– Нам надо поговорить!!! – уже срывая голос прокричал я. – Давай я подъеду.

– Сейчас скину я локацию! – ответил он и практически сразу отключился.

И это было правильное решение. Потому что я и сам не совсем понял, как мы разобрали слова друг друга при таком шуме. По телефону тут общаться было бы невозможно.

Место, координаты которого он скинул, находилось в промышленном районе. И правда, там был один из заводов корпорации его отца. Я прикинул, что прогуляться сейчас будет очень даже в тему.

Собрался и вышел на улицу. Через полчаса я был уже в компании Пака – прохаживался по гремящим цехам завода. Говорить приходилось на повышенных тонах, но это место значительно тише предыдущего.

– Что ты здесь делаешь? – спросил я.

– Отец направил.

– Опять какие-нибудь проверки? – поинтересовался я.

– Нет, – покачал головой Йонг Пак, посмотрел на меня и улыбнулся.

Затем взял и постучал костяшками пальцев по каске, которую мне выдали. Причём у меня была белая каска, а у него – оранжевая.

– На самом деле всё было не так, – продолжал мой одноклассник. – Просто мне предложили это место возле нескольких заводов для одной из своих точек. У меня сходу возникли сомнения о том, будет ли рентабельно открывать тут свой вагончик.

– Это ещё почему? – усмехнулся я.

– Ну, видишь ли рабочие зависят от зарплаты. К тому же у них есть столовые, в которых они едят. Поэтому есть сомнения, несмотря на то, что людей здесь немало.

– Пак, – сказал я. – Ну ты же умный человек, всё понимаешь. Но ты же представь, какой кайф: выйти после смены, и неважно какой там у тебя рамён, плескается в животе, взять да и заточить настоящий паковский ход-дог. Это же просто чудесно.

– Ты мне льстишь, – Сдержанно улыбнулся он. – Но, наверное, в чём-то ты, конечно, прав. А я видишь ли, решил зайти и посмотреть, как обстоят дела внутри. Сначала я поинтересовался столовой, затем, как устроен быт рабочего, что он может себе позволить, что не может. А потом кто-то из менеджеров меня узнал, и вот пригласили на расширенную экскурсию.

В этот момент справа от нас что-то с грохотом обвалилось, взметая целый фонтан искр. Я только надеялся, что никто не пострадал.

– А мне уже интересно, сам понимаешь, – как ни в чём ни бывало говорил Пак. – Это в детстве ты мечтаешь о железной дороге. А когда видишь целые конвейеры, где роботы собирают сначала нечто непонятное, которое потом превращается в практически предмет, например, в тот же автомобиль. Это же так интересно! Процесс сам по себе поглощает целиком и полностью.

Я готов был с ним согласиться. Но мне очень сильно мешал шум, потому что в цеху было ужасно громко.

– Понятно. По итогу что ты надумал?

– Буду открываться. Мне кажется, что мой помощник – гений. Нет, на самом деле, создаётся впечатление, что у него буквально нюх на все эти вопросы. Только поэтому я решил попробовать. А ты сам-то зачем пожаловал?

Я почесал затылок.

– Пойдём куда-нибудь в более тихое место.

Через пять минут мы уже сидели за столом в столовой для рабочих, отделанной каким-то серым кафелем. Ярко напомнившим мне столовую где-нибудь на заводе станкостроения, в номерном, безымянном городке. Еда, кстати, здесь была ничего, но без изысков: пареный рис, куски достаточно жёсткого мяса и ещё всякая всячина. Зато тут было слышно друг друга.

– Так вот, с чем я к тебе пожаловал, – проговорил я, удивляясь, что раньше не нашёл этого выхода. – Для начала у меня такой простой житейский вопрос. Ты расширяешься-то не собираешься? Я не про точки. А про ассортимент.

– Ну как это не собираюсь? – Йонг с наигранным удивлением посмотрел на меня. – Конечно, собираюсь. Сейчас подумаю концепции, либо какого-нибудь ресторана, либо, может быть, готовой еды на вынос. Ну знаешь, сейчас такое модно. Но нужна фишка, нужно, чтобы прям залетело. Кстати, я хотел по этому поводу обратиться к тебе. Ты наверняка что-нибудь дельное мне посоветуешь.

– Надо подумать, – ответил я, мысленно хваля одноклассника за расторопность. – Но в целом, наверное посоветую. Как тебе к примеру, сеть суши-баров?

– Ну это, конечно, не ново, – пожал плечами Йонг, уставившись при этом куда-то поверх моей головы, что уже говорило о его глубокой задумчивости. – Но в целом, рассмотреть такое можно. Например, если внутри самого ресторана будет несколько столиков, куда доставлять суши будет робот. Или, скажем, на вынос будет возить не живой курьер, а тоже робот.

– Что ты так в этих роботов упёрся? – усмехнулся я. – Человеческий труд тоже ценен.

– Да это всё понятно, – Пак отмахнулся. – Просто нужна фишка. Знаешь же, есть такие рестораны, где обслуживают в темноте. Там все официанты – слепые.

– Да? – усмехнулся я, потому что помнил другое. – Не знаю, вот слышал я о таком ресторане «В темноте», так там официантки вообще голые ходят. По крайне мере – топлес.

– А вот это интересно, – сказал мне Йонг, щёлкнув пальцами.

– Да подожди ты, не сбивай с основной мысли.

– Так вот – да, – Пак снова перестал витать в облаках и посмотрел на меня. – Чего ты хотел?

– Знаешь почему я предложил суши? – проговорил я, возвращаясь к первоначальной теме. – У меня есть отличная партия. Партия риса. Которую необходимо пристроить куда-то.

Твоего? – Пак стал серьёзен.

– Ну а чьего же ещё? Конечно, моего. Или ты забыл как называется моя фирма?

– А чего ты его не продашь? Стратегическое сырьё как никак. Государство выкупает.

– Не могу, – качнул головой и откинулся на спинку неудобного стула и стал массировать шею. – Не дают мне сертификат, несмотря на то, что все документы в норме. Но с тобой мы можем сотрудничать по-другому.

– По-другому, это как?

– Пока не знаю. – Усмехнулся я. – Но мы что-нибудь придумаем. И это будет очень интересно!

– Слушай, – сказал он, – на самом деле – не вопрос. Мне действительно надо поколдовать с концепцией. Но места для аренды я уже начну искать прямо завтра. Вызову Джи Джисона, и дам ему задание: искать объекты под небольшие кафе. Хотя, может быть, стоит придумать что-то вообще не укладывающееся в обычное представление людей. Но я пока что не знаю.