Текст книги "Через пятнадцать долгих лет (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Алексеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

– А где позволяла? – Юрка спросил почти автоматически. Ольга совсем не умела врать и хитрить, а тут сразу притихла и заволновалась. Он не интересовался подробностями её отношений с бывшим женихом, она сама не рассказывала, однако, явно что-то скрывала.

– На пляже, ночью… Только один раз, почти два месяца назад, – Ольга покраснела и даже отодвинулась от Юрия.

– Вот, оно что, значит, не у одного меня рыльце в пушку? – ехидно спросил Юрка. Его это не особенно волновало; Ольге признание давалось с трудом, но выкручиваться не стала.

– Он подпоил меня и взял силой, хотя я очень просила не делать этого, – почти шёпотом сказала она.

– Понравилось? Лучше, чем со мной? – Юрка решил выяснить до конца просто из любопытства.

Оля покачала головой и быстро заговорила, явно волнуясь и торопясь закончить:

– Они справляли день рождения на берегу: он, двое друзей из гаража и две их подружки. Я пить не хотела, но они уломали. Не пила раньше столько и меня развезло. Его друзья с подружками ушли по сторонам. После полуночи он предложил мне пойти купаться при луне, чтобы протрезветь, я уже ничего не соображала, и сама разделась… Дальше плохо помню, только его сопение и мокрые губы… Пыталась вырваться, а он не слазил с меня ни на минуту и крепко держал, отдохнёт немного и снова продолжает. Потом и сопротивляться перестала. А утром просил прощения, даже заявил, будто я сама подыграла ему по пьянке… Я разозлилась после этого, но рвать отношения с ним не стала – сама виновата, не надо было пить. Просто сказала, что остальное только после развода без вариантов… Боялась, что забеременею и чей ребёнок будет? Обошлось. Наверное, тогда он и решил с тобой расправиться.

– Ладно, забудь об этом. Я тоже постараюсь, – У Юрки в глубине души шевельнулось неприятное чувство, похожее на ревность. Конечно, не очень здорово, что Ольга кувыркалась на пляже с любовником, ещё будучи замужем. Но ведь и хозяин тела наверняка не вёл затворнический образ жизни! Скорее всего, место рядом с ним в кровати никогда не пустовало.

«Однако, этот Борис был сексуальный гигант, раз всю ночь не давал покоя Ольге. Неужели, я завидую? – сам себя спросил Юрка. – Небось, сравнивает меня с ним, надо сегодня постараться».

Однако, признание в измене далось Ольге нелегко; она ушла к окну и, наверное, заплакала, судя по вздрагивающим плечам. Юрка подошёл, обнял её и погладил по голове:

– Ну, чего ты переживаешь? Не забеременела от того выродка, и хорошо.

– И то, правда, – улыбнулась она сквозь слёзы. – Бог наказал его за это.

– Бога нет, комсомолка Рузаева, а есть я, чтобы претворить твои мечты о наследнике в реальность, – торжественно объявил Юрий.

– 33 —

Юрий хорошо видел – часть награбленного они унесли раньше на вторую квартиру, однако не собирался отбирать последнее у неудачливых грабителей. Всё-равно им это золото поперёк горла станет. Вряд ли они займутся поисками пропавших сумок, а быстро смоются с остатками из города.

Плохо выспавшаяся, но довольная ночными забавами Ольга ушла на работу, а Юрка перенёс баулы домой, тщательно соблюдая конспирацию. Возможно, кто-нибудь любопытный из окна и приметил его; дома Юрка внимательно рассмотрел содержимое баулов, чтобы потом перенести в свою кладовку в подвал.

Тут он невольно похвалил аккуратность грабителей: они уже рассортировали драгоценности и разложили их по разным мешочкам. Всё богатство влезло в три стеклянные трёхлитровые банки. Именно в них и собирался отправить драгоценности в путешествие на срок в пятьдесят лет. К его удивлению, в бауле оказалось довольно много денег, почти тридцать тысяч, видимо, часть драгоценностей они успели продать, пока он не следил за ними.

Закрыл стеклянными крышками, и обмазал стык пластилином. Сверху – резиновую прокладку примотал изолентой и тоже сверху пластилином. Получилось вроде надёжно, хотя, что будет за полвека – бог знает. Теперь надо найти место, где закопать сокровища и можно возвращаться назад в свой заполошный двадцать первый век. Деньги спрятал дома – надо было ещё придумать для жены их происхождение. Он успел унести банки в свою кладовку, как пришла Ольга с работы.

Утреннее радостное настроение у неё испарилось. Пока она обедала, Юрка не приставал с расспросами. Вскоре она не выдержала:

– Пришла перед концом работы твоя Нинка и потребовала, чтобы я уходила от тебя. Говорит, что ты обещал жениться, когда развод оформишь со мной. Помнишь это?

– Конечно, нет! И не знаю я никакой Нинки, забудь о ней.

– Как я забуду: она красивее меня и тебе с ней было лучше. Вон она как старалась поддать жару; это я и сама видела, прежде чем дубиной огрела.

Ольга отвернулась в сторону и шмыгнула носом:

– Я знаю, что ты опять побежишь к ней, когда вернётся память. Ну и ладно… Просто сделай мне сыночка и можешь искать приключений со своими любовницами. У нас матерям-одиночкам дают комнату в общежитии. Проживу как-нибудь.

Юрий не знал, как её утешить. Обещать, что его любовь будет долгой он не мог. Когда он покинет это тело, Юрка опять станет прежним и, вместе с любовницей, будет выживать Ольгу из квартиры. А у неё не тот характер, чтобы бороться за свои права – гордая очень; просто развернётся и уйдёт, даже с маленьким ребёнком или беременной. Тогда остаётся надежда только на профсоюз: Шестопалов побоится разводиться и выселять из комнаты беременную жену. Ольга жаловаться не пойдёт, зато её боевые подруги это дело так не оставят.

Юрка вспомнил вчерашний разговор и поехал с женой в парк, а потом в кино на «Дело Румянцева». Оля сначала была неразговорчива, но быстро оттаяла. Из фильма вышла уже весёлая и довольная.

– Хорошо, когда в фильме конец счастливый, – вздохнула она. – Итак жизнь несладкая, так хоть в кино приятно.

– Это у тебя жизнь несладкая, что ли? – Юрка отвёл жену в сторону от прохожих и долго целовал. – Так слаще стало?

– Просто сказка! Юрик, а ты не видел Нинку, после больницы ни разу? – Оля никак не могла избавиться от мыслей про соперницу. – Я боюсь, ты увидишь, и память вернётся к тебе.

– Если не доверяешь мне, то пойдём завтра к ней и поговорим втроём. Думаю, все проблемы разрешим без драки, так? – весело заявил Юрка, хотя и чувствовал, что драка вполне возможна. Женщины так просто не отдают добычу.

Видимо, такой расклад был по душе жене, она серьёзно настроилась на встречу с обидчицей и устроила мужу вечерние забавы в постели на выносливость, видимо, решив, что так наверняка состоится зачатие такого желанного ребёнка. Юрка с честью выдержал испытание и ещё долго смотрел в сумерках на заснувшую после утех усталую, но такую красивую и нежную жену. Его злило, что хозяин тела мог не замечать душевной красоты, ума и других достоинств Ольги, а соблазнился смазливой физиономией какой-то пустышки. Вернее всего, Нинка польстилась на его жилплощадь и уступать не захочет. Надо бы её отвадить каким-то образом.

Кое-какие мысли у него были, но сначала надо познакомиться с этой самой Нинкой и понять, чем она так завлекла прежнего Шестопалова.

Он проснулся позже жены, которая даже в воскресенье вставала, как на работу. Он притворился спящим, подловил момент, когда она сняла сорочку, чтобы надеть платье и напал на неё, как маньяк на жертву. Правда, в этот раз, жертва почти не сопротивлялась, даже ласкалась и усердно помогала маньяку. Окончательно поднялись с постели только через час.

Оля поджарила хлеб с яйцами на общей кухне и принесла сковородку в комнату.

– Наслушалась сплетен про тебя за всё время после больницы, – улыбнулась Оля.

– Представляю, теперь пилить будешь? – ухмыльнулся в ответ Юра.

– Не буду. Хвалят тебя, как ни странно. Ни одной девицы не приводил, со всеми ладишь, не пьянствуешь. Раньше, словом с соседями не перекинешься, угрюмый как бука, а сейчас – приятный и общительный. Может чаще тебя надо бутылкой по голове бить, а, любимый?

– Слушай, повтори ещё один раз «любимый», но только без сарказма. Я просто улетаю в облака от этого слова.

Ольга сделала самое серьёзное лицо, обняла Юрку, прижалась к губам, с трудом оторвалась и долго повторяла: «Любимый мой, любимый».

Про завтрак вспомнили, когда он остыл.

На разговор с Нинкой пошли налегке, пока та не уехала развлекаться. Оля оставила мужа в сквере перед общежитием, а сама поднялась наверх. Через четверть часа спустились обе; Оля чуть впереди сосредоточенная и строгая, а девушка за ней, очевидно Нинка, улыбчивая и в нарядном платье.

– Здравствуй, Юрочка, мой милый! Решился объяснится со своей мегерой? – Она кивнула на Ольгу.

Юрка прошёлся изучающим взглядом по любовнице Шестопалова. У неё был тип лица, считавшийся красивым в 50-е годы и быстро вышедший из моды немного позднее; тип «а ля Людмила Гурченко», столь ненавистный Артёму, поэтому антипатия к Нине возникла мгновенно. Ей было немного за двадцать, но вниманием мужчин явно избалована и привыкла выпячивать капризность напоказ. Аура эгоистки и самовлюблённой дуры буквально давила на сознание Юрки. Понятно, что хозяин тела совсем не разбирался в людях, а может и сам был похожим на неё. Поверить, что Юрка был единственным увлечением этой стрекозы Артём, с высоты своего опыта, не мог.

– Сядь, Нина, и слушай. Между нами всё кончено и это не обсуждается. Попытаешься скандалить, я приглашу некоторых знакомых, которые подтвердят, что ты и с ними играла в любовь. А быть шлюхой комсомолке не позволительно, – Юрка бил наугад, но, похоже, угадал. Лицо Нинки побледнело и глаза забегали.

Она не сдержалась:

– Врут они, Юрочка! И Сашка врёт, и Игорь, и Валерка…

С Серёгой и Владиком было, но давно и несерьёзно. Люблю я только тебя!

– Хм-м, ну комитет комсомола разберётся, серьёзно или в шутку комсомолка занималась развратом. Из комсомола попрут, а следом с завода и общаги; и куда ты пойдёшь? Кроме того, у меня есть сведения, что ты откровенно пыталась выжить мою жену из квартиры, чтобы устроиться самой. А это уже тянет на уголовщину. Меньше надо распускать язык, болтунья.

Юрка опять бил наугад и опять попал.

Нинка злобно покраснела:

– Ну, Светка, ну дрянь, я тебе это припомню! Не верь, Юра, по пьяни это было, болтала просто так!

Юрка усмехнулся:

– У меня компромата на тебя целая тетрадь, которую я передам своей жене. Попробуешь права качать или гадить исподтишка, всё это окажется в комитете комсомола или в профсоюзе. Будет плохая реклама для молодой девушки. Вряд ли потом найдёшь приличное место работы. Это ты понимаешь?

Нина, похоже, поняла опасность и быстро закивала головой.

Юрка завершил воспитательный момент:

– Я могу к тебе начать опять подкатывать в качестве проверки, но ты помни: тетрадь у Ольги, и она не замедлит воспользоваться ею. Всё, свободна, гуляй дальше, стрекоза, пока лето.

Нина осталась в сквере со своими сомнениями, а Юрка с Ольгой пошли домой. Они прошли почти полпути, когда Оля ехидно поинтересовалась:

– И где у меня такая тетрадка, что-то я подзабыла?

– Склероз у тебя ранний, жёнушка! Сегодня же сядешь за стол и всё, что слышала запишешь. Ну и будешь добавлять новые сведения, если услышишь. Заодно, покажешь мне, если случайно сверну не туда или забуду, кто у меня любимая жена.

На улице была непонятная питерская погода с хмурым небом и бодреньким ветерком, но пока без дождя. Они уехали на берег Финского залива и бродили там. Оля, как маленькая девочка собирала ракушки и красивые камушки, а Юрка просто радовался жизни и ходил вдоль воды, поглядывая на резвящуюся жену. Гуляли долго, пока не началась традиционная питерская морось и не выгнала отдыхающих под крыши.

Вернулись домой в темноте, мокрые, голодные и счастливые. Когда уже засыпали Оля прошептала:

– Теперь я знаю, что такое счастье. Ещё бы малыша нам…

– 34 —

В понедельник Юрка проводил жену на работу, а сам забрал банки с драгоценностями, сапёрную лопату и поехал на пригородном поезде в сторону Ладожского озера. Ещё до перемещения он наметил удобное мест для захоронения клада. Рядом со станцией Ровеньки был небольшой мост через речушку ещё довоенной постройки. Он был отличным ориентиром и построек рядом не было, да и не будет в такой глухомани.

Когда Юрка нашёл это место, то удивился, как мало изменений по сравнению с двадцать первым веком; это его как раз устраивало полностью. Он отсчитал двести шагов от моста и по компасу на север – столько же.

Остальное было привычно: выкопал яму глубиной почти в метр, разместил там банки горлышком вверх, накрыл старым одеялом и закопал. Место было достаточно высокое, приметное и сухое, так что водой не зальёт, не промёрзнет, ну а дальше – как повезёт.

Вернулся домой ближе к вечеру, встретил жену с работы и погуляли для моциона. Через два дня больничный закрыли и надо идти зарабатывать деньги. Юрка даже обрадовался этому: город изучил достаточно, с драгоценностями вопрос решил, и просто шляться – надоело.

В цеху его встретили без особого восторга. Как Юрка понял, друзей у его предшественника не было, и только начальник цеха явно обрадовался опытному работнику. Однако, Юрий сослался на нездоровую руку и два дня был на правах помощника Жорика.

Разобравшись досконально со станком, послал Жорика обратно на его рабочее место. Не прошла и неделя, как Юрка опять занял привычное место лучшего расточника. В будущем нередко работа была и посложнее.

Почти месяц он работал на заводе после выздоровления и ему страшно нравилось.

Странное чувство охватило Артёма: ему совсем не хотелось возвращаться в реальный мир и особенно в двадцать первый век, с его капиталистическими заморочками. Конечно, нищета людей здесь была очевидна, но он-то зарабатывал прилично, да и тридцать тысяч от бандитов лежали в тайнике. Комната вполне сносная для семьи из трёх человек.

Оставалось жить здесь не так и долго, поэтому Юрка взялся за дело. Когда Оля размякла в очередной раз от любовных забав, он сумел убедить положить какую-то сумму в сберкассу на её счёт, чтобы она свободно себя чувствовала в декрете.

На следующий день они и сделали это. Олю забавляла и даже смешила ситуация, пока она не узнала сумму вклада – двадцать тысяч. Расспрашивать там не стала, зато после выхода устроила Юрию настоящий допрос. Он сделал невинные глаза и заявил, что давно продал драгоценности покойных родителей, но жене не говорил.

– Я даже знаю почему не сказал, – рассердилась Ольга. – Хотел потратить на свою любовницу? Можешь не отвечать…

Юрку такой вариант устроил:

– Наверное, тот прежний так и хотел, зато теперь это только твои и не вздумай делиться с ним, если я опять возвращусь к старым настройкам.

Оля посмотрела на него очень хитрым взглядом, и до него дошло, что он явно недооценивал ум жены. Видимо, поняла, что теперь у неё есть мощный рычаг воздействия на мужа. По крайней мере, едва они вернулись домой, как она буквально набросилась на него и «отблагодарила» с большим усердием.

Юрий показал ей и свою заначку в тринадцать тысяч, но Ольга знала о ней и напомнила, что они хотели прикупить мебель.

– И даже телевизор, и радиолу, не забыл ещё свои планы? – лукаво улыбалась Ольга, и Юра понял, что она просто разводит его. Скорее всего, ничего этого тот Шестопалов ей не обещал, но почему бы не воспользоваться потерей памяти мужа?

Женщины все практичные и хитрые; хоть мегера, хоть верная жёнушка.

Поход в мебельный магазин после работы привёл к разочарованию: диваны и шкафы красовались внутри, но это были образцы. На изделия надо записываться в очередь. Оля чуть-чуть расстроилась, что придётся ждать, а Юрка вспомнил свои навыки из 90-х годов.

Узнав, где кабинет заведующей секции, он отправился туда, оставив Олю бродить по залу. Завсекцией оказалась очень типовой для советской торговли: толстая тётка с высокой причёской, несколькими перстнями на руках и в дорогом, но безвкусном прикиде. Чувствовалось издалека – взятки берёт!

Юрка вежливо поздоровался, с похоронным видом наплёл историю про смертельно больную маму, которой просто необходим раскладной диван и одёжный шкаф. После этого пододвинул к ней на столе пятьсот рублей.

– Что же вы не сказали, что были записаны раньше, а очередь прошла? – заулыбалась дама, ловким движением убрав деньги в стол. – Мы немедленно вас восстановим и на следующей неделе доставим товар.

– Записался в очередь? – спросила Ольга, когда он вышел из кабинета.

– Знаешь, повезло. Отказались тут привереды, не нравится им фасон, ну а нам в самый раз. На днях привезут, пойдём оплатим, – бордо ответил он.

Оля не сводила с него изумлённого взгляда, а когда вышли из магазина, ехидно спросила:

– Шестопалов, ты же комсомолец, а забыл, что взятки давать нехорошо.

– Оля, это была просто благодарность за качественное обслуживание. Как бы букет, обёрнутый в бумагу из банкнот. Представила?

– Да, и непременно запишу этот эпизод в ту самую тетрадь, куда заношу нехорошие поступки, понял?

Тут они не выдержали серьёзности момента и весело засмеялись. Почему-то дурачиться друг с другом им очень нравилось.

С телевизором и радиолой получилось проще: они были в свободной продаже. Телевизор обошёлся чуть меньше двух тысяч, а радиола – пятьсот рублей. Одновременно Ольга выбрала несколько пластинок, на удивление Юрки, весьма своеобразных. Эстрады совсем не было, зато долгоиграющие диски Чайковского, Моцарта, Гайдна, Бетховена заняли почётное место. Теперь ясно, что за подарки покупать жене.

Устанавливать и настраивать антенну пришлось ещё неделю и Юрка с грустью представил, как комната превратится в кинотеатр со зрителями. На его счастье, ещё две семьи в их коммуналке почти одновременно с ними купили телевизоры и опасения исчезли.

Юрка не был большим поклонником классической музыки, хотя отдельные мелодии нравились. Оля поставила благородную задачу приобщить его к искусству, и он, вздохнув, согласился.

– 35 —

5 октября Юрий пришёл с работы позже жены и застал её сидящей на стуле в застывшей позе и смотревшей в стену, будто ожидая, что на ней появится картина. Такого Юра ещё не видел, поэтому тихонько обошёл её сзади, сел на новый диван и уставился в ту же точку, ожидая развязки. Пять минут прошло и ему это надоело.

– Чего ждём? Или тебя кто-то заколдовал, принцесса? – осведомился он шёпотом, чтобы не напугать любимую.

– Ты заколдовал, и я очень рада, – чуть громче произнесла она. – У меня уже второй раз нет месячных, понимаешь? У нас будет малыш. Я боялась говорить первый раз, а теперь точно.

Она засмеялась тихим смехом и обняла Юрия.

– Ты тоже рад? Не отвечай, я знаю, но всё равно боюсь возвращения памяти у тебя. В любом случае я воспитаю нашего маленького, чего бы мне это не стоило.

– Что за упадническое настроение, любимая? Я очень хочу стать отцом, причём, хорошим отцом, – уверенно заявил Юрка, но в глубине души понимал, что Ольге предстоит сильный шок, когда вернётся в тело хозяин. Весь кошмар в том, что эти переживания могут сказаться на здоровье малыша.

Его малыша! Артём знал, что никогда не встретится с ним, но будто наяву видел первые шаги неуклюжего бутуза по этой комнате.

Оля весело щебетала, и он старался поддержать её; внутри был мрак.

Вечером слушали «Щелкунчика», обнявшись на диване и к Артёму возвращалась надежда, что всё образуется и Оля вырастит их ребёнка хорошим человеком.

Оставалось меньше месяца до возвращения и Юрка развил бурную деятельность. Он купил кроватку, убогого вида детскую коляску, на которую не мог смотреть без смеха; но других не было.

Оля забеспокоилась: по дурацким поверьям нельзя покупать одежду нерождённому малышу, но Юрку уже не остановить. Вспомнил он и про неё, заставив запастись одеждой и обувью. Зачем он это делал – непонятно. Вернее, ему как раз понятно: он хотел потратить все деньги, чтобы не достались прежнему Шестопалову.

Наверняка же, опять будет тратить их на любовниц! Деньги, к удивлению, никак не кончались и он добавил к Олиному вкладу ещё десять тысяч.

Удивительно, но с подружками Ольги удалось помириться, и они уже не видели в нём врага. Она им похвасталась, что беременна, теперь консилиумы и совещания происходили каждое воскресенье.

Юрка терпел час-другой, потом забирал жену и шёл с ней в парк. Подружки не понимали намёков и всей гурьбой отправлялись с ними. Что делать: приходилось мириться и с этим.

Октябрь заканчивался, заканчивалось и время Артёма в мире Сна. Тот реальный мир встретит жуткой болью и проблемами, но выбора нет.

20 октября, в воскресный день, к Ольге заявились подруги, а на улицу выходить она боялась, чтобы не простудиться.

Юрка случайно узнал, что в магазине на Сенной будет распродажа вязаных шапочек и решил сделать сюрприз жене.

Поездка получилась удачной, он купил шапочку жене и будущему сыну.

День был промозглый и очень ветренный – то есть обычный питерский. Настроение было прекрасным, до дома оставалось четыре квартала; казалось ничего страшного в этот день не произойдёт.

Из ближнего двора валил дым и даже открытое пламя. Юрка понял, что горит деревянный трёхэтажный дом, остальные вокруг были каменные.

Вряд ли его помощь понадобится, поэтому свернул туда просто из любопытства. Уже подъехали пожарные и раскатывали рукава. Огонь действовал намного быстрее их. Был день и вроде все жители покинули дом.

Одно парадное уже догорало, а во втором бушевало пламя, подгоняемое сильным ветром. Зевак собралось много и обсуждение в разгаре.

– Выгорит полностью, – заявил один эксперт в валенках на босу ногу. – Да и чёрт с ним, давно пора ломать.

Двое других немедленно согласились с ним, но остались досмотреть.

И тут Юрка оцепенел: в проёме третьего этажа появились три плачущих ребёнка не старше семи лет.

Начальник караула сориентировался, и пожарные натянули брезент внизу.

– Прыгайте, – кричали все, кто был недалеко. Ревущее пламя заглушало крики и пугало детей. Рама мешала им, и они отступили внутрь.

Юрка вдруг ощутил страх высоты детей и понял: сами не прыгнут.

Подленькая мысль: «Какое дело тебе до этого мира?», шевельнулась и сразу погасла. На глаза попала брезентовая куртка пожарника у машины и сомнения исчезли. Юрий схватил куртку, надел на ходу и буквально влетел в парадное.

«Только бы лестницы не выгорели», – стучало в мозгу.

Лестница была в пламени, но его уже не остановить: первый пролёт проскочил, второй тоже, на третьем стало невыносимо жарко, особенно, голове, но и осталось немного. На третьем этаже хрустнула ступенька и он едва не улетел вниз.

Вон уже и дети у окна. Он отодвинул их и рванул раму на себя изо всех сил. Стёкла резанули лицо и он почувствовал запах крови.

Внизу был натянут брезент, а спина уже плавилась.

Он схватил одного, следом другого и третьего ребёнка и швырнул их вниз. Сейчас не до сантиментов. Сила от стресса удесятерилась.

Пожарные ослабили натяжение и сняли детей, быстро натянули снова, Юрка оттолкнулся.

В то же мгновение тяжёлое бревно перекрытия скользнуло вниз и ударило по голове. Его тело всё-таки упало вниз на брезент, но уже безжизненное.

Через час огонь затих и остатки дома проливали водой. Юркино тело накрыли брезентом, рядом лежали две вязаных шапочки, а вокруг ходили женщины и плакали. Там были заводчане, его узнали и кто-то побежал за Ольгой.

– 36 —

Первой мыслью проснувшегося Артёма было: «Когда ты уже поумнеешь?». Боль после перехода была просто адская, да ещё добавляли «горячие» воспоминания боли от огня.

Словно наяву, он видел, как к дому подбегает едва одетая Оля с подругами и безжизненными глазами смотрит на кусок брезента, который скрыл её надежды на счастье. Что с ней будет дальше – бог весть.

Думать о будущем её и их ребёнка было невыносимо.

Он порылся в аптечке, нашёл болеутоляющие таблетки и выпил в двойной дозе. В зеркале отразилось опухшее мурло, по-другому не скажешь. Выходить в таком виде на улицу: даже голуби спрячутся. Но боль немного снималась при ходьбе, и он отправился в далёкое путешествие из комнаты в кухню и обратно. Через час стало полегче, он опять уснул. Меньше всего хотелось есть.

Новый день принёс облегчение и даже лицо стало стремится к изначальному варианту. Горячей воды не оказалось, а с ней и холодной. Артём включил компьютер и вышел на сайт управляйки. Так и есть: воду отключили на два дня – авария у них.

Кое-как оделся, поднял воротник куртки, хотя было тепло и пошёл в магазин. Еда не нужна, а вот пить хочется. Он купил десятилитровую бутыль и пошёл домой. На выходе из него порыв ветра с Балтики подхватил карту «Мир» и унёс в неведомую даль. Искать сил не было.

Артём еле донёс бутыль домой, вошёл в онлайн-банк и заблокировал карту. Там было всего пять тысяч, но всё-таки жалко.

Дальше интереснее: налички не оказалось ни в одном кармане. Идти с такой физиономией в банк – и арестовать могут за подлог личности. Правда, транспортная карт была и там средств достаточно.

«Значит, будем ждать», – решил Артём и бухнулся на диван.

Так плохо подготовиться к погружению – надо быть совсем дураком. Его по-прежнему не отпускали воспоминания об Ольге и собственной глупой гибели. Хотя, как знать, может это не самый плохой вариант.

На следующий день съездил на электричке к тайнику, быстро нашёл его, переложил драгоценности в рюкзак и отправился домой.

Такая удачная поездка подняла настроение и уменьшила боль.

После обеда следующего дня стало немного легче, он дошёл до метро, отдохнул полчаса в вагоне и вышел на «Площади Восстания». На Лиговке нашёл ломбард и попытался оценить кольца. Приёмщик посмотрел его паспорт и высказался довольно предсказуемо:

– Слышь, мужик, дуй за своим паспортом, а то прогуляешься в полицию.

Рисковать в других ломбардах Артём не стал и медленно пошёл к метро.

Рядом с входом стройная женщина в эффектном наряде боролась с замком сумки, проиграла, и взяла её под мышку. Она стояла в трёх метрах и была так похожа на его любимую из прошлого, что он не смог сдержаться:

– Иринка?