Текст книги "Через пятнадцать долгих лет (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Алексеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

«Вот и кончилось райское житьё! Изгнали грешника из рая», – сделал жуткий вывод Артём и присел на краешек. Глаза разлепились, и он увидел на раскладушке спящего Серафима Ивановича, который оставался в счастливом неведении, и пока мирно похрапывал.

Вчера они копали картошку до темноты, успели всё сделать, но страшно устали и еле доползли до кроватей. Ромка быстро уснул, а Артём прилёг возле утомлённой жены и не рискнул её тревожить приставаниями. Получается, что даже проститься нормально не получилось. Наверное, он неправильно посчитал сроки, думая, что два дня ещё есть.

Лицо опухло, всё тело болело, будто его вчера проверяли на прочность дубинкой. Ещё противнее было на душе: он представил, как проснувшаяся Галина доверчиво тянется к такому нежному в последний месяц мужу, а тот небрежно отодвигает её и придумывает повод, чтобы смыться к любовнице.

А может быть, она просто всё забыла после его возвращения из мира Сна? Конечно, именно так! Эта мысль немного успокоила Артёма и стало легче, хотя физические страдания только усилились.

Серафим Иванович повернулся на раскладушке и зашёлся в кашле, после чего начал с трудом продирать глаза, совсем как Артём пять минут назад.

– Вернулся, Тёмка? Понял, какая боль? Это ещё мало, а вот пойдёшь на полгода, тогда, хоть на стенку лезь! – хрипло вещал старый напарник. – Небось, думаешь: больше не пойду? Хе-хе-хе! Минует полгода и бегом отправишься! По себе знаю. Вот и сейчас думаю, что в последний раз сходил, а вдруг и нет? Ты дождись меня, мало ли…

– А сейчас куда, Серафим Иванович?

– Ишь ты, какой почтительный, а вчера ещё Вовкой-рыжим дразнил, – ехидно заметил напарник. – Ладно, нормально всё, Артём. Хороший ты парень; сейчас переживаешь за Галину, да? Мне тоже всегда обидно, за тех, кого оставил там… Пойду я в своё село и займусь привычным делом, да и тебе надобно куда-то прислониться.

Артём пытался отговорить от поездки, пока здоровье не восстановилось, но старик остался непреклонен. Через два часа Кравцов проводил его на автобус и остался наедине со своими мыслями.

Теперь у него была мощная моральная отдушина и жажда приключений. До следующего путешествия много времени и надо посмаковать варианты. Но, сначала надо проверить одну гипотезу. Он старательно восстанавливал здоровье всю неделю, а в воскресенье отправился по знакомому адресу в частный сектор в северной части города.

Тот старый дом могли сломать, да и весь посёлок снести и заменить на высотки, но ему пока везло. Посёлок был целым, а микрорайон построили немного в стороне.

Шёл Артём со странным волнением: если всё так, как утверждал Серафим и Орокан, никто не должен заметить пребывания Артёма в теле Александра Зарембо, даже жена Галина; ну, а вдруг? Что-либо узнать через сорок лет – нереально, однако, маленькая надежда тлела в глубине сознания.

Когда подошёл к знакомому участку, оптимизм упал до ноля. Вместо старого деревянного дома, зашитого рубероидом, стоял кирпичный, не слишком большой и не очень новый, но не тот. Попытка достучаться до хозяев не привела к успеху. На другой стороне проулка стояла скамейка, на ней и устроился путешественник, чтобы привести мысли в порядок.

День ветренный и морозный, не слишком располагающий к долгим размышлениям, поэтому через десять минут Артём признал полное поражение и настроился возвращаться домой. Какая-то надежда в голове мешала немедленно бросить ожидание и уйти.

Из конца проулка вывернула не самая новая Тойота Корона и остановилась прямо напротив него. Из неё вышли пожилые мужчина и женщина с пакетами и направились к кирпичному дому. Через мгновение Артём был на ногах и прыжками приблизился к ним.

– Здравствуйте, и простите за беспокойство! В доме на этом месте жила моя бывшая учительница Галина Павловна Зарембо. Я в городе проездом и ничего не знаю, как сложилась её судьба… а может и жива ещё?

Мужчина с женщиной переглянулись.

– Надо же, помнят ещё твою маму ученики, – обратилась женщина к мужчине.

– Умерла мама ещё пять лет назад, – ответил её спутник. – Почти пятьдесят лет в одной школе. Много тогда пришло народу на похороны.

– А вы Роман, как я понимаю?

Мужчина кивнул, оглянулся на Артёма:

– Зайдём в дом, чего на морозе стоять.

В доме было холодно и вид явно нежилой.

– Мы здесь только летом постоянно, – пояснила женщина, – а зимой – протапливаем через день. Вам повезло, что нас застали. Не раздевайтесь, ещё не скоро потеплеет.

Роман быстро растопил печь дровами, а потом засыпал уголь, а его жена Полина также быстро соорудила на столе немудрёную закуску.

– Раз уж совпало, то давайте помянем заслуженную учительницу республики Галину Павловну, – засуетилась Полина и Роман разлил водку по стаканам.

Артёму не хотелось пить, но отказываться не стал, чтобы не обидеть хозяев, правда, только чуть пригубил.

– Да, на этом месте и прошло моё детство, – после двух порций Романа потянуло на воспоминания. – Мать успевала и в школе, и на огороде, я старался помогать, особенно после бегства папаши, – тут мужчина заметно поморщился. – А ведь через пятнадцать лет вернулся и мать приняла. Правда, уже был сильно больной и прожил всего два года. Я тогда уже жил отдельно и даже рассердился на неё: зачем тебе этот гуляка и пьяница. А она: у нас в начале жизни хорошо было и в середине один месяц заменил мне все его измены. Я за ту его недолгую любовь готова ухаживать до самой смерти; так, собственно, и получилось. Не понимал я её тогда, да и сейчас. Мне двенадцать было и помню тоже: тогда отца будто подменили; и со мной, и с матерью душа в душу. Да ведь всё равно сбежал к какой-то прощелыге.

Роман огорчённо замолчал и смотрел на стол, словно там может быть написан ответ на странности матери. Артём посидел положенное время, поблагодарил их за гостеприимство и записал координаты могилы Галины.

До трамвая шёл в гору и не замечал мороза. Получалось, что его появление в мире Сна не прошло бесследно или просто случайное совпадение? Вот и попробуй пойми!

Сразу поехал на кладбище, долго бродил вдоль оград, но всё-таки нашёл скромный засыпанный снегом памятник. На нём не было фотографии, только фамилия и годы жизни, но Артём видел перед собой весёлую, ласковую и живую Галину. Ему хотелось плакать, но разве к лицу такое сильному мужику тридцати семи лет?

Только через два дня он снова вошёл в норму. Если бы не ненависть к водке, то, наверное, запил, а так просто бродил по морозному городу, одинокий и несчастный. Имелся и серьёзный плюс: теперь он часто вспоминал Галину, а Ирину – почти никогда.

Такая вот заковыка: и в самой жуткой ситуации можно найти положительные моменты.

Глава 4

– 17 —

Артём приходил в себя после погружения в прошлое уже вторую неделю и это порядком осточертело. Он старательно искал себе работу в Хабаровске и по всему краю, одновременно просчитывая варианты нового путешествия. Попадать туда опять без чёткого плана, а просто для развлечения, ещё раз, показалось глупым.

Если повезёт, то окажется в молодом теле, рядом с привлекательной женой и послушными детьми. А если нет? И вообще, всё это достаточно скучно. Переделать ничего нельзя, изменить судьбы людей тоже, единственная возможность: попытаться прихватить из прошлого что-то материальное.

Раз уж идти за приключениями, то и надо испытать их, тем более, ничем не рискуешь. Гораздо хуже то, если опять попадётся женщина, похожая на Галину; снова короткая любовь, тяжёлые воспоминания и поход на кладбище? Его даже передёрнуло от такой перспективы.

Перед самим собой, Артём вынужден был признать, что хочет приподнять собственное благосостояние за счёт прошлого. Здесь всерьёз обогатится ему не светит; это он уже осознал. У него достаточно напора, опыта и знаний, но он не умел обманывать, воровать и вообще, просто имел совесть. С таким набором можно успешно работать на какого-нибудь олигарха, однако, разбогатеть было невозможно.

После увольнения ему никто не звонил, поэтому вечерний вызов смартфона с незнакомым номером показался даже любопытным.

– Ну, рассказывайте! – поощрил он собеседника.

– Здорово, Артём! Барановский Сергей, помнишь ещё?

– Привет, Серёга! Как мне забыть единственного честного контрагента? Ты же вроде уехал куда-то? Или я чего-то не знаю?

– Ни хрена не знаешь! Я подался к японцам на строительство завода СПГ в Корсакове, слышал? Руковожу там сварочной лабораторией. Уже дважды был в США и в Японии.

– Молодец, рад за тебя.

– Погоди, нашептали мне, что тебя выжила с работы вдова Матвея. В-общем, приезжай в гостиницу «Дальний Восток», буду ждать в холле. Не пожалеешь!

– Приеду, я человек свободный.

Ехал Артём, не совсем понимая, что может предложить Сергей.

Барановский был кандидатом наук и очень серьёзным специалистом по сварке, видимо, чем и приглянулся капиталистам, однако, причём здесь инженер-механик Кравцов? Хотелось надеяться на лучшее, но прогнозы строить не стал.

Сергей заметно изменил предпочтения в одежде: уже никаких джинсов и футболок; строгий дорогой костюм, галстук и полусапожки из крокодиловой кожи. Тем не менее, с радостью обнялся с бывшим коллегой. Раньше Артём был для него начальником, но теперь ситуация изменилась и положение уравнялось.

Сергей сразу потянул его в ресторан к столику у окна, и долго рассказывал, как хорошо работать в компании у японцев. Артём не перебивал и терпеливо слушал, не вставляя восторженных фраз.

– Короче, Артём, у меня предложение, от которого не отказываются. На строительстве организуют огромный заготовительный цех со станочным парком, и хозяевам нужен опытный начальник цеха. Ну а опытнее тебя и представить невозможно, разве что, совсем старичка, а там возраст ограничен сорока годами. Я уже порекомендовал тебя, правда, есть один нюанс: надо знать разговорный английский. Я в своё время тоже намучился с этим, но одолел. У тебя есть полтора-два месяца, нанимай лучшего преподавателя и не слазь с него. Потом будет собеседование, и я на тебя надеюсь. Сам понимаешь, мне там нужны верные товарищи.

К концу ужина Сергей хорошо набрался и откровенно еле вязал лыко, Артём же по привычке больше делал вид, что пьёт. Он отвёл сонного Сергея в его номер и задумался о будущем по дороге домой. Предложение ему понравилось: он любил начинать почти с ноля. Хуже было то, что гарантии трудоустройства ему никто не давал, а учить английский придётся основательно.

Сергей порекомендовал одну опытную преподавательницу из университета, у которой занимались пара его знакомых. Женщина брала дорого, учила строго, но и результат был.

С утра Артём позвонил Жанне Агафоновне Строкиной и объяснил ситуацию. Женщина сослалась на занятость и предложила начать через неделю; столько ждать Артём не захотел и увеличил плату в два раза. В результате, через час эта дамочка уже звонила в дверь.

Первые минуты и обмен взглядами явно не располагали к симпатии, но дело – прежде всего. Жанна Агафоновна смотрелась строгой училкой, да и внешность была соответствующей: тощая, высокая с рыжими короткими волосами; худое вытянутое лицо и прокурорский голос. Лет примерно сорок, почти презрительный взгляд; улыбка для неё была явно рудиментом.

Чтобы представить эту даму в любовном экстазе, требовалась неуёмная фантазия, тем не менее, у неё имелся муж из числа преподавателей того же университета. Впрочем, обычно чёрствые педанты – лучшие наставники для непоседливых мальчиков старшего возраста, таких как Артём.

Жанна Агафоновна желала заработать, а Артёму нужен результат, так что старательность и работоспособность была обоюдной. Взялись за работу в полную силу и всё бы ничего, только неожиданной неприятностью стало то, что дамочка использовала духи с сильнейшим ароматом резеды, а именно его Артём не выносил с детства. Терпел он почти две недели, но потом всё-таки, пожаловался Строкиной. Та отнеслась на удивление лояльно и новые духи с едва заметным ароматом жасмина устроили обоих. Занятия продолжились с ещё большей интенсивностью и к концу первого месяца Артём чувствовал, что близок к успеху.

Правда, слишком тонкий аромат жасмина таил другую опасность: оказывается он действовал на Артёма, как на кота валерьянка. Так что, жасмин и долгое воздержание Кравцова привело к неожиданному кульбиту в учебном распорядке. В результате, один из вечеров начался целомудренным поцелуем в щеку, а закончился лихорадочно-скоропалительным сексом в почти одетом виде из-за неудержимого желания обоих.

Жанна Агафоновна отнеслась к физическому сближению с учеником на удивление либерально и не выразила вслух ни огорчения, ни радости. Тем не менее, экспансивная, но молчаливая страсть, совершенно неэмоциональной в других случаях женщины, были приятны. Они никогда не разговаривали о чувствах, однако, не забывали ежедневно ненадолго прерывать учёбу для более приятного занятия, чтобы через минуту после завершения спокойно продолжить диалоги на английском, правда, в голом виде и, не вставая с дивана. Артём вынужден был признать, что подобные отношения просто безукоризненно полезны для здоровья и гармоничны; жаль, что недолговечны. К концу обучения любовные игры стали происходить в два раза чаще, также по молчаливой договорённости. Видимо, в случае продолжения занятий их бы ждала гуманитарная катастрофа.

Понятно, что обучение разговорному английскому пошло с удивительной быстротой, а акцент полностью исчез, особенно, когда Артём шептал ласковые слова прямо в ухо для тренировки.

Да-а-а… ну и почему всё приятное заканчивается так быстро? Видимо, именно потому, что не успевает стать будничным и заурядным занятием.

Хорошо было уже то, что Артём не успел достаточно привыкнуть к новой любовнице, но привязку самого процесса к английскому языку запомнил навсегда и спокойно мог бы без акцента уговорить к интимной близости самую чопорную сорокалетнюю англичанку, только вот применить эти способности негде.

Собеседование с японцами прошло на редкость гладко. Кроме Артёма, были ещё претенденты, но такого производственного опыта никто не имел, а на английском он объяснялся не хуже хозяев.

Через пять дней он вылетел на Сахалин. За день до вылета они с Жанной Агафоновной у него дома провели прощальный тур в постели, однако, обошлись без клятв, обещаний и уж, тем более, грустных взглядов. Просто идеальные отношения мужчины и женщины.

Если близость без иллюзий, то и разочарования нет.

– 18 —

Человек, работающий на производстве, далеко не всегда может вспомнить, чем занимался последние годы. Работал, – и всё этим сказано, а детали – дело вторичное.

Артём вернулся в привычную суматошную производственную неразбериху и был почти счастлив. Создавать цех пришлось не совсем с ноля: стены уже стояли, но внутри – только залитые бетоном полы. Оборудование было на подходе, специалистов почти не было. Основные усилия строителей были брошены на завод СПГ, а его цех – это вспомогательный объект.

Через год вспоминалось многое, но урывками. Зато теперь цех функционировал, хотя до нормальной работы ещё было далеко. Странно, что его цех хозяева часто ставили в пример. Артёму был удивителен такой оптимизм, однако возражать начальству не спешил в силу опыта и житейской хитрости: пусть понимают, что их интересы – это и его интересы.

Разумеется, в большом коллективе нашлись дамы, желающие захомутать супружескими узами энергичного начальника цеха, но Артём честно проинформировал коллектив, что на материке жена с тремя детьми жаждут переводов с его зарплатой. Невесты с горизонта исчезли, зато никуда не делись умудрённые собственным негативным опытом дамочки, которых хлебом ни корми, а дай приласкать трудолюбивого отца многочисленного семейства, ведущего аскетичный образ жизни. Так что, приходилось, кроме производственного графика, составлять и график посещений этих особ, чтобы не случалось досадных накладок. За год никаких скандалов между его женщинами не было, видимо, ещё и потому, что сам Артём предпочитал душевные разговоры интимным развлечениям, из-за слишком завышенной планки требований к стройности претенденток: постоянно сравнивал их с Ириной и Галиной. Также понятно, что срывы к голой физиологии иногда, кое-где, у нас порой, но всё-таки случались – природу не обманешь!

После года сумасшедшей работы, часто без выходных и по двенадцать часов, его почти силой отправили в отпуск. Артёму очень не хотелось бросать незавершённую работу, но японцы педантично соблюдали российское трудовое законодательство, поэтому в конце мая Артём получил отпускные и вылетел в Хабаровск. За этот год он уже точно решил, в какое время и место отправится. Однако, в первую очередь требовалось отыскать Серафима Ивановича и постараться уговорить его ещё на одну авантюру.

Найти своего соратника оказалось непростой задачей. Если нанайское село Яока Артём нашёл и без провожатых, там узнал, что его знакомый ушёл в тайгу на охоту ещё неделю назад и когда вернётся – не сообщил. Время для подготовки было, но транжирить его не стоило: потом предстояла длительная реабилитация, а возвращаться в цех с опухшей рожей и глазами-щёлочками станет неприятным намёком японцам.

Все взрослые охотники ушли добывать глухарей, тетеревов и уток, и конкретное место никто ему не смог указать. Только один нанайский подросток стоял в стороне и делал вид, что тоже ничего не знает. Артём достаточно напрактиковался в общении с людьми, поэтому просто поманил пальцем пацана:

– Ну, вижу, ты точно знаешь! Две тысячи и выходим прямо сейчас.

Мальчишка сглотнул слюну:

– Не обманешь? Дай сразу половину!

Артём небрежно помахал бумажками в руке:

– Как войдём в лес, так и получишь.

Полдня пути нисколько не приблизили к цели и Артём засомневался:

– Точно идёшь, или заблудился?

Взгляд мальчишки был такой удивлённый, что Артёму стало стыдно: парень всю жизнь в лесу, а его подозревают в незнании.

Шли и дальше, не останавливаясь, даже, когда начало темнеть. На предложение заночевать, юный нанаец угрюмо ответил:

– Успеем до полуночи.

Ночь была безлунная, и вскоре путники заметили огни костров, мальчишка рванул почти бегом.

Когда Артём подошёл к лагерю, ему навстречу выдвинулась мощная фигура и обхватила его:

– Артёмка! А я уж заждался, думал бросил меня и сам отправился.

– Здравствуй, Серафим! Куда же без тебя? Просто работы было много – новый цех строю, – и весь вечер рассказывал другу об этом.

На следующее утро Артём с Серафимом уже торопились в нанайский посёлок, чтобы затем ехать в Хабаровск. Тайга в мае просто сказочная по красоте и удобству: тепло, но не жарко; все деревья распустили листву и птичьи концерты заменят любое музыкальное представление; нет самых страшных монстров тайги – комаров. Правда, сейчас сезон энцефалитных клещей, а это посерьёзнее москитов. И Серафим, и Артём сделали прививки, это утешало не сильно, поэтому при любой возможности они скидывали одежду и осматривали друг друга. Пока им везло.

На ходу Артём посвятил Серафима в свой план:

– Я изучил документы про одну катастрофу вертолёта и решил, что нам это подойдёт. 30 октября 1994 года под Экимчаном разбился вертолёт Ми-2 с грузом золота. Его нашли только через год: все люди погибли, а 60 кг золота остались невредимыми. По моему, будет справедливо, если мы найдём его раньше спасателей, как считаешь? Это нельзя назвать воровством напрямую, так что совесть должна помалкивать.

Серафим Иванович выслушивал план с интересом, но потом вздохнул:

– Я, Артёмка, уже в том возрасте, что мне золото и деньги, скажем так, в больших количествах, не интересны. Но с тобой схожу и помогу, только моя доля должна быть небольшой, а то опять жадность вспомнится, а к чему мне проблемы в конце жизни?

– Это мы решим после окончания приключения. Нам же не нужно заключать соглашение, как товарищу Бендеру с Кисой Воробьяниновым, хотя ситуация чем-то похожа, – Артём вспомнил роман классиков и невольно рассмеялся.

Серафим Иванович не силён в классической литературе, поэтому просто пожал плечами.

Добрались по БАМу до Февральска на третий день, сняли квартиру и начали подготовку. Если по дате у них споров не возникало – конец октября 1994 года, но вот существовала вероятность, что их закинет далеко друг от друга и неизвестно в кого. Артём предложил следующий сценарий: ежедневно в два часа по полудни встречаются на вокзале у железнодорожных касс, ну а дальше пытаются распознать друг друга в новом облике. Не дай бог оказаться в телах стариков или больных, тогда весь план полетит к чёрту.

Артём походил по посёлку и наметил места, куда прятать золото в случае удачи. Это были столбы ЛЭП, которые стояли давно и явно никуда не денутся за пятнадцать лет.

Серафим выглядел бодрячком, но от взгляда Артёма не укрылось, что его компаньон заметно постарел. «Наверное, хватит ему испытывать судьбу, больше не стану его привлекать», – решил Кравцов, хотя и понимал, что тут решение полностью за старым Брызгуном.

Наконец, все нюансы вроде бы учтены и два авантюриста приготовились совершить скачок в прошлый век.

Перед решающим событием рациональнее всего лечь поспать.

– 19 —

Хриплые голоса нескольких спорщиков доносились снаружи и почти заглушались стенами. Потом раздался дружный смех и Артём проснулся окончательно. Солнце ещё не взошло и через окна едва заметная утренняя дымка исчезала между стволами громадных хвойных деревьев. В дверь просачивался запах сигаретного дыма и ещё аромат чего-то съестного. Не вставая, он осмотрел помещение: длинный рубленый барак с нарами вдоль стен, на которых настелены матрасы и постельное бельё. Свободных мест больше половины и рядом с Артёмом никого не было.

– Степан, твоя очередь на кухне дежурить, – закричал голос из дверей и сосед слева добавил:

– Стёпка, оглох? Тебя же высвистывают.

Артём не стал спорить и спустил ноги с нар. Спали одетыми, а кирзовые сапоги лежали внизу.

– Эй, здоровяк, накинь телогрейку, не лето, чай! – опять вмешался голос соседа и Артём захватил её с постели.

«Степан, так Степан», – решил он и выбрался наружу.

– Иди дров наруби и воду натаскай, и вообще, выполняй команды Аннушки, – дал ему указания бородатый мужик со сломанным носом и косолапивший, как медведь. Он явно был здесь главным, поэтому Артём не возражал: работа как работа.

Аннушка оказалась приземистой и плотной женщиной лет пятидесяти с чрезвычайно простецким лицом в веснушках. Такими раньше в фильмах изображали трудолюбивых колхозниц. Она немного картавила, говорила быстро и указания дополняла энергичными жестами.

Рубка дров была для Артёма почти как «косячок» для наркомана, поэтому с дневной нормой он справился за полчаса и отправился таскать воду из ближайшего ручья. Аннушка с удовольствием гоняла послушного помощника, но и её фантазия вскоре иссякла.

За это время бригадир по фамилии Устимчук поднял всех обитателей барака и устроил небольшое собрание. Артём пододвинулся поближе, чтобы разобраться, куда его занесло.

– Значит, так, братва, сегодня 28 октября, – бригадир насмешливо переводил взгляд с одного на другого. – Вы здесь уже третий день и кормитесь бесплатно. Подъёмные получили, но, не дай бог, поймаю кого-нибудь на пьянке. Скоро халяве конец. Точнее: через неделю – в Норский лесхоз и на деляны заготавливать лес. Ну, а за это время копите жирок от щедрот Аннушки. В лесу быстро всё растрясёте.

Похоже, что ничего нового никто не услышал и мужики ушли в барак играть в карты. Теперь Артём отчётливо понял, что за неделю надо найти Серафима и уйти искать вертолёт с золотом, иначе можно застрять на лесозаготовках надолго.

После обеда он отпросился у Аннушки и бегом направился к вокзалу, но часовое ожидание там не принесло результата. Артём забеспокоился: раз Серафим не пришёл на явку, значит произошло достаточно серьёзное, иначе бы хоть приполз. Пока время терпело, но не больше трёх дней, а потом пошлют в леспромхоз и оттуда выбраться сложнее и идти до места катастрофы гораздо дальше.

На второй день у касс на вокзале опять никого не оказалось. Артём заранее настроился на поиск: сходил в больницу, а потом в милицию и там ему повезло. За решёткой он заметил угрюмого коротышку лет тридцати, который взялся руками за мочки ушей, а это – условный сигнал, значит, Серафим тоже его узнал в облике Степана. Артём не стал действовать сам, а рассказал о товарище бригадиру Устимчуку. Тот выслушал, ушёл на два часа и вернулся с коротышкой по фамилии Ждунов и ещё двумя мужиками. Это и был Серафим. Он же позднее рассказал, что его и ещё двоих завербованных задержали за драку в пьяном виде.

Бригадиру Устимчуку, видимо, было не примыкать выручать своих работников из таких ситуаций, поэтому, он просто построил троих провинившихся, поднёс к носу каждого громадный кулак:

– В следующий раз захотите почесать кулаки, сначала обратитесь ко мне. По пять суточных заработков с каждого снимаю в общий котёл.

Подобное решение производственных вопросов очень понравилось начальнику цеха Кравцову; к сожалению, в двадцать первом веке такое не пролезет.

Вечером Артём и Серафим ушли в заросли и обсудили дальнейшие действия.

– Набираем хлеба побольше и прячем в бараке, а когда погонят в леспромхоз затеряемся в тайге и пойдём в Экимчан, всего 150 километров, или подъедем на попутках. А вот назад придётся идти по тайге; начнутся поисковые работы и на дорогах будут проверять всех подряд. Пропажа золота – дело нешуточное.

Они прихватили у Аннушки несколько буханок хлеба и консервов, а через два дня Артём услышал, что бригадир ищет грузчиков для разовой работы в Экимчане. Для них это было удачей, поэтому Артём первым напросился у Устимчука на эту работу. На следующий день вдвоём с Серафимом были уже в посёлке. Работа оказалась несложной: раз в день приходила машина и надо было разгрузить мешки на склад, а потом отдыхать до следующего дня в местном общежитии, больше напоминавшем ночлежку для бичей.

Через три дня водитель предупредил, чтобы сами добирались в Февральск, а он остаётся здесь. Это полностью устроило наших авантюристов. На подъёмные деньги они прикупили ещё продовольствия, приобрели у якутов нарты, короткие охотничьи лыжи, подбитые мехом, палатку и отправились к руслу реки Макчерги к предполагаемому месту падения вертолёта. Посёлок небольшой, но никому они не были интересны и ушли незаметно.

Официального сообщения не было, однако, слухи о катастрофе вертолёта уже ходили и Артём узнал об этом в магазине. Удивительно, что все знали о грузе золота, и что, на самом деле, вертолёт уже в Китае, типа, угнал сам экипаж. Такие слухи были на руку Артёму с Серафимом, да и искали пока совсем в другом месте.

Некоторым людям нравится заранее считать других преступниками.

– 20 —

Кравцов приобрёл ещё в Февральске довольно подробную карту местности и просчитал, что идти по руслу примерно тридцать километров. Пока снега было немного и ветер в спину, поэтому на предполагаемое место вышли на третий день. В безветрие в палатке было не холодно, однако, зима уже на подходе, а с ветерком – это развесёлое представление. Из описаний места крушения было ясно, что следует искать на крутом склоне горы к реке, но таких было много, а среди высоких деревьев разглядеть совсем непросто. Оба путника тщательно разглядывали окрестности, ничего не замечали, зато стало понятно, почему поиски растянулись на год: уж больно глухие места.

Кроме того, точных координат Артём не знал и поиски продолжались ещё почти неделю. Удача пришла, как обычно, неожиданно: опытный таёжник Серафим заметил несколько сбитых винтом верхушек сосен, и они двинулись к этому месту. Погода, словно в отместку за везение, резко испортилась и повалил снег. Артём помнил из описаний, что именно снег и не дал возможности вести поиски, поэтому их вскоре свернули, а возобновили только по весне. Если бы не Серафим, то и они могли бы пройти мимо.

Среди мощных деревьев разбитый вертолёт был совсем незаметен, но опытный глаз охотника Серафима разглядел его. Когда подошли поближе, открылась жуткая картина: кабина вертолёта разбита и вокруг разбросаны обломки машины и тела восьми человек.

– Иди проверь людей, вдруг кто-то живой, – попросил Артём, но Серафим не спешил выполнять.

– Давай я поищу золото, а ты людей смотри, – ответил старик, и Артём понял, что тот просто боится покойников. Такое поведение старика немного насмешило Кравцова, но он промолчал и сам проверил тела. Живых, разумеется, не было, зато мелкие лесные хищники уже основательно объели мясо на лицах и от вида белесоватых черепов стало жутковато даже индифферентному по жизни Артёму.

– Есть золото, тут лежит и ящики целые, – крикнул Серафим, Артём поспешил на зов.

– Должно быть шестьдесят килограмм, но больше сорока нам не унести, – вздохнул Артём. – Дороги нет, только сопки и русло Селемджи, и почти двести километров пути. Боюсь, продуктов не хватит, так что посмотри консервы в вертолёте. Жадность губит всех авантюристов, поэтому мы ограничим аппетит.

Артём занялся ревизией золота и тут его ожидал сюрприз. Оказалось десять ящиков по десять килограммов, часть из которых разбилось при аварии. Значит, не шестьдесят, а сто кг было в вертолёте, как это понимать? Выходит, в будущем уже учтено, что Артём с Серафимом пойдут в прошлое и стащат эти сорок «лишних» килограммов? Бред какой-то!

Ничего не придумав, Кравцов поделился сомнениями с напарником. Серафим традиционно почесал в голове и так же традиционно ответил:

– Кто у нас институт закончил? Вот и кумекай сам, моё дело груз тащить!

На их счастье, нашли ящик тушёнки, несколько банок сгущёнки, и оптимизма добавилось. Артём вытащил десяток коробков спичек, полётную карту и компас. Взяли ещё большой полог из брезента, ну а больше им ничего не увезти на нартах.

Русло реки было заметно, да и вода уже замёрзла, но из-за позёмки идти было непросто. К концу первого дня пути они не дошли до русла Селемджи, а теперь предстояла тяжёлая ночь посреди снежной бури. Артём тянул нарты за лямку, а Серафим толкал сзади палкой. Пару раз в день менялись, чтобы работали все группы мышц.

Артём никак не мог привыкнуть к виду Серафима; раньше он был высокий и широкоплечий, а в новом обличии больше напоминал гнома; одинаковый в высоту и ширину, зато руки почти до колен. Опыт охотника никуда не делся, поэтому Серафим первым заметил овраг на склоне сопки, куда ветер не попадал. Вдвоём быстро сделали шалаш из веток, забросали с трёх сторон снегом и развели костёр внутри. Расстелили брезент и укрылись им же.

Получилось уютно, тепло и напоминало о доме, правда, завывания ветра очень напоминали волчий вой. Артём предварительно расспросил местных в Экимчане и те уверили, что волков вдоль рек и дорог не водится; отбиваться от них было нечем, кроме двух длинных кухонных ножей и топоров.