Текст книги "Через пятнадцать долгих лет (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Алексеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Неделя раздумий, и он выбрал строящийся коттеджный посёлок под Сестрорецком. Туда шла отличная дорога, море недалеко, природа вокруг. Главное: обещали за 7 миллионов и через четыре месяца закончить строительство. Артём не был наивным и не особенно доверял строителям, но там действительно всё шло к сдаче; корпус уже готов, крыша тоже, да и участок 12 соток не так мало. Он поменял часть валюты, заплатил половину стоимости и теперь спокойно мог ждать окончания.

После этого продолжил подготовку к переносу в 1957 год.

Это ясно, ведь главная задача мальчика любого возраста – найти себе интересное занятие, чтобы не скучать.

Глава 5

– 25 —

Мужчина в любом возрасте, от детсадовского до лысого или седого, больше всего расстраивается, когда вместо вожделенной мечты получает шиш. Ну, или что-то слишком непохожее на ожидаемый подарок. И тут можно ожидать любой реакции: от истерики до ненависти. Ещё хуже, если придумал себе прекрасный сценарий, а всё пошло по-другому.

Артём совершенно не сомневался, что попадёт в задуманное время и место, ну а насчёт реципиента мог только предполагать. Главное, чтобы не дряблый старик, не инвалид, не ребёнок и не женщина. Насчёт женщины он был уверен на 100 процентов, а вот остальные варианты немного напрягали.

Хотелось бы проснуться полным жизненных сил рядом с относительно молодой женщиной, обязательно, не толстой, без закидонов и с минимумом детей. Сам должен быть спортивным парнем с мужественным профилем и знакомой специальностью, чтобы не выглядеть дураком, да и зарабатывать надо на хлеб насущный. В те времена тунеядцев не уважали, мягко говоря.

Неплохим был и вариант одинокого мужика в заводской общаге, но тут главное, чтобы был не алкаш.

К сожалению, реальность, как правило, очень редко вписывается в прогнозы.

Артём очнулся от громкого кашля какого-то заслуженного курильщика; небольшой перерыв и опять повторение. Ещё не открыв глаза он понял, что всё тело болит и очень сильно. Хуже, что он не понимал, откуда идут болевые сигналы. Глаза не хотели открываться, а в мозгах стучал непрерывно небольшой, но противный молоточек.

Наконец, он сообразил, что вся боль идёт из головы. Рядом послышались голоса и вскоре приблизились. Кравцов усилием воли всё-таки приоткрыл глаза и увидел размытую картину: группа людей в белых халатах стояла возле него и что-то обсуждали.

«Врачи – значит, в больнице. Голова болит – значит, по ней стукнули. Если стукнули, то чем-то твёрдым; от мягкого болеть не должна», – довольно логично рассудил Артём и сразу услышал резкий голос главного в группе:

– Вера Игоревна, как состояние Шестопалова?

– Ушиб головы твёрдым тупым предметом, скорее всего бутылкой. Трещины нет, пока диагностируем сотрясение мозга средней тяжести, дальше видно будет. Закрытый перелом лучевой кости левой руки, наложили гипс. На пальцах многочисленные ссадины. Температура 36,8, сердцебиение 75. Участковый сказал, что несколько человек затеяли пьяную драку после получки, все разбежались, а Шестопалов остался без сознания.

– Яснее некуда. Когда очнётся, пусть расскажет свою версию, да проверьте, нет ли амнезии, дезориентации, ухудшения зрения, ну не мне вас учить, – главный поднялся и пошёл в тот момент, когда Артём начал наконец различать их силуэты.

Рядом осталась полноватая женщина лет пятидесяти с круглым добрым лицом и смешливыми глазами.

– Очухался, драчун? Помнишь, кто сам и что случилось? – озабоченно спросила она.

– Нет, а сегодня какое число?

– 6 июня. Год тоже не помнишь?

– Нет. У меня в голове постоянно звучит какая-то громкая музыка. Вы не можете сделать потише?

– Плохо дело. Тошнит, голова кружится?

– И тошнит, и в туалет нужно, а то я вам всё здесь уделаю.

С помощью двух санитарок Артёма довели до туалета, где его вывернуло буквально наизнанку. Как добрался назад он не помнил и сразу отрубился, успев подумать, что этот вариант не самый плохой.

Снова очнулся, непонятно через какое время, чувствуя опять неудержимые позывы в туалет, кое-как сел в кровати и отправился в конец коридора по знакомому маршруту. Всё бы ничего, но головокружение и тошнота не давали сосредоточится и его бросало от стенки к стенке. Видимо, была ночь и никого в коридоре не было.

При возвращении у дверей палаты, он увидел незнакомую медсестру со злым лицом:

– Это что за походы без разрешения? Выпишем нарушение режима, не оплатят больничный, что тогда запоёшь?

Отвечать не было ни сил, ни желания; Артём отмахнулся, как от назойливой мухи и забрался на койку. Через минуту почувствовал, как медсестра сделала ему укол в ягодицу, но он даже не пошевелился.

Сны Артёму снились редко – всё-таки спортсмен и психика устойчивая. Но в этот раз, видимо от боли, сон привиделся красочный и подробный. В главной роли он и Галина среди райского сада просто гуляли под ручку, как пенсионеры, а бесконечная дорога вела за горизонт и не собиралась кончаться. От такого сна стало так приятно, что Артём даже привычной боли не почувствовал в первый момент пробуждения.

Наконец, он сообразил, что проснулся от громких разговоров в палате. Начался утренний обход и знакомый баритон главврача недовольно отчитывал очередного больного, хотя доставалось и лечащему врачу. В палате было не меньше двадцати человек, поэтому Артём успел незаметно дойти до туалета, но на обратном пути главврач заметил его путешествие.

– Шестопалов, тебя уже выписывать можно? Что же вы так любите вредить себе? – покачал он головой.

Вскоре он подошёл непосредственно к нему вместе со стайкой врачей.

– Голова кружится, тошнит?

– Сегодня уже нет.

– Видишь, слышишь хорошо? Потери вкуса нет?

– Всё в норме.

– Да? Ну, скажи своё имя, отчество и адрес.

Артём развёл руками:

– Не помню, наверное, с перепоя забыл.

– Анализ крови показал, что трезв ты был в тот вечер, видимо, хотели просто тебя ограбить подонки. Почти отбился, хорошо их спугнули прохожие, и даже зарплату не смогли отнять. Так что ты у нас герой. Амнезия должна вскоре пройти. Раз сам бегаешь по коридору, то разрешу милиции с тобой пообщаться.

Кравцов успел подремать, когда к его кровати подошёл человек в штатском, с легко узнаваемым типовым лицом следователя из фильмов пятидесятых годов. Он был в двубортном пиджаке булыжного цвета и широченных брюках тех времён, которые так смешили потомков. С ним подошла и Вера Игоревна.

– Следователь старший лейтенант Приходько. Я веду дело о нападении на вас неизвестных лиц. Вы можете описать их, или рассказать что-то об обстоятельствах происшествия?

– Извините, товарищ Приходько, я не помню даже собственного имени, – Артём постарался состроить смущённую гримасу на лице.

– Что же, напомним, раз такое дело. Вы, Шестопалов Юрий Сергеевич, 1930 года рождения, станочник завода номер 64. Характеристика с завода прекрасная: лучший токарь-расточник, работает на оборонном заводе с 13 лет, ещё в войну мальчишкой начал, грамоты и прочее. Пережил блокаду, родители умерли в 1942 году. Проживаете в родительской коммуналке по адресу: Баррикадная, 16, комната 22. Участвовал в работе бригады поддержки милиции, так что почти коллега.

Комсомолец. К вам никаких претензий нет, но надо бы найти хулиганов. Когда память вернётся, постарайтесь зайти к нам в РОВД, – и следователь написал на листке адрес. – Паспорт и деньги получите при выписке. Похоже, несколько месяцев придётся вам дома поскучать.

Вера Игоревна после ухода следователя ещё полчаса ощупывала и выслушивала его, и была явно озадачена:

– Такая травма головы не должна была вызвать амнезию, но с фактами не поспоришь. Неделю-полторы полежите здесь, а потом на амбулаторное лечение. Обязательное посещение невролога каждую неделю. С головой шутить не надо.

Про потерю памяти Артёму и притворяться не потребовалось: он ничего из жизни Шестопалова не помнил. Когда услышал про специальность, немного отлегло: он неоднократно работал на современных расточных станках, так что эти древние как-нибудь осилит. Да и будет это не очень скоро – гипс обещали снять через восемь недель.

Немного напрягало, что он не знал ни друзей, ни знакомых хозяина тела, поэтому надо быть готовым к сюрпризам. Про жену и детей разговора не было и это тоже показалась странным: квалифицированный молодой мужчина с собственной жилплощадью и без женщины? Нонсенс!

Тут была бы явная недоработка со стороны потенциальных невест.

– 26 —

Обед был весьма лёгким и настолько же невкусным. Хорошо, что временами возвращающаяся тошнота не способствовала аппетиту.

Ближе к вечеру наконец заявилась делегация с родного предприятия Шестопалова. Их было двое: высокий тощий нескладный парень в очках, курносый и с крупными губами; за ним мужик постарше с намечающимся животиком, и вообще, сильно напоминающий артиста Евгения Леонова в среднем возрасте. На обоих были всё те же необъятные брюки-клёши и даже непривередливому Артёму стало не по себе из-за необходимости носить такие же.

Оба посетителя с чувством пожали здоровую руку и покачали головой в знак сочувствия. Артём старательно думал, как объяснить этой парочке, что он их видит первый раз. Наконец, решился:

– Вы, несомненно, хорошие ребята, но я вас не помню. Когда по башке бьют бутылкой, из неё вылетают самые нужные сведения. Меня вы вроде знаете, а сами кто?

Те немного растерялись и первым опомнился тот, что постарше:

– Да, нас предупредила, врач. Я – профорг цеха Данилюк Сергей Семёнович, а рядом – комсорг Гаврилко Александр. Вот принесли тебе фрукты и печенье, чтобы быстрее зажило. Вижу, руку долго лечить – это плохо. У меня в сорок четвёртом ранение в плечо было, так полгода валялся по госпиталям. Чуть победу не прозевал в тылу.

Данилюк привычно погладил старую рану, видимо, нередко напоминала о себе. Артём вдруг чётко осознал, что с войны прошло всего двенадцать лет и многие герои и просто участники её ходят рядом совсем ещё не старые.

«Они помнят войну не из фильмов, без приукрашенных героев, а в жуткой неприглядности и страхе. Хозяин твоего тела пережил голод и блокаду, но с ним не поговоришь, и очень жаль», – Кравцову вдруг стало стыдно, что он заявился к этим людям за приключениями и драгоценностями.

– Ну, на Юрке быстро заживёт и опять к нам вернётся ударником, – немного заикаясь, но пафосно заявил комсорг.

Они оживлённо сообщали какие-то новости из жизни цеха, не замечая, что их Шестопалов думает совсем о другом. Всё-таки, фамилии он старался запоминать.

Когда делегация из двух самых бесполезных людей в цеху ушла, Артём с вожделением помыл два самых крупных яблока и смакуя съел – аппетит вернулся во всей красе.

Через три дня пришли ещё две женщины из цеха и принесли кефира и конфет. Возрастом обе были за сорок и никак не годились в подруги к молодому парню. Они непрерывно болтали, больше между собой, поэтому было особенно приятно, что побыли недолго. Несмотря на возраст, обе посетительницы были одеты по моде: яркие приталенные платья с пышным низом и маленькие сумочки в руках. Одна была секретарём начальника цеха, вторая – нормировщицей; неудивительно, что следили за модой.

Артёма занимала пока другая мысль: вряд ли у двадцатисемилетнего парня нет жены, невесты или просто подруги. Но почему, её до сих пор не видно в больнице? Кроме того, предстояло знакомство с соседями по коммуналке, а это тот ещё стресс!

Десять дней проскочили быстро, и Шестопалов Юрий был буднично выписан из больницы на амбулаторное долечивание. Врач Вера Игоревна просто умоляла его зайти, когда вернётся память – она собирала материал для статьи в медицинском журнале.

Бывший Артём, а теперь законный Юрий Шестопалов, получил свой паспорт, деньги и одежду, и вышел в небольшой парк при больнице, где присел на скамью, чтобы подышать воздухом, без противного запаха хлорки и лекарств. Он открыл паспорт, всё вроде правильно, адрес прописки тоже, а вот потом его ожидал шок: на странице семейное положение стоял штамп о регистрации брака с некоей Рузаевой О. В. два года назад.

Эта новость похлеще удара бутылкой по голове! И где интересно пропадает верная жёнушка, пока её кормилец страдает в больнице? Похоже, предстоит и с этим разбираться.

До дома не требовалось ехать и он лёгким шагом через полчаса добрался. Трёхэтажная сталинка совсем не выделялась на фоне таких же, разбросанных по округе. Его дом стоял внутри двора и защищён от шума дороги. Двери парадной, естественно, без замка и, что удивительно, не порченые вандалами. Юра поднялся на третий этаж, с правой стороны была дверь с номерами комнат и архаичной надписью: «Звонить в № _столько-то раз».

К счастью, у него был два ключа, один из которых подошёл к двери в квартиру. Очевидно, второй был от комнаты. Едва он вошёл, очень стараясь не шуметь, как ближайшая дверь в коридоре приоткрылась и из неё просочилась сухонькая старушка с вытянутым сморщенным лицом и хитрыми глазами-щёлками.

– Юрочка вернулся! – радостно оповестила она всех, но другие двери оставались закрыты. – Наконец-то, живой, а то мне знакомая с больницы звонила: едва спасли, память потерял и говорить не может.

– Говорить могу, а память и правда ушла в закрома мозга. Простите, не помню, как вас зовут?

– Вероника Гавриловна. Да ты не беспокойся: я как узнала про это, то составила список жильцов, чтобы тебе не путаться.

– Вот за это отдельное спасибо. Давайте зайдём ко мне, да поможете вспомнить всё остальное.

Он проболтал со словоохотливой соседкой полтора часа, узнал всё хорошее, а, ещё подробнее, всё гадкое о соседях и с трудом избавился от неё, сославшись на усталость.

Надо было разобраться с самим собой. Ревизия одежды показала, что ничего нового срочно не требуется. Юрий примерил брюки с рубашками и долго потешался над своими брюками, в которые при желании можно поместить ещё одного человека.

«А ведь в это время наступил расцвет стиляг с их „дудочками“. Почему сразу нельзя сделать что-то среднее?», – сердито подумал Артём, хотя к одежде всегда относился индифферентно.

Мебели в комнате было мало и вся ещё довоенная, прочная и удобная. Не совсем красивая, но ведь это дело вкуса.

Дальше стало ещё загадочнее. В шкафу и комоде нашлось немало женских вещей, причём именно молодой женщины, а не бабушки. Что немного примирило с реальностью: размеры хозяйки одежды были явно не богатырские и больше подошли бы школьнице старших классов.

Видно, что одежда не использовалась давно, так зачем хранил её Юрка? Надеялся на возвращение жены? И вообще, куда она девалась? Сбежала с любовником Якиным в Гагры?

Судя по тому, с какой аккуратностью сложены вещи жены, Юрик явно любил жену. Теперь вопрос: сам изменил или она?

Артём махнул рукой: была надежда, что Шестопалов и Рузаева О. В. будут разрешать свои конфликты уже после его бегства отсюда.

На полке стояли несколько начатых флаконов с духами. Он открыл один и немного офигел: и тут жасмин! Это было очень плохим признаком.

Потому что напоминало давнюю грустную историю.

– 27 —

Скучая в больнице, Артём с понятным интересом изучал тело Юрки и разочарование было полным! Видимо, сказались годы голода в войну, но почему сейчас живот почти прилип к спине? Уж вряд ли лучший расточник завода получал недостаточно, чтобы есть вволю.

Дома он вспомнил про деньги и сосчитал зарплату – 2200 рублей, совсем неплохо для тех лет. В дальнем углу комода обнаружил заначку, почти пятнадцать тысяч. И для чего копил деньги этот Плюшкин, если даже пожрать не мог нормально?

Надо было помочь своему хозяину тела по своей испытанной методике спортсмена. Со сломанной рукой всего не сделаешь, но бегать можно. Утром следующего дня Юрий надел спортивный костюм и лёгкой трусцой побежал в сторону стадиона. Вход туда был открыт, никаких ворот не существовало, и он по дорожке начал нарезать круги.

Хватило только на шесть километров, всё-таки организм у Юрки слабоват для долгого бега. Ну и ладно, время есть, доведём до лучших кондиций. В благодушном настроении он пошёл обратно.

Сразу обратил внимание: перед входом в дом остановилась стройная девушка в ярком платье, так похожем на одеяние Гурченко в «Карнавальной ночи», и озадаченно оглядела Юрия с ног до головы.

«Неужели, заинтересовалась, так быстро и увлекательно? А что, очень симпатичная, талия осиная, вот, такая мода», – Юрка начал придумывать на ходу двусмысленный комплимент, чтобы девушка поняла всю серьёзность его намерений на ближайший вечер, но его опередили.

– Ты уже бегать начал? Сил на двух любовниц не хватает или, чтобы сбежать можно было от них? – она не успела закончить, как стало понятно, что это и есть Рузаева О. В.

– Домой пойдём или здесь объясняться будем? – разочарованно и обречённо спросил Юрий. Без громкого скандала сегодня не обойтись.

– Зачем соседей пугать? Пойдём в сквер, – и девушка направилась первой.

«И тут Остапа понесло»:

– Не обижайся, но выглядишь сейчас божественно. Если в чём и виноват, то добивай сразу. Любую казнь приму с восторгом! Кстати, ты Оля или Оксана?

– Какая Оксана? – девушка повернула приятное и, одновременно, сердитое лицо.

– Не злись. Увидел штамп в паспорте – Рузаева О. В., вот и гадаю. Память-то мне отшибли, слышала, наверное?

– Да уж на заводе давно гудят об этом. За что тебя так?

– Подозреваю, чтобы сделать тебя вдовой. Ничего другого в голову не приходит, – подурачился он.

Девушка принуждённо засмеялась, подошла ближе и с сарказмом произнесла:

– Я – Оля, недавно считалась твоей женой, пока ты не предпочёл меня любовницам. Очень больно?

– Было – больно, теперь – только моральные страдания. Слушай, Оленька, а ты не придумала всё это в своей хорошенькой головке? Я ни о каких любовницах не знаю. И даже забыл, как себя с ними вести.

– Конечно, получил по башке и всех забыл. Я же тебя в постели с Нинкой застала. Или ты ей рассказывал тезисы с пленума КПСС?

– Боюсь, что этим молодую женщину трудно возбудить… Знаешь, я не помню никакой Нинки, а тебя вижу перед собой и никого другого мне не надо. Если таких заверений достаточно, то просто пойдём домой и ты напомнишь мне, зачем мужики женятся.

– Быстро ты переобулся, а у меня память не исчезла никуда и перед глазами картина, как ты у неё между ног извиваешься!

– Да? А это не могло быть что-то типа репетиции спектакля, где дореволюционный помещик наказывает несчастную крестьянку?

– Вполне возможно, вот только, бедная крестьянка страстными криками: «Ещё! Ещё!» пыталась, как я предполагаю, продлить страдания. Жаль, я прервала дрыном по твоей спине.

– Извини, но прерывать такие вещи жестоко и очень вредно для здоровья обоих с медицинской точки зрения. Больше так не делай, а спокойно дождись окончания процесса. Кстати, спина у меня совсем не болит!

– Хм-м, так это было три месяца назад. Нинка струсила, что из комсомола попрут и сбежала, но ты, наверное, нашёл замену?

– Честно? Не помню. Вещи дома, похоже, только твои, пойдём посмотришь.

Ольга несколько минут боролась с собой, а Юрка сделал вид, что поправляет обувь.

– Пойдём, заберу остатки, чтобы ты не путался в женских вещах, – решилась Ольга и быстро пошла к двери.

Она открыла своим ключом и торопливо просматривала шкаф и шифоньер. Юрий стоял рядом и вдыхал опасный для него запах жасмина от духов жены. Сдерживаться стало совсем трудно.

– Дай мне сумку, я соберу вещи, – голос девушки был едва слышный.

– Оля, не торопись! Глупо наказывать за одну ошибку, да и я ничего не помню, зато вижу, что ты мне нравишься и мы сможет отлично существовать рядом. И вообще… – он подошёл сзади и попытался обнять жену, но та сразу вырвалась.

– Одну? Да ты скромняга, Юрий! Три моих подружки сознались, что ты к ним подбивал клинья, и они отказались, а сколько согласились? Я подаю на развод, тем более, за мной ухаживает более надёжный мужчина, чем ты.

– Я его не знаю, но по скромному опыту должен посоветовать проверить совместимость в постели. Вдруг последует разочарование? Кстати, у нас с тобой, надеюсь, была полная гармония?

– Обойдусь без советов. Со мной любой мужчина станет зверем, можешь не сомневаться и не делать грязных намёков! Тем более, ты всем соседям рассказал, что жена у тебя – бревно бесчувственное в постели.

– Не может быть, ты – знойная красотка! Только вот зверь – это не только лев, но и хомяк, и суслик. Я ведь правда желаю тебе удачи. Если передумаешь, то помни, что здесь тебя ожидает не зверь, а человек, – последние слова он произнёс умоляющим тоном.

Ольга застегнула сумку с вещами и пошла к двери, чуть остановилась, пробормотала:

– Выздоравливай, – и ушла.

– Такой вариант даже спокойнее, – задумчиво бросил вслед Юрий после её ухода и пошёл готовить обед одной рукой.

Хорошо известно, что лучший выход из любого неясного положения – сытно поесть.

– 28 —

Три недели бега и других упражнений сделали из Юрки совсем другого человека. Артём вспомнил обучение его Матвеем боевым искусствам и тренировал новое тело. Всё-таки, с одной рукой в гипсе, защищаться можно только ногами, но и это он освоил. Честно говоря, он почти не сомневался, что избиение не было банальным ограблением, а подразумевало какую-то идею, значит, возможно и продолжение.

Ничего в голову не приходило, поэтому просто совершенствовал самооборону на всякий случай.

Юрий сходил в конце недели на завод и осмотрел станок, на котором работал раньше. Теперь на нём работал замызганный мужичок Жорик, для которого настройка новой детали была хуже пареной репы. Станок был попроще того, на котором иногда работал Артём и особых трудностей не должно быть. Помогать Жорику настраивать не стал из принципа: ну не нравились ему матерщинники на производстве, а у Жорика маты проскакивали через раз, просто для связки слов!

В выходной день случайно встретился с Ольгой в парке. Она была со своим новым парнем, и они сразу свернули на другую дорожку. Парень не показался Юрию настолько видным, чтобы безоглядно влюбиться. Более того, взгляд у него был исподлобья и глаза бегали, да и рост заметно не дотягивал до Ольги, хотя у той туфли на маленьком каблуке. В конце концов, это её выбор и её жизнь. Странно, что пока никаких заявлений о разводе подписывать не просила и в суд не вызывали.

Артём в образе Юрия просто блаженствовал в этом времени. Он плохо знал Петербург, а здесь можно было изучать Ленинград, который пока в два раза меньше по населению.

Машин на дорогах минимум, людей полно только на Невском, а в остальных местах свободно ходить можно. Он объездил все пригороды, все дворцы и обошёл большую часть побережья. Домой приходил только ночевать с гудящими от усталости ногами и полный новых впечатлений.

Недавно пустили первую линию метро от «Автово» до «Площади Восстания», совсем недалеко от дома Юрия. Естественно, поездки на нём были любимым занятием.

С соседями по коммуналке получилось полное согласие. Удивительно другое: люди подобрались будто типажи из старого фильма. Семейная интеллигентная пара без детей занимала первую от входа комнату. В следующей жила бабушка Вероника Гавриловна, спокойная и доброжелательная, напротив – вздорная старуха, всегда готовая устроить локальный конфликт, а затем перевести его во всеобщий. Семья с тремя детьми разных возрастов ютились в такой же комнате, как у Юрия; пожилой алкаш, на удивление спокойный и адекватный человек, в друзьях которого была вся округа. Ещё две семьи постарше Юрия, в каждой по одному ребёнку.

Общая кухня была немаленькой, но места всем не хватало и это было любимое место для игр всех детей. Хуже было с санузлом: туалет с ванной раздельные, а плескаться в ванной никто не рисковал, предпочитая душ.

Артёму, жившему всегда в отдельных квартирах, такое показалось диким, однако, две недели прошло – и привык. Зато, всегда весело и шумно. Скандалы в этом общежитии иногда возникали, чаще из-за шумных детей, но быстро угасали без продолжения.

У интеллигентной пары Шумейко был телевизор, смотреть который собирались почти все обитатели коммуналки. Юрий пришёл посмотреть один раз, очень удивился, как они терпят этот кинотеатр каждый день и больше там не появлялся, чтобы не доставлять лишние неудобства. Всё-таки, в коммуналке было и своё очарование: жизнь на виду и всегда есть с кем пообщаться.

Три недели спустя заявилась Ольга в выходной день, когда Юрий возвращался из похода по городу. На этот раз у бывшей жены был не агрессивный, а просительный вид и Юрий невольно забеспокоился.

– Привет, Оля! Нагулялась и решила вернуться в лоно семьи? – ехидно спросил он, но та не приняла шутки, и явно волновалась.

– У меня к тебе просьба. Не мог бы пока не требовать развода и не выписывать меня сейчас из квартиры? – как-то слишком неуверенно попросила она.

Юрка пока не чувствовал подвоха, хотя совсем недавно она требовала обратного:

– Всей душой за, если сможешь внятно объяснить причину перемены настроения.

– Борис говорит, что если муж с женой прописаны в разных местах, то могут выделить квартиру, а не комнату по очереди, – также не глядя на него сказала Ольга. – Ведь есть же такое правило?

Юрий точно знал, что ничего подобного в природе нет, но решил подыграть:

– Ах, да, что-то слышал! А где вы пока жить будете?

– Он в одной общаге, я – в другой. Встречаемся в парке и в кино.

– Ага, а ты хочешь, чтобы я предоставил вам комнату для свиданий? – догадался Юрий, немного удивлённый наглостью жены.

– И в мыслях не было! Я не дура, чтобы лезть в постель до свадьбы. У нас таких глупых пол общаги с детьми, – вполне натурально возмутилась Ольга.

– Ну, раз твой жених такой современный, то и живи сама до свадьбы в моей комнате, а я подглядывать не буду. Уголок выделю, но мужиков не водить, водку не пить и не курить! – нахально высказался Юрка, чтобы услышать возмущение Ольги.

Но та просто покачала головой и весь вид её ясно показывал, что жизнь – штука непростая.

В Юрке заговорил неоценённый психолог:

– Слушай, мы прожили вместе два года, а ты финтишь и фокусничаешь, как невеста перед ЗАГСом: и за того хочется, и за другого. Считай – я врач, так что смело распахивай душу и показывай натуру. В смысле, задумки и мечты, а не грудь с попой. А ты, случайно, не задумала комбинацию, как обмануть любящего мужа? Скажу сразу – это будет непорядочно. Может тебе денег подкинуть, чтобы угощать жениха пивом с мороженым?

– Спасибо, я достаточно зарабатываю!

– Кстати, где и кем, а то я никак не излечу склероз?

– Я закончила техникум, а работаю в ЦЗЛ на должности инженера.

– А-а, так ты умная, чего же связалась с простым токарем? Не из-за квартиры, случайно?

– По любви, как ни странно, впрочем, думай, что хочешь! Ты тоже клялся в вечной любви, а изменять начал через год. Я, дурочка, прощала! Не забыл, как в прошлом году заявился домой пьяный, повалил прямо на пол, насиловал, сколько сил хватило, а потом брезгливо заявил, что я так и осталась бесчувственной куклой, не то, что твои подруги! А разве можно быть другой с пьяным дураком, который даже дверь не прикрыл на радость любопытным соседям.

– Ты не обижайся, просто я не помню, а хочется разобраться. За такое свинское поведение готов каяться, но не помню ничего. Пойдём вон на лавочку подальше от пенсионеров.

Они углубились в сквер. Юрий ещё раз взглянул на жену: не надо быть психологом – ей что-то не очень нравилось, и она не знала, как поступить. Похоже, вера в порядочность и любовь жениха сильно пошатнулась.

Юрка вздохнул:

– Я, что, должен каждое слово клещами вытягивать? Есть сомнения, подозрения – просто расскажи и вместе посмеёмся, ну, или поплачем, если совсем плохо.

– Глупейшая ситуация: законному мужу жалуюсь на ухажёра.

Понимаешь, раньше он был такой нежный и терпеливый, но я сразу заявила, что жить начну только после свадьбы, и дальше поцелуев дело не зайдёт. Мне звание матери-одиночки ни к чему. Вроде понял, и начал торопить с разводом, а потом вдруг стал говорить совсем другое: поживи пока в браке, а я и так стою в очереди на квартиру у себя в конторе. А я знаю, что у них квартир не дают. Непонятна мне его позиция, боюсь промахнуться, как когда-то с тобой. Даже намекал, что неплохо бы родить от тебя ребёнка. Правда, потом отнекивался, что это шутка.

Юрка хотел поведать ей, что у любого мужика семь пятниц на неделе, но тут его торкнуло! А если Борис просто хочет сделать Ольгу вдовой, которой достанется его комната по прописке, и потом женится на ней? В эту версию хорошо вписывается неудачная попытка отправить его на тот свет бутылкой неизвестными доброжелателями… Людей убивают и за меньшие заморочки… Если так, то, со стороны жениха, это отличный ход конём!

– А где твой кандидат в суженые обретается, что там очередникам жилья не дают? Просто я его не знаю. Видел трижды и он меня не впечатлил, честно говоря. У женщин, понятно, свои понятия о мужской привлекательности, но там ни роста, ни грации.

– Да, Борис не красавчик, не как ты. Зато, не нарезает круги вокруг всякой смазливой девичьей мордашки. А работает в районо шофёром на «Победе». Возит начальство.

– Опять, шоферюга! – вздохнул Юрий. – Да, что же они такие любвеобильные! По-моему, ты уже сама сообразила, что делаешь ошибку. Меня это не должно волновать, но попробую помочь. Постарайся пока не забеременеть от своего любимого.

Ольга вспыхнула, потом сердито кивнула в ответ и торопливо скрылась. У Юрия всё его благодушное настроение испарилось. И то: похоже, его собираются принести в жертву на алтарь любви, а с этим он был категорически не согласен – только-только голову излечил.

Придётся провести расследование – хоть какое-то разнообразие, пока не зажила рука. В конце концов, это просто интересно!

– 29 —

Любой порядочный сыщик начинает работу со сбора информации. Идти в районо и расспрашивать о Борисе Рютине, Юрий не решился. Однако, через комнату от него жил старожил района и всеобщий любимец Андрей Гаврилович Яхонтов, он же Гаврик, он же Хмырь, он же просто коммунальный пьяница. Да, выпить любил и, на этой почве, был знатоком всех забегаловок и их посетителей. Ещё одной приятной чертой была кротость характера, за что ему почти всегда доставалось от буйных приятелей. Побои от собутыльников Гаврик воспринимал с философским спокойствием, и никогда не держал зла.

Найти подход к Гаврику достаточно легко: бутылка водки, и задушевная беседа на пару часов обеспечена. Главное направить мысли алкаша в нужное русло.

Как ни странно, Гаврик не был тунеядцем, а всё-таки работал комплектовщиком на складе, как правило, в ночную смену. Любителей работать ночью немного, поэтому его и не выгоняли. Хоть и с похмелья, но работу выполнял.

Обычно он просыпался после обеда и начинал трудные поиски выпивки. В этот день Юрка облегчил ему задачу:

– Здорово, Гаврилыч! Вижу ищешь, где поправить здоровье, а мне нужна компания. Понимаешь, такое несчастье – не успел обмыть получку с этим приключением в больнице.