Текст книги "Через пятнадцать долгих лет (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Алексеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

Дмитрий Алексеев
Через пятнадцать долгих лет

ЧАСТЬ 1
Глава 1

Мысли о здоровом образе жизни обычно приходят

во время позднего ужина или с бодуна.

Тонкий намёк для толстых.

Все мечты сбываются только во сне.

Из собственного опыта.

– 1 —

Чаще других рассуждают, как надо сделать, те, кто никогда этим не занимался.

Ирина Калачёва быстро пожалела, что не прошла три остановки до метро, а забралась в троллейбус. Дело было не в усталости, и уж, тем более, не в спешке. Просто задумалась и инстинкт сработал: раз двери открыты – надо заходить, и лишь потом уже решать, зачем это сделал. В троллейбусе было много людей и душно, по улице же можно пройтись не спеша. Спешить действительно было некуда, она ехала с работы, и дома никто не ждал. Такая вот неприятная реальность: всего сорок лет, а никому не нужна, кроме работы.

«Нечего вздыхать – ещё можно исправить, какие твои годы, – остановила она жалобные мысли в голове, – лучше думай, что купить на ужин, чтобы не потолстеть! Ты уже в том возрасте, когда мечтают завести кота, а не мужа и детей. Да и вообще: пусть дома никто не ждёт, зато всё есть». К счастью, вспомнила, что завтра пятница, на воскресенье запланирована многокилометровая велосипедная прогулка в пригороде с такими же фанатами ЗОЖ, и грусть испарилась.

Сейчас вечерний час пик и возле входа в метро «Площадь Восстания» был настоящий аншлаг из аборигенов Петербурга и приезжих туристов. У Ирины на выходе из троллейбуса случайно расстегнулся замок у сумки, она отошла в сторонку, однако, поправить быстро не удавалось, молнию заело; сердито дёрнула за собачку; та просто отвалилась.

«Вот всё у тебя так второпях в жизни, наскоком, а думать начинаешь послезавтра», – несправедливо покритиковала себя, больше для профилактики. К месту вспомнила, что дома валяется куча сумок, большинство которых ещё ни разу не использовались. После чего взяла несчастную сумку под мышку, чтобы не растерять содержимое и ненадолго остановилась напротив входа, пережидая самую толкотню из нетерпеливых пассажиров.

– Иринка? – внезапно донеслось сбоку, повернула голову просто на всякий случай; к ней уже давно так не обращались.

Окликнул, как ей показалось, какой-то незнакомый потрёпанный субъект в старомодном прикиде с неприятным одутловатым лицом, тем не менее, смотревший прямо на неё с трёх метров преданным взглядом дворовой собаки, вот только вместо глаз едва заметные щёлки.

«Что за чудо опухшее? Может по работе сталкивалась, но вряд ли», – промелькнуло в голове и решила, что просто ошибка.

– Калачёва, это же ты? – донеслось до неё, значит никакой ошибки. Она невольно отступила к краю тротуара и мучительно пыталась вспомнить говорившего. За последние годы таких знакомых у неё точно не могло возникнуть, может быть из далёкой юности?

«Вахтёр или сантехник с управляйки? Нет, я их помню, они на бомжей не похожи, и уж, тем более, тыкать не станут», – перебирала в уме и, после длинной паузы, сдалась.

– Простите, я вас не помню, – строгим неприветливым голосом заявила Ирина, когда мужчина подошёл почти вплотную, но разумную дистанцию не нарушал, рук для дружеских объятий не раскрывал; и на том спасибо! Её фирменный взгляд начальницы должен был ясно дать понять, что она не намерена узнавать опустившегося забулдыгу, будь он даже бывшим соседом по парте в школе.

На бродягу или попрошайку тот не тянул, возраст далеко за сорок, непонятный контраст широких плеч и худобы; опухшее лицо – или с дикого перепоя, или почки больные. К внешнему виду и одежде относится наплевательски, но, вроде стирает – вони не чувствовалось. Стрижка очень короткая, только недавно отросла после «нулёвки», из-за чего уши неестественно торчали, как у первоклассника. От своей внешности ему явно неловко и не знает, куда деть руки, на которых ногти в белом налёте: видимо от штукатурки. Рядом с её прекрасным деловым костюмом наряд из прошлого века этого типа смотрелся анахронично и комично, как у клоуна в цирке.

– И ты, Брут! – глуповато улыбнулся мужчина и она разглядела дешёвые протезы верхних зубов; её собеседник понял оплошность и быстро погасил улыбку.

– Меня никто не узнаёт, я уже привык. Жаль, что и ты попала в их ряды, – разочарованно протянул он. – А ведь когда-то… Зря я тебя побеспокоил, уж извини, совсем разучился контролировать эмоции.

Мужчина обидчиво пожал плечами, словно избавляясь от наваждения, махнул рукой, отвернулся в сторону проспекта и с обречённым видом пошёл туда.

– Артём? – это произнесла даже не сама Ирина, а голос из подсознания. – Не может быть!

Он услышал, повернулся и, криво улыбаясь, проговорил:

– А вот и может, Иринка! Скажу больше: с каждым будет, только вот почему-то со мной раньше всех. Как говорили древние римляне: лето не вечно, успевай свить гнездо. И я – наглядное доказательство их правоты; можно сказать, пособие для подрастающего поколения.

Она невольно встряхнула головой: этот опустившийся пожилой и больной мужчина с потухшим взором пытался доказать, что он – Артём Кравцов, красавчик, спортсмен, её близкий друг и даже любовник в первые годы после окончания института. Ещё у него были отличные организаторские способности и жёсткий характер, поэтому она не сомневалась в успешной карьере приятеля. Тот год с ним иногда казался чудесной картинкой из волшебной сказки, полузабытой и затёртой.

«Неужели спился? – со страхом подумала Ирина. – Он же терпеть не мог водку. Как так?». Она не успела спросить, быстрее он ответил, словно прочитав мысли:

– Нет-нет, не пью, не курю, не тянет, так надо отвечать? Просто, Иринка, накладка негативных факторов и всё по мою душу. Впрочем, сам виноват, можно писать мемуары «Как эффективно просрать свою жизнь». А вы, девушка, словно пятнадцать лет в оранжерее обретались, или мужья пылинки сдувают и на руках носят?

– Был один, клялся носить, но так и не дождалась, видимо, все силы на любовниц тратил. Терпела долго, но уже три года, как развелась, – зачем-то пожаловалась Ирина совершенно чужому человеку, с трудом возвращаясь в реальность от вида бывшего приятеля. Они стояли прямо напротив входа в метро, и их постоянно цепляли торопливые прохожие. Пауза затянулась: надо было что-то говорить или разойтись в разные стороны.

– Слушай, пойдём в какое-нибудь кафе, да спокойно поговорим, – наконец решилась она.

– Это… как-бы понятней объяснить… С наличкой у меня напряг, а карточку потерял. Правда, там тоже было немного, – немного смущённо заявил мужчина. – Мне пришлют скоро, ты не думай, что я нищеброд. Может лучше в скверике на скамеечке?

Ирина старательно искала в чертах этого жалкого надломленного мужчины прежнего Артёма, но их было до обидного мало, пожалуй, только рост и осанка. Она никогда не была особенно мечтательной, скорее, рациональной, и подобную ситуацию представить никак не могла. С трудом вернулась в действительность и снова стала начальницей:

– Вот что, едем ко мне, всего две остановки на метро, там всё расскажешь. Даже не возражай!

Артём всё-таки пытался объяснить, что немного занят, но она просто подтолкнула в сторону входа. Поняв, что его мнение никого не интересует, мужчина сдался. У него оказалась транспортная карта и сам заплатил. На эскалаторе стоял впереди, Ирина сверху заметила под короткими волосами продолговатый шрам на полголовы, словно кто-то вскрывал череп. Раньше этого не было, она хорошо помнила, потому что часто гладила его по волосам, пока он занимался любимым делом: ласкал её грудь. Как же это было давно, но ведь осталось в глубине памяти!

В шумном вагоне ехали молча, и оба словно вернулись в молодость. Ирина с трудом вспомнила, как они расстались: он срочно уехал на родину, когда она была на курорте и вроде не ссорились. Больше не встречались и никаких сведений друг о друге не было целых пятнадцать лет. Наверное, что-то не устраивало обоих, а её память заботливо стёрла неприятные моменты, оставив только действительно стоящие. И спасибо ей за это!

Также, почти не разговаривая, они прошли один квартал от метро: Ирина впереди быстрым шагом, а Артём еле успевал следом, дыша шумно и часто; куда только делась прежняя спортивность и выносливость.

– Вот в этом доме я и обретаюсь на шестом этаже, – Ирине было приятно похвастаться перед Артёмом своими успехами, когда они подошли к её жилищу.

– Не слабо! Это же элитный дом, неплохо девчушка развернулась. Сама или заслуга мужа?

– Представь себе – сама! Ирина Михайловна Калачёва, заместитель управляющего инвестиционного фонда, заценил? А помнишь подначивал, что из меня, кроме образцовой домохозяйки, ничего не выйдет! Знаешь, а я ведь мечтала об этой минуте, хотела пыль тебе в глаза пустить!

Территория дома огорожена, строгий охранник в форме, записав Артёма в журнал по паспорту, вручил жетон:

– Не забудьте вернуть на выходе, а то придётся искать с полицией.

– К вам абы кого не пускают; что министры живут?

– Нет, в основном, банковские служащие. Этот дом банк с партнёрами для своих построил. Правда, не бесплатно.

– Ну, да, кассиры и операторы, – ухмыльнулся Артём. – Ещё и вахтёры с уборщицами.

– А вот зависть – один из семи смертных грехов, впрочем, лень – тоже; ты сам меня этому учил, помнишь?

– 2 —

Они поднялись на чистом комфортабельном лифте, Ирина небрежно открыла красивую входную дверь:

– Заходи, Кравцов, и полюбуйся, как живёт твоя несостоявшаяся жена. Не умчался бы к чёрту на кулички, а ценил то, что под боком, может и сам был где-нибудь в уголке, – не преминула уколоть Ирина.

– Я всегда считал тебя умной и напористой, а расстались мы, помнится, больше по твоей прихоти. Хотя и тогда понимал – тебе карьеру в банке надо было строить, а тут женщине без флирта никак нельзя.

– Да, именно, карьеру, но не флирт, а деловые отношения! Я тебе не изменяла, пока жили вместе, а дальше – не твоё дело! Тоже мне ревнитель нравственности нашёлся! Давай без сопливых намёков, а то я выгоню тебя, а потом переживать буду! – Ирина рассердилась, но сразу опомнилась, что Артём и так похож на побитого пса.

– Эх, Ирка, я же тебя знаю! Был бы я прежним, может и переживала, а в таком виде – ничего, кроме брезгливости и не осталось, правильно?

– Меньше болтай, иди садись за стол, накормлю пельменями по старому знакомству, и постарайся обосновать, почему я оказалась виновата в твоих бедах. Может быть, тогда дам тебе денег на обратную дорогу.

Она помолчала и на всякий случай добавила:

– Надеюсь, от тебя прежнего что-то осталось, и ты понял, что это просто дружеская шутка?

– Конечно, малышка; моё чувство юмора на высоте. Я раскрою душу, и ты поймёшь, что винить тебя и меня не в чем, просто нелепый божий промысел. Давай-ка, сменим пластинку, пока не подрались по нашей давней привычке, не забыла ещё? Ты, похоже, кроме пельменей так ничего и не научилась готовить? – Артём сменил тему и, явно насмехаясь, глядел на свою бывшую подругу.

– А зачем? Меня общепит вполне устраивает, детьми не обзавелась, а перед мужиками изгаляться – гордость не позволяет.

Я способная и к пенсии научусь, чтобы не скучать у телевизора. Иди поброди по квартире и осознай, что мог бы в каком-нибудь кресле мирно дремать, если бы не тешил себя иллюзиями. Или за чем ты тогда погнался?

– Не поверишь, хотел мир изменить в лучшую сторону, глупый наивный простачок! Сейчас немного не так: самое большое желание, чтобы этот мир сгинул вместе со мной. И то, и другое оказалось за пределами моих сил, так что: «от жажды умираю над ручьём», так кажется у Вийона, дай бог памяти?

Артём отправился на экскурсию по просторной квартире; две огромные комнаты, ступенчатый потолок со светодиодной подсветкой, кухня-столовая чуть меньше и широкие застеклённые лоджии вдоль всех окон, напольные панно разного вида для каждой комнаты, дизайнерские обои, подобных Артём ещё не встречал. Всё смотрелось очень богато. Внутри мебели немного, но изысканная и расставлена явно по дизайнерскому проекту. Остальные шкафы встроены и совершенно неотличимы от рисунка обоев. Хорошо заметно, что вся обстановка предназначена для самодостаточной женщины, а мужчина может быть только приходящим, и то ненадолго.

«Удачно, всё-таки, что мы расстались тогда. Иринка сделала карьеру, всё имеет, а вместе бы мучили друг друга: я – от ревности, она – от нереализованных желаний. Жаль, что у меня всё кувырком, а может ещё вывернусь?» – Артём представил себя в такой изысканной обстановке и поморщился: ну, не его это. Правда, вид из окна понравился, особенно, тем, что домов близко не было и шторы совсем не нужны. Ему бы больше понравился вид на лес. Зависти или сожаления почти не испытывал, просто приятно за успехи бывшей любимой.

– Большая квартира, тяжело убираться, наверное? – с сочувствием спросил он.

– Артём, ты совсем дурак? Раз в неделю приходят с клининговой компании, и проблема решена. На твоей родине что, нет их?

– Полно, просто я всё привык по старинке, – смутился Артём.

– Я заметила, что ты весь в прошлом, – красноречивый сочувствующий взгляд Ирины ещё больше расстроил Кравцова.

Когда уезжал из Питера пятнадцать лет назад, была у него глупая наивная мечта вернуться снова, но уже богатым, успешным, самоуверенным, чтобы Иринка прочувствовала, кого потеряла из-за своей измены. Как нередко в жизни, получилось всё с точностью до наоборот. Она – прекрасная роза в роскошном цветнике, а он – старый, засохший лопух под забором.

– Подтягивайся в кухню, – позвала хозяйка.

– Эх, почти, как пятнадцать лет назад, – пробормотал Артём, шумно вздохнув. Ирина успела переодеться в лёгкий домашний сарафан с приоткрытой грудью, голыми плечами и заканчивающийся значительно выше колен. От такого соблазнительного вида и прежних воспоминаний Артём даже смутился и медленно отвёл глаза. Ирина это заметила и самодовольно усмехнулась: в сорок лет похотливый взгляд даже такого страхолюдина повышает самооценку.

Кравцов устроился на стуле основательно и проглотил слюну, так как ел сегодня первый раз, а Ирина сидела напротив, сверкая белизной безукоризненных ног спортсменки, и медленно жевала салат из морской капусты.

– Фигуру бережёшь вижу. А я что-то худею безо всяких усилий. Такая вот несуразность, – сказал Артём, просто, чтобы не молчать. Поднял глаза на бывшую подругу и добавил:

– Так и не пользуешься косметикой? Ну да, чего природную красоту портить.

Это могло сойти за комплимент, но не в данной ситуации и он почувствовал неловкость.

Ирина пропустила похвалу мимо ушей, минуту подумала, что можно сказать полузабытому приятелю:

– Про меня вроде бы всё на поверхности. Работала некоторое время в том же банке, правда, он из среднего стал крупным, а я карьерой в нём не была обижена. Потом перешла с повышением в инвестиционный фонд. Должность назвала, квартиру видишь, в подземном гараже БМВ стоит, но ездить в городе не люблю. По-прежнему бегаю по выходным в парке или на велосипеде, как когда-то с тобой. Можешь, конечно, не верить, но кое-чего достигла умом и трудолюбием, а не только флиртом. Побывала замужем, в основном, для карьеры, можешь ухмыляться довольно; детьми не обзавелась, с мужем вскоре разошлась. Живу для себя и для работы, и вполне довольна. Денег, как понимаешь, тоже хватает, хотя до миллионерши ещё не дотягиваю.

Тебя вроде Людмила на прощанье просветила, что я поступила с тобой, как подлая сучка; но, согласись, я ведь не обещала быть верной любовницей, да и тебе не следовало быть настолько наивным. Не получилось у нас, как ты мечтал, значит, не судьба… Мне надо было свою жизнь устраивать, а надеяться на богатенького спонсора не привыкла, хотя и ангелочком с крылышками не была. Чтобы ты стал спонсором надежды не было; так и остался просто хорошим приятелем и… неплохим любовником, но и только. Ты вроде понимал тогда, что вместе нам жизнь не построить. Теперь жду твоего рассказа. И без натяжек; мне твоя жизнь интересна, как ни странно.

Артём попытался изобразить улыбку на лице:

– Не знаю, с чего начать, ах да, наверное, с момента нашего расставания. Собрал я вещички и полетел в город Хабаровск, если ты вообще представляешь, где таковой находится. Нянчился почти год с больными родителями до самой их смерти. Там же нашёл работу по специальности инженером-механиком. К сожалению, всего год и подался в строители. Сначала рядовым, а через три года стал начальником участка. Делали мы малоэтажные дома и коттеджи по всему Дальнему Востоку. Через восемь лет накопил денег и купил квартиру. Родители у меня уже умерли, и я к тому времени настроился возвращаться в Питер, но что я мог выручить за свою однушку? В Питере за эти деньги и студию не возьмёшь, так что, решил ещё заработать. По знакомству устроился в цех по изготовлению пластиковых изделий. За два года опять стал начальником, а после перешёл на другой участок, где экспериментировали с новыми материалами. Видимо, там и отравился какой-то дрянью при производстве; это не точно, врать не буду. Недавно квартиру продал и переехал в такой родной Питер. Кое-как хватило денег на однушку в Мурино, а здоровье резко пошло вниз ещё до переезда. За полгода стал вот таким. Ходил по врачам, говорят, что надо ждать пока токсины выйдут из организма, да ещё скоро приедет один специалист великий из Европы, так у него проконсультируюсь. Что ещё? Страданиями об утраченной любви с тобой мучился недолго; даже жениться собирался несколько раз, однако, не сложилось; то ли женщины слишком меркантильные, то ли я не слишком хорош, тут уж дело вкуса. Ну, а с такой рожей, как сейчас, девчонок не соблазнишь, сама понимаешь. Сейчас пытаюсь наладить жизнь в Питере, пока что не слишком удачно.

Артём говорил неспешно и не очень складно, лишь иногда отрывая взгляд от тарелки. Историю эту он придумывал на ходу, не особо заботясь о логике, а больше напирая на чувства. Наверное, похожим образом зеки и алкоголики придумывают легенды своего падения, а доверчивые женщины внимают им, открыв рот. По лицу Ирины трудно было понять, верит или нет, но должна сочувствовать болезненному виду.

Вернувшись в Питер, он не собирался встречаться со своей бывшей, про которую ничего не знал, однако, сегодня случайно увидел и не смог пройти мимо. Минуло пятнадцать лет, а она сохранила привлекательность и стройность, пожалуй, даже чем-то интереснее стала, хотя, надо признать, обаяние молодости значительно поблекло. Глупо, что он предстал перед ней в переходный период, поэтому и пришлось выдумывать дурацкий миф. Сейчас он сильно костерил себя, что зацепил Ирину. Чувство самосохранения буквально вопило об опрометчивости этого шага и, как выкрутиться из дурацкого положения, он ещё не придумал.

«Если пересекутся пути-дорожки ещё раз, скажу, что вылечили врачи. Надеюсь, проверить не догадается», – прикидывал он, тщательно пережёвывая последний пельмень.

– Дать ещё что-нибудь? – спросила Ирина.

– Нет, только чаю, если можно, – быстро ответил Артём, игнорируя мольбы желудка о продолжении ужина. – В такие хоромы надо приводить только рафинированных чистеньких мальчиков, а я уже два дня не мылся; труба горячей воды лопнула в нижних этажах, никак не сделают.

Ирина решила пожалеть своего прежнего любовника, которому так не везёт в жизни:

– Иди помойся у меня, полотенце принесу.

– Спасибо. Твоя доброта зачтётся на страшном суде, – засмеялся Кравцов, сразу напомнив себя прежнего, постоянно подшучивавшего над ней в лучшие времена.

Он забрался в почти невыносимо горячую воду, чтобы снять боль, а не мыться, и осторожно наблюдал, как кожа медленно разглаживается. На лице это совсем незаметно: так же желтоватая и в морщинах. Под глазами объёмистые мешки, как у заслуженного алкоголика. Всё-таки, сегодня получше, чем пару дней назад. Это грело душу; вообще, молодеть гораздо приятнее, чем стариться.

Несмотря на горячую воду, сердце не убыстряло своего ритма. При желании он мог свободно регулировать сердцебиение, но пользовался этим редко. В горячей воде боль не так чувствовалась, однако, Ирине вряд ли понравится, что какой-то нестерильный мужик с улицы долго нежится в её ванне. Артём закончил с мытьём и тщательно почистил ванну порошком.

Хотелось бы надеть свежее бельё, а где его взять? И так она снизошла со своего Олимпа до падшего ухажёра.

Пока он мылся, Ирина вспомнила детали их расставания. Чтобы наверняка получить место начальника сектора, она три недели на лыжном курорте развлекала Мехоткина, тогдашнего заместителя управляющего банка, довольного неприятного типа с волосатым телом и мерзким запахом пива и табака из рта. Это был решающий момент в карьере, она преодолела отвращение и устраивала Мехоткину притворные оргии, так что он, наверное, возомнил себя брутальным самцом. Саму Ирину подташнивало от такого кавалера, но притворялась она умело, впрочем, также тщательно предохранялась. По приезде, решила честно признаться Артёму в измене, а там пусть делает выводы. Но Кравцов уже уехал к больным родителям, и она вздохнула с облегчением, думая, что он ничего не узнал о её поведении. Такие вещи близким людям знать не рекомендуется.

Затем в гости пришла подруга Людмила, устроила истерику и призналась, что напоследок доложила Артёму, куда и с кем ездила его любимая. Однако, того, чем она занималась там с Мехоткиным Артём так и не узнал, и слава богу: слишком мерзкая история. Впрочем, если не вдаваться в детали, догадаться о занятиях было несложно.

В то время она не хотела обижать Артёма, а сейчас смотрела и не могла понять, почему когда-то испытывала почти непобедимую страсть к нему. Даже через пятнадцать лет вынуждена признать, что настолько умопомрачительного секса ни с кем больше не было. Сейчас его вид вызывал у неё лишь отвращение и брезгливость, а воспоминание, что год жила с ним, усиливало чувство гадливости.

«Вот такие метаморфозы случаются иногда с бывшими любовниками», – невольно промелькнуло в мозгах.

– Как заново родился, – бодро отрапортовал Артём. – Ванну твою отмыл, есть у меня ещё просьба, не обидишься?

– Говори, пока не вижу повода, – насторожилась хозяйка.

– Понимаешь, хотел обменять на деньги, а в ломбарде посмотрели фото в паспорте и говорят: «Пусть Кравцов и приходит», то есть, совсем на себя не похож. А мне менять паспорт пока тоже глупо, врачи если вылечат и опять буду молоденький и красивый. Вдруг у тебя найдутся наличные, мне много не надо.

– Не поняла, что ты принёс туда?

– Золото… Ну, в смысле, два кольца с бриллиантами и какими-то ещё камушками. Старые запасы от бабульки по маминой линии. Она мне их на совершеннолетие дала и велела держать до самого крайнего случая. Похоже, он наступил. Они дорогие, но тебе отдам за двадцать тысяч. Кстати, красивые, только старомодные, жаль ты не носишь на пальцах ничего.

Легенда так себе, но могла и прокатить. Артём вытащил из кармана завязанный платок и осторожно извлёк драгоценности.

– На одном семь мелких и один покрупнее бриллиант, а на втором с бриллиантами ещё и сапфир. Если не хочешь покупать, просто прими в залог. Мне скоро вернут долг, тогда и я выкуплю у тебя. Подлечусь и буду искать работу.

Ирина быстро встала и заглянула в глаза своему гостю:

– Кравцов, ты случайно не украл это? Раньше был болезненно честный, а теперь как?

Артём даже растерялся и почти со страхом глядел на неё:

– Скверно подозревать в преступлении человека, который мог по часу гладить тебя перед сном, чтобы плохие сны не снились. Много всякого произошло, но воровать не научился.

Ирина встряхнула головой и засмеялась:

– Сразу представила, и как тебе не лень было мои вздорные прихоти исполнять! Ладно, за такие воспоминания могу и больше дать.

– Хватит. Нам, старичкам, девчонок по киношкам водить не надо, только на еду.

– Слушай, может помочь тебе попасть в хорошую клинику? Могу устроить даже бесплатно. У меня масса связей в разных кругах.

– Спасибо, Иринка, накормила, денег дала и достаточно. Я только выгляжу тюфяком, а постоять за себя сумею; в пределах разумного, конечно. Ты мне дай свой номер телефона. Я уезжаю на пару недель по делам, а вернусь и решим по колечкам.

Телефон у него пискнул и Артём сморщился:

– Из управляющей компании СМС – ка. Требуют, наконец-то, чтобы все были на месте при подаче давления в трубы. Ухожу, а ты не грусти, красавица, найдётся и на тебя смелый укротитель. Получается, зря у тебя воду потратил; ну, сможешь как-нибудь помыться у меня в виде компенсации, – с натужным смехом добавил он.

Артём суетливо собрался и ушёл, чуть сгорбившись, а Ирина осталась в полном недоумении. Что-то непонятное и неестественное было в этой встрече и в самом Артёме. Весь вечер пыталась вспомнить тот счастливый год их совместной жизни, но в памяти остались редкие обрывки. У неё была слишком насыщенная и бурная жизнь на работе, чтобы помнить подробности увлечений молодости.

«Зачем ты притащила в квартиру этого оборванца? – досадливо спросила сама себя уже перед сном. – Чтобы опустившийся неудачник оценил твои успехи? Глупее ничего не придумала? Странно, что он клянчил так мало денег; закончатся – опять прибежит». Подумала и пошла ещё раз продезинфицировать ванну.

На следующий день Ирина зашла в валютный отдел банка, где раньше работала, и показала кольца самому опытному эксперту, попросив оценить.

– Сделано ещё в царское время и вещи явно раритетные, – рассказали ей в тот же день. – Сейчас цена примерно сто тысяч за каждое, но это ориентировочно, без учёта антикварной надбавки.

«Соврал, Кравцов, ни в каком ломбарде ты не был. И вообще, все вчерашние байки – для восторженных глупышек, а я тебя в своё время узнала, как облупленного. Что же ты так неумело скрываешь? – Ирина никак не могла отвязаться от мыслей о бывшем любовнике. – Может он иностранной разведке продался?».

Ирина едва вслух не засмеялась от такого предположения и решила просто дождаться нового визита. Тогда и узнать наверняка, хотя и так понятно, что шпионы выглядят немного респектабельнее. Она работала давно и постоянно с крупными инвесторами и банкирами, а это были мужчины, поэтому отлично научилась разбираться в их повадках, а, особенно, в тайных желаниях, и уверенно пользовалась слабостями.

На следующий день по дороге домой ей неожиданно пришла мысль, что Артём так опустился из-за её измены.

«Нет, не может быть! У него был лёгкий характер, и он вроде бы понимал, что наши сексуальные забавы совсем не любовь. Или я не права? – она покачала головой; похоже, истину уже не установить за давностью лет. – Интересно, была бы я так же равнодушна к нему, если бы он оказался сейчас успешным красавчиком, как раньше. Ей богу, не знаю».

Ирина никогда не испытывала ничего, похожего на любовь, ни к одному мужчине, зато тщательно контролировала свою интимную жизнь с ними, исходя только из собственной выгоды. Похоже, тогда, очень давно, с Артёмом был единственный срыв, значит, какие-то чувства к нему существовали. Была ли это любовь, она не могла сказать просто в силу того, что никогда никого не любила, кроме себя. Да и глупо это делать, когда гораздо приятнее тешить собственное тщеславие! Артёма можно поблагодарить, что научил её безупречному искусству притворных сексуальных игр с мужчинами, которое и помогло ей взобраться на вершину благополучной жизни. Артём остался внизу и это его выбор.

От метро до дома в Мурино целый километр и Артём добирался почти ползком. Хотя горячая ванна уменьшила боль, но не убрала полностью, а это выматывало сильнее тяжёлой работы. Открыв трясущимися руками квартиру на десятом этаже, он с надеждой взялся за полотенцесушитель и облегчённо вздохнул: горячий! Тут же начал наполнять ванну водой погорячее.

После десяти минут почти в кипятке, боль отступила, скорее всего, до утра. По опыту знал, что завтра уже будет легче, а через неделю восстановится почти до прежнего вида.

«Вот тогда бы и надо встречать Иришку, хотя, что это меняет? Всё в прошлом, а возвращаться назад глупо и больно, – тяжело ворочалось в голове. – Умница, Калачёва, добилась всё-таки своего! Уж не знаю, что ей это стоило, но я там точно бы не помог, а, скорее, помешал. Да и сбежал я, в том числе и оттого, что завидовал её настырности и целеустремлённости. Увы, приходится признать и это!».

Артём ухмыльнулся: жалеть, что ему не нашлось уютного места в квартире и сердце этой успешной и привлекательной женщины, было неразумно. Его нынешняя жизнь совсем нескучная, а иногда и приятная, хотя в переходной период доставалось страданий в полной мере.

Брезгливый отталкивающий взгляд когда-то любимой девушки до сих пор стоял перед глазами и не требовал пояснений в настоящем времени. Любила ли она его хоть немного тогда в молодости? Вряд ли; голова её была забита карьерой, однако, подобной взаимной и искренней страсти в постели, как в тот год, у него больше не было ни с кем, как ни старался он позднее раскручивать очередную дежурную любовницу по своей методике.

Неожиданно вспомнил рассказ из чужой жизни, как бывший муж вернулся к брошенной им жене через двадцать шесть лет, и она его приняла, хотя он был гол, как сокол. К сожалению, это явно не подходило к их ситуации.

Он добрался до дивана, кое-как постелил простынь, на большее не хватило сил. Едва голова коснулась подушки, как тут же отрубился.

Проснулся довольно рано, почти здоровым и бодреньким. Торопится некуда, да и выходить сегодня из дома он не собирался. Ещё несколько горячих ванн и тело возвратится в норму, тогда можно возобновить спортивные занятия. Подошёл к зеркалу и с грустью убедился: лицу до восстановления ещё дня четыре; это обычная процедура. В такое время обычно он тупо сидел или лежал дома, не выходя даже в магазин.

Голова уже не болела, а после встречи с Иринкой откуда-то из закромов мозга полезли воспоминания, хорошие и не очень. Думать о прошлом легко и приятно: тогда был дерзок, нахален, вынослив, красив, умён и уверен, что впереди много счастливых дней.

Как всё-таки неправильно, что молодость нельзя повторить после того, как наберёшься жизненного опыта!

– 3 —

Странно, что в воспоминаниях почему-то всегда хорошая погода, даже стихия кажется обычным приключением, за которым наблюдаешь со стороны. А уж усталость или боль в прошлом – это вообще что-то абсурдное или забавное. Лучше всего помнится, как попадал в глупое положение, или выглядел дурак-дураком. По прошествии лет это видится забавным и только улучшает настроение.

Первая встреча и знакомство с Ириной было сумбурным и потешным, хотя время совсем невесёлое: 90-е годы в самом разгаре. Артём пришёл в конце октября проведать бывшего одногруппника Игоря Зозулю, который утверждал, что нашёл для него высокооплачиваемую работу. Это оказалось очередной чепухой, но Артём и не ожидал другого от непрактичного знакомого. Приятнее было то, что у Игоря была сестра-близнец Людмила, мало похожая лицом на брата, зато энергичная и компанейская. Неброская внешность девушки полностью компенсировалась общительностью, кстати, формальный жених уже существовал, но только на горизонте. Ещё в студенческие времена у Артёма была кратковременная интрижка с Людмилой без особых чувств и обязательств, однако, взаимную симпатию им удалось сохранить.