Текст книги "Измена. Моя (не) покорная (СИ)"
Автор книги: Дима Льевич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)
Выйдя из подъезда, с опаской осматриваюсь по двору и ищу глазами ту самую синюю машину. Но тут пусто. И это радует. Радует, что хоть под вечер мне никто настроение не испортит.
Только около дома Ани, чтоб не заявляться без предупреждения, хочу позвонить ей и понимаю, что забыла на квартире мобильник.
– А и ладно! Зачем он мне сейчас. А она и так знает, что я должна прийти за вещами, – оправдываю себя и набираю хорошо знакомый мне код домофона.
Глава 11
Марат
– Как твой день прошел? – спрашиваю сына за ужином.
– Рад, что ты спросил, пап, – кивает и отрезает еще кусочек стейка. – Сегодня закрыл еще две сделки. Неплохая прибыль получается.
– Что-нибудь еще?
– Этого мало?
Ясно, думаешь о работе в первую очередь. Это хорошо, конечно, но не тогда, когда твоя невеста дала тебе от ворот поворот.
– По работе неплохо. Молодец. А насчет остального?
Пытаюсь не задавать вопрос в лоб, но хочу все же узнать, выполнила ли девочка указание.
– Ты еще будешь? Положить тебе?
– Костя…
– Прости, я слышал. Думаю, о чем ты можешь спрашивать.
– Хорошо, – вздыхаю. – Придется сказать прямо. Я говорил сегодня с Настей.
– Вот как? Ты ее нашел?
– Да. И она сказала, что готова дать тебе шанс. Вы с ней не связывались?
– Ты ее нашел? Где она? И она прям так и сказала? – забрасывает меня кучей вопросов, хотя не отрывает глаз от тарелки. Явно без особого интереса. Я бы на его месте уже вытряс из себя ее адрес и помчался улаживать разногласие. Но этот же спокойно сидит и жуёт мясо. А интересуется явно лишь для вида. Я сказал, что у них еще все можно разрешить, а его волнует только ее местонахождение.
– В городе.
– И что она себе…
– Прекрати отвечать вопросом на вопрос и не уходи от ответа! Юлишь мне тут.
– Пап, если ты спрашиваешь, не звонила ли она мне, то нет. Да и с чего бы.
Вытираю губы салфеткой и складываю руки под подбородком. Смотрю ему в глаза несколько секунд, которые начинают метаться, будто их владелец в чем-то провинился.
– Тоже верно. Тогда сам позвони.
– Но она ведь…
– Ты меня слышал вообще? Я с ней разговаривал. Она готова дать тебе шанс. Неужели ты думаешь, что девушка будет первой делать шаг навстречу? Иногда такое бывает, но прерогатива это мужская.
Костя поднимается из-за стола и выбрасывает остатки ужина в урну. Подпирает поясницей подоконник и достает мобильник.
– Хорошо. Сейчас. – Скользит пальцем по экрану и прикладывает телефон к уху. Несколько секунд ждет, снова смотрит в экран, свайпает и опять слушает. – Не берёт.
– Может, спать ушла? Или в душе. Хотя она теперь девочка занятая. Работу нашла. Некогда ей. Авось и ухажера какого раздобыла. Тут уж совсем неясно. Если ты не зачешешься.
– А почему ты думаешь, что она вообще должна была взять трубку? Из нашего последнего разговора я ясно понял, что она не хочет больше ничего общего со мной иметь.
– Ты меня вообще слушал? – тру виски и ругаюсь про себя на непослушную девчонку. Мало того что не позвонила, так теперь еще и не отвечает. А сын вообще не выказывает ни малейшего интереса к происходящему. Хотя, если признаться самому себе, я больше доволен, чем раздосадован этим. – Ладно.
– Что?
– Отдыхай иди, говорю. А мне еще нужно кое-какой вопрос уладить. Не жди. Буду поздно.
Костя еще, видимо, что-то хотел спросить, но не успел.
Поднимаюсь из-за стола и направляюсь к выходу. По пути закидываю в рот мятную жвачку. Сажусь в машину и еду по уже знакомому адресу, который мне днем назвала девчонка. Не знаю, может, и не стоило ехать к ней сейчас, а дать ей хоть немного передохнуть от… моего визита. Она наверняка сейчас совсем запуталась и сидит там на нервах, не знает, что делать. Но мне не терпится снова увидеть ее. Взглянуть ей в глаза и прочитать в них причину, по которой она меня ослушалась.
– Снова? – звучит вопрос в голове, а вслед за ним он же срывается с языка. Да вроде нет. Только мои мысли. Которых бесконечный рой. И все они связаны с ее безупречным телом и скромным поведением. Девчонка, причины. Черт бы побрал эту всю молодежь. Какие еще причины могут следовать за простым «не хочу» и «мне это не нужно»? Это все, что стоит знать о выборе человека. Ни больше, ни меньше. Все остальное больше никого не касается.
А я от нее еще ни разу не услышал «не хочу» в адрес своих действий по отношению к ней. Только к сыну. А это нет-нет да и объясняет кое-что.
Мчу по опустевшей дороге как оголтелый. И только заехав в нужный район, задумываюсь о с виду простой, но очень важной детали. И сворачиваю в гипермаркет. Покупаю самую дорогую из имеющихся на прилавках мультиварку, хоть она ей на хрен не сдалась, но тут ведь дело в другом. И с хитрой улыбкой еду к дому Настюши. По дороге думаю, на кой черт я согласился оплатить еще и гарантию дополнительную. Ведь на бумаге, приложенной к аппарату, записали мой номер телефона. А потом догоняю, что это может мне и пригодиться. Точнее не мне.
Заехав во двор, опускаю стекло и выглядываю наверх. В окнах свет не горит. Неужели ушла куда-то?
– Ну нет. Так мы не договаривались, – бурчу. Но все же не могу усидеть на месте и решаюсь убедиться. Выхожу из машины, держа покупку под мышкой, и поднимаюсь по ступенькам на нужный этаж. Стою у двери и думаю, что, если ее и правда сейчас нет дома? Смылась и отсюда, испугавшись, что я вернусь. Этим же можно и объяснить, почему она не позвонила Косте. Может, подумала, что зря назвала мне номер квартиры, и по-быстрому съехала. Девочка ведь не глупая.
Прислушиваюсь – тишина за дверью.
– Ну что ж, не попробуешь – не узнаешь, – шепчу себе под нос и жму на звонок. Через несколько секунд слышу топот маленьких ножек за дверью и сразу прикрываю глазок коробкой с мультиваркой. И жду.
– Кто там?
Осторожничает. Умница.
– Я ничего не заказывала, – снова говорит она.
А я опять жму на звонок.
И девочка открывает дверь. Видит меня и пытается обратно закрыть дверь. Но я успеваю вставить ногу в проем.
* * *
– Ну привет, непослушная моя девочка.
– Стойте, нет. Нет!
– Да!
Тяну на себя дверь и вхожу. Настя пятится назад, не сводя с меня испуганных глаз.
– Я вас не приглашала. Это уже не ваша квартира. Не смейте вот так вламываться.
– Милая моя, я просто пришел поздравить тебя с новосельем. Вот смотри, – протягиваю ей коробку, – подарок тебе даже принес. Держи.
– Мне от вас ничего не нужно! Лучше оставьте меня в покое.
Снимаю туфли, прохожу в крохотную квартирку и осматриваюсь. Только сегодня въехала, а уже все обставила, будто давно здесь живет. Хозяюшка.
– А у тебя здесь уютно. Даже очень. Все так просто, но со вкусом. Твоим.
– Эм… Вы правда так считаете? – спрашивает она, забившись уже чуть ли не в угол комнаты, не понимая, иронизирую я или говорю искренне.
– Настя, – опускаю на девочку тяжелый взгляд и делаю шаг к ней, – не заставляй меня спрашивать и скажи сама то, зачем я пришел.
– Я не… Что вы…
Еще несколько шагов к ней, и она начинает тараторить, будто отбиваясь от меня потоком слов:
– У меня были другие планы. А вы свалились как снег на голову. Не могла я. Мне нужно было переодеться, а вещи я все оставила у… В общем, за ними нужно было сходить. А для этого… А потом здесь. Много дел. Совсем не до этого. Ни до чего. И вообще. А что это я перед вами оправдываюсь? Какая вам разница почему? Нет, и все.
– Ты должна слушаться меня, – говорю негромко почти ей в губы, поднимая пальцем ее лицо, и ласково заправляю выбившуюся из хвостика прядь волос ей за ушко.
– Марат… Я не собираюсь делать этого. Ни сейчас, ни потом. Это уже слишком. Мы договаривались, что я буду делать, что вы говорите, между нами. Хоть мне все это и не нравится. Но Костя – это уже совсем другое дело.
– Ты слишком много думаешь, вместо того чтобы действовать. – Притягиваю девочку к себе за талию, прижимая так близко, что ощущаю ее упругие груди без лифчика через ее блузку и всю свою одежду. Трусь колючей щетиной о ее нежную щечку и шепчу на ушко: – И заставляешь действовать меня. А я ведь тебя предупреждал, что будет, если ты меня ослушаешься. Если не выполнишь простого указания. Что я сказал?
– Что не остановитесь… – дрожащим голосом тихо говорит девочка.
– Умница. И сделаю я это с большим удовольствием. И ты будешь просить меня не останавливаться, – шепчу я и скольжу губами по ее шейке, спускаюсь к ключице и оставляю на ней влажный поцелуй, ощущая, как кожа девочки покрылась мурашками. Снова. И эта ее реакция будоражит, возбуждает. Просто сводит с ума. Как бы она ни отрицала словами и действиями, я вижу и чувствую, что она хочет оказаться в крепких руках настоящего мужчины, а не мальчика, который сам не знает, чего хочет ни от нее, ни от этой жизни.
А я точно знаю. Теперь точно знаю, что мне нужно.
– Вам не обязательно этого делать…
Отстраняюсь и заглядываю в ее зеленые глазки.
– Но ты ведь сама этого хочешь.
– Не хочу! Это… Это просто от холода, – лжет девочка, точно зная, что я заметил, как ее пробрал озноб от моего шепота, пробежавшего по ее коже. – Так бывает. Это ничего не значит.
– И даже это? – спрашиваю с улыбкой. Поднимаюсь ладонями по ее талии и нажимаю большими пальцами на ее набухшие соски через ткань. Чувствую такие упругие, твердые бугорки, которые будто тянутся ко мне и безмолвно просят приласкать их. – Я же вижу, что ты возбуждена. Ты хочешь продолжения.
– Отстаньте. Что вы как маньяк какой-то. Не возбуждают меня грязные приставания, – бурчит девочка, накрывает мои руки своими и сжимает, пытаясь показать, что хочет их убрать. Но сил в это действие никаких не вкладывает.
– А в машине ты говорила иначе.
– Не говорила я ничего такого!
– Языком тела говорила. Как и сейчас.
– Плевать, что вы себе думаете и говорите. Я не такая. Вы ошибаетесь… – шепчет она, закрыв глазки.
– Есть только один способ это выяснить, – говорю, и Настя тут же отступает от меня, разворачивается и пытается убежать, понимая, что я имею в виду, но я ловлю ее и обнимаю сзади так, что она наверняка ощущает попой мое желание, рвущееся из брюк. Крепко прижимаю девочку к себе одной рукой, зарываясь губами в ее рыжие волосы. Пробираюсь к тонкой шейке и нежно, но жадно и с придыханием целую.
И снова ощущаю под губами мурашки.
– Моя маленькая девочка… – шепчу и скольжу пальцами по ее животику вниз, под одежду. По гладко выбритому лобку. И еще ниже. И чувствую ее влагу.
– Вы не можете. Это неправильно… – кряхтит малышка и вертит попой, чтобы высвободиться, но только еще больше распаляет меня тем, что трется об мой член через брюки.
– Но ты сама даешь мне позволение на это.
– Нет!
– Вот прямое тому доказательство. Попробуй. – Не позволяя девочке улизнуть, вынимаю из нее пальцы и кладу ей в ротик. – Ты хочешь меня, и это все, что мне нужно знать.
Толкаю девочку на спинку кресла животом, прижимая одной рукой, и второй стягиваю с нее одежду и начинаю ласкать ее между ножками. Развожу пальцами горячие, блестящие от влаги складочки и нежными, но быстрыми круговыми движениями выбиваю из девочки легкие постанывания.
– Да, моя хорошая.
Лишь через несколько секунд ощущаю, что Настя перестает сопротивляться и больше не пытается вырваться из-под моей руки, даже слегка подмахивает попой навстречу пальцам. И мне эта ее реакция совсем срывает крышу, отключает мозг и заставляет полностью отдаться желанию. А желаю я только одного – сделать ей так хорошо и приятно, чтобы она не могла ни о чем другом больше думать.
Отпускаю ее волосы, не прекращая ласкать ее бусинку пальцами, и наблюдаю, как девочка извивается и сжимает в маленьких кулачках покрывало на спинке кресла. О да!
Наклоняюсь и осыпаю ее поясницу и ягодицы поцелуями и слышу одобрительные вздохи. И просто схожу с ума. Это самый сладкий момент, который только можно было представить. О котором я столько грезил.
Опускаюсь сзади нее на коленки, не прекращая целовать попу и плавно смещаясь к внутренней стороне бедер, которые девочка покорно разводит в стороны, ощущая, что я губами все ближе к самому ее дорогому сокровищу.
Она вздрагивает и напрягается от моего горячего дыхания, направленного к ней в промежность. И только я касаюсь языком ее нежности, заменяя пальцы, девочка громко выкрикивает мое имя и хватает меня ручкой за затылок. Сильно притягивает к себе, навстречу быстрым ритмичным движениям моего языка.
Хочется сказать ей, какая она приятная и нежная, какая вкусная, до какого безумия доводит меня ее возбуждение, ее влага, которую я ощущаю губами. Но я просто не в силах оторваться от нее и на секунду. Лишь сжимаю в руках ее округлую попку, в этой позе напоминающую сердце, развожу ягодицы в стороны и проникаю языком еще глубже, теперь лаская не только клитор, но и всю ее нежность изнутри.
Не могу удержаться и тянусь рукой к своим брюкам, которые уже на грани разорваться от возбуждения. Расстегиваю их и достаю каменно-твердый член. Все быстрее и быстрее лаская девочку языком, одновременно надрачиваю себе, чувствуя, что это долго продлиться не может, но и закончиться вот так – тоже нет.
И только я об этом дума, как Настя начинает стонать все громче, сильнее. Ее дело пускается в дрожь, а ножки непроизвольно сжимаются. Чёрт, ее первый оргазм. От моих действий. Со мной.
– Безумие, – выдыхаю ей в писю и поднимаюсь, пристраиваю между складочками головку. Погружаю ее медленно, позволяя дырочке слегка привыкнуть к моему размеру. Настя замирает, едва перестав дрожать. Только упирается ладошками мне в ноги, сжимает кожу ноготками и… И ждет. Жаждет.
Беру ее обеими руками за талию и перевожу вес на руки. И толкаю таз вперед. Чувствую сопротивление внутри. И жар. Даю плавный, но сильный напор и прорываюсь внутрь. Одним сильным движением вхожу на всю длину члена. Наклоняюсь и целую девочку в плечи. Слегка выскальзываю из нее и снова вхожу до конца. И снова. Снова и снова, рыча и закатывая от наслаждения глаза. Под вскрики и стоны своей нежной девочки, которая теперь стала по-настоящему и полностью моей.
Ей больно. Я знаю, что ей больно, оттого как сильно она впивается ногтями мне в кожу. Но еще ей хорошо от каждого моего проникновения в нее. И это безумие быстро находит выход. Самый сладкий финал из всех возможных.
Не знаю, каким чудом я успеваю вынуть член в самый последний момент, но успеваю и начинаю обильно кончать девочке на попу и спину, выкрикивая ее имя с каждым выстрелом спермы, совершенно забыв обо всем на свете.
И только закончив, обессиленно падаю рядом с задыхающейся от второго оргазма девочкой на кресло и закрываю глаза, также пытаясь отдышаться и прийти в себя.
Глава 12
Настя
За безумным потоком новых чувств, эмоций и ощущений – как ни странно, но никаких мыслей совсем нет, все испарились, выветрились куда-то – я совсем не замечаю, как мужчина поднимается и уходит в ванную комнату. Не знаю, как долго он там находится и что делает, но за это время успеваю вытереться и натянуть обратно все, что лежало в ногах на полу, и сесть в то самое кресло, которое еще не успело остыть после наших тел.
Когда он выходит, у меня нет ни стыда или сожалений, ни разочарования или злости. Хотя весь этот набор непременно должен меня сейчас терзать, рвать на части и мучить. И это очень странно. И удивительно, но мне так хорошо и спокойно, что нет и малейшего желания что-то говорить, не то чтоб делать. Просто сижу, забравшись на кресло с ногами и обхватив колени.
Поднимаю на Марата уставший взгляд. И хоть в помещении полумрак, я вижу его освеженным и довольным. Он подходит ко мне, наклоняется, заправляет волосы мне за ухо и поднимает пальцем за подбородок лицо, чтобы я взглянула на него. Несколько секунд смотрит мне в глаза, бегая от одного к другому, оставляет на губах долгий поцелуй, выпрямляется и молча уходит. Да, просто поправляет ворот пиджака, обувается и выходит из квартиры. Оставляя меня сидеть в полнейшем непонимании, что все это означает.
Старинные настенные часы – один из многих других элементов не совсем нашего времени в этой квартире – звонко отбивают десять вечера. Может, потому мои мысли спутаны, что уже поздно, а день был не из легких. Столько всего произошло. Или этот совсем неожиданный оргазм – даже два! – от мужчины, которого я за время с его первого появления в своей жизни и до последнего момента начала ненавидеть, сама не осознавая насколько? Хотя и сама согласилась на его условия. Нет, ну выбора-то он мне никакого и не предоставил. Пришлось, иначе… Даже не знаю, хуже ли в действительности было бы. Или все и сейчас не так плохо. Блин, как же я запуталась. Не могу сказать, что все то, что произошло только что, было чистым злом, ведь мне на самом деле понравилось. Причем настолько, что нет подходящих слов для описания. Но то, что это было сделано против моей воли…
– Предательская реакция организма… на этого мужчину. Да что со мной не так? Он будто лучше меня знает все, чего я хочу. Даже когда я раз за разом отказываюсь, что я не хочу и мне это не нужно, он находит способ доказать мне обратное.
Сил снова идти в душ совершенно не остается. Поднимаюсь ради нескольких шагов к кровати – в этой квартирке все слишком близко – и останавливаюсь взглядом на коробке с…
– Мультиварка? В смысле?
Разрываю пленку и заглядываю в коробку. И правда, самая обыкновенная мультиварка, а не какой-нибудь сюрприз в обманчивой упаковке. Стою, ошарашенная осознанием, что мужчина подарил мне именно это, а не что угодно другое. Именно домашнюю, кухонную технику. Новую. Внутри даже гарантийный талон и какая-то то ли визитка, то ли еще что-то. Разглядываю, поворачивая ее к свету, пробивающемуся из кухни, и замечаю знакомые фамилию и инициалы.
– Ну да, Марат, ты специально заехал в магазин и выбрал для меня подарок на новоселье. Ничего не понимаю. Что все это означает?
Если бы он правда хотел, чтобы я вернулась к Косте, чего он и добивается так рьяно, то не дарил бы мне это на новоселье в моей новой квартире и в самостоятельной отдельной жизни. Странное ощущение закрадывается в голову, но тут же ускользает – усталость дает о себе знать. Потому бросаю визитку на столик рядом с телефоном и ключами, раздеваюсь, просто сбрасывая с себя одежды, как листья капусты, прямо на пол. Переступаю горку вещей и обессиленно падаю лицом в подушку. И мгновенно засыпаю…
– Ну, и как все прошло? – спрашивает Марат, вальяжно раскинувшись у меня в кресле, в том самом, в котором еще вчера нагло лишил меня девственности. – Расскажи.
– Как прошло? Замечательно! Я пришла к нему и отдалась, как вы и велели. Просто раскинула перед ним ноги и позволила себя поиметь. Что уж мне теперь. Какая разница, если я теперь самая обыкновенная шлюха.
– Да, ты теперь абсолютно такая же, как и все остальные. Он трахает кого-то и хочет тебя. Ты будешь трахаться с ним и хотеть меня. Одно и то же.
– Ну трахаться и хотеть – не одно и то же. Я не хочу и не буду хотеть вас.
– Будешь, куда ты денешься.
– Никогда! – самоуверенно отрезаю я. – Пройдет месяц, как мы и договорились, и все, я свободна. И про машину забудем, как и обо всем остальном!
– А это уже я решу! Если мне понравится то, как ты себя этот месяц вела.
– А чего бы вам не понравилось? Я сделала все так, как вы приказали. И вы были правы, мне даже понравилось, – развожу руками и закатываю глаза.
Марат поднимается, подходит ко мне и поднимает мое лицо, смотрит в глаза несколько секунд, затем замахивается и бьет меня ладонью по лицу так, что я отлетаю и плашмя падаю на пол. А на губах чувствую медный привкус.
– Не смей мне лгать, грязная сука! Ты ослушалась меня и не дала парню, а это уже минус из моей копилочки лояльности к тебе. А ты должна была понять, что меня сердить нельзя. Я накажу тебя так, как ты и представить себе не могла. Я не буду нежен и ласков. Ты будешь молить меня о пощаде, скулить, как собака, и ползать у моих ног, слизывая пыль с туфель. Но я не сжалюсь. Ты сама накликала на себя эту беду. Ты плохая, плохая и непокорная сука.
Марат кричит и подходит ко мне, снова заносит руку для удара. Но я зажмуриваюсь, не хочу, не могу этого видеть. Боль. Страх.
– За что? Я ничего не сделала.
– Вот именно! – кричит он, и мою щеку снова обжигает проникающая в самую глубину боль…
Просыпаюсь от собственного крика и не сразу, но, к огромному счастью, осознаю, что это все был лишь сон. Паршивый, дурной, но все же лишь сон. Несколько минут еще сижу и пытаюсь прийти в себя, даже отдышаться – настолько фигово стало. И только когда легчает, спускаю с кровати ноги на освежающе прохладный пол. Иду в ванную комнату с полузакрытыми глазами и сразу становлюсь под душ, не слив из системы первую, холодную воду. И она, окатив меня всю, мигом включает и прочищает мозги. И возвращаюсь в квартиру я уже с совершенно новыми мыслями и планами на этот день. Я все же встречусь с Костей. Сделаю, как мне велел Марат, но не совсем так. Довольно с меня этого всего. Пришло время раз и навсегда распутать этот клубок, состоящий из множества разноцветных нитей.
* * *
– Привет, проходи. Будешь что-нибудь?
Осторожно ступаю через порог уже за какое-то время ставшей для меня родной квартиры, которая в один миг превратилась абсолютно чужой и враждебной. Снимаю туфли и прохожу по знакомому ковру с высоким ворсом. Перед глазами вспыхивают воспоминания нашего здесь последнего с Костей разговора. И хоть прошло уже несколько дней, но ощущения такие, будто все это было только вчера или даже сегодня. Зажмуриваюсь и отгоняю плохие мысли. Сегодня все будет иначе. И все закончится.
– Нет, спасибо.
– Признаться, я надеялся, но думал, ты уже не перезвонишь. Папа говорил…
– Костя, – обрываю его, – послушай, пожалуйста.
– Погоди минуту. Дай я скажу. Я должен. – Видя, что я выдохнула, присела слушать на край журнального столика в зале и положила барсетку, он делает пару шагов ко мне и останавливается. – Я должен извиниться перед тобой. Я дурак. Наговорил тебе сгоряча столько неприятного, ужасного. Но я не хотел. Я просто вспылил. Все это неправда, что я собирался… Ну ты понимаешь.
– Понимаю, – говорю, хотя на языке крутится совсем противоположное. Но я ведь не для выяснения отношений сюда пришла. – Я не держу на тебя зла. И пришла сказать тебе это.
– Так ты меня прощаешь? – радостно восклицает Костя и подходит ко мне еще ближе. – Спасибо тебе, Настюш! Я не подведу тебя. Больше не подведу никогда, даю слово.
Ох уж эти слова. Раньше я бы им еще поверила, но теперь.
– Да, Костя, я простила. И отпустила.
– Отпустила? Родная, ну что ты такое говоришь? Я хочу быть с тобой, я люблю тебя, – лепечет он и касается кончиками пальцев моей щеки. А я… А я ничего не чувствую. Совсем. Никакой неприязни, отвращения. Только холод. К нему. – Посмотри на меня. Ты мне веришь?
– Не знаю, честно, не знаю. Но это больше и не важно. Пойми, я хочу побыть одна.
– Но я не хочу тебя терять, любимая, – шепчет он и точно так же, как его отец, поднимает мое лицо пальцами за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. И точно так же, как старший, тянется за поцелуем.
Отворачиваюсь, но его и это, видимо, устраивает, и его губы приходятся мне в щеку и соскальзывают на шею.
– Костя, не нужно. Перестань. Я пришла сказать, что…
– Милая, не прогоняй меня. Я так тебя люблю. Ты единственная, кто мне нужен, кто всегда был нужен.
Он крепко прижимает меня к себе и расстегивает змейку на легком летнем платье. Снимает его с моих плеч. А я понимаю, что слишком мягко начала этот разговор и отталкиваю парня:
– Нет, Костя! Ты слышишь меня? Все кончено. Я пришла, чтобы окончательно расстаться. Поставить точку в этих неправильных, нездоровых отношениях, понимаешь? – Мой голос дрожит, срывается, будто я вот-вот расплачусь. Но копию отца уже ничто не заботит. Перед ним красный флаг, цвета платья, которое я обеими руками прижимаю к себе. – Зря я сюда пришла. Дай мне пройти.
– Ты сама не знаешь, что говоришь. Мы любим друг друга, – как заведенный продолжает он и снова хватает меня в охапку, впивается в кричащие губы своими и силой сдергивает с меня платье. Толкает на кровать, держа руки, ложится между ногами, обездвиживая меня и набрасывается с поцелуями, такими колкими, болезненными, жесткими. Берется за лифчик и буквально срывает его с меня, с хрустом лямок.
– Отвали! Отстань, урод! – кричу я и пытаюсь высвободить руку. И как только у меня это получается, я со всей силы, насколько хватает замаха, бью его ладонью по щеке. – Слезь!
Пока Костя ошарашенно смотрит на меня, кажется, правда не понимая, что он не так сделал и за что получил оплеуху, я пользуюсь моментом и замахиваюсь снова. Он ловит меня за запястье, но мне удается толкнуть его в грудь ногой и сбросить на пол.
Не выжидая ни секунды, я соскакиваю с кровати, сквозь застлавшие глаза слезы нахожу и подбираю свое платье и ошметки лифчика и бегу к двери.
– Стой, дура! – слышу в спину, но боюсь обернуться. Хватаю со столика барсетку, туфли и голышом, прижимая к груди вещи, выбегаю на лестничную площадку. Лихорадочно жму кнопку вызова лифта, а он все не едет и не едет. Или… Он двумя этажами ниже. Движется? Не знаю! Слышу приближающиеся крики Кости из квартиры и решаю броситься по лестнице. Но дверь лифта все же открывается, и я, наверное, в последнюю секунду запрыгиваю в него, врезаясь на полном ходу в какого-то мужика с собакой на руках.
– Что пялишься? – рычу на него, остолбеневшего от неожиданности увидеть девушку в одних трусах. – Пошел вон! Дай пройти, козел!
– Эй, полегче!
– Пошел на хер! – кричу во всю глотку и толкаю его обеими руками, роняя одежду на пол.
Лихорадочно жму кнопку первого этажа. И двери лифта наконец закрываются. Прямо перед носом у этого мужика и озлобленным лицом Кости, выбежавшего за мной.
Дрожащими пальцами подбираю платье и туфли. И одеваюсь, пока лифт спускается. Путаю туфли и не сразу надеваю на нужную ногу. Не могу попасть в молнию за спиной и психую. В итоге снова снимаю его, застегиваю на руках и надеваю платье через голову.
– Уроды! Все вы уроды! Конченые уроды! – воплю в дверь, которая в следующий момент распахивается и выпускает меня из этой коробки. И пулей мчусь на улицу.
Яркий свет разгоревшегося дня и дезориентирует. Бегу почти что вслепую. Просто бегу. Не знаю куда. По тротуару. И реву как дура, ненавидя себя за то, что вообще пришла сюда. Что даже попыталась поговорить с этим козлом по-нормальному, по-человечески.
– Сволочь ты последняя, вот кто ты! – кричу, не обращая внимания на удивленные взгляды прохожих. – И один, и второй. Все! Вам только одно и надо! Никто не смотрит в душу! Озабоченные, мерзкие уроды!
