Текст книги "Измена. Моя (не) покорная (СИ)"
Автор книги: Дима Льевич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)
Глава 13
Только накричавшись, выговорившись, немного успокаиваюсь и наконец вытираю слезы. Несколько часов, не знаю точно, просто брожу по городу. Даже голода не чувствую, хотя и почти целый день пролетел. Но состояние с каждой минутой становится все лучше. Хочется поговорить. Наконец-то чувствую, что мне плевать, что будет дальше, и я готова просто поделиться с единственной подругой, единственным человеком в этом мире, кому на меня не наплевать. Кто не хочет от меня только тела.
Достаю телефон и набираю один из немногих номеров из телефонной книги:
– Аня, Ань!
– Привет. У тебя что-то срочное? – спрашивает она с паузами, будто отвлекаясь куда-то.
– У меня… Я тут. Ты зам занята?
– Есть немного…
– Может, у тебя найдется немножко времени на меня? У меня тут тако-ое! Я подойду?
– Насть.
– Мне надо с тобой…
– Настя! – повышает она голос, чтоб докричаться ко мне. – Я не могу сейчас, понимаешь? Мне надо идти.
– Ладно, извини. А когда…
Но закончить вопрос я даже не успеваю, и подруга просто кладет трубку. Ну вообще супер! Нет, я понимаю, что у каждого свои дела и заботы, но могла бы хоть как-нибудь повежливее ответить, что ли. Никому до меня нет дела. И хоть головой я понимаю, что это нормально, что никто никому на самом деле не нужен; все думают только о себе, но все равно это, ввиду всех событий, да и накипело… так злит, раздражает. Может, и права Анька, что решила со мной урезать общение. Мне почему-то кажется, что она не совсем правду сказала, что занята, а просто не хочет больше моих проблем. А я не такая уж и хорошая подруга. Только о себе и говорила с ней постоянно. О себе и своей жизни. Хоть бы раз поинтересовалась, как у нее дела.
А оно и к лучшему! О чем я хотела ей рассказать? Поплакаться, что все мужики – козлы? Она ведь предупреждала меня, чтоб я такого не затевала даже. После она вообще послала бы меня куда подальше. А так хоть не услышала еще и от нее ничего плохого. Ну, кроме холода. А холод…
Так, значит, мне и надо! Не достойна я нормального отношения к себе. Ничего так просто не бывает. И все, что происходит и еще произойдет, я заслужила.
– Так нечего тогда и оттягивать неизбежное! – произношу вслух и достаю из барсетки телефон вместе с той бумажкой и номером, которую нашла в коробке с мультиваркой. Все не случайно в этом мире. Неслучайно и она там оказалась, как и совсем не по воле случая я сегодня неосознанно забрала со стола ее вместе с ключами.
Набираю номер, снова дрожащими от какого-то нарастающего адреналина и злобы пальцами и жму на вызов.
После четвертого гудка уже думаю сбрасывать, но слышу легкий писк и знакомый жесткий голос:
– Слушаю.
– Все, делайте со мной что хотите, но с меня хватит! Я пришла… Ну, не это… Я помириться хотела, закончить все на хорошей ноте. Просто поговорить и расставить все точки… А он… Он хотел…
– Настюш.
– Да какая разница. Я убежала! Все, мне по барабану, хоть тюрьма, хоть что вы там думали мне устроить. Я не собираюсь плясать под вашу дудку!
Закончив и пытаясь отдышаться после того, как выпалила все это буквально на одном дыхании, слышу в трубке тяжелый вздох, а за ним и вопрос после долгой паузы:
– Настена, ты для этого мне звонишь?
– А что, не надо было? Не поэтому вы мне свой номер оставили? Вы ж сами хотели, чтоб я сделала, ну, чего не сделала.
– Просто, неожиданно.
– Да ладно? И вообще! – Снова набираю побольше воздуха в легкие и, не дав мужчине заговорить, хотя слышу, что он собирался как раз, выдаю: – Если драка неизбежна, бить нужно первым, говорили как-то. А мне надоело, что вы без предупреждения приходите и берете то, что вам нужно, все вы, не спросив даже, что я об этом думаю.
– Где ты? – настолько спокойно и ровно спрашивает мужчина, что я аж теряюсь.
Я думала, он что-нибудь острое бросит мне в ответ, пригрозит как-то. А он просто интересуется, где я.
– Что?
– Где ты сейчас? Я приеду.
– Не поняла, зачем? – непонимающе моргаю на отражение в мокром после проехавшей машины со щетками асфальте. Что ему нужно? Опять трахнуть и добить меня? Посмотреть мне в глаза и насладиться моим состоянием полнейшего унижения, никчемности? Позлорадствовать над тем, как я ненавижу теперь себя и всех вокруг и следом упрекнуть, что во всем случившемся виновата я сама, вместе со своей глупостью и неумением сдерживать эмоции, со своей вспыльчивостью и…
– Ты же говоришь, что тебе не нравится, когда я являюсь без предупреждения. Вот, предупреждаю.
– Какой послушный. Почти что заботливый! Ага, как же. Дождешься от вас. Спасибо, кстати, за мультиварку. Она очень красиво летела из окна! – вру на на разгоревшемся не на шутку костре эмоций.
– Настя…
– Что Настя? Всю жизнь Настя! А вы не думали, что мне вообще не нравится, что вы являетесь? Что врываетесь в мою жизнь так, будто она ваша? Не думали, что… Ай, пофиг. Вы ж один чёрт приедете и сделаете то, что и всегда. Правильно? Знаете ведь, где я живу. Мне никуда от вас не деться, как вы все кричите мне, стуча себе в грудь. Мужчины! Я права? Права? Знаю! Так какая разница и смысл… На Лермонтова я. Возле «Рубина».
– Будь там. Жди десять минут, – снова слишком спокойно и ровно говорит мужчина, дождавшись, когда я наконец закончу свою глупую и бессмысленную тираду. Вот как он видит весь этот мой монолог.
К чёрту!
– Ничего я не буду ждать, – бросаю в трубку и отключаю звонок.
* * *
Марат
Так и знал, что она увидит ту бумажку с моим номером. Но чего точно не ожидал, так это что она позвонит мне. Сама.
Бросаю все дела и бегу к машине. Завожу мотор и с диким визгом резины и дымом выезжаю с парковки. Домчал бы до этого «Рубина» минуты за три, если бы не оживленный трафик. Такое время, что все куда-то едут. Или откуда-то. С работы, видимо.
– Давай шевелись! – рычу на водителя застрявшего на дороге старенького «Фольца» после того, как уже давно загорелся зеленый на светофоре. Но он все равно тупит и даже глохнет, застопорив весь поток позади себя. Приходится объезжать его, выскакивая на встречную полосу. Но толку, ведь впереди точно такая же толчея.
– Твою мать!
Бью в руль и съезжаю на обочину. Выруливаю во дворы и проскакиваю между домами. Еще пара таких срезов, и я уже вижу кислотные огни неоновой вывести того самого то ли клуба, то ли… черт его знает. Подъезжаю и осматриваюсь вокруг. Девчонки нигде нет.
Неужели ушла? Не дождалась?
Так, ладно. Куда же ты пошла? Забрела к черту на куличики. Что ты здесь забыла вообще?
– Куда? Куда? Куда же? – Нервничаю и кусаю кулак. Решаю проехаться дальше, вдоль домов частного сектора.
На улице уже темнеет, включаю ближний свет, который примерно в сотне метров впереди выхватывает миниатюрную фигурку в красном разлетающемся платье. Шатающуюся по всему тротуару. Огненно-рыжие волосы не позволяют ошибиться.
Аккуратно подъезжаю ближе, торможу, выбегаю из машины и направляюсь к девчонке. Она, услышав, что какая-то машина остановилась рядом, пугается и оборачивается. Жмется к ограде позади. Но из-за света фар, как вышло, бьющего ей прямо в лицо, не узнает меня и еще сильнее вжимает голову в плечики, обхватывая себя обеими руками.
Еще секунда, только секунда, и я буду рядом.
– Настя, Настена, это я. Не бойся. Это я, Марат. – Подлетаю и без раздумий сгребаю ее маленькое, трясущееся от холода тело в объятия и крепко прижимаю к груди. – Ну что же ты бродишь здесь одна, малышка моя? Замерзла вся, ты смотри.
– Марат… Зачем…
– Прости, я не хотел тебя пугать. Чёрт, да я сам испугался. За тебя. Когда сперва не нашел тебя. А потом увидел, что ты одна здесь бредешь. – На секунду отстраняю ее за плечи и заглядываю ей в глаза: – Где твоя обувь?
Девочка кивает в траву позади.
– Вот же чудо. Так, идем со мной.
– Что? Куда, Марат?
Поднимаю туфли и подхватываю Настю за талию, увлекая за собой.
– Как куда? К тебе домой поедем. Греться. Ты вот трясешься вся. Заболеть решила?
– Да мне по барабану…
– А мне нет.
Открываю перед ней переднюю пассажирскую дверь, помогаю забраться на сиденье и забрасываю назад ее туфли. Быстро обегаю машину и сажусь за руль. Включаю подогрев сидений, а с заднего достаю небольшой плед. Укрываю им девочку, хлюпающую носиком.
– Все нормально, не надо, – бурчит она.
– Надо!
Включаю передачу и трогаю в сторону ее района.
На улице, по сути, не так холодно, чтобы можно было вот так замерзнуть. Обычная вечерняя температура. Только не для прогулки в легком платье и на босу ногу. К тому же я заметил, когда обнимал ее, что она без лифчика. Настя, видимо, немалый стресс перенесла сегодня. Чертов дурак, что я с ней вообще делаю. А еще рассудительным себя считал же, правильным. А она… это она настолько правильная, что даже вопреки всем страданиям, которые ей доставили, пришла к Косте с намерением наладить отношения, или что она там хотела сделать. Но она пришла. Пересилила себя.
Как же я рад, что она не выполнила моего идиотского, самого идиотского приказа, который только можно было отдать. Как я мог от нее этого требовать?
А теперь она сидит рядом со мной, дрожит и чуть ли не плачет. И это все из-за меня. Душа разрывается на части от ее несчастного вида. И от злости на себя за то, что довел малышку до такого состояния.
Но я все исправлю. Все исправлю!
– Всё! – срывается у меня с губ самопроизвольно, и Настя от этого пугается, дергается, будто ее пчела ужалила. – Прости. Нервы.
– У-у вас? Нервы?
Вздыхаю и заезжаю в ее двор. Глушу мотор и обхожу машину. Настя не сразу соображает, что пора выходить, и сидит еще какое-то время, видимо, не сориентировавшись на местности и что мы уже приехали. А велеть ей выходить мне совсем не хочется. Да и куда приятнее просто взять ее на руки и самому отнести домой. Что я и делаю.
– Я умею ходить, – возмущается она и хлопает меня по плечам своими крохотными ладошками. Так забавно и мило.
– Я знаю, – улыбаюсь и быстро взбегаю по ступенькам. – Ключи приготовь.
Только перед дверью ставлю девочку на ноги, и она открывает квартиру, без лишних слов и сомнений впуская меня внутрь. Проходит босиком в комнату и бросает вещи на столик. А я иду сразу на кухню и включаю чайник.
– У тебя есть чай?
– Там что-то есть. Кофе. Не знаю.
– Иди пока душ теплый прими. А я заварю, – говорю и уже шепотом сам себе бурчу: – Если найду здесь что-нибудь, маленькая врушка, заметив на столе свой подарок, который, как она сказала, улетел в окно.
Ну да ладно.
Чая у нее, конечно же, нет. Да и когда ей было им обзавестись. С моими визитами. Открытая, только начатая пачка кофе есть, но его вечером пить даже я не стал бы, а ей надо успокоиться и нормально поспать.
– К черту.
Беру единственную на кухне чашку и ставлю перед собой на стол. Достаю из внутреннего кармана пиджака флягу с виски, откручиваю и несколько секунд смотрю на нее. Сам делаю пару глотков, остальное выливаю в чашку.
Через пару минут из ванной комнаты, даже не удосужившись одеться (хотя откуда у нее там одежда, верно; она ведь без споров сразу пошла мыться, с первого моего слова, а другие вещи, наверняка, если и есть, то либо в сумке, либо в шкафу) в одном лишь полотенце, намотанном на груди и едва ли прикрывающем попу и лобок девочки.
Заставляю себя не смотреть куда сейчас точно не надо и подхожу к ней. Поправляю влажные волосы, убирая их у нее с лица, касаюсь пальцем острого носика и усаживаю на стул.
– Вот, выпей. Немного успокоишь нервы.
– А вы? У вас же тоже… – говорит Настя и без задней мысли, даже не заметив, что чашка холодная, хватает ее обеими руками и делает жадный глоток. И тут же закашливается. Краснеет и смотрит на меня такими круглыми и удивленными глазками. – Что это? Я думала, вы чай делать собрались.
– Которого у тебя нет. Но это лучше чая.
– Мне уже лучше, – говорит она, вытирая губки, и протягивает чашку мне. А потом одергивает ее назад и снова делает глоток. – Передумала. Налейте себе другую. А, у меня и чашек-то больше нет, – смеется девочка, совсем порозовев щечками. Ну вот, – снова протягивает мне, – будем по очереди, по глотку.
– Спасибо. – Смеюсь, подтягиваю поближе какое-то подобие табуретки и присаживаюсь рядом. – Хорошая штука, да?
– Ага. Меня уже прибило.
– Что?
– Пьяная я уже, говорю! Я не ела сегодня еще ничего. Да и устала. День сегодня такой паршивый был, вы бы знали. Это кошмар какой-то. А сейчас тепло так стало-о.
У нее явно язык развязался. И это всего-то от нескольких глотков. Слабому девичьему организму много не надо, чтобы расслабиться.
– Так, давай сюда, чудо. А теперь марш в кровать.
– Я не хочу спать. Я поговорить хочу. Мне надо выговориться, вы не понимаете. Меня подружка оставила, бросила и не захотела общаться. Женишок этот, чтоб его куры склевали, совсем с катушек съехал. Еле отбилась от него. А потом и это вот, как его. И дайте еще немного, ну! Что вы, сами не пьете и другим не даете.
Еще минут двадцать слушаю с одной стороны очень забавный – только лишь тем, какой пьяненькой она стала и лепечет – монолог девочки, а с другой очень печальный и режущий острым ножом по сердцу. Никак не ожидал от себя, что мне будет больно слышать о том, что происходило в ее жизни в последнее время, но это так. Когда вижу, что Настя стихает и начинает кунять от усталости, я просто беру ее на руки, роняя при этом полотенце, отношу в постель и целую в висок. Плотно укрываю одеялом, пахнущим свежестью, выключаю везде свет и тоже устало опускаюсь в кресло рядом с кроватью.
Совершенно не узнаю себя и свое поведение. Но делать то, что я делаю сейчас – единственное, чего мне хочется.
Лишь успев прикрыть глаза, тут же засыпаю под легкое, едва различимое в тишине сопение девочки.
Глава 14
Настя
Просыпаюсь и щурюсь от яркого солнца, заглядывающего в окно. Вспоминаю вчерашний день и как совсем не своя была после того неудавшегося разговора с Костей. Как бродила потом по городу, готовая уже распрощаться со всем миром. И мысленно переключаюсь на сон, в котором мирно сидела с Маратом на своей кухне и разговаривала. Он был такой добрый и ласковый, хоть к ранке прикладывай, ну правда. И с чего бы вдруг мне такое могло присниться. Непонятно. Еще и так контрастно. Прошлый сон с ним был ужасней некуда. Он так кричал, бил, угрожал. А тут прям душка. Не понятно, что с моей головой творится. Все вверх дном переворачивается день ото дня.
Поворачиваюсь набок, чтоб посмотреть на часы, не опаздываю ли на работу. Вчерашний выходной выдался непростым, отчего сегодня спала как младенец, и… не ощущаю на себе никакой одежды. Приподнимаю одеяло и понимаю, что я совсем голая.
– Какого… Стоп.
Слышу на кухне какой-то шум. И сердце в пятки уходит, а потом резко подскакивает и застревает в горле, начинает там лихорадочно колотиться.
Неужели воры залезли.
Но зачем? Брать у меня нечего. Ни денег, ни техники никакой. Одна только мультиварка. И то не я покупала. Надо бы вернуть ее.
– Блин, какая, на хрен, мультиварка, – шепчу, не сводя глаз с дверного проема, ведущего на кухню.
Нащупываю футболку с домашними шортами на спинке кровати и быстро натягиваю их на себя, даже не глядя, какой стороной. Аккуратно скольжу по полу босыми ногами и выглядываю. Вижу плечо, но больше ничего из-за холодильника не видно. Тянусь за кроссовкой с пола и хватаю ее в качестве оружия. Глупо, будто комара прихлопнуть собираюсь, а не защищаться, но у меня больше ничего нет. Тем более тяжелого и такого, чем можно было бы ударить незваного гостя.
– Э-эй, – скриплю, как та несмазанная дверь, подходя бочком ближе. Только мужчина меня, кажется, даже не услышал. Но только хочу повторить погромче, как он оборачивается:
– Проснулась? Хорошо. Как ты себя чувствуешь? – спрашивает… Марат.
Марат? Черт! Так это не сон был!
– Нормально. А вы…
– Зачем тебе это? – улыбается мужчина и кивает на мое «оружие». – Мы будем драться?
– Ой… – Кладу кроссовку на пол и делаю неуверенный шаг к мужчине.
– Ты удивлена?
– Еще бы…
– Ты вчера была не в себе. Я подумал, тебе может понадобиться помощь, – говорит он, помешивая что-то шкварчащее в сковороде. Откуда он сковороду взял? У меня же не было.
– Очень смешно. Я не сумасшедшая. И вообще, вас здесь не должно быть. И отойдите от моей… Ого! – удивляюсь и замираю, увидев на плите что-то… – Выглядит аппетитно.
– Голодная? – с улыбкой спрашивает Марат, даже не собираясь отвечать на все мои вопросы. О которых и я мигом забываю. – Ты когда последний раз кушала? Вчера утром?
Только сейчас понимаю, что если бы не этот испуг насчет возможного грабителя, я бы почувствовала приятный аромат еды, который ну прямо-таки льется из сковороды, только вверх. И желудок начинает предательски урчать.
– Нет! – зачем-то вру. – Я сама, вообще-то, могу себе приготовить.
– Все с тобой понятно, – от души смеется мужчина и достает тарелку с вилкой из шкафчика. – Давай садись. Кофе я не стал варить, а взял из автомата. Ничего? Пьешь такой?
Стою и хлопаю глазами на мужчину, пытаясь понять, что вообще происходит. Во-первых, он не ушел с вечера, или уходил, но вернулся; во-вторых, он сходил в магазин и купил продуктов, из которых приготовил мне завтрак; а в-третьих, что самое удивительное – он ничего со мной не делал ни вчера, ни сейчас.
– Хватит тебе так удивляться. И много думать на голодный желудок вредно, можно в обморок свалиться. Быстренько усаживайся и ешь.
– Мне как бы на работу надо… – мямлю как глупая рыбка, но все же сажусь за стол. И у меня перед носом сразу оказывается тарелка с вкуснятиной.
– Успеешь. Я тебя никуда не отпущу, пока эта тарелка не опустеет. Если тебе понравится такое, конечно.
А в следующую секунду наступает очередь ему удивляться. С того, как быстро я отрезала вилкой кусочек этого чего-то из муки, яиц и овощей с сыром, забросила в рот и довольная жую, не обращая внимания на то, что оно только с плиты и еще очень горячее.
– Вот бы так было каждое утро, – говорю с полным ртом. – Просыпаюсь, а здесь сексуальный мужчина готовит мне завтрак. Ой, – краснею и, кажется, умудряюсь поперхнуться, поняв, что только что ляпнула, – я не это хотела сказать. То есть это, но не. Да блин.
А Марат уже вовсю улыбается, почесывая свою щетину. От души забавляется моей простотой.
– Это можно устроить. Хотя нет.
– Что? Стоп, не поняла ничего, – булькаю в стаканчик с кофе.
– Говорю, удивлять тебя каждое утро я могу, только не здесь. Места маловато. Даже для одного. Уютно, но тесно. Для этого нам придется переехать в квартирку побольше.
– Нам? – снова давлюсь, но теперь уже горячим кофе. – Погодите, Марат… Можно ж просто по имени, раз уж мы, ну это, вроде? Блин, что я несу вообще. Короче, у меня и так слишком много вопросов, а вы еще новых подкидываете. И вообще, давайте не будем все это. Я благодарна за завтрак, даже за предложение, если бы это было предложение, а не шутка, но у меня, как вы знаете, и так полнейшая катастрофа везде, куда ни посмотри.
Мужчина неожиданно наклоняется, поднимает мое лицо за подбородок пальцами, как он любит, большим вытирает губы и оставляет на них короткий поцелуй. Смотрит в глаза и говорит:
– Конечно, Настена. Хорошего дня тебе.
Выпрямляется и уходит. Просто уходит. Опять без лишних слов, без объяснений – без ничего.
– До вечера! – говорит он за секунду до того, как закрыть за собой входную дверь.
– До вечера? Да в каком это еще смысле? А-а!!!
* * *
Марат
Спускаюсь к машине и еду на работу. Всю дорогу то и дело смеюсь с действительно забавного поведения девчонки, с ее реакций и того, как она пытается противиться всему, что я делаю, хотя по ней явно видно, что это лишь показуха. Точнее выразиться, гордость и попытки выглядеть самодостаточно и уверенно. Только зачем? Нет, я, конечно, понимаю, что она сердится на меня за мое слишком эгоистичное отношение к ней, и она своим способом, как умеет, показывает это. Не бросаться же ко мне на шею за то, что я подвез ее домой, а наутро приготовил завтрак. Напротив, даже удивительно, что она не вытолкала меня из квартиры сразу, как только увидела у себя на кухне. У меня были и такие предположения. Сказать по правде, даже уверенность, что все именно так и будет. Но в итоге вышло все намного лучше.
Поднимаюсь в офис. И только открываю дверь в приемную, как сталкиваюсь с Катей, секретаршей.
– Доброе утро! – приветствует меня она немного испуганным голосом, будто не ожидала меня увидеть. И пытается незаметно для меня поправить сзади юбку. В этот же момент боковым зрением замечаю закрывающуюся дверь кабинета, который принадлежит Косте.
– У тебя, вижу, очень доброе.
– Что? Нет, простите. Я просто…
– Мне не нужны твои оправдания. Свари мне кофе, будь добра. И поскорее, – бурчу и ухожу к себе в кабинет, косясь на соседнюю дверь. Этот говнюк так ничего и не понял и ничему не научился. Ну и хорошо. Это мне очень даже подходит. И вообще, сказать, что я не удивлен – ничего не сказать. Вполне себе ожидаемо.
Закрываю дверь, скидываю пиджак и устало потягиваюсь. Хотя еще только утро. Спать в кресле сидя было совсем неудобно. Можно было, конечно, и домой съездить, а утром вернуться. Но как-то не хотелось уходить. Да и куда сильнее мне хотелось увидеть это озадаченное лицо Насти, с которым она встретила меня, когда проснулась. Хотела напасть на меня, чудачка. Неужели забыла, что было накануне? Хотя и этому не стоит сильно удивляться. Стресс и не такой сюрприз подкинуть способен.
– Ну наконец-то, – говорю, думая, что это долгожданный кофе.
Ошибочка.
– Ты меня ждал?
Оборачиваюсь. Костя проходит к креслу перед столом, садится и вальяжно закидывает сперва ногу на ногу, затем и руки за голову, будто к дружбану пришел. Явно довольный собой.
– Чего лыбишься?
– Ничего. Выспался сегодня и готов покорять вершины. Какие будут указания, босс? Кстати, а где ты был сегодня?
– Были дела.
– Ты мог бы позвонить, предупредить, что не вернешься.
– Костя, я тебе что, секретарь? Должен отчитываться за каждый свой шаг?
Малец наконец снимает эту нелепую улыбку с лица.
– Нет. Прости. Но…
– Тебе заняться нечем? У меня были дела. Тебе этого должно быть достаточно, – стараюсь говорить ровно, но нотка раздражения все же просачивается в голос.
– Понял. Не сердись. Я пойду тогда работать. Вчерашние дела еще остались. – Он останавливается перед дверью, держась за ручку, и оборачивается. – А еще я с Настей виделся.
– Вот как?
Это уже интересно. Не хотелось спрашивать, но раз уж он сам начал, то почему бы и не послушать. Обхожу стол и присаживаюсь на край. Неосознанно складываю руки на груди. Позже это замечаю.
– Да, представляешь? Она сама позвонила, как ты и говорил. Не сказать, что у нас разговор удался, но мы все же поговорили. Она извинилась, что вспылила. И я. В общем, думаю, все еще может наладиться.
Устало тру переносицу и поднимаю на сына тяжелый взгляд:
– Я так не думаю.
– Что? Почему?
– Не въезжаешь? Я тоже с ней говорил. После ее визита к тебе.
– Да? И когда ты мне собирался об этом сказать?
– Костя, не забывайся, – повышаю слегка голос, в то же время радуясь, что разговор зашел в это русло. Только вот мысли, которые ко мне приходят в этот момент, причем совсем иного характера, более радикального, чувствую, изменят ход беседы еще больше, а уж тем более его исход.
– Но она же… Она рассказала тебе?..
– Ты идиот, вот что я тебе скажу. Потерял ты девчонку. Все.
– Нет, пап, у нас все… непросто. Но я встречусь с ней еще раз, и мы все решим, обещаю.
– Ты меня вообще слышишь? Это все. Она больше не твоя. А если ты действительно убежден в обратном, то девчонка никогда тебе и не принадлежала. Такого, что ты себе позволяешь с ней, не прощают даже любящие. А я сомневаюсь, что она тебя любила. Просто пыталась быть честной и отвечать взаимностью на твою заботу. До тех пор, пока ты все не испортил. Она могла бы… Но не теперь.
– Но, пап, ты же сам говорил, что ничего так просто не бывает. За все нужно бороться. Это ведь ты меня так учил.
– А ты борешься, я смотрю, изо всех сил! Аж испариной лоб покрывается и у Катерины юбка заворачивается от твоих стараний!
Чувствую, что начинаю выходить из себя, и разворачиваюсь к окну. Подхожу и несколько секунд просто смотрю вдаль, жду, пока эта вспышка пройдет и вновь вернется способность контролировать эмоции.
– Знаешь, сын… Послушай моего совета: забудь ее и живи дальше. Если тебе не дает покоя промежность моей секретарши, то прекрати это делать здесь и пригласи ее уже к себе на квартиру. Там и стройте свой уют.
Слышу за спиной приближающиеся шаги и оборачиваюсь. Костя оперся ладонями на стол и смотрит мне в глаза.
– Па, ты что, выгоняешь меня из дома?
– Ты еще добавь: «Или мне показалось?» Не выгоняю, Костик, но довожу к твоему сведению, если ты все еще не в курсе, что ты уже взрослый. И квартиру я тебе подарил именно для того, чтобы ты в ней жил. И чем скорее, тем лучше. Один или с пассией – твое дело. Но жизнь в отцовском доме тебя ничему не научит, не даст того ценного опыта, без которого ровно по жизни не пройти. – Пока Костя с некоторой нарастающей злобой в глазах, которую явно пытается скрыть, смотрит на меня, я продолжаю: – Тебе это будет полезно. Научишься ценить те многие вещи, которые с большим трудом выстраиваешь, будь то отношения, свое гнездышко или даже собственный внутренний мир, что тоже немаловажно для личностного роста. И не смотри на меня так. Ты все прекрасно понимаешь.
– Чем скорее, тем лучше, говоришь? – бурчит он, кажется, даже сцепив зубы. Я тебя понял. Я сегодня же соберу вещи.
– Надеюсь, ты меня правильно понял, – улыбаюсь, сделав вид, будто не заметил его агрессии.
– Правильно, не волнуйся.
– Вот и отлично. А теперь иди заниматься делами. Создавай себя и свою жизнь. И пригласи уже эту блондинку на нормальное свидание, а не устраивай перепихон где попало. Если ты к ней что-то чувствуешь.
Костя кривится, будто я несу какую-то околесицу, кивает, поджимая губы, и выходит из кабинета. Может, я и не совсем искренен был в настоящих мотивах этого предложения съехать сыну, но ведь ничего неправильного я точно не сказал.
Я тоже сажусь работать, но уже жду вечера. Скорее бы снова увидеть Настю.
