Текст книги "Старомодные люди"

Автор книги: Диана Уитни

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

– Нет-нет, ничего не надо. – Он ослабил воротничок. – Ты сегодня невероятно красива.

Улыбка чуть тронула губы Шеннон – лукавая, женственная улыбка.

– Приятно слышать.

– Я… я сегодня не слишком изобретателен в разговоре.

– Ничего, мне никогда не надоест слушать комплименты, – усмехнулась Шеннон. Голос ее тоже слегка охрип.

– А мне никогда не надоест повторять, что ты прекрасней всех на свете.

– Никогда – это уж слишком сильно сказано, – с внезапной застенчивостью пробормотала она.

Щеки ее мгновенно порозовели. И эта ее способность чуть что заливаться румянцем сегодня показалась Митчу особенно очаровательной.

Шеннон вдруг резко сменила тему:

– А с кем ты оставил детей?

– Сегодня с ними посидит Росс.

Митч с недоумением заметил, как по лицу Шеннон пробежала тень.

– Вы ведь очень близки с Россом, да?

– Да, пожалуй. У нас вообще на редкость дружная семья.

– А другие твои братья и сестры… они все тоже живут поблизости?

– Да, все устроились в округе Лос-Анджелес. Старшая, Джоанн, живет всего в десяти милях от меня. У нее отличный муж и двое чудесных ребят. Лорин, наша младшая, – бухгалтер-ревизор в Саузенд-Оукс. Джошуа работает в городе, в крупной фирме по продаже компьютеров. Росс – адвокат, у него контора здесь, в Пасадене.

Шеннон откашлялась и принужденно улыбнулась.

– А Росс у вас что, самый старший?

– Ага, – кивнул Митч. – И вечно нас всех опекает. Вообще, семья для него – это святое.

– Это сразу видно… то есть, я хочу сказать, это видно из твоих слов.

Складка между бровями Шеннон стала глубже. Но мгновение спустя лицо ее посветлело.

– Ну что, откроешь мне, куда мы отправимся? А то, может, завяжешь глаза и развяжешь, когда будем уже на месте?

Просияв от удовольствия, Митч сунул руку в карман, вытащил два билета и протянул Шеннон. У нее глаза на лоб полезли.

– «Отверженные» [1]1
  Ложная память (франц.). – Прим. ред.


[Закрыть]? Да ведь все билеты распроданы на несколько недель вперед!

– Моему агенту пришлось посуетиться. Кстати, занавес поднимется ровно через полчаса. – Митч легонько провел ладонью по ее обнаженной спине. – Идем?

* * *

Вестибюль Шуберт-театра буквально ослеплял – сверкание бриллиантов, элегантные пары. Шеннон вдруг стало не по себе – она испытывала нечто вроде dйjа vu. Ее бывший муж обожал разного рода светские развлечения и вечно таскал ее на всякие благотворительные вечера в поддержку политических фондов и всевозможные приемы. Шеннон, напротив, все это ненавидела. Ее никогда не обманывали внешний блеск и мишура. Надменность и самонадеянность людей того круга, к которому принадлежал Роберт, претили ей.

Но вот она вновь в самой гуще светской жизни, уцепилась за руку Митча, точно утопающий. Вокруг то и дело щелкали фотоаппараты. Микрофоны были направлены в сторону небольшой кучки людей, державшейся особняком, – в надежде, что кто-нибудь из сильных мира сего осчастливит человечество глубокомысленным высказыванием. Репортеры сновали туда-сюда, словно мухи над подгнившими фруктами.

Какая-то красотка с волосами цвета воронова крыла – Шеннон не без труда узнала в ней популярную телевизионную актрису – с царственным видом отвечала на вопросы, которые сыпались на нее градом:

– Ходят слухи, что ваш сериал в следующем году закончится?

– Правда ли, что ваш брак потерпел крушение?

– Вы уже начали сниматься в новом фильме?

– Не одарите ли вашей неотразимой улыбкой наших зрителей? Великолепно!..

Дамочка умеет себя подать, подумала Шеннон. Что до нее самой, то в этой блестящей толпе у нее начался приступ клаустрофобии. Конечно, на нее газетчики набрасывались лишь тогда, в ужасные дни развода, а теперь им нет до нее дела. И все же ей до сих пор страшно вспомнить осаду репортеров, возбужденных запахом скандала, их идиотские, наглые вопросы.

Дрожь пробежала по ее телу. Фотоаппараты, микрофоны, стая развязных репортеров – как все это напоминало прошлое…

Внезапно фотовспышка чуть не ослепила их. Шеннон инстинктивно закрыла глаза рукой и тут же почувствовала, как Митч незаметно прижал ее к себе. Какое-то взъерошенное чучело преградило им дорогу – впрочем, при ближайшем рассмотрении оно оказалось человеческой особью с круглыми совиными глазами и кадыком невероятной величины.

– Митчелл Уилер? Я Роб Холл, «Вэлли газетт». – Он незамедлительно извлек из кармана блокнот. Потом покосился на Шеннон: – Это, часом, не вы снимались для обложки последнего номера «Фэшен юниверс»?

Шеннон с трудом выдавила из себя «нет». Потеряв к ней интерес, Холл набросился на Митча:

– Наши читатели удивляются, куда вы пропали, мистер Уилер. – Репортер бесцеремонно наставил локоть Митчу в грудь. – Может, вы поведаете нам, чем закончится последняя история старины Биффа?

Митч более чем сдержанно улыбнулся.

– Вы сами знаете, Роб, что такое профессиональная тайна. Вашим читателям придется немного подождать – как и всем остальным.

Лампы в фойе внезапно потускнели. Оставалось всего пять минут до последнего звонка. С явным облегчением Митч повел Шеннон в зал.

– Вот свалился на наши головы, – шепнул он, когда они уселись. – Понимаешь, голливудские рекламные агенты специально посылают своих подопечных на подобные вечера, чтобы в прессу просочились новости, – это же вроде бесплатной рекламы. Мы с тобой и попали под перекрестный огонь. – Митч поднес ее руку к губам. – Шеннон, дорогая, да что с тобой? Ты вся дрожишь.

– Ничего, ровным счетом ничего. – Она заставила себя улыбнуться. – Так, немного разволновалась. Митч, тот тип нас сфотографировал.

– Паршивцу повезло. Заполучил удачный кадр – ты сегодня восхитительна.

– И она… появится в газете?

– Ты о чем?

– О фотографии.

– Понятия не имею. Если им нечем будет заполнить место, возможно, тиснут нас с тобой.

Шеннон похолодела. Последствия могут быть самыми непредсказуемыми, пронеслось у нее в голове. Вдруг ее кто-нибудь узнает – у этих газетных писак крепкая память и хватка. Тогда потухший скандал разгорится вновь, захлестнет и ее, и Митча. Возможно, рекламный агент Митча будет только рад такому повороту событий, но ей, Шеннон, это вовсе ни к чему.

– Митч, я не хочу, чтобы эта фотография появилась в газете.

Отчаяние, звучавшее в ее голосе, удивило Митча.

– Да что тут такого? Было бы из-за чего расстраиваться!

– Я… я не кинозвезда, не знаменитость, и я не хочу, чтобы мою личную жизнь выставляли напоказ. Ты не можешь им запретить? Я тебя очень прошу!

– Конечно, дорогая. Нет проблем, – торопливо заверил Митч. – Я все устрою.

Шеннон вздохнула с облегчением. Она даже как-то обмякла.

– Вот спасибо!

Какой стыд, выговаривала она себе, нельзя было ударяться в панику. Она же прекрасно знала, кто такой Митч, знала, что он всегда на виду. И все же решилась быть рядом с ним. Разве она не догадывалась, что рано или поздно репортеры, жадные до чужих любовных дел, разнюхают про их отношения?

Надо быть готовой к этому и не нервничать по пустякам. Митч рядом. А значит, все прекрасно. Восхитительно! Прошлое она выбросит из головы. Ей больше ни к чему испуганно шарахаться от каждой фотовспышки. Репортеры охотятся не за ней, а за Митчем, и тот ничего не имеет против.

Она пыталась отделаться от тревожного чувства. Напрасно она показала Митчу, что так расстроилась из-за злополучной фотографии. Это же его мир, и незачем Митчу знать, что мир этот ее пугает и отталкивает. Лучше ей скрыть свои опасения. Шеннон не сомневалась, что так будет правильно, хотя сама не понимала, почему.

– С тобой точно все в порядке? – прошептал Митч.

– Да. – В подтверждение собственных слов она неуверенно улыбнулась. – Все чудесно.

Но Митча, судя по всему, ее ответ не слишком убедил. Он осторожно приложил ладонь к ее щеке.

– А может, пойдем отсюда?

– Нет-нет, останемся. Я рада, что в кои-то веки оказалась в театре. А главное, я рада, что ты рядом.

Повернув голову, она коснулась его руки губами. И почувствовала, как Митч судорожно перевел дыхание.

Лампы погасли, но и в полной темноте Шеннон ощущала близость Митча. Ей передавалось тепло его тела, ее окутывал исходивший от него легкий пряный запах. Во мраке ярким красочным островком вспыхнула сцена. Зазвучала музыка. Шеннон напряженно вслушивалась, но ей никак не удавалось сосредоточиться на спектакле. Мелодия волновала ее, но происходящее на сцене ускользало от ее внимания.

Она не отводила глаз от сцены, изображая интерес. Однако близость Митча поглощала все ее чувства. Казалось, их ощущения созвучны: руки сплелись и сердца бились в унисон. Запах его тела, смешиваясь с ее запахом, создавал особую ауру их взаимного притяжения.

В конце концов она уступила нестерпимому желанию взглянуть на него, и глаза их тут же встретились. Переменчивый свет, лившийся со сцены, то ярко-желтый, то тускло-голубой, размывал его черты. Словно завороженная, Шеннон не сводила глаз с его лица, окончательно забыв о спектакле. Эти глаза имели над ней удивительную власть, они не давали ей отвести взгляд. Кончиками пальцев он поглаживал ее запястье – нежнейшие касания, которые обжигали и возбуждали ее.

Она опять вся дрожала, но уже не от страха.

Внезапно сцена погрузилась во тьму, а в зале зажглись огни. Музыка смолкла, сменившись шарканьем ног и гулом голосов. Антракт.

Но они продолжали сидеть, будто приросли к креслам, и по-прежнему не отводили глаз друг от друга. В конце концов Митч в недоумении огляделся вокруг, словно не понимая, куда попал. Руки их, лежавшие на подлокотнике кресла, так тесно переплелись, что трудно было понять, где его рука, а где – ее.

– Э… ну, как тебе спектакль? – запинаясь, начал Митч.

– А? О, спектакль! Я получила огромное удовольствие.

Какой спектакль? – промелькнуло в ее затуманенном мозгу.

– Я очень рад. – Митч плутовато взглянул на нее. – Тогда, может, расскажешь мне, что там у них происходило?

– Честно говоря, я все пропустила мимо ушей.

Он слегка усмехнулся.

– Значит, ты скучала. Бедняжка. А мне так хотелось, чтобы этот вечер стал для тебя особенным.

– Он и стал особенным, – с жаром прошептала Шеннон.

Митч улыбался своей рассеянной улыбкой, такой притягательной, что внутри у Шеннон все таяло.

– Знаешь, я заказал столик в ресторане. А теперь думаю, не послать ли нам ужин к черту. Придумаем что-нибудь другое. Ты как?

– Придумаем, – выдохнула она.

И ощутила, как мгновенно напряглась ладонь Митча, сжимавшая ее ладонь. Глаза его повлажнели, и он прошептал:

– Тогда идем.

Ноги ее дрожали, когда она пробиралась к выходу. Митч шел сзади, касаясь ее плеча, и тепло его дыхания обжигало ей спину. Вот губы его коснулись ее шеи, и она едва удержалась на ногах.

Они вышли из театра. Теперь они принадлежали друг другу. Митч вывел машину на автостраду; Шеннон прижималась к нему так крепко, что почти сидела у него на коленях. То и дело он, отвернувшись от дороги, бросал на нее взгляд – казалось, ему было необходимо убедиться, что она все еще рядом. И глаза его сияли радостью и восторгом, словно перед ним было непревзойденное произведение искусства, прекрасное, редкое.

Она ощущала, что сейчас для него бесценна. В этот вечер она любима, желанна. Прекрасна. Она не могла говорить, не могла ни о чем думать. Наконец она позволила чувствам взять над собой верх.

Когда Митч кидал взгляд на дорогу, Шеннон жадно пожирала его глазами, словно хотела навек запомнить эту прямую линию бровей и легкие морщинки вокруг глаз. Какой он сегодня бледный, с удивлением заметила она. На лбу выступила испарина, и он беспрестанно похлопывает себя по нагрудному карману. Странно, почему он так нервничает, подумала она, но тут же отогнала эту мысль прочь. О нервах лучше не вспоминать, иначе ее вновь охватит приступ тревоги.

Когда Митч остановился около ее дома, Шеннон вовсе не удивилась. Но в тот момент, когда они вышли из лифта, рассудок вновь ожил в ней и вступил в спор с захлестнувшими ее чувствами.

Она едва передвигала ослабевшими ногами. Что она делает? Стоит ли спрашивать: она прекрасно знает, что сейчас произойдет. Но рассудок настойчиво требовал ответа на другой вопрос: надо ли, чтобы это произошло? Ледяной взгляд Росса, казалось, вновь пронизывал ее до костей. «В последнее время Митчелл сам не свой», – вдруг донеслось до нее, и слова эти болью отдались в душе.

Митч взял ключ у нее из рук и сам открыл дверь. Его сжигало нетерпение. Капли пота выступили у него над верхней губой.

Войдя в квартиру, оба неожиданно растерялись, словно парочка школьников, впервые оставшихся наедине. Разговор не клеился, и они смущенно перебрасывались отрывистыми репликами.

Шеннон хотела приветливо улыбнуться, как положено радушной хозяйке, но губы, казалось, прилипли к зубам.

– Кофе?

Не дожидаясь ответа, она налила воду в кофеварку.

Пока варился кофе, Шеннон вертелась на кухне, нарочно придумывая себе дела. Заглянув в гостиную, она увидела, что Митч с потерянным видом слоняется из угла в угол. Он схватил какой-то журнал, пролистал страницы и вновь бросил его на полку. Потом смерил взглядом внушительную стопку учебников на письменном столе.

Наконец он вслух прочел вышитое крестом изречение, висевшее над столом Шеннон: «Водопроводчикам снятся только трубы».

– Неужели сама вышивала? – указал он на стену.

– Нет, где уж мне. А вот стол я действительно сделала сама.

– Ну да!

Недоверчиво улыбнувшись, Митч погладил полированную поверхность красного дерева. Потом вспомнил, что Шеннон превратила собачью будку в маленький архитектурный шедевр. Похоже, насчет стола она вовсе не шутит.

Шеннон поставила на кофейный столик две дымящиеся кружки.

– К сожалению, у меня не нашлось красивых чашек…

Она осеклась, потому что Митч приблизился к ней вплотную. Инстинктивно она откинула голову назад и приоткрыла губы.

– Спасибо, – запинаясь, произнес Митч.

– За что?

– За кофе.

– Пожалуйста. – Она облизала пересохшие губы. – Садись, прошу тебя.

– Да-да.

Однако он не двинулся с места. Осторожно провел пальцем по ее лицу. Она хотела что-то сказать, но с губ слетел лишь довольный вздох. Митч мягко взял ее за подбородок и поднял ее голову так, чтобы она глядела ему прямо в глаза.

– Шеннон, я…

Не договорив, он обнял ее за талию и привлек к себе.

Казалось, его губы одновременно были везде – на ее шее, на щеках, на лбу. Он что-то шептал, прижимаясь ртом к ее лицу, и ее кожа словно впитывала слова. Смысла этих слов она не разбирала, но желание разгоралось в ней все сильнее. И вновь запах их тел смешался… смешался в терпкий запах страсти. Она запустила руки в его волосы, все крепче прижимаясь губами к его губам, почти ощущая вкус слов, которые он шептал.

Сердце Шеннон так колотилось, словно хотело выскочить из груди. Теперь она уже не спрашивала себя, надо ли, чтобы Митч был здесь, с ней, в этой комнате, в этот час. Она любит его, любит так, как не любила ни разу в жизни. И на всей земле нет места желаннее, чем его объятия. Может, она сошла с ума, но теперь ей все равно.

И лучше не думать о мире, в котором Митч чувствует себя как рыба в воде, – мире блеска и суеты, чуждом, пугающем. Лучше выбросить из головы угрюмые предостережения Росса. Митч для нее – весь мир. Остальное не имеет значения.

Задыхаясь, сжимая друг друга в объятиях так, словно комната кружилась и они искали опоры, они наконец разъединили губы.

– Шеннон, ты чудо, – хрипло прошептал Митч. – Я с ума схожу. Такого со мной не было никогда.

Он гладил ее по щекам, нежно сжимая лицо ладонями, вытирая пальцами влажные струйки под глазами.

– Слезы?.. Я обидел тебя?

– Нет, что ты. – Она прикрыла глаза. – Я счастлива. Невероятно счастлива. Потому что… – Она смолкла, не в силах закончить.

– Шеннон, я должен тебе сказать… – Голос Митча дрогнул, и он судорожно сглотнул. – Я не могу без тебя, я это понял… О Господи, что это за шум?

Шеннон взглянула туда, откуда доносился досадный трезвон.

– Телефон.

Митч нехотя ослабил объятия, и она вышла из комнаты. Оставшись один, он несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в руках.

Все именно так, как он мечтал. Нет, о таком он даже и мечтать не смел. Он не знал, что женское тело у него под руками может быть таким мягким и гибким. Не знал, что глаза, устремленные на него, могут сиять такой любовью, таким восхищением.

Сейчас она вернется. А тогда он наденет ей на палец кольцо и попросит ее соединить свою жизнь с его жизнью. Их ждет столько счастья. Все его мечты – нет, их общие мечты – наконец станут явью.

Чудесная семья. Жизнь, полная любви.

Внезапно холодок пробежал у него по спине. Что-то случилось. Какое-то несчастье. В смятении он глядел в расстроенное лицо вошедшей Шеннон.

– Митч… – глухо произнесла она. – Это Росс звонит. Ему срочно надо поговорить с тобой. – Казалось, слова застревают у нее в горле. – За… заболела Рейчел.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Митч уже в третий раз надавил кнопку лифта.

– Ну давай же, – пробормотал он. Потом повернулся к Шеннон: – А где здесь лестница?

– В другом конце коридора. Но не забывай, мы на шестом этаже.

Она погладила его по руке и хотела сказать что-то еще, но тут двери лифта с шумом распахнулись.

Они торопливо вошли. Митч не отводил глаз от светящихся цифр, которые показывали, сколько этажей им еще осталось.

– А что в точности сказал Росс? – спросила Шеннон.

– А? – Митч смотрел на нее, словно не понимая. – Ах, да. Сказал только, что у Рейчел поднялась температура и разболелся живот.

Шеннон нервно прикусила нижнюю губу.

– Может быть, ничего серьезного, – предположила она.

– Надеюсь.

Голос Митча звучал не слишком уверенно. Росс не из тех, кто поднимает переполох по пустякам. Если он решил позвонить, значит, с девочкой действительно неладно.

Лифт остановился. Вошедшая пожилая пара приветствовала Митча и Шеннон лучезарными улыбками. Шеннон тоже улыбнулась в ответ. Митч лишь нетерпеливо качался на каблуках, поедая глазами светящиеся цифры над дверью.

Наконец они спустились в гараж и со всех ног побежали к машине Митча. Поворачивая ключ зажигания, он с признательностью взглянул на Шеннон. Прекрасный вечер закончился неожиданно и грустно. Как хорошо, что Шеннон его не бросила. Как хорошо, что она сказала: они поедут вместе, она глаз не сомкнет, пока не узнает, что с Рейчел.

– Шеннон, мне так жаль…

Она не дала ему договорить, приложив палец к его губам. Сердце его заколотилось еще сильнее при этом прикосновении.

– Я все понимаю, – сказала она. – Поехали быстрей.

Судорожно сглотнув, Митч кивнул и включил зажигание. Мотор ожил, и Митч выехал с места стоянки. Огромный, со множеством отсеков подземный гараж располагался на нескольких уровнях. Припоминая путь, который ему уже пришлось проделать сегодня, Митч нажал на газ.

Пока он ехал вниз по тускло освещенному скату, мысли его рассеянно блуждали. Перед тем как зазвонил телефон, он стоял со словами признания на языке и обручальным кольцом в руках. Конечно, от него потребовалась смелость. Все-таки женитьба – это серьезно, очень серьезно. Но стоило ему заглянуть в глаза Шеннон, эти удивительные глаза цвета весенней листвы, и он понял: она как раз та женщина, которая ему нужна.

Согласится ли она стать его женой? А вдруг откажет? Нет, это невозможно. Она ведь любит детей – так же, как и он. И мечтает о большой, дружной семье.

– Митч!

Вздрогнув, он оторвался от своих раздумий и взглянул на Шеннон. Она указывала вперед, и глаза ее округлились от ужаса.

– Куда тебя несет!

Резко повернув голову, он увидел, что впереди развилка и он на всей скорости мчится не к выезду, а, наоборот, в сторону въезда.

Прежде чем он успел нажать на тормоз, машина с пронзительным скрежетом накренилась и судорожно затряслась. Раздался оглушительный грохот. Руль вдруг застыл, словно парализованный. Митч отчаянно тормозил, пытаясь остановить охромевшую на все четыре колеса машину.

Наконец ему это удалось. Они с Шеннон испуганно оглядывали друг друга.

– С тобой все в порядке? – выдавил из себя Митч.

Она кивнула, и они выбрались из машины.

Увидев, что он натворил, Митч горестно застонал. Въездной путь был рассчитан на одну машину, и его ограждали длинные металлические зубцы, торчащие из бетонного покрытия. Стоило какой-нибудь машине уклониться от правильного направления, и зубцы набрасывались на ее шины, словно голодные акулы.

При виде искромсанных шин Митч замотал головой и беспомощно махнул рукой. Шеннон с состраданием смотрела на него. Встретив ее участливый взгляд, Митч почувствовал, как его накрывает жгучая волна стыда.

– Я… Господи, какой я идиот…

– Это могло случиться с каждым. Даже с Биффом Барнеттом, – ласково поддразнивая Митча, заметила Шеннон.

Митч понуро смотрел на машину.

– Постарайся отъехать вон туда, к тому краю. А то мы перегородили въезд.

Митч уныло кивнул.

Шеннон схватила с переднего сиденья свою сумочку и побежала обратно в гараж. Митчу удалось кое-как заставить свою искалеченную машину отползти на двадцать футов в сторону – и тут рядом с ним притормозил маленький изящный автомобиль. Улыбающаяся Шеннон опустила оконное стекло.

– Ну что, поехали?

– Поехали!

Митч втиснулся на переднее сиденье.

Через пятнадцать минут они уже вбегали в дом. Вверху, на лестнице, показался Росс, на секунду замешкался и направился к ним навстречу.

Митч бросился к брату.

– Ну, как она?

Росс что-то ответил, но так тихо, что Шеннон ничего не расслышала. Митч кивнул и, даже не оглянувшись на Шеннон, в несколько прыжков взлетел вверх по лестнице, а потом скрылся в глубине холла.

Росс встретился глазами с Шеннон.

– Мне очень жаль, что пришлось испортить вам вечер, мисс Догерти.

Шеннон была далеко не уверена в искренности этих сожалений. Она заметила, как в глазах Росса мелькнуло удивление. Он явно не ожидал, что она приедет вместе с Митчем.

– Не стоит об этом. Я поднимусь к Рейчел, если вы не возражаете, – произнесла она, стараясь сохранять на лице вежливое выражение.

– Да, конечно.

Росс посторонился, пропуская Шеннон. Когда они поднимались по лестнице, он вновь заговорил:

– Надеюсь, вы извините брата за то, что он повел себя так неучтиво.

По всей видимости, намек на то, что Митч совершенно забыл о Шеннон и бросил ее в коридоре.

– Митчелла нельзя упрекнуть в отсутствии хороших манер, но, когда дело касается детей, он теряет голову.

Шеннон словно обдало жаром. Вдруг вся эта история подстроена нарочно? – с внезапной подозрительностью подумала она.

– Я все прекрасно понимаю.

На мгновение Росс преградил Шеннон путь в комнату Рейчел.

– Очень рад, если вы действительно все понимаете, – веско изрек он и посторонился.

Стоило Шеннон войти в комнату, как ее подозрения улетучились. Рейчел, крошечная, бледная, калачиком свернулась в кровати, которая казалась слишком большой для нее. Шеннон попыталась сглотнуть подступивший к горлу ком, но тревога невидимой рукой сжала ей сердце.

Митч сидел у постели; на ночном столике стоял таз с водой, и Митч осторожно смачивал лобик Рейчел.

– Ох, Митч, – прошептала Шеннон. – Как страшно, когда такая кроха больна.

Митч обернулся, услышав голос Шеннон. Рейчел открыла глаза. Слабая улыбка тронула ее губы, и она тихонько сказала:

– Привет.

Шеннон нагнулась к ней.

– Здравствуй, зайчик. Как ты себя чувствуешь?

– Болит вот здесь. – Она указала пальчиком на шею. – Дядя Росс сказал, у меня типатура.

– Температура, лапочка, – поправил Митч. Потом растерянно перевел взгляд с Шеннон на Росса. – О, у меня совсем вылетело из головы, что вы еще незнакомы.

– Мы воспользовались случаем и представились друг другу сами, – спокойно заметил Росс.

– Вот и отлично.

Все внимание Митча вновь сосредоточилось на Рейчел. Он коснулся ее разгоревшейся щеки.

– Ты мерил ей температуру, Росс?

Росс кивнул.

– Тридцать восемь и пять. Я дал ей две таблетки детского аспирина. Это было, – он взглянул на часы, – примерно час назад.

Шеннон судорожно сжала руки. Сама она росла на редкость здоровым ребенком и ничем не болела, кроме ветрянки. Ну, еще насморк бывал. Труди, ее приемная дочь, тоже отличалась отменным здоровьем. Поэтому болезнь Рейчел по-настоящему перепугала Шеннон. Она ощущала себя беспомощной и никчемной.

– Может, стоит отвезти ее в больницу?

Глаза Рейчел испуганно округлились.

– Я не хочу в больницу.

– Шшш, детка. Дай-ка я сам посмотрю, что с твоим горлышком, ладно?

Рейчел послушно открыла рот. Шеннон оставалось лишь отойти в сторону и наблюдать, как Митч осматривает малышку. С возрастающим удивлением она отметила, что он, несомненно, обладает опытом в этом деле. Рейчел доверчиво смотрела своими огромными глазами, а Митч, бормоча что-то успокоительное, ощупывал ее шейку, тихонько надавливая пальцами на железки.

Как видно, его осторожные прикосновения причинили девочке боль. Она захныкала, и Митч принялся ее успокаивать, поглаживая ей лобик и что-то ласково нашептывая.

– Думаю, у нее ангина, – сказал он, закончив осмотр.

– Почему ты так решил? – недоверчиво спросила Шеннон.

– Конечно, я не врач и не могу говорить с уверенностью. Но три месяца назад у нее была ангина, и сейчас все опять точно так же. Видишь вот это?

Шейка Рейчел и в самом деле заметно припухла.

– Не сомневаюсь, завтра, когда мы отвезем ее к доктору, она будет похожа на объевшегося хомячка.

И он нажал на носик Рейчел, как на кнопку. Девочка засмеялась, поудобнее устраиваясь на подушках.

Митч наклонился и поцеловал ее в лоб. Шеннон была тронута и в то же время чувствовала себя лишней.

Она тихонько вышла из комнаты и спустилась вниз.

События минувшего вечера прокручивались у нее в голове. Она вновь ощущала на своих губах губы Митча, такие нежные и такие властные. Вспоминала прикосновения его рук, разжигающих огонь желания… желания, которого она не знала прежде, перед которым самые смелые ее фантазии меркли.

Она не может без него. Она хочет его, хочет, чтобы они были близки. Да, она влюблена – удивительное чувство, в котором страсть неотделима от страха. И если бы не звонок Росса, сегодня свершилось бы великое таинство – их тела слились бы в одно. Их тела и их души.

Митча и Шеннон ждала первая ночь любви. Для нее, Шеннон, телесная близость невозможна без близости душевной. Переступить разделяющую их черту – значит принять обязательства друг перед другом… и перед будущим. А Митч? Как смотрит на это он? Конечно, он не из тех, кто легко порхает по жизни. И что бы там ни говорил Росс, Шеннон знает: их отношения значат для Митча много, очень много.

Господи, ей сейчас так нужно подумать, хорошенько разобраться в сумбуре собственной души. Митч Уилер может дать ей то, о чем она всегда мечтала. У нее будет нежный, заботливый муж, прекрасные дети. Но с тех пор, как этот человек вошел в ее жизнь, в душе ее ожили прежние страхи, тягостные воспоминания. Шесть лет она без остатка отдавала себя работе, занятиям в университете – и была вполне довольна своей жизнью. Ей больше нечего желать, убеждала она себя, пока не встретила Митча Уилера. Только тут она поняла, как одинока, ужасающе одинока была все это время.

Чувство, которое она испытывала к Митчу, захватило все ее существо. Сердце Шеннон замирало, стоило ей взглянуть на него, при каждом его прикосновении у нее перехватывало дыхание. И ее это пугало.

Зачем ей новая боль и тревоги? Жизнь уже преподала ей урок. Этот урок нельзя забывать.

– Шеннон?

Вздрогнув, она обернулась и увидела входившего в гостиную Митча. Шеннон напряженно улыбнулась, надеясь, что по лицу невозможно догадаться, что творится у нее в душе.

– Как Рейчел?

– Заснула. Температура у нее немного упала. – Митч провел рукой по волосам. – Шеннон, я хотел сказать, сегодняшний вечер…

– Долго у нее обычно длится ангина? – перебила Шеннон.

– Что? А, по-всякому бывает. Скорее всего, завтра врач выпишет ей антибиотики. Со временем, может быть, придется удалить миндалины.

Лицо Шеннон исказилось.

– Господи, какой ужас!

Митч пожал плечами.

– Да нет, ничего ужасного. Помню, в детстве, когда мне удалили миндалины, я был счастлив – еще бы, теперь я мог объедаться мороженым и пить лимонад сколько душе угодно. Когда мне хотелось привлечь к себе внимание, я хватался за горло, падал на землю и стонал: «Мороженого!»

Шеннон рассмеялась.

– Неужели ты был таким хитрющим чертенком?

– Да, только эта хитрость недолго мне помогала. Папа и мама быстро меня раскусили.

Вдруг Митч посерьезнел, и Шеннон заметила, что он опять похлопал себя по карману. Она даже разглядела, что карман немного оттопырился – похоже, там лежал какой-то небольшой круглый предмет.

Митч прочистил горло.

– Как раз перед тем, как позвонил Росс, я собирался кое-что сказать тебе.

У него пересохло во рту. Раньше ему никогда не доводилось делать предложение, и он не ожидал, что это так трудно. Слова буквально приклеивались к языку. Шеннон, чуть склонив голову, смотрела на него ясными, вопрошающими глазами. Господи, какая она красивая, думал он, какая она красивая…

Не в силах справиться с внезапным порывом, он коснулся ее лица, погладил нежную бархатистую кожу.

– Я тут думал кое о чем. Точнее говоря, о тебе… и о себе…

Он беспомощно смолк. Шеннон не проронила ни слова, и Митч ринулся вперед:

– Я не представляю жизни без тебя, Шеннон. Дети в тебе души не чают, и мне кажется, ты тоже… привязалась к ним… И я подумал, так больше не может продолжаться…

Она в замешательстве взглянула на него. Между бровей у нее появилась тонкая складка.

– Я тебя плохо понимаю, – медленно проговорила она. – Ты хочешь сказать, что нам… лучше больше не встречаться?

– Нет! Вовсе нет! – Митч побелел от ужаса. – Я хочу встречаться с тобой как можно чаще. То, что произошло между нами сегодня… то есть почти произошло… – Голос его взволнованно прервался.

Шеннон смотрела на него, недоуменно прищурившись. Митча бросило в пот. Конечно, его бессвязное мычание меньше всего походит на предложение руки и сердца. Ну до чего он косноязычный! Лучше ему и рта не раскрывать, он только все испортит. Действия подчас куда красноречивее слов.

Он сунул руку в карман и нащупал маленькую бархатную коробочку.

– Шеннон, я…

Тут в дверях возник Росс.

– Я собираюсь позвонить в автосервис и…

Росс осекся, догадавшись, что ворвался в неподходящее время. Полный досады взгляд Митча не оставлял в этом сомнений.

– Ах, прошу прощения.

Росс счел за благо оставить их наедине.

Момент тем не менее был упущен.

Смущенная Шеннон неловко улыбнулась.

– Мне пора домой.

– Подожди.

Митч опустил руку ей на плечо. Нет, он не отпустит ее с мыслью о том… Впрочем, он и сам толком не знал, что она себе вообразила.

– Мне надо тебя кое о чем спросить, – промямлил он наконец.

Она подняла бровь:

– Да?

– Я…

Тут в комнату опять заглянул Росс с телефонной трубкой в руках.

– Извините за вторжение, но водитель буксирного грузовика спрашивает номер твоей машины.

– Это еще зачем? Я не помню его наизусть – у меня же голова, а не записная книжка.