290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Наследие Иштар. Печать Страсти (СИ) » Текст книги (страница 4)
Наследие Иштар. Печать Страсти (СИ)
  • Текст добавлен: 6 декабря 2019, 14:30

Текст книги "Наследие Иштар. Печать Страсти (СИ)"


Автор книги: Диана Хант






сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 2.3

Он разделся спиной к шкафу, предоставив моему обозрению бугристую от комков мышц, спину, мощную шею, мускулистые руки... и ноги…

Помимо воли, не смогла отвести глаз от медного загара, покрывающего кожу.

Темные волосы, ярко-сапфировые глаза, широкие скулы, атлетическое, пожалуй, чересчур атлетическое сложение…

Руку даю на отсечение, он-таки не землянин! Спорю на что угодно, рост капитана Эддара два метра с гаком...

Только не вздумай догадаться повесить свою форму в шкаф!

Уф… Спасибо! Кажется, пронесло.

Звук включенной воды из душевой дал робкую надежду покинуть каюту незамеченной.

Ну, кто ставит обувь на самом проходе?! Естественно, я споткнулась. Черт подери, я грохнулась со всего размаху с таким звуком, что первое, что пришло в голову – «пропала». Нет, мне сегодня решительно везет. Вода в душевой продолжает шуметь, и даже как будто бы не только вода. О прогресс, он еще и поет!

Только вот что с задвижкой? Вопреки моим стараниям она никак не хочет открываться. Коварный, он запер дверь! И как-то хитро запер, никак не получается открыть… Зловещая тишина из душевой заставила спешно ретироваться в уже привычное укрытие.

На этот раз мне повезло меньше.

Потому что, выйдя из душа, капитан, как был, обнаженный, в одном полотенце на бедрах, сразу направился к шкафу.

Точнее к тому отсеку, где я сижу.

Сижу и дрожу от страха, прижав подбородок к коленям. Кажется, я все-таки пропала! Нет, он открыл дверцу и выдвинул ящик прямо над моей головой, весь мой обзор заняло полотенце.

А потом…

Господи, ну не собирается же он вот так взять и снять это самое проклятое полотенце прямо перед моим носом!

А нет, не собирается, уже снял…

Черт возьми, это точно не землянин!!

Когда я, наконец, решилась раскрыть глаза, мистер Эддар уже полностью одетый, изучал какой-то документ, судя по желто-коричневым сгибам и основательно потрепанным краям, старинный. Интересно, что это он там так внимательно рассматривает?

Стук в дверь и голос Демиза, пилота:

– Ты свободен?

– Ага, заходи. Вот смотри – отрывок рукописи из гонгмы, который я прихватил, покидая Зиккурат.

А дверь-то и не была закрытой. Надо было ручку в другую сторону поворачивать…

– Что здесь написано?

– Это язык «древних» – единый для Зиккурата и еще нескольких планет, Земли в том числе. Здесь перечень всех артефактов и ключ, как распознать истинные. Я не намерен больше рисковать. Что переходные механизмы?

– Я с этим и пришел. Наши шпионы донесли, что три артефакта находятся на земле Цала Таммуз, предположительно, в одном из замков. Кстати, капитан, наверняка именно там они прячут свою статую.

– Три? Насколько мне известно, кхастл Бравиш получил лишь один священный артефакт от эманации богини.

– Кхастл Бравиш полностью истребил кхастл Вишну и выкрал достояние кхастла Тримы. Таким образом, он завладел еще двумя артефактами. Но это еще не все, капитан.

– Удалось еще что-то узнать?

– Цал Исиды. Место правления Цалибу Иннатхи. Сама правительница, говорят, умертвила двух своих сестер ради артефактов. Скорее всего, она также располагает более чем одним из них.

– Да, Немногое изменилось на Зиккурате, – усмехнулся мистер Эддар, – Значит, Цал Таммуз и Цал Исиды… Сначала, думаю, мы посетим кхастл Бравиш… У меня к нему личные счеты. Спасибо, Дем. Самое время собраться. Объяви по рации, и ждите меня в кают-компании.

– Есть, капитан, – и помощник покинул каюту. Через секунду раздалось его сообщение по внутренней связи: «Экипажу Персефоны немедленно собраться в кают-компании для планового собрания. Повторяю…»

– Мисс Кроули, – позвал капитан, даже не оборачиваясь, – К вам мой приказ также относится. Немедленно пройдите в кают-компанию. Или вам так не терпится остаться со мной наедине?

***

Не знаю, что подумала Римма, когда я в этом невыносимом платье, с просвечивающимся кружевным бельем, в чулках в сетку, нетвердой походкой, опираясь на руку капитана, зашла в кают-компанию… Хотя вряд ли она вообще подумала обо мне. Подруга даже не подняла взгляд от пространственного планшета, проблема ррыкумсов, по-видимому, еще не решена.

Не знаю, что подумала и остальная часть команды, могу только предположить.

Рыжебородый механик в очках сначала снял эти самые очки, протер их, взглянул еще раз, а потом выразительно сплюнул на пол.

Помощник капитана Демиз слегка приподнял пшеничные брови, но в целом сделал вид, что то, что он видит, для него в порядке вещей.

Капитан галантно отодвинул мне стул и сразу забыл обо мне. А мне стало так неуютно в этом нелепом, невозможном наряде. И даже стыдно, пожалуй… Но, наверно, я просто начала трезветь.

– Итак, – начал капитан, – Курс Персефоны лежит на Зиккурат. Да, самую маленькую и не так давно открытую из-за облака космической пыли, планету созвездия Волосы Вероники.

– Но капитан, – оторвалась от планшета Римма, – На других планетах фауна гораздо богаче.

– Римма, если миссия на Зиккурате будет удачной, потом мы облетим их все. По пути нужно передать груз на Арттдоумие, а затем получить товар в Системе Гидры…

Резкий звук, похожий на пожарную сигнализацию, прервал собрание.

– Что, черт возьми, происходит, Атлант? – спросил в воздух капитан, зная, что робот отлично слышит нас по внутренней связи

– Тревога, кап. На нас напали, – ответил серьезный механический голос.

Глава 3.1

Всесильная Иштар,

оградившая недостойного слугу твоего в дороге от разбойников!

Всеблагая Дарительница Жизни,

укажи мне путь истинного служения!

Яви свой лик, Несравненная!

Яви Волю свою как милосердие!

Ньол вынул пергамент с заклинанием из-под одеяния Статуи. Вчера он использовал особые проявляющие чернила, в стремлении подобрать ключ, – с добавлением сладкой дурманящей пыльцы, и даже драгоценного соцветия орионуса, истолченного в пыль, а ведь известно, что орионус цветет раз в столетие, и добыть его цветок – пышный, источающий запах меда даже после гибели, стоило Ньолу больших трудов и больших денег! Этого жухлого соцветия цвета кармина хватило бы на год безбедной жизни для целой семьи, включая никуда не годных стариков, но Ньол превратил богатство в пыль, показывая Праматери, что все мирское для него, Ньола – суть тлен, и он ни капли не привязан к звону золота и неге роскоши для бренного тела… Благословен его путь, теперь есть все шансы на результат!

Бравиум затаил дыхание…

И с трудом подавил полный отчаяния и разочарования, стон.

Ничего… Опять ничего! Заклинание не пополнилось ни единым словом.

Ом, Госпожа, почему ты так жестока ко мне!

Проклятый Дарэд! Мало того, что наполовину разрушил гонгму Богини в поисках драгоценной Статуи, так еще умудрился прихватить самое ценное, что было в хранилище – ключ к обнаружению подлинных сокровищ!

– Великая! Я один достоин хранить твою тайну! Я, а не проклятый выкормыш забытого кхастла!

Бравиум развернул круглое, даже добродушное с виду лицо к Статуе в пышных одеждах цвета зари, в сверкающих хрустальных бусах во множество рядов, в серьгах, отливающих алым, всю осыпанную блестящими искрами, переливающимися ежесекундно.

Прекрасная Статуя, как и всегда столь же невозмутима, сколь и недосягаема, бесконечно далека при всей кажущейся близости…

Во время ежедневного восхваления Ньол касался всех десяти сокровищ на Статуе, и нередко впадая в священный транс, казалось молодому бравиуму, что холодный металл не только нагревается под прикосновениями, но и пульсирует, исполненный потаенной жизни. Впоследствии Ньол объяснял себе, что, конечно, так оно и было, просто на очень короткий срок… А может, Богиня, что живет в Статуе, существует в иной реальности, которая пересекается с его, Ньола, миром, только посредством своего нерукотворного Лика – сокровища, испокон веков доверенного кхастлу Бравиш, и он, Ньол, удостаивается услышать короткие отголоски той самой, и с т и н н о й  жизни.

Однажды, когда Ньола еще даже не было на свете, кхастл Бравиш помог эманации Богини, некоей женщине с медными, как первые проблески зари, волосами, и та оставила в награду одно из сокровищ Иштар на хранение, не сказав, какое именно. По одному сокровищу ожившая Богиня доверила двум другим кхастлам, видимо, по ошибке, но предки Ньола смогли исправить это недоразумение. Но как Ньолу отличить теперь, какие из сокровищ подлинные, а какие лишь драгоценности?!

Тягостные мысли ни днем, ни ночью не дают покоя, но восхваление тем временем началось, и Ньол приступил к самому сокровенному, самому трепетному действу.

Касаясь поочередно украшений богини, Ньол пропевал слова на языке древних, отбивая другой рукой такт на небольшом барабане с костяной погремушкой.

На голове Несравненной – венец Эдена, «Шугур»

«Прелестью чела» зовется налобная лента Ее

«Приди, приди» притираньем подведены глаза, что видят суть

Жезл и бич – вот два знака в бессмертных руках – «Власть над миром» и «Суд»

Изящную шею обрамляет ожерелье «Лазурь»

Следом идет двойная подвеска священного камня «Нумуз»

Руки украшены золотыми запястьями «Нетти Нне»

Груди прикрыты сеткой прозрачной «Ко мне, мужчина, ко мне»

На бедрах повязка «Тамар», одеянье владычиц

Благословенная Мать, что все видит и слышит…

Во время восхваления священную нишу со Статуей яркой вспышкой озарило второе, красное солнце Зиккурата, и Ньол понял, что Богиня напоминает о жертве. Как назло, Замок полон пилигримов, пришедших поклониться Матери Человечества. Они даже разбили лагерь невдалеке. Все, что Ньол может на настоящий момент – пасть ниц и клятвенно заверить, что в красную луну жертва будет. Будет молодое, красивое и сильное тело. Молодой бравиум знает, именно такие нравятся богине. Недаром Иштар танцует на них, изображаемая на Ликах.

Пока Ньол совершал восхваление, Ишма как раз окончила уборку и смотрела теперь на него влажными и преданными, как у коровы глазами. После того, как Ньол сказал ей, что в красном – любимом цвете Богини – ее лицо светится, эта послушная овца одевается только в него. Сегодня она в розовом, но сверху непременно замотала красный шарф! Ньол усмехнулся. С его мягкого, даже привлекательного лица, являющего собой странную гармонию мужского и женского начала, как у всех бравиумов, исчезло выражение озадаченности. Сравнение Ишмы с овцой было правильным.

Получив поручения прибираться здесь, возле Статуи, девчонка возомнила о себе неизвестно что. Считает себя хозяйкой. Это очень смешно! Это, как если бы вечно снующие здесь крысы возомнили себя хозяевами Замка. Хотя они-то и возомнили, и в сравнении с Ишмой, – бравиум Ньол усмехнулся и закашлялся – они имеют на это куда большее право!

Крысы. Их тут полчища. Когда нет пилигримов, пришедших поклониться Матери, они вылазят из своих нор, пьют из священных чаш, объедают подношения. Говорят, они могут съесть человека, и Ньол знает, это не россказни.

Пусть глупая Ишма считает себя здесь хозяйкой… Пока…

Пока она надеется понравиться Ньолу и войти в кхастл Бравиш. Ньолу видны все ее недалекие мысли.

В красном, как статуя Иштар.

Во время восхваления Ньол всегда чувствовал особый прилив крови. Он знает, так работает чудесная энергия, что посылает Богиня.

Ишма как раз склонилась и с особым тщанием выводит пятно с циновки. В красном шарфе… Она стоит боком к Ньолу и не видит, что взгляд его, прежде надменный и безучастный к ее действиям, изменился.

Живая, мягкая, с нежной смуглой кожей, маленькая и пухленькая, свежая и миниатюрная, с тяжелой черной косой… Такая беззащитная и полностью в его, Ньола, власти…

Глава 3.2

Разве может она сравниться с величественной, холодной Статуей? Статуей нерукотворной, появившейся чудесным образом из земли Зиккурата больше пяти тысяч красных лун назад. Как раз там, где явила себя Всесильная людям – на покатом скалистом утесе, где когда-то любила Она танцевать под дождем. И струи воды, попадая на разгоряченное танцем, совершенное тело Богини, становились кровью, и текли кровавые ручьи по скалистой земле Зиккурата…

Когда Богиня перестала приходить сюда танцевать, люди кхастла Бравиш решили, что кровь и дальше должна орошать эти благословенные земли. Раньше, каждый день, на этом самом месте приносили в жертву полулюдей, то есть не причастных их кхастлу, – прилюдно и торжественно. Честью считалось окропить своей кровью камни, на которых танцевала Богиня.

Но сейчас люди уже не те! Ни ума, ни веры. Ньол сокрушенно вздохнул. Они стали приносить Богине в жертву горных коз и могучих яков, но разве можно оскорблять Всеблагую такими низменными, недостойными жертвами!

Ом, сколько Ньолу пришлось намучаться с Лиилой, Карсой, Дагнитой и другими, которых он самолично подарил Богине. Особенно с Карсой. Бесноватая девка оставила у него на коже следы своих когтей. На коже бравиума! Куда катится мир! А ведь Карса была больше других похожа на Статую, и он почтил ее тело своим вхождением в ее пещеру, пока Карса билась в судорогах и изо рта текла кровь. М-да, предсмертные корчи сделали ее лицо не таким красивым.

Ньол перевел глаза на Статую.

Она стоит, все такая же – холодная и бесподобная. Безучастная к мольбам Ньола, к его восхвалениям! Ньол в точности провел древний ритуал с пергаментом – сделал все, как Она желает, но без ключа пергамент остается чист! Богиня не спешит открывать свою тайну. Как и та, что нарядила когда-то Статую, не пожелала.

– Пусть люди кхастла считают все десять украшений бесценными, и стерегут их, как главное достояние кхастла, – сказала она. – И быть может, когда-нибудь, самому достойному откроются скрытые знания, заключенные в них!

Достойному. Где взять этих достойных? Люди не хотят отдать даже свои ничтожные жизни во имя Богини. Кто достоин Ее тайн?

Недавно багровые лучи заходящего красного солнца озарили лицо Ишмы. Тогда Ньол понял, она – особенная! Избранная Богиней. Надо только дождаться красной луны…

Размышления бравиума прервало появление очередных пилигримов. Надо совершить восхваления для них, а заодно проследить, чтобы никто не вздумал подойти к Статуе ближе, чем полагается.

– Принеси циновки нашим гостям, – бросил Ишме, а потом внимательно наблюдал, как она наклонилась, чтобы собрать их. Легкие розовые одежды служительницы не смогли полностью скрыть форм молодого, упругого тела. Сколько ей лет? Тринадцать? Пятнадцать?

Пилигримы, прибывшие специально с далеких звезд, принялись громко восхвалять Лик Матери Иштар.

Лик… Только Ньол знал, что это вовсе не лик, это воплощение самой Богини! Недаром с тех пор, как Ньол начал служить Ей, он видел двух огромных снежных тигриц, что бродят здесь по ночам. По преданию, двое зверей, что белее снега, всегда охраняют сон Богини, пока Она спит.

Ньол надеялся, что пилигримов сегодня больше не будет.

Он внимательно следил за тем, как маленькая Ишма собирает циновки и разносит их по местам.

– Господин, можно…

Надо же, она позволила себе заговорить с ним! Небывалая дерзость! Кхастл Ишмы неуважаемый, один из низших. Глупая девка решила, что благодаря молодости и красоте, ей все позволено. Впрочем, почему нет.

– Пойди сюда, – бросил он ей через плечо, и, не оглядываясь, не заботясь о том, идет она за ним или нет, быстрыми шагами пересек коридор.

Ишма послушно семенила следом, покусывая пухлые губы. Если ей удастся оставить довольным бравиума, он приблизит ее к себе, а может даже возьмет в свой дом. И не придется больше терпеть побои от матери, приревновавшей к ней отца. С тех пор, как ей исполнилось двенадцать, мать стала очень груба с ней. Отец же, наоборот, все более нежен, внимателен и ласков. Необычайно ласков! Но его улыбки и поглаживания пугают Ишму больше, чем колотушки матери. Когда бравиум позвал ее прибираться в Замке Богини, она была на седьмом небе от счастья. Сердце почуяло – теперь все будет иначе. А старая Гашра говорит, сердце не врет.

А понравиться самому Ньолу не каждой дано. Она старается, Богиня видит, она старается! И вроде бы, с каждым днем молодой бравиум благоволит к ней все больше.

– Сюда, – сухо бросил Ньол, указав на узкий металлический стол.

Ишма уставилась на него во все глаза.

– Куда, господин? Здесь нет стульев?

Ньол стоит, выпрямив спину, и как-то по-особенному смотрит на нее, скрестив на груди руки.

– Отвернись к столу, Ишма. Ты не можешь смотреть на меня прямо. Я – бравиум, или ты забыла?

– Я…

– Я не разрешал тебе отвечать. Стой смирно.

Не происходило ничего страшного, но Ишму начала почему-то бить крупная дрожь.

– Теперь подними юбку. Еще выше. Еще. Выше. Теперь наклонись.

Распустив шнурки своих шальвар, Ньол подошел к девушке вплотную. Мягкая и горячая на ощупь, не то, что Статуя.

И почему эти девки всегда плачут.

– Если будешь выть, как волчица, я изобью тебя, – хрипло пообещал Ньол, не прерывая движений.

И вместо сдавленных криков из груди Ишмы стали раздаваться лишь тихие стоны. Она пыталась замолчать совсем, но совсем не получилось.

Но… Как бы ни было больно и тяжело, это лучше.

Это лучше, чем если бы это был отец.

Ей нужно любой ценой остаться в Замке.

Любой ценой.

Но почему никто не сказал ей, что будет так больно!

Судорога пронзила тело Ньола, еще какое-то время он хрипло дышал, а потом привел в порядок одежду. Ишма продолжала стоять, уперевшись в стол руками. Бравиум не говорил ей шевелиться.

– Можешь одеться, Ишма.

Он опять назвал по имени. Значит, бить, за то, что она плакала, точно не будет.

– Ты не должна делать этого ни с кем другим, поняла?

Девушка кивнула, не осмеливаясь поднять на бравиума влажные, заплаканные глаза.

– Кроме тех, с кем я сам скажу. А теперь поспеши. Тебе нужно успеть закончить стирку сегодня. Когда все закончишь – вечером, – Ньол особенно выделил это «вечером». – Уберешь мою комнату.

Едва дождавшись, пока дверь за бравиумом закроется, Ишма схватилась руками за низ живота и заплакала в голос.

Глава 3.3

***

Семь драгоценностей оставила я детям Зиккурата,

 чтобы посмотреть, достойны ли они

 возвращения величия своего мира

и обладания Радостным Знанием…

– Да выключите, наконец, этот сигнал тревоги! Ей-прогрессу, действует на нервы!

– Есть, сэр.

Капитан быстро изучил показатели приборов.

– Попробуем оторваться, кап?

– Вряд ли это возможно. Если я прав… Атлант, как мы умудрились подпустить их так близко?

– В этом секторе повышенная плотность магнитных колебаний, кап. Они воспользовались тем, что корабли здесь не обращают внимания на показатели магнитного поля.

– Но как им удалось подобраться незамеченными? – механик Леонид – вся команда почему-то зовет этого монстра «Левочкой» озабочено моргает в экран, на котором мигают две точки – желтая, Персефона, и красная, изображающая чужой корабль. Красная больше. Намного больше, и это никого не радует!

– Если я не ошибаюсь, у них хмарь.

– Кто? – не поняла я.

– Живая хмарь, существо такое.

– Существо ли? – Римма скептически скривилась на Левочку.

– Не сейчас, Ри!

– В вакууме живет, причем почему-то только в системе Тоа. Пигмеи навострились ловить его сетями, как облако газа выглядит, сквозь эту штуку магнитные колебания не слышны. Так и пробираются к кораблям, мерзавцы!

– Корабль окружен сетью, и если бы не пробоина в ней, и не почти убежавшая хмарь, мы бы их и не заметили, пока не стало бы слишком поздно, – заметил капитан.

– Вот видите! – непонятно чему обрадовался Атлант, – А ты еще не верил в мою интуицию, кап. Всего лишь пара выстрелов – и сеть-то у них… Прохудилась!

– Атлант, – не понял мистер Эддар, – Ты что, стрелял просто так? В открытое пространство?

У остального экипажа вид тоже стал откровенно опешивший.

– Не просто так, – не согласился робот, – Я же говорю, интуиция!

– Глупости. У роботов не может быть интуиции, – не согласилась с Атлантом старший научный сотрудник, на что робот только развел руками, мол, победителей не судят, и то, что мои необоснованные на первый взгляд действия помогли нам обнаружить преступников, – лучшее тому доказательство!

– Ты сбрендил! – не выдержал, наконец, Демиз, – Ты хоть представляешь, что произойдет с этими зарядами в космосе! Столкнувшись с мирным кораблем, они причинят кому-то вред! И, скорее всего, людям!

– Ну, во-первых, они могут и не столкнуться с мирным кораблем, – не согласился Атлант, – По теории вероятности в этом секторе у них больше шанс столкнуться с почтовой ракетой, которой управляет удаленная автоматика…

– Ты с ума сошел… – не поверила своим ушам Римма.

– Но и этого не случится, потому что я стрелял самоликвидирующимися зарядами, – с видом победителя закончил Атлант.

– Атлант, я всегда говорил, что у тебя нездоровое чувство юмора, – хмуро сообщил капитан, на лице которого, вместе с испариной, проступило облегчение.

– Но все-таки оно у меня есть, кап, – и робот подмигнул мне красным глазом.

Вся команда почему-то обернулась на меня, а я попыталась платьице подлиннее натянуть. И чулочки. Не получилось.

– Остается решить, что делать с нападающими, – кисло заявила Римма, – Эд, мы точно не уйдем?

– Не думаю. Их магнитное поле в пять раз превышает мощность наших двигателей.

– Ну вот! Значит меня, наконец, освободят, – гордо подала голос я.

Опять сразу семь пар глаз уставились на меня. Нравятся людям гляделки!

Одни, темные, глубоко посаженные, задумчиво прищурились. Другие, раскосые, принадлежащие моей лучшей подруге – непомерно расширились. Удивление? Надменные и недоумевающие, голубые – мол, а она вообще кто? И что она здесь делает? – кажется, помощник капитана и первый пилот по совместительству каждый раз с трудом меня вспоминает. Откровенно злобные, полные презрения, желтовато-ореховые, принадлежащие рыжебородому механику… Нет, лучше не анализировать этот взгляд. И три пары глаз, принадлежащие роботам, – двое пластиковых хозяйственных роботов тоже здесь, и даже в их глазах-кнопках отчетливо читается осуждение. А Атлант и вовсе укоризненно покачал железной головой.

– В ваших же интересах, мисс Кроули, чтобы вас не освободили, – усмехнувшись, сообщил мне блондин и вернулся к панели управления. Рыжебородый механик уже знакомо сплюнул и сжал жестяную банку пива в руке так, что светлая пенящаяся жидкость брызнула во все стороны, так что у пластиковых роботов сразу появилась работа.

– Это корабль тоа-цев, из системы Рыси, – лаконично сообщил Атлант и, словно этим было все сказано, присоединился к Демизу.

Я перевела взгляд на подругу, но та лишь нервно передернула плечами. Заглядывая через голову к Левочке, она хмурилась все больше и больше.

– Лучше вам никогда не узнать, как тоа-цы обращаются с пленными невольниками, – ответил мне за всех капитан, и, подумав, добавил, – И с невольницами. В лучшем случае – Дем, подбавь давления в левом шлюзе и блокируй правый – в лучшем случае после сексуального рабства на корабле вас ожидает место в гареме на одной из отсталых планет. Да, в лучшем случае, Тара.

– А в худшем? – я не хотела, но мой голос предательски дрогнул.

– В худшем… – мистер Эддар задумался и окинул меня быстрым взглядом.

На выручку ему пришел первый пилот.

– В худшем – не все выживают после полета на корабле тоа-цев, мисс. А если выживают, вид у них настолько… Как бы вам объяснить…

– Нетоварный, – зло бросил через плечо Левочка.

– Да, Левочка, спасибо. Атлант, проверь показатели датчика давления… М-да, потрепанный. Потрепанный настолько, что место несчастным с трудом находится в каком-нибудь захудалом борделе для добытчиков на прииске-астероиде или колонизированной луне. Добытчики и колонисты – они, знаете ли, народ неприхотливый, непритязательный.

– Мистер Эддар, – мой голос сорвался, – У нас есть шансы уйти?

– Римма, уведи свою подругу, приготовьтесь. Запритесь за двойными дверями товарного отсека, и упаси вас прогресс выйти оттуда. Приготовиться к стыковке.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю