Текст книги "Хозяйка аукционного дома. Проклятый лот для дракона-командора (СИ)"

Автор книги: Диана Бауэр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Ниса прочитала.

– Это не отменяет условие о владельце после первой ставки.

– Именно.

– Тогда в чем преимущество?

– Тевард рассчитывает, что после первой ставки система назовет нужного ему владельца и запустится девятиминутный переход. Затем он должен быстро довести сделку до подтверждения.

Кайрен вмешался:

– Девять минут начинаются не с подтверждения победителя. Если старая норма сработает, окно откроется после моей добровольной ставки.

– Знаю.

– Тогда мы все равно даем ему доступ.

– На стадии, где он еще не завершил цепочку.

– Девяти минут ему может хватить независимо от продажи.

Я посмотрела на него.

Вот здесь находилось слабое место.

– Тогда нам нужно будет контролировать, когда вы делаете ставку и что происходит сразу после нее.

– Вы предлагаете сознательно открыть окно.

– Предлагаю заставить его действовать в помещении, которое контролируем мы, вместо того чтобы отдать печать Палате и потерять возможность видеть процедуру вообще.

– Риск слишком большой.

– А если мы заранее перекроем одиннадцать возможных целей?

Кайрен замолчал.

– Вы можете?

– Часть.

– Остальные?

– Потребуется участие других крыльев.

– Не объясняя причины?

– Это будет сложно.

– Но возможно?

Он не ответил сразу.

– Возможно.

Я невольно улыбнулась.

– Слово вернулось.

– Сейчас оно к месту.

Ниса покачала головой.

– Вы оба ненормальные.

– Очень полезное замечание, – сказала я.

– Я серьезно. Вы обсуждаете, как провести торги с вещью, которая может дать неизвестному человеку доступ к городской защите.

– Именно поэтому обсуждаем долго.

– А если неизвестный продавец просто не раскроется?

– Тогда я не подтвержу победителя.

– И что будет?

– Сделка останется незавершенной.

Кайрен ответил:

– Но моя ставка уже будет сделана.

– Да.

– Значит, девятиминутный риск останется.

Я отложила карточку.

– Тогда нам нужен второй уровень защиты.

– Какой?

Я посмотрела на список одиннадцати объектов.

– Вы закрываете все, что можно закрыть заранее. На оставшихся местах ставите людей, которые знают, что никакая команда, поступившая через вторую печать в следующие девять минут, не исполняется без дополнительной проверки.

– Командорское право существует именно затем, чтобы не ждать дополнительную проверку.

– Значит, меняете не правило, а доступ. Физически.

– Это потребует заметных приготовлений.

– Тевард уже знает, что мы подозреваем его.

– Но не должен понять, что мы знаем про девять минут.

– Тогда придумайте обычную причину.

– Какую?

– Вы командор. У вас действительно нет ни одной причины проверить защиту города?

Он посмотрел на меня.

– Учения.

– Вот.

– Одновременная проверка одиннадцати объектов за день до аукциона будет выглядеть подозрительно.

– Не одиннадцати. Вы сами сказали, часть можно исключить.

– Пока нельзя.

Я указала на шесть старых карточек.

– Тогда узнаем, какие из объектов связаны с предыдущими сделками. Если связь существует, список сократится.

Кайрен сжал переносицу.

– Вы предлагаете провести операцию, не зная цели.

– Пока предлагаю не отдавать Теварду контроль.

– Это разные вещи.

– Именно.

Он посмотрел на карточку с новым условием.

– Допустим, торговая палата вообще разрешит изменение.

– По правилам обязана.

Ивен осторожно сказал:

– Не совсем.

Я повернулась.

– Что еще?

– Условия усиленной проверки можно добавить. Но для закрытого лота с заранее указанным покупателем покупатель должен подтвердить, что новое требование не нарушает его права.

Я посмотрела на Кайрена.

Он посмотрел на меня.

– Очень сложная проблема, – сказала я.

– Непреодолимая.

Ниса закатила глаза.

– Подпишите уже.

Кайрен взял карточку.

– Если подпишу, изменение вступит в силу сразу?

Ивен сверился с правилами.

– После регистрации в торговой палате.

– Продавец должен согласиться?

– Если условие касается только подтверждения его личности, нет. Это обязанность продавца по закону.

– А отменить потом?

Ивен нашел еще одну строку.

– До регистрации можно. После регистрации – только если обе стороны сделки и дом согласны.

Я сразу спросила:

– Кто считается стороной продавца, если он не назван?

Ивен перечитал.

– Не знаю.

– Именно.

Кайрен начал понимать.

Я продолжила:

– Если мы зарегистрируем требование сейчас, отменить его сможет продавец. Для этого ему придется заявить, что он продавец, и подтвердить полномочия.

– То есть раскрыться заранее.

– Да.

– А если он не раскроется?

– Условие остается.

Ниса медленно улыбнулась.

– Наконец-то я понимаю, почему вы любите правила.

– Я люблю не правила. Я люблю момент, когда человек сам подписывает себе неудобство.

Кайрен все еще не выглядел убежденным.

– Это ловит посредника. Не Лоэна.

– Пока нам и нужен посредник. Мы знаем, что Тевард не будет лично стоять у моего стола и объявлять себя продавцом государственной печати.

– Если он вообще за этим стоит.

– Вы опять.

– До доказательства буду.

Я протянула ему карточку.

– Тогда подпишите как невиновный покупатель, который желает дополнительной проверки продавца.

Он не взял.

– Сначала решаем вопрос безопасности.

– Хорошо.

Следующий час принадлежал уже Кайрену.

Он использовал карту столицы, свои списки и сведения о защитных контурах. Я почти не вмешивалась, потому что наконец оказалась в области, где моя компетентность заканчивалась.

Из одиннадцати объектов четыре действительно можно было временно закрыть без последствий для города.

Два работали только вместе с дополнительными государственными ключами, которых вторая командорская печать сама по себе не давала.

Один объект находился на переоборудовании и физически не принимал команды уже несколько недель.

Оставалось четыре.

– Уже лучше, – сказала я.

– Не настолько.

– Четыре легче охранять, чем одиннадцать.

– Да.

– Можно поставить людей?

– Можно.

– Они должны знать почему?

– Нет. Проведу внеплановую проверку доступа.

– Вот и решение.

– Частичное.

– Других у нас пока нет.

Кайрен свернул карту.

– Если до четверга мы не поймем цель, я не делаю ставку.

Я не стала спорить.

– Согласна.

Он посмотрел на меня с подозрением.

– Так легко?

– Мы договаривались не принимать решения друг за друга. Если вы решите, что риск слишком велик, я не смогу заставить вас добровольно ставить.

– Наконец-то.

– Не радуйтесь. Я собираюсь сделать все, чтобы к четвергу у вас не осталось причины отказываться.

– Это уже больше похоже на вас.

Я протянула карточку снова.

– Теперь подпись.

Кайрен прочитал формулировку еще раз.

– Перед подтверждением победителя.

– Да.

– Почему именно перед?

– Потому что хочу максимально отодвинуть момент, когда продавцу придется выйти из тени.

– Разве нам не выгоднее узнать его раньше?

– Для расследования – да. Для ловушки – нет.

– Объясните.

– Если требуем продавца до начала торгов, он просто не появляется. Если сразу после первой ставки, он может раскрыть подставного человека и еще будет иметь достаточно времени изменить процедуру, заявить ошибку или отозвать полномочия. Перед подтверждением победителя он должен выйти тогда, когда все остальные элементы сделки уже состоялись и отступление становится дорогим.

– Но не невозможным.

– Не нужно невозможным. Нужно, чтобы выбор оставлял след.

Кайрен наконец поставил подпись.

Я подписала как владелица аукционного дома.

Ивен оформил приложение.

– Теперь торговая палата.

– Отнесете лично, – сказала я. – И не оставляйте без отметки о принятии.

– Хорошо.

– Если попытаются отправить на обычное рассмотрение, требуйте немедленной регистрации как изменения процедуры уже активированного лота.

Ивен посмотрел на меня.

– А если откажут?

– Попросите письменную причину отказа.

Кайрен усмехнулся.

– Это у вас универсальный ответ?

– Почти.

– Работает?

– Люди гораздо внимательнее относятся к незаконным решениям, когда их просят поставить под ними подпись.

– Удивительно знакомая мысль.

– Вы быстро учитесь.

Ивен ушел.

Теперь оставалось дождаться еще одного государственного ответа.

День определенно превращался в череду ожиданий.

Я открыла банковскую книгу.

– Пока ждем, хочу проверить платежи по другим сомнительным лотам.

– Мы уже запросили.

– Вы запросили продажи, которые прошли через другие дома. А у нас девять отказов. Три клиента могли внести гарантийные сборы еще до того, как Элира окончательно отказала.

Ниса сразу пошла за архивом.

Именно это я любила в ней больше всего: если идея имела смысл, она не тратила время на обсуждение.

Через двадцать минут перед нами лежали три старые расчетные записи.

Два гарантийных сбора возвращали напрямую владельцам после отказа.

Третий отличался.

Коллекция Бренца.

Его сбор пришел не с личного счета.

Через доверенный.

Я почувствовала знакомое возбуждение.

– Код.

Кайрен подошел.

Я сравнила первые знаки.

Они не совпадали с лотом 113.

Последние – тоже.

– Другой счет, – сказал он.

– Еще не конец.

В правилах доверенных платежей каждый маршрут имел обозначение расчетной конторы.

У Бренца значилась Восточная.

В лоте 113 второй ступенью тоже была Восточная контора.

– Мало, – сказал Кайрен.

– Знаю.

– Через нее проходит огромное количество платежей.

– Знаю.

– Вы сейчас на удивление послушны.

– Потому что не собираюсь объявлять это доказательством. Я собираюсь найти остальные.

Второй след обнаружился в документах по набору дорожных защитных пластин. Элира отказалась принимать их до окончательной регистрации, поэтому сбор вернули. Деньги пришли через Южную контору.

Не совпало.

Третий – через Восточную.

Получалось два из трех.

Уже интереснее.

Кайрен записал коды.

– Запрошу.

– Сегодня?

– Если успеют.

– Скажите, что вопрос срочный.

– Они уже догадались.

Во второй половине дня обычная работа почти остановилась.

Не из-за запрета официально.

Из-за слухов.

К пяти часам пришли только двое клиентов, хотя на это время было назначено семь встреч. Один сразу спросил, правда ли дом Кастель лишили лицензии.

– Нет, – ответила я. – Временно приостановлено проведение новых торгов до завершения государственной проверки.

– А если я оставлю вам картину?

– Мы можем провести оценку и проверить происхождение. Зарегистрировать ее на аукцион до снятия ограничения не имеем права.

– Сколько ждать?

– Я не буду обещать срок, которого не знаю.

Он забрал картину.

Второй клиент тоже ушел.

После этого я стояла в пустой приемной и смотрела на закрытую дверь.

Вот так рушилась репутация.

Не громким скандалом.

Не толпой кредиторов.

Просто люди переставали входить.

Ниса остановилась рядом.

– Завтра будет хуже.

– Знаю.

– Конкуренты уже рассказывают, что нас закрыли.

– Кто?

– Не знаю точно.

– Узнайте.

– И что сделаете?

– Ничего.

Она удивилась.

– Тогда зачем узнавать?

– Хочу понимать, откуда идет слух. Если его распространяют обычные конкуренты, это одно. Если информация вышла из Палаты раньше официального решения, другое.

Ниса кивнула.

– Хорошо.

– И поставьте на двери уведомление.

– О временном ограничении?

– Да. Коротко. Без оправданий. Мы не прячемся.

– Людей это не успокоит.

– Зато не даст сказать, что мы обманываем клиентов.

Она ушла.

Кайрен подошел через несколько минут.

– Вы держитесь.

– Не люблю это выражение.

– Почему?

– Обычно его говорят человеку, который выглядит хуже, чем ему кажется.

– Тогда скажу иначе. Вы злитесь.

– Очень.

– Это заметно.

– Прекрасно.

Он встал рядом.

Некоторое время мы просто смотрели на пустой зал.

– Мое предложение остается, – сказал Кайрен.

– Какое?

– Если придется закрыть дом, вы не останетесь одна с последствиями.

Я повернула голову.

– Мы уже обсуждали.

– Вы не ответили.

– Ответила. Нет.

– Это не был ответ на помощь. Это был ответ на закрытие.

Я поняла, что он прав, и сразу разозлилась сильнее.

– Кайрен, я не хочу сейчас обсуждать, как вы будете спасать меня после поражения.

– Почему вы называете помощь спасением?

– Потому что вы так ее подаете.

– Я сказал, что не оставлю вас одну.

– Это и есть попытка взять ответственность за мою жизнь.

– Нет. Это попытка быть рядом, когда вам будет плохо.

Я замолчала.

К такому ответу я не подготовилась.

Кайрен тоже ничего не добавил.

И это оказалось правильным.

– Хорошо, – сказала я наконец. – Если дом закроют, я позволю вам быть рядом и не буду делать вид, что способна одна восстановить предприятие из воздуха.

– Уже прогресс.

– Но дом не закроют.

– Разумеется.

– Не издевайтесь.

– Я совершенно серьезен.

Он коснулся тыльной стороной пальцев моей руки.

Никаких свидетелей рядом не было.

Я сама переплела наши пальцы на несколько секунд.

Не потому, что требовалось подтверждение отношений.

Просто мне этого хотелось.

Потом отпустила.

– Идемте работать.

– Вот теперь узнаю вас.

– Вы знаете меня четыре дня.

– Они были насыщенными.

С этим спорить было невозможно.

Ивен вернулся перед закрытием дома.

По лицу я поняла, что добился своего.

– Зарегистрировали.

Он положил на стол копию изменения с отметкой торговой палаты.

Я прочитала.

Формулировку приняли без исправлений.

Покупатель подтвердил.

Дом подтвердил.

Требование усиленной идентификации продавца стало частью процедуры лота 113.

Внизу стояла новая серебристая строка:

«Изменение зарегистрировано. Односторонняя отмена не допускается».

– Они задавали вопросы? – спросила я.

– Сначала да. Потом я попросил оформить письменный отказ.

Кайрен посмотрел на меня.

– Ваш ученик.

– Способный.

Ивен, кажется, решил, что это комплимент ему.

В какой-то степени так и было.

– После этого позвали старшего регистратора, – продолжил он. – Он прочитал условие и сказал, что оснований отказать нет. Поскольку торговая палата сама ограничила деятельность дома из-за сомнений в происхождении лотов, усиленную проверку продавца они даже указали как соответствующую решению.

Я улыбнулась.

Тевард воспользовался государственной проверкой, чтобы загнать меня в единственный разрешенный аукцион.

Теперь та же проверка помогла закрепить мое условие.

– Может Палата отменить? – спросила Ниса.

– Только через торговую палату, – ответил Ивен. – Но здесь написано, что после подтверждения покупателем изменение снимается с согласия дома, покупателя и продавца.

– Продавец неизвестен, – сказала я.

– Именно.

Кайрен взял копию.

– Если Лоэн попытается оспорить от имени продавца, придется показать связь.

– Если пришлет продавца, получим человека.

– Если ничего не сделает, условие останется.

– Да.

– А если отменит весь лот?

Ниса посмотрела на него.

Я ответила:

– Тогда ему придется объяснить, на каком основании Палата три дня требовала его сохранить и передать государству.

– Это не остановит, если он решит, что операция раскрыта.

– Тогда мы хотя бы заставим его отказаться от девятиминутного окна.

Кайрен положил копию обратно.

– Вы называете это победой?

– Нет. Сделкой с лучшими условиями.

– Не удивлен.

На следующий день первые результаты по старым доверенным счетам пришли еще до открытия.

Два из трех платежей, которые мы нашли в отказанных делах, прошли через ту же цепочку, что лот 113.

Не полностью.

Последние посредники были разными.

Но перед ними стоял один и тот же расчетный остаток.

«Рейвар и Тесс».

Закрытый торговый дом появлялся уже не один раз.

Три года назад его номер использовали для гарантийного платежа по спорной коллекции.

Семь месяцев назад – для другого предмета.

Теперь – для командорской печати.

И каждый раз деньги уходили через доверенные цепочки, после которых владелец получал подтвержденное имущественное право.

– Значит, номер не просто случайно остался активным, – сказала я.

Кайрен прочитал отчет.

– Его используют.

– И держатель один.

– Ответственный держатель.

– Тевард.

– Да.

Впервые он произнес имя без дополнительного возражения.

Я это заметила.

– Теперь достаточно?

– Для задержания? Нет.

– Я не спрашивала о задержании.

– Для официального открытия проверки действий Лоэна – почти.

– Чего не хватает?

– Подтверждения, что использование номера не было санкционировано комиссией в законных целях.

– Три подозрительных платежа по спорным лотам недостаточно?

– Достаточно для запроса.

– А запрос кому?

Кайрен помолчал.

– Не Палате.

– Уже лучше.

Он отправил документы в государственную регистрационную службу и во внутреннюю контрольную комиссию при совете столицы.

Я не пыталась запоминать все названия ведомств.

В этом мире их оказалось не меньше, чем в моем.

Смысл был понятен.

Впервые бумаги уходили людям, которые не подчинялись Теварду Лоэну.

Ответ мог прийти уже после аукциона.

Но теперь хотя бы существовал официальный след, который он не контролировал.

К полудню Тевард ответил на наше изменение условий.

Не письмом.

Он приехал лично.

Ниса поднялась ко мне.

– Лоэн внизу.

Кайрен находился в штабе. Ивен работал с уведомлениями клиентам.

Я была одна.

– С кем?

– С тем же секретарем, что на проверочных торгах.

– Охрана?

– Нет.

– Хорошо. Пусть поднимается.

Ниса не ушла.

– Вы уверены?

– Нет. Но это не причина держать главу Палаты в зале.

– Я останусь в соседней комнате.

– Останьтесь.

Тевард вошел через несколько минут.

Все такой же аккуратный.

Спокойный.

Ни одного движения, которое можно было бы назвать нервным.

– Госпожа Кастель.

– Господин Лоэн.

– Надеюсь, не помешал.

– Сегодня у нас неожиданно много свободного времени.

Он понял намек.

– Мне жаль, что торговая палата выбрала столь жесткую меру.

– Ваше представление не оставило им большого выбора.

– Я обязан был сообщить о нарушениях.

– Конечно.

Тевард сел только после моего жеста.

Его секретарь остался у двери.

– Я приехал из-за лота сто тринадцать.

– Предполагала.

– Вы изменили порядок торгов.

– Уточнила процедуру проверки продавца.

– После регистрации лота.

– Закон позволяет.

– В определенных случаях.

– Наш как раз такой.

Он посмотрел на копию, лежащую у меня на столе.

– Вы прекрасно понимаете, что дополнительное условие усложняет передачу государственной собственности.

– Очень надеюсь.

– Печать должна быть передана законному владельцу.

– Тогда законному продавцу не составит труда назвать себя.

– Владелец будет определен после первой ставки.

– Владелец. Не продавец.

Впервые с момента знакомства я увидела паузу, которая не выглядела намеренной.

Короткую.

Но настоящую.

Тевард посмотрел на меня внимательнее.

– Вы стали гораздо педантичнее, госпожа Кастель.

– Последние дни располагают.

– Раньше вы предпочитали искать смысл правил, а не буквальные различия в словах.

Это снова была попытка заговорить с прежней Элирой.

Я уже научилась не реагировать.

– Возможно, поэтому мой дом почти разорился.

– Вы действительно считаете, что причиной финансовых проблем стали правила?

– Нет. Причиной стало то, что я слишком поздно начала спрашивать, кому выгодно, чтобы я их нарушала.

Секретарь Теварда слегка шевельнулся.

Сам Лоэн остался спокоен.

– Серьезное обвинение.

– Я никого не назвала.

– Пока.

– Вы опять угадываете мои намерения.

– Мы знакомы не первый год.

Вот это было опасно.

Не потому, что он мог разоблачить меня.

Потому что я почти ничего не знала о его отношениях с прежней Элирой.

– Тогда должны знать, что отступать после первого неприятного письма я не люблю.

– Знаю.

Он сказал это без улыбки.

– Именно поэтому и приехал.

– Чтобы убедить меня снять условие?

– Чтобы предупредить. Если торги не смогут завершиться из-за действий дома, торговая палата может счесть это умышленным препятствованием зарегистрированной процедуре.

– Если продавец откажется назвать себя, это будет действием продавца.

– Его пока нет.

– Тогда кому вы пытаетесь помочь?

Секретарь снова посмотрел на Теварда.

Лоэн не изменился.

– Государственной стороне.

– Государственная сторона – Кайрен?

– Государство как владелец спорного объекта.

– Но Палата еще не определила владельца.

– Именно поэтому торги важны.

– Интересная логика. Вы не знаете владельца, но точно знаете, что продажа должна состояться.

– Регистрация уже активирована.

– Кем?

На этот раз он улыбнулся.

Немного.

– Вами.

Хороший удар.

Я не отреагировала.

– Тогда вы тем более должны одобрять мою осторожность.

– Я одобряю законную осторожность.

– Отлично. В этом мы согласны.

Тевард поднялся.

– Я надеюсь, госпожа Кастель, что в четверг вы не позволите личным подозрениям разрушить предприятие, которое ваша семья строила много лет.

Он знал, куда бить.

Дом.

Не город.

Не Кайрен.

Именно дом.

– Спасибо за заботу.

– Это не забота.

– Тогда что?

– Совет человека, который видел, как вы последние два месяца уничтожали собственный бизнес, пытаясь найти нарушение там, где его могло не быть.

Я смотрела на него.

Прежняя Элира действительно потеряла почти все, сопротивляясь этой схеме.

Тевард это видел.

Возможно, помогал.

– А теперь нарушение есть? – спросила я.

– Я этого не сказал.

– Тогда увидимся в четверг.

Он задержался у двери.

– Не уверен, что буду присутствовать.

– Это ваше право.

– Вы не разочарованы?

– Я не вписывала вас покупателем.

На этот раз улыбки не было.

Тевард ушел.

Ниса появилась почти сразу.

– Слышала все.

– Он хотел, чтобы услышали.

– Думаете?

– Его секретарь стоял у двери. Он не сказал ни одного слова, которое нельзя повторить в официальном протоколе.

– Тогда зачем приезжал?

Я посмотрела на копию нового условия.

– Проверить, можно ли заставить меня снять его добровольно.

– Не получилось.

– Значит, попробует иначе.

Ниса села напротив.

– Вы уверены, что хотите проводить торги?

Второй человек за день задавал один и тот же вопрос.

– Нет.

Она удивилась.

– Наконец-то честный ответ.

– Уверена только в одном. Если мы отдадим ему процедуру, больше ничего контролировать не будем.

– А Кайрен?

– Тоже не хочет проводить.

– И?

– Согласился готовить защиту, если другого выхода не найдем.

Ниса некоторое время смотрела на меня.

– Вы ему доверяете.

– Да.

Ответ получился слишком простой.

Раньше я бы начала объяснять.

Теперь не захотела.

– Быстро, – сказала она.

– Четыре дня – это быстро.

– Очень.

– Знаю.

– И вас это не пугает?

Я подумала.

– Пугает другое.

– Что?

– Что рядом с ним мне легче принимать решения, хотя я совершенно не привыкла на кого-то опираться.

Ниса улыбнулась.

– Это уже похоже на проблему.

– Я же говорила.

– И что собираетесь делать?

– До четверга – расследовать государственный заговор.

– Разумно.

– После четверга разберусь.

– Если будет дом.

Я посмотрела на нее.

– Будет.

На этот раз она не стала спорить.

К вечеру пришло окончательное подтверждение торговой палаты.

Изменение процедуры лота 113 прошло все ступени регистрации.

Под ним стояли моя подпись и подпись Кайрена как заранее определенного покупателя.

Продавец не подал возражения в установленный срок.

Палата имущественных споров прислала только формальное замечание о возможном осложнении процедуры, но не смогла потребовать отмены.

Потому что для требования нужно было указать сторону, чье право новое условие нарушает.

А сторона продавца все еще не существовала на бумаге.

Я коснулась регистрационной отметки кольцом.

По странице прошла серебристая линия.

Под прежней фразой:

«Владелец будет назван после первой ставки»

появилась новая.

«Личность продавца и полномочие на распоряжение подлежат обязательному раскрытию и проверке непосредственно перед подтверждением победителя. Без раскрытия сделка не завершается».

Еще ниже возникла короткая служебная запись:

«Условие закреплено. Одностороннее изменение недоступно».

Кайрен приехал как раз в тот момент, когда линия погасла.

Он остановился рядом и прочитал.

– Все?

– Все.

– Теперь снять условие нельзя?

– Я могу согласиться. Вы можете согласиться. Продавец может потребовать.

– Но чтобы потребовать...

– Ему придется назвать себя.

Кайрен провел пальцем возле строки, не касаясь бумаги.

– Если Лоэн откажется от операции?

– Тогда мы добились главного без риска.

– А если продолжит?

Я закрыла книгу.

– Тогда в четверг перед завершением сделки в моем зале появится продавец государственной командорской печати.

– Скорее посредник.

– Посредник тоже человек. У него есть имя, документы, связи и причина согласиться на то, за что при неудаче отвечать придется уже лично.

Кайрен посмотрел на меня.

– Вы уверены, что он появится?

– Нет.

– Хорошо.

– Что хорошего?

– Вы наконец перестали говорить так, будто контролируете все.

– Не привыкайте.

Он улыбнулся и коснулся моей ладони.

На этот раз я не убрала руку.

За окном уже темнело. Обычные торги дома Кастель были запрещены. Клиенты уходили к конкурентам. Банк продолжал отсчитывать три последних дня. В нижнем хранилище лежал предмет, который не должен был существовать, а денежный след от его регистрации вел к номеру, за который отвечал Тевард Лоэн.

Но впервые с момента появления лота сто тринадцать условия менял не тот, кто создал ловушку.

Теперь выбор был у него.

Отказаться от операции и потерять подготовленную годами возможность.

Или продолжить торги и назвать человека, который осмелился выставить на продажу право командовать защитой столицы.