Текст книги "Хозяйка аукционного дома. Проклятый лот для дракона-командора (СИ)"

Автор книги: Диана Бауэр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Хозяйка аукционного дома. Проклятый лот для дракона-командора

Глава 2. Цена чужой подписи

Глава 2. Цена чужой подписи

Кайрен ушел, но избавиться от его присутствия оказалось сложнее, чем просто закрыть за ним дверь.

Через десять минут один из офицеров Первого крыла принес письменное распоряжение. Лот 113 оставался в нижнем хранилище под отдельным защитным контуром, возле решетки выставлялся пост, а любые действия с регистрационной книгой требовалось проводить только внутри здания. Вывозить документы, относящиеся к последним двум месяцам работы дома, запрещалось до окончания предварительной проверки.

Зато сам аукционный дом никто не закрывал.

Это было важнее всего остального.

Я дочитала распоряжение до конца, поставила подпись рядом с отметкой о получении и вернула лист офицеру.

– Копия остается у меня?

– Да, госпожа Кастель.

– Тогда положите ее на стол.

Он выполнил просьбу и вышел.

Ниса дождалась, пока дверь закроется.

– Вы удивительно спокойно это приняли.

– А что вы предлагаете? Спуститься вниз и выгнать вооруженного офицера из собственного подвала?

– Прежняя вы могла бы попробовать.

Я подняла голову.

Ниса сказала это без улыбки.

– Значит, прежняя я была не слишком благоразумна.

– Последние недели вы вообще вели себя так, будто решили поссориться со всем городом.

– Получалось?

– Отлично.

Она собиралась уйти, но я остановила ее.

– Подождите. Мне нужно понять, что здесь происходило до вчерашнего дня.

– За какой период?

– Для начала два месяца.

– На это уйдет несколько дней.

– У меня их семь. Из которых один уже начался.

Ниса посмотрела на кипу бумаг возле моего локтя.

– Что именно вы ищете?

Я развернула к ней один из листов.

На полях стояла пометка прежней Элиры: «История владения не подтверждена».

– Вот это. Девять крупных лотов, от которых дом отказался за восемь недель. По цифрам я теряла на каждом приличную комиссию. Почему?

Ниса подошла ближе и посмотрела на название.

– Коллекция Бренца.

– Вы ее помните?

– Конечно. Он устроил скандал прямо в этом кабинете.

– Причина?

– Вы отказались принимать коллекцию.

– Это я уже поняла. Почему?

– Вы сказали, что вам не нравится решение Палаты.

Я перевела взгляд на документ.

– Какой Палаты?

– Имущественных споров.

Еще одно учреждение, о котором я пока знала только название.

– Начнем сначала. Очень медленно и без предположения, что я помню вчерашний день.

Ниса скрестила руки на груди.

– Вы действительно ничего не помните?

– Отрывками.

Это была уже почти отработанная ложь, хотя говорить ее легче не становилось.

– Что-то осталось, что-то нет. Я не хочу заполнять пробелы догадками и потом принимать решения на их основании.

Такое объяснение, кажется, устроило ее больше.

Ниса взяла лист.

– Бренц утверждал, что коллекция принадлежала его дяде. После смерти дяди права оспаривала вдова. Дело рассматривала Палата имущественных споров, и Бренц выиграл.

– Значит, юридически коллекция принадлежала ему.

– Да.

– Тогда почему я отказалась?

– Не знаю.

– Вы были при разговоре?

– При последнем. Бренц принес решение Палаты и потребовал принять вещи в тот же день. Вы проверили документы, минут двадцать молчали, а потом сказали, что дом Кастель не станет ставить на них свою печать.

Это уже было интереснее.

– Что он ответил?

– Сначала требовал объяснений. Потом сказал, что обратится к Тевару Лоэну.

Имя я слышала впервые.

– Кто это?

Ниса теперь даже не попыталась скрыть настороженность.

– Глава Палаты имущественных споров.

– Он часто вмешивается в дела аукционных домов?

– Вмешивается – слишком громкое слово. Палата подтверждает права собственности. Без ее решений многие спорные вещи вообще невозможно выставить на продажу.

– Значит, если возникает спор о том, кому принадлежит предмет, последнее слово за ними?

– Не всегда последнее. Решение можно оспорить в суде, но это дорого и долго. Для торгового дома документ Палаты обычно считается достаточным основанием.

– Обычно?

– До последних двух месяцев вы тоже так считали.

Я забрала у нее лист.

– А потом перестала.

– Да.

– Почему?

– Вы никому не объяснили.

Мне все меньше нравилась версия, в которой прежняя Элира просто потеряла способность вести дела.

Люди, решившие уничтожить собственное предприятие, редко оставляют на каждом отказанном договоре аккуратные замечания о праве владения.

– Где лежат документы по остальным восьми отказам?

– В архивном шкафу справа.

Я посмотрела на три высоких шкафа.

– Который из них архивный?

Ниса молча указала.

– Я проверяла вас.

– Заметила.

– И?

– Продолжайте. Пока это полезно.

Она открыла шкаф, достала связку папок и положила передо мной.

– Эти?

– Если в них все девять отказов, то да.

Ниса задержалась рядом.

– Сегодня вечером были назначены малые торги.

– Были?

– Вчера вы распорядились их отменить.

Я посмотрела на нее поверх первой папки.

– Почему?

– Сказали, что у дома нет права вести себя так, будто ничего не происходит.

– Очень содержательно.

– Я пыталась выяснить больше.

– И?

– Вы попросили меня заниматься хранилищем.

Похоже, прежняя Элира не любила объяснять решения.

Я бы тоже не любила, если бы подозревала, что среди окружающих есть человек, которому нельзя доверять.

– Сколько лотов?

– Двенадцать.

– Дорогих?

– Нет. Малый вечерний аукцион. Серебро, несколько бытовых артефактов, две картины, старые часы, купеческие жетоны. Ничего крупного.

– Покупатели приглашены?

– Да. Около тридцати человек подтвердили участие.

– Тогда проводим.

Ниса явно ожидала чего угодно, только не этого.

– Сегодня?

– Сегодня.

– Вы несколько часов назад собирались отменить.

– Несколько часов назад я, судя по всему, знала то, чего сейчас не помню. Но сейчас я знаю другое: через семь дней у нас отбирают здание, сотрудники сидят без части жалованья, охране мы должны за полтора месяца, а банк не собирается ждать, пока я вспомню, почему решила прекратить зарабатывать.

– Если Кайрен решит...

– Кайрен не закрыл дом.

– Пока.

– Тем более нужно работать, пока не закрыл.

Ниса помолчала.

– Вам понадобится аукционист.

– А раньше кто вел малые торги?

– Обычно вы.

Вот этого мне как раз не хотелось слышать.

С одной стороны, я много лет работала с торгами и не боялась зала. С другой – местные правила отличались достаточно сильно, чтобы любая уверенность могла закончиться неприятным сюрпризом.

– Кто еще умеет?

– Ивен знает порядок и иногда заменял вас на предварительных показах, но торги не вел.

– Значит, сегодня будет рядом со мной.

– Вы уверены?

– Нет. Но это пока не причина отменять аукцион.

Ниса смотрела еще несколько секунд, после чего кивнула.

– Тогда нужно предупредить кухню и открыть гостевой вход к пяти.

– Кухню?

– На вечерних торгах подают чай, кофе и легкую закуску.

– Можно обойтись без нее?

– Можно, если хотите, чтобы половина постоянных клиентов решила, что мы уже банкроты.

– Сколько это стоит?

Она назвала сумму.

Я быстро прикинула ее против ожидаемой комиссии.

– Оставляем. Но никаких дополнительных расходов.

– Я передам.

– И пришлите Ивена.

Ниса ушла.

Я снова открыла первую папку.

Если хотела сохранить дом, следовало заниматься торгами. Если хотела понять, почему этот дом оказался в центре истории с двойной командорской печатью, следовало разбираться в отказах прежней Элиры.

Приходилось делать и то и другое.

Первый договор касался уже знакомой коллекции Бренца. Старое столовое серебро, два защитных медальона, фамильная печать, несколько предметов из домашнего кабинета. Общая оценка была почти в четыре раза выше, чем все сегодняшние малые торги.

Решение Палаты имущественных споров прилагалось.

Я прочитала его дважды.

Документ выглядел безупречно. Спор между племянником умершего владельца и вдовой завершился в пользу племянника. Право владения подтверждено. Претензии второй стороны отклонены.

На последней странице стояла круглая печать Палаты.

Под ней – подпись секретаря.

Я отложила бумаги и открыла вторую папку.

Старинный гарнитур из кабинета судьи Карлена.

Новый собственник получил его после спора с бывшим деловым партнером.

Решение Палаты было вынесено за одиннадцать дней до обращения в дом Кастель.

Третья папка.

Набор дорожных защитных пластин.

Право оспаривали двое наследников.

Палата признала владельцем старшего.

Через пять дней он принес вещи на продажу.

Четвертая.

Картина и два небольших артефакта из загородного дома.

Спор после расторжения делового товарищества.

Победитель получил решение Палаты, а через неделю обратился к Элире.

Пятый отказ выглядел так же.

Шестой тоже.

Я остановилась только на седьмой папке.

Совпадения закончились.

Началась система.

Я взяла чистый лист и выписала даты.

Все девять клиентов получили спорное имущество по решениям одной Палаты.

Все обратились в аукционный дом не позже чем через две недели после решения.

Все предлагали комиссию выше обычной.

И всем прежняя Элира отказала.

На трех договорах стояла одинаковая пометка:

«Не подтверждать переход через дом».

Не «не продавать».

Не «сомнительный предмет».

Именно «не подтверждать переход».

Я вернулась к регистрационной книге.

Аукционный дом в этом мире делал больше, чем просто сводил продавца и покупателя. Ниса уже объяснила, что удар молотка подтверждает сделку, а защитный контур не выпустил лот 113 именно потому, что предмет был зарегистрирован.

Следовательно, печать аукционного дома имела самостоятельное значение.

В моем прежнем мире подпись аукциониста подтверждала состоявшуюся продажу. Здесь она, похоже, закрепляла еще и само право.

Я не успела развить мысль.

Ивен появился с кипой каталогов и выражением человека, которому только что сообщили, что рабочий день внезапно станет гораздо длиннее.

– Госпожа Кастель, Ниса сказала, что торги все-таки состоятся.

– Да. Сколько времени нужно на подготовку?

– Если не менять список лотов, часа три. Предварительный показ можно открыть в четыре.

Я посмотрела на часы.

Было чуть больше полудня.

– Успеем.

– Скорее всего.

– Мне не нравится это выражение.

Ивен растерянно моргнул.

– Какое?

– «Скорее всего». Либо видите проблему, либо нет.

Он сразу стал серьезнее.

– Есть одна. Лот сорок семь владелец забрал вчера после вашего решения отменить торги.

– Остальные одиннадцать здесь?

– Да.

– Тогда вычеркиваем сорок семь и работаем с одиннадцатью.

Ивен записал.

Я придвинула к нему каталог.

– Теперь расскажите, как именно проходит регистрация после продажи.

Он уставился на меня почти так же, как утром Ниса.

– В каком смысле?

– Представьте, что я объясняю порядок новому сотруднику.

– Но...

– Ивен.

– Да, госпожа Кастель.

Он сел напротив.

Оказалось, что в основе местной системы лежала достаточно понятная процедура.

До торгов владелец подтверждал право на предмет.

Дом принимал лот, описывал его и фиксировал условия продажи.

Покупатель после победы подписывал карточку сделки.

Аукционист подтверждал результат личным регистрационным ключом.

После этого право переходило к новому владельцу, и защитные свойства предмета перестраивались на него, если такая возможность была предусмотрена.

– То есть наша печать не создает право, – уточнила я. – Она подтверждает его переход.

– Да.

– А если продавец изначально не имел права продавать?

Ивен нахмурился.

– Тогда дом не должен принимать лот.

– Допустим, принял.

– Если документы были поддельными, сделку отменят.

– Кто?

– Палата или суд.

– А до отмены кто считается владельцем?

Он задумался.

– Покупатель.

Вот оно.

– Даже если настоящий хозяин заявит претензию на следующий день?

– До решения спора – да.

– И пользоваться предметом он тоже сможет?

– Если регистрация завершена.

Я откинулась на спинку кресла.

В обычной торговле ошибка в документах могла привести к суду и возврату денег.

Здесь ошибка давала чужому человеку реальную власть над вещью.

Если вещь была магической, последствия могли оказаться куда серьезнее стоимости.

Лот 113 перестал казаться отдельным безумием.

Возможно, это была вершина чего-то, что прежняя Элира заметила раньше.

– Покажите мне карточки сегодняшних лотов.

Ивен раскрыл каталог.

Я проверяла их одну за другой.

Владельцы, документы, дата принятия, оценка, резервная цена.

Ничего подозрительного.

На седьмой карточке остановилась.

– Это что?

– Купеческий расчетный диск.

Передо мной лежало изображение круглого бронзового предмета с зубчатым краем.

– Магический?

– Совсем немного. Старые торговцы использовали такие для проверки счета. Он запоминает итог последнего расчета.

– Полезно.

– Раньше было полезно. Сейчас почти никто ими не пользуется. Есть более удобные счетные доски.

Оценка составляла четыре кроны.

Резервная цена – три.

– Кто продавец?

– Господин Рейс Даннер.

Имя ничего мне не говорило.

– Документы?

Ивен раскрыл приложение.

Обычная наследственная запись. Никакой Палаты имущественных споров.

Я просмотрела лист и вернула.

– Когда приняли?

– Три недели назад.

Значит, до меня.

– Все одиннадцать лотов проверьте еще раз до открытия дверей. Особенно владельцев.

– Они уже проверены.

– Еще раз.

– Да, госпожа Кастель.

Он собрал каталог.

– Ивен.

– Да?

– Почему я собиралась вас уволить?

Он застыл.

Вопрос был жестоким, но мне нужно было знать.

– Вы не сказали.

– А как думаете вы?

Он не ответил сразу.

– Три дня назад я отнес в городской архив копию договора, хотя вы велели никому не показывать документы по отказанным лотам.

Вот это уже было полезно.

– Какого договора?

– Бренца.

Первый в моей стопке.

– Зачем?

– Вы попросили проверить номер решения Палаты. В архиве отказались отвечать без копии.

– А потом я решила вас уволить.

– На следующий день.

– Вы кому-нибудь рассказывали, что проверяли документ?

– Архивисту пришлось объяснить.

– Имя?

– Мирен Солт.

Я записала.

– Что он нашел?

– Номер был настоящий.

– Решение тоже?

– Он не показывал дело целиком. Только подтвердил, что такое решение существует.

– И результат совпадает?

– Бренц указан владельцем.

Я смотрела на Ивена, пытаясь понять, почему прежняя Элира после этого решила выгнать его.

Возможно, потому что он нарушил прямой приказ.

Возможно, потому что его визит в архив раскрыл чужим людям, что дом Кастель начал проверять Палату.

– Вы с кем-нибудь еще обсуждали поручение?

– Нет.

– Уверены?

Он обиделся.

– Я могу ошибиться, госпожа Кастель, но не болтаю о делах клиентов.

– Хорошо. Пока приказа об увольнении не будет.

На его лице отразилось такое облегчение, что я окончательно решила не принимать решения прежней Элиры на веру.

– Спасибо.

– Не благодарите. Если узнаю, что рассказали кому-то еще, вернемся к этому разговору.

– Понял.

Когда он вышел, я нашла в папке Бренца номер решения.

Он совпадал с тем, который Ивен записал для архива.

Настоящее дело.

Настоящее решение.

Настоящий новый собственник.

И все равно прежняя Элира отказалась поставить печать аукционного дома.

Значит, проблема была не в грубой подделке документов.

Я взяла следующую папку и начала проверять даты еще внимательнее.

Через полчаса обнаружилось второе совпадение.

На каждом решении стояла подпись одного из трех секретарей, но в верхней части последней страницы имелась маленькая дополнительная отметка: круг с тремя расходящимися линиями.

Она была на всех девяти документах.

– Ниса!

Ответа не последовало.

Я вышла в коридор и встретила ее у лестницы.

– Что означает этот знак?

Она посмотрела на страницу.

– Особая проверка Палаты.

– Какая именно?

– Если спор касается предмета с зарегистрированными свойствами, решение дополнительно подтверждают через центральный реестр.

– Кто имеет право ставить такую отметку?

– Не знаю. Палата.

– Очень содержательно.

– Я хранитель, а не чиновник.

Справедливо.

– Тевард Лоэн подписывает такие решения лично?

– Насколько мне известно, нет. Он глава Палаты, а не секретарь.

– Вы с ним знакомы?

– Видела несколько раз.

– Он приходил сюда?

Ниса подумала.

– Два месяца назад.

– По какому поводу?

– К вам.

– Надолго?

– Минут на сорок.

– После этого я начала отказываться от сделок?

Она снова задумалась.

– Первый отказ был примерно тогда.

Теперь у нас появилось не только учреждение, но и человек.

Это еще ничего не доказывало.

Глава Палаты вполне мог посещать аукционный дом по десяткам законных причин.

Но прежняя Элира встретилась с ним незадолго до того, как начала терять деньги, отказываясь подтверждать сделки, прошедшие через его ведомство.

– О чем вы говорили?

– Я не присутствовала.

– После встречи я что-нибудь сказала?

– Только велели временно не принимать спорные права без личной проверки.

– Даже если есть решение Палаты?

– Именно это тогда всех и удивило.

– Всех?

– Сотрудников. Клиентов. Через неделю об этом уже знали конкуренты.

Я оперлась ладонью о перила.

Если прежняя Элира подозревала проблему в самой системе подтверждения прав, она сделала самое очевидное: перестала ставить собственную печать на сомнительные переходы.

Потеряла клиентов.

Потеряла доход.

Испортила отношения с людьми, которые считали документы достаточными.

В итоге почти разорилась.

Оставался вопрос, почему она ничего не объяснила.

И еще более неприятный: что случилось с ней вчера на лестнице.

– Госпожа Кастель?

Я посмотрела на Нису.

– Малые торги действительно можно провести без риска для лота 113?

– Он зарегистрирован отдельно и не внесен в общий каталог.

– Значит, удар молотка по другому лоту ничего с ним не сделает?

– Нет. У каждой позиции собственная карточка.

– Хорошо.

Я вернулась в кабинет.

До предварительного показа оставалось меньше двух часов.

Пришлось отложить расследование и заняться тем, что могло оставить нам деньги на следующую неделю.

Я проверила ожидаемую комиссию.

При удачном вечере дом получал около ста двадцати крон.

Сумма смешная рядом с долгом в восемнадцать тысяч четыреста.

Но у предприятия были текущие расходы.

Если я собиралась вытащить его из ямы, начинать все равно придется с маленьких цифр.

Я решила первым делом оплатить часть долга охране.

Люди, которым не платят, обычно перестают особенно старательно следить за чужим имуществом. В здании с неизвестно откуда появляющимися государственными печатями подобная экономия казалась особенно плохой идеей.

В четыре часа открыли гостевой вход.

Я спустилась в зал заранее.

За день он изменился.

На столах появились карточки с номерами, возле стены подготовили витрины, сотрудники зажгли верхние светильники. Предметы для торгов выставили в боковой комнате, где посетители могли рассмотреть их до начала.

Офицер Кайрена стоял возле двери в нижнее хранилище.

Его присутствие замечали все.

Люди входили, здоровались, затем обязательно бросали взгляд в его сторону.

Слухи, вероятно, уже начали расходиться.

– Почему здесь крыло? – спросил пожилой мужчина у Ивена.

Тот ответил именно так, как мы договорились:

– Проводится обычная проверка одного из предметов, не относящегося к сегодняшним торгам.

– Какая проверка?

– Детали мне неизвестны.

Правильно.

Не ложь, но и никакой лишней информации.

Я прошла вдоль витрин.

Лот с расчетным диском лежал ближе к концу.

Сам предмет оказался еще менее впечатляющим, чем на рисунке. Потемневшая бронза, небольшой вращающийся обод, на обороте выгравированы цифры.

– Работает? – спросила я.

Ивен стоял рядом.

– Да.

– Покажите.

Он положил диск на ладонь, повернул обод и попросил:

– Назовите два числа.

– Семнадцать и двадцать три.

Ивен совместил две метки.

На поверхности появилась тонкая линия и цифра сорок.

– И все?

– И все.

– Четыре кроны за это еще щедрая оценка.

– Я тоже так думаю.

Я вернула диск в витрину.

– Владелец пришел?

– Даннер?

– Да.

– Нет. Оставил разрешение продавать без присутствия.

– Покупатели?

– Большинство постоянных. Есть трое новых.

– Кто?

Ивен незаметно указал на мужчину у окна.

– Господин Раэль Тин. Торговец тканями. Его знаю по городу, но у нас раньше не покупал.

Следующей оказалась пожилая женщина в темно-зеленом платье.

– Госпожа Сарна Велл. Недавно переехала из западного округа.

Третий стоял возле витрины с часами.

Лет сорока, неприметный серый сюртук, короткие светлые волосы, простое кольцо на правой руке.

– Представился как Лорен Вест.

– Документы проверили?

– Да. Купеческая карточка действующая.

– Что продает?

– Он покупатель.

– Я вижу. Чем занимается?

Ивен помолчал.

– В карточке указано: посреднические сделки.

Это могло означать почти что угодно.

Мужчина заметил наш взгляд и вежливо кивнул.

Я ответила тем же.

– Кто-нибудь интересовался расчетным диском?

– Вест.

– Серьезно?

– Спрашивал, сохранился ли регистрационный номер.

Я повернулась к Ивену.

– Какой еще номер?

– Каждый магический предмет имеет старую регистрационную отметку.

– Даже такой дешевый?

– Если свойство сохраняется, да.

– И что вы ответили?

– Что номер читается.

– Покажите.

Мы вернулись к витрине.

На нижнем крае действительно обнаружилась маленькая цепочка цифр.

Я записала.

– Можно по ней узнать прежних владельцев?

– Через реестр.

– В доме есть копия?

– Только по нашим прошлым сделкам.

– Этот диск раньше продавался у нас?

– Не знаю.

– Проверьте.

Ивен ушел.

Я осталась возле витрины.

Вест продолжал рассматривать часы.

Он не выглядел человеком, которого особенно интересует дешевый счетный диск.

Именно поэтому я запомнила его.

За десять минут до начала появился Кайрен.

На этот раз один.

Без офицеров, хотя один из его людей уже находился в здании.

Я встретила его возле кафедры.

– Решили посмотреть, как подозреваемая ведет дела?

– Решил убедиться, что вы не попытаетесь незаметно продать мою печать между старыми часами и серебряной ложкой.

– Если бы собиралась, поставила бы ее ближе к финалу. Лоты такого уровня нельзя продавать в середине программы.

Кайрен посмотрел на меня.

– Вы шутите.

– Немного.

– Утром вы не знали, что происходит после первой ставки.

– А вечером собираюсь провести одиннадцать обычных продаж. Если хотите запретить, у вас еще есть несколько минут.

– Не хочу.

– Почему?

– Мне интересно посмотреть, как работает ваш дом.

Фраза прозвучала нейтрально, но я услышала второе значение.

Ему было интересно посмотреть, как работаю я.

Не из симпатии.

Из подозрения.

Это тоже могло оказаться полезно.

– Тогда не мешайте покупателям.

– Я похож на человека, который мешает?

Я посмотрела на его черный мундир, знак командора и посетителей, старательно делавших вид, что совсем не наблюдают за нами.

– Очень.

Кайрен перевел взгляд на зал.

– Постараюсь стоять неподвижно.

– Прекрасное начало.

Я поднялась на кафедру.

Ивен положил рядом каталог и тихо сказал:

– Нашел диск.

– Где?

– В старом журнале продаж. Его уже выставляли здесь шесть лет назад.

– Кто купил?

– Рейс Даннер.

Нынешний продавец.

Нормально.

– До него?

– Предыдущим владельцем был торговый дом Керс.

– Что-нибудь еще?

– Нет.

Я кивнула.

Первые три лота прошли спокойно.

Я быстро вспомнила то, чему когда-то училась годами.

Аукцион зависит не от красивого голоса.

Нужно видеть зал.

Понимать, кто действительно хочет купить, кто только изображает интерес, а кто готов поднять цену еще на шаг, если дать ему две секунды подумать.

Местные правила отличались в деталях, но люди торговались одинаково.

Первую картину забрали немного выше оценки.

Серебряную шкатулку продали почти по верхней границе.

За старые дорожные часы спорили двое, и я остановила молоток ровно тогда, когда один из них начал сомневаться.

Ивен быстро оформлял карточки.

После каждой продажи победитель подходил к боковому столу, подписывал документ, а я подтверждала переход кольцом с черным камнем.

Серебристая линия на карточке появлялась только после моего прикосновения.

Каждый раз я вспоминала лот 113.

Человек, который зарегистрировал его, использовал такое же кольцо.

Мое кольцо.

Или точную копию права Элиры.

На шестом лоте я уже чувствовала себя увереннее.

На восьмом появился расчетный диск.

– Лот пятьдесят два, – объявила я. – Купеческий расчетный диск старого образца. Рабочее состояние подтверждено. Начальная ставка – три кроны.

Поднялась одна карточка.

Пожилой мужчина во втором ряду.

– Три.

– Четыре, – сказал кто-то справа.

Я посмотрела.

Лорен Вест.

– Пять, – отозвался первый покупатель.

– Десять, – сказал Вест.

В зале засмеялись.

Не зло.

Просто цена сразу стала нелепой.

Пожилой мужчина пожал плечами и опустил карточку.

Я могла завершить продажу.

Десять крон за вещь с оценкой четыре – прекрасный результат для дома.

Но Вест не выглядел довольным.

Он смотрел не на предмет.

На меня.

– Десять крон, – повторила я. – Кто предложит больше?

Тишина.

Я подняла молоток.

Вест едва заметно подался вперед.

Не как покупатель, боящийся проиграть.

Как человек, ждущий определенного действия.

Я опустила молоток, но не ударила.

– Пятнадцать, – вдруг сказал другой мужчина.

Я повернулась.

Новый покупатель, Раэль Тин.

Тот самый торговец тканями.

Вест даже не посмотрел в его сторону.

– Тридцать.

По залу прошел шум.

Теперь уже никто не смеялся.

Тин поднял брови.

– Тридцать пять.

– Пятьдесят.

Ивен рядом со мной перестал записывать.

Я посмотрела на него.

Он ничего не сказал, но понял то же, что и я.

Так не покупают дешевую вещь.

Так покупают результат сделки.

– Шестьдесят, – сказал Тин уже скорее из упрямства.

Вест ответил сразу:

– Сто.

Несколько человек повернулись к нему.

Кайрен стоял у дальней стены.

Его выражение не изменилось.

– Сто крон за лот пятьдесят два, – произнесла я. – Господин Вест, подтверждаете ставку?

– Разумеется.

– С какой целью покупаете предмет?

В зале стало тихо.

Вест улыбнулся.

– Разве покупатель обязан объяснять?

– Обычно нет.

– Тогда сто крон.

Я не подняла молоток.

– Ивен, карточку лота.

Он подал.

Я снова посмотрела на регистрационный номер.

– Господин Вест, вы спрашивали перед торгами, сохранилась ли регистрационная отметка.

– Интересовался историей предмета.

– Но не спросили, работает ли он.

– Мне сказали в каталоге.

– В каталоге указано только рабочее состояние.

Вест перестал улыбаться.

– Госпожа Кастель, если вы не хотите продавать, зачем выставили лот?

Хороший вопрос.

И очень удобный для человека, который хотел заставить меня продолжить.

– Хочу. Просто пытаюсь понять цену.

– Ее определяют торги.

– Верно. Сейчас она в двадцать пять раз выше оценки.

Кто-то тихо рассмеялся.

Вест повернул голову.

– Это запрещено?

– Нет.

– Тогда я не понимаю задержки.

Я тоже пока не до конца понимала.

Но знала, что не ударю молотком, пока не разберусь.

– Господин Тин, вы действительно хотите купить диск за сумму выше шестидесяти крон?

Торговец тканями неожиданно усмехнулся.

– Уже нет.

– Почему торговались?

– Решил, что господин знает нечто, чего не знаю я.

Честный ответ.

– Благодарю.

Я посмотрела на Веста.

– Значит, осталась ставка сто крон.

– Наконец-то.

Он уже почти победил.

Мне достаточно было ударить молотком.

Вместо этого я спросила:

– Кому принадлежит диск сейчас?

Вест нахмурился.

– Продавцу.

– Имя?

– Я обязан знать?

– Вы интересовались регистрационным номером до начала торгов.

– И что?

– Значит, история владения для вас важнее самого свойства.

Он оперся рукой о спинку стула.

– Возможно, я коллекционер.

– Тогда назовите хотя бы предыдущего владельца.

– Госпожа Кастель, вы проводите аукцион или экзамен?

В зале снова стало неспокойно.

Я понимала, что еще немного, и клиенты начнут раздражаться уже на меня.

– Ивен, журнал приема.

Он подал вторую карточку.

Продавец: Рейс Даннер.

Право: наследственное.

Дата вступления в право: четыре года назад.

Не шесть.

Я остановилась.

– Ивен.

Он наклонился.

– Вы сказали, Даннер купил этот диск здесь шесть лет назад.

– Да.

– Почему тогда в текущем документе указано наследственное право, возникшее четыре года назад?

Ивен побледнел.

– Не знаю.

Вот она, причина.

Я подняла старую карточку продажи, которую он принес перед началом аукциона.

Шесть лет назад Рейс Даннер действительно купил диск у торгового дома Керс.

Это означало, что нынешняя бумага была не просто странной.

Она противоречила нашей собственной записи.

Если Даннер владел диском последние шесть лет, он не мог получить его по наследству четыре года назад, если между этими событиями не происходило еще чего-то.

– Торги приостанавливаются, – сказала я.

Вест поднялся.

– На каком основании?

– Несовпадение истории владения.

– У вас есть документы продавца.

– И есть собственный архив дома, который им противоречит.

– Это техническая ошибка.

– Возможно.

– Тогда исправьте после продажи.

Вот теперь я знала наверняка.

Ему нужен был именно завершенный переход.

– Нет.

– Сто крон за вещь стоимостью четыре, госпожа Кастель.

– Я слышала.

– Ваш дом должен банку больше восемнадцати тысяч.

В зале стало совсем тихо.

Я посмотрела на него.

Эта сумма не была тайной для банка.

Но клиентам ее обычно не сообщают.

– Откуда вы знаете размер задолженности?

Вест понял ошибку.

Всего на мгновение.

– В городе говорят.

– В городе знают точную сумму?

Он не ответил.

Кайрен отделился от стены.

Не подошел к Весту, просто встал так, чтобы тот не мог выйти из зала, не пройдя рядом.

Очень спокойное движение.

И очень понятное.

Я положила молоток.

– Продажа лота пятьдесят два отменяется до проверки права владения.

– Вы не можете отменить ставку без причины.

– Причина указана. Несоответствие регистрационных документов архиву дома.

– Вы потеряете покупателя.

– Переживу.

– И комиссию.

– Тоже.

Его лицо изменилось.

До этого он раздражался.

Теперь разозлился.

Разница была заметна.

– Сто крон.

– Нет.

– Сто пятьдесят.

Кто-то в первом ряду тихо присвистнул.

– Господин Вест, вы торгуетесь с аукционистом после остановки торгов.

– Двести.

Ивен рядом со мной почти перестал дышать.

Я взяла карточку лота и положила поверх каталога.

– Лот снят.

– Вы пожалеете.

Кайрен наконец заговорил:

– Это угроза?

Вест резко повернулся.

Кажется, до этого момента он действительно не понял, кто стоит у стены.

Лицо стало другим.

– Командор Морас.

– Я задал вопрос.

– Нет. Разумеется, нет.

– Тогда выбирайте выражения внимательнее.

Вест схватил шляпу с соседнего стула.

– Можете оставить себе свой диск.

Он направился к выходу.

Кайрен не стал его останавливать.

Я тоже.

Пока у нас не было основания задерживать человека только за странное желание переплатить.

Когда дверь закрылась, я посмотрела на зал.

Тридцать человек ждали объяснений.

Если сейчас начну оправдываться, потеряю контроль.

– Дамы и господа, – сказала я, – дом Кастель гарантирует не только состояние выставленных предметов, но и чистоту их происхождения. Сегодня по одному лоту возник вопрос, который требует проверки. До ее окончания я не приму ни одной ставки по этому предмету, независимо от предлагаемой суммы. Продолжаем торги.

Пожилая женщина в зеленом платье первой подняла карточку.

– Это разумно.

Кто-то поддержал ее.

Напряжение ослабло.

Следующий лот ушел за хорошую цену.

Потом еще один.

К концу торгов я была мокрой от усталости под воротником и совершенно уверенной, что впервые за день сделала что-то правильно.