Текст книги "Хозяйка аукционного дома. Проклятый лот для дракона-командора (СИ)"

Автор книги: Диана Бауэр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Мы продали десять предметов из одиннадцати.

Общая комиссия оказалась немного выше ожидаемой.

Никто больше не пытался купить дешевую вещь за сумму, сопоставимую с месячной выручкой небольшого магазина.

Последний клиент подписал карточку около семи вечера.

Я дождалась, пока дверь гостевого входа закроется, и только тогда позволила себе сесть на край кафедры.

Ивен собирал документы.

– Это было...

Он замолчал.

– Что?

– Не знаю, как сказать.

– Попробуйте обычными словами.

– Вы провели торги лучше, чем последние три.

Я посмотрела на него.

– Последние три тоже вела я.

Ивен смутился.

– Простите.

– Ничего. Значит, раньше я была хуже.

– Вы раньше почти не смотрели на покупателей.

– А на что смотрела?

– На карточки.

Странно.

Человек с опытом Элиры не мог вдруг забыть основы торгов.

Если, конечно, мысли ее последние недели занимало что-то куда серьезнее цены серебряной шкатулки.

Кайрен подошел, когда Ивен ушел оформлять итоговые бумаги.

– Вы знали?

– Что именно?

– Что в документах диска будет ошибка.

– Нет.

– Тогда почему остановились?

– Покупатель вел себя не как человек, которому нужен предмет.

– И как?

– Как человек, которому нужен мой удар молотка.

Кайрен посмотрел на кафедру.

– Вы сделали такой вывод из цены?

– Не только. Он заранее спросил регистрационный номер. Не интересовался свойствами. Не знал владельца. Не попытался проверить состояние. А когда я остановила торги, начал покупать уже не вещь, а мое согласие завершить сделку.

– Возможно, он просто богатый идиот.

– Возможно.

– Вы часто отменяете сделки из-за богатых идиотов?

– Только если их идиотизм слишком последователен.

На этот раз он действительно улыбнулся.

Совсем немного.

Улыбка исчезла быстро, но я успела заметить.

– Идемте, – сказал он.

– Куда?

– Смотреть документы.

– Вы начали говорить как я.

– Это тревожный признак.

Мы поднялись в кабинет.

Ниса уже ждала там с расчетным диском и двумя карточками.

– Проверила номер, – сказала она.

Я сняла перчатки, которые надела для торгов.

– И?

– Старый журнал верен. Даннер приобрел диск шесть лет назад.

– Тогда откуда взялось наследство четыре года назад?

– Из Палаты.

Я посмотрела на нее.

– Опять?

Ниса положила третий лист.

– После покупки диск был включен в имущество торгового дома Даннер. Через два года его старший брат подал иск о разделе семейной собственности. Палата постановила, что часть имущества принадлежала их покойному отцу и должна перейти Рейсу как наследнику.

– Включая вещь, которую Рейс уже купил за два года до спора?

– Да.

Я перечитала решение.

Смысл был именно таким.

Рейс Даннер юридически получил по наследству предмет, которым уже владел.

– Это бессмыслица.

Кайрен стоял возле окна.

– Для владельца безвредная.

– Пока он не решит продать.

Я положила рядом старую карточку и новое решение.

– Смотрите. Шесть лет назад дом Кастель подтвердил покупку. Право перешло Даннеру законно. Четыре года назад Палата создала второе основание собственности. Теперь если мы продаем диск на основании наследственного документа, мы подтверждаем, что именно это основание верное.

Ниса нахмурилась.

– И что?

– Старую покупку мы фактически перестаем учитывать.

– Но владелец один и тот же.

– Сейчас да.

Я посмотрела на Кайрена.

Он уже понял.

– Если таким способом оформить вещь, которая принадлежит другому человеку...

– Аукционный дом закрепит новую цепочку, – закончила я. – Сначала Палата признает право. Потом мы продаем предмет. После продажи появляется добросовестный покупатель и свежая регистрация, подтвержденная нашим именем. Старому владельцу приходится спорить уже не с одним человеком, а со всей цепочкой документов.

Ниса медленно села.

– Вы считаете решение Палаты ложным?

– По этому диску оно как минимум содержит очевидную нелепость.

– Даннер мог сам включить вещь в спор по ошибке.

– Мог.

Кайрен подошел к столу.

– А Вест мог просто захотеть диск.

– Мог.

– И сумма долга могла попасть в городские слухи.

– Тоже могла.

– Значит, у нас пока три странности, ни одна из которых сама по себе ничего не доказывает.

– Четыре.

– Какая четвертая?

Я достала из папки список отказанных лотов.

– За последние восемь недель Элира отказалась от девяти дорогих предметов. Каждый принадлежал человеку, который незадолго до этого выиграл имущественный спор.

Кайрен взял лист.

– Все девять?

– Все.

– В одной Палате?

– Другой в городе, насколько понимаю, нет.

– Есть окружные отделения. Но решения такого уровня проходят через центральную.

– И на всех документах стоит одна дополнительная отметка.

Я показала знак с тремя линиями.

Кайрен перестал читать.

– Кто вам объяснил, что это?

– Ниса сказала, что отметка связана с центральным реестром.

– Верно.

– Что именно она означает?

Он провел пальцем рядом со знаком, не касаясь бумаги.

– Повторное подтверждение права.

– Кем?

– Отделом особых регистраций.

– Кому он подчиняется?

Кайрен посмотрел на меня.

– Палате имущественных споров.

– А имя ее главы?

– Тевард Лоэн.

Я впервые услышала имя от Кайрена, а не от Нисы.

– Вы его знаете?

– Разумеется.

– Насколько хорошо?

– Достаточно, чтобы не обвинять без доказательств.

– Я пока никого не обвиняю.

– Вы произнесли его имя таким тоном, будто уже выбрали место для виселицы.

– Я даже не знаю, используют ли здесь виселицы.

Ниса закрыла глаза.

Кайрен несколько секунд смотрел на меня.

– Иногда вы говорите очень странные вещи.

– Последний день вообще получился странным.

Он вернулся к документам.

– Почему прежняя Элира отказалась от этих лотов?

– Ниса не знает. На трех договорах есть запись: «Не подтверждать переход через дом».

Кайрен посмотрел на нее.

– Покажите.

Я разложила папки.

Мы проверили все девять.

У семи стояла особая отметка центрального реестра.

У двух – обычное решение Палаты без дополнительного знака.

Но в каждом случае право было спорным и появилось незадолго до попытки продажи.

Кайрен читал долго.

Без комментариев.

Мне пришлось ждать.

Наконец он спросил:

– Когда был первый отказ?

Ниса назвала дату.

– А до этого?

– Дом принимал такие документы без вопросов.

– Что произошло перед первым отказом?

Ниса посмотрела на меня.

Я ответила сама:

– Тевард Лоэн приходил сюда.

Кайрен поднял голову.

– Когда?

– Примерно за несколько дней до первого отказа.

– О чем говорили?

– Не знаю.

– Кто присутствовал?

– Только Элира и Лоэн.

– Слуги?

Ниса покачала головой.

– Госпожа Кастель закрыла кабинет.

Кайрен перевел взгляд на меня.

– И вы, конечно, ничего не помните.

– Я ждала этого замечания раньше.

– Оно становится все удобнее.

– Если хотите, я могу придумать вам красивую ложь.

– Не советую.

– Тогда придется довольствоваться неприятной правдой.

Он снова посмотрел на документы.

– Сегодня вы остановили продажу, которая принесла бы дому почти двухсоткратную комиссию по сравнению с оценкой.

– Не двухсоткратную. Комиссия считается с цены продажи, а не вся сумма остается дому.

– Я говорю не о бухгалтерии.

– А зря. Сейчас она для меня крайне важна.

– Вы поняли, что я имею в виду.

Да.

Поняла.

Если бы я участвовала в схеме, мне следовало завершить продажу.

Если бы хотела просто получить деньги, тоже.

Вместо этого остановила торги и публично отказалась от суммы, которая дому сейчас очень пригодилась бы.

– Это не доказывает, что прежняя Элира была невиновна, – сказала я.

– Нет.

– И не доказывает, что я не знала о лоте 113.

– Нет.

– Но?

Кайрен положил документы на стол.

– Но впервые допускаю, что последние недели она могла не помогать кому-то проводить сомнительные сделки, а мешать им.

Я не ожидала, что эти слова окажутся настолько важными.

Не потому, что мне требовалось его одобрение.

Просто с самого утра все вокруг видели во мне женщину, которая должна знать ответы.

Банк считал меня плохим должником.

Ниса – хозяйкой, внезапно забывшей половину собственной жизни.

Кайрен – возможной участницей преступления.

И теперь хотя бы один человек признал, что прошлые действия Элиры могли иметь смысл.

– Это уже прогресс, – сказала я.

– Не обольщайтесь.

– Не собиралась.

– Я все еще не доверяю вам.

– А я вам.

– Прекрасная основа для совместного расследования.

– Мы уже выяснили, что оно совместное?

– Нет.

– Тогда почему вы все еще здесь?

На этот раз Кайрен не ответил сразу.

– Потому что человек, который прислал мне записку, знал о лоте до его обнаружения. Теперь кто-то пытается провести через ваш дом сделку с неправильной историей владения. Я хочу знать, связано ли это.

– Вот видите. Совместное.

– Вы умеете превращать чужие слова в нужный вам договор?

– Профессиональная привычка.

Он забрал копии трех документов.

Я сразу остановила:

– Вывоз запрещен.

Кайрен посмотрел на листы в своей руке.

Потом на меня.

– Мной же.

– Именно.

Ниса отвернулась, скрывая улыбку.

– Оставьте документы, командор.

– Это копии.

– В распоряжении написано «любые документы, относящиеся к последним двум месяцам».

Он перечитал собственный лист на столе.

Я ждала.

Кайрен вернул копии.

– Удовлетворены?

– Очень.

– Напрасно.

– Почему?

– Завтра утром я пришлю человека с разрешением забрать их официально.

– Тогда и отдам.

Он направился к двери.

– Кайрен.

Командор остановился.

Я впервые назвала его без должности.

Не специально.

Просто в этот момент мне нужен был не представитель Первого крыла.

Мне нужен был человек, который понимал систему лучше меня.

– Если через аукционный дом действительно можно закрепить ложную цепочку собственности, насколько серьезными могут быть последствия?

Он не стал цепляться к обращению.

– Зависит от предмета.

– Например?

– Дом, земельный участок, семейный артефакт, право на защитный знак. Все, что связано с зарегистрированным владением.

– Командорская печать.

– Особенно она.

– Значит, лот 113 может быть не первым случаем.

– Может.

– И эти девять отказов...

– Пока только девять отказов.

– Вы очень любите слово «пока».

– Оно не дает посадить невиновного человека из-за красивой теории.

С этим спорить было трудно.

– Когда увидимся?

Вопрос прозвучал почти как приглашение, хотя относился исключительно к расследованию.

Кайрен тоже это заметил.

– Завтра.

– Во сколько?

– Я приду, когда получу ответы по регистрационному номеру диска.

– То есть без предупреждения.

– Вы ведь все равно здесь.

– Это не повод.

– Для командора – повод.

– Тогда придется изменить ваши привычки.

Ниса уже откровенно делала вид, что изучает бумаги.

Кайрен открыл дверь.

– До завтра, госпожа Кастель.

– До завтра, командор Морас.

Он ушел.

На этот раз после него осталось не только раздражение.

Появилось нечто более полезное.

Первый человек, который утром видел во мне исключительно подозреваемую, к вечеру начал сомневаться.

Для одного дня неплохо.

– Он вам нравится, – сказала Ниса.

Я повернулась.

– Кто?

Она посмотрела на дверь.

– Не притворяйтесь глупее, чем вы есть.

– Мне сегодня некогда разбираться еще и в этом.

– Это не ответ.

– Тогда вот ответ: мне нравится, что он умеет читать документы и не забрал половину архива, когда я ткнула его в собственный приказ.

– Высокие требования.

– После сегодняшнего дня я стала непривередливой.

Ниса рассмеялась.

Впервые с нашего знакомства.

Это оказалось неожиданно приятно.

– Лучше скажите, сколько мы заработали.

Она назвала сумму после вычета обязательных расходов.

Сто тридцать две кроны.

Я ожидала меньше.

– Завтра утром двадцать пять отдайте охране.

Ниса удивилась.

– Сразу?

– Да.

– Мы должны больше.

– Поэтому и говорю двадцать пять, а не все.

– А остальное?

– Часть оставим на текущие расходы. Еще часть банку.

– Банк не изменит решение из-за нескольких десятков крон.

– Знаю. Но мне нужно показать, что дом снова платит.

Ниса одобрительно кивнула.

– Это уже похоже на вас прежнюю.

– До того, как я решила разориться?

– До последних двух месяцев.

Значит, прежняя Элира когда-то умела вести дело.

Мне стало еще интереснее, что именно заставило ее поставить под угрозу все предприятие.

– Ниса, когда сотрудники уходят?

– Ивен и помощники уже заканчивают. Я останусь, пока не закрою хранилище.

– Мне понадобится еще час.

– Лучше два.

– Почему?

– Потому что если вы действительно хотите понять последние два месяца, одного часа не хватит.

Она была права.

Мы закончили расчеты, проверили карточки проданных лотов и убрали выручку в защищенный сейф.

К девяти вечера здание почти опустело.

Офицер Первого крыла остался у нижнего хранилища.

Ниса спустилась проверять замки.

Я вернулась в главный зал.

После торгов он казался другим.

Пустые ряды стульев.

Закрытые витрины.

На кафедре лежал мой молоток.

Я поднялась туда и провела пальцами по деревянному краю стола.

Сегодня за этим местом я впервые чувствовала себя не женщиной, случайно оказавшейся в чужом теле, а человеком, который хотя бы частично понимает, что делает.

Это чувство стоило сохранить.

Я открыла нижний ящик.

Каталоги.

Старые бланки.

Ничего интересного.

Второй ящик заедал.

Пришлось потянуть сильнее.

Он открылся рывком.

Внутри лежали пустые карточки и небольшая линейка.

Я собиралась закрыть, когда заметила странность.

Внешняя глубина стола была больше, чем внутреннее пространство ящика.

Ненамного.

Сантиметров на десять.

В мебели такого возраста это могло означать обычную толстую стенку.

Или пустоту.

После лота, появившегося ночью в запертом подвале, я перестала считать обычное объяснение единственным.

Я вытащила ящик полностью.

За ним оказалась деревянная перегородка.

Никаких ручек.

Никаких замков.

Но на правом краю виднелась тонкая царапина.

Я провела пальцем.

Перегородка не двигалась.

Попробовала нажать.

Без результата.

– Что вы делаете?

Я вздрогнула и обернулась.

Ниса стояла у первого ряда.

– Проверяю стол.

– На прочность?

– На тайники.

Она поднялась к кафедре.

– Здесь нет тайников.

– Откуда знаете?

– Я работаю здесь двенадцать лет.

– Утром вы говорили то же самое про хранилище.

Ниса ничего не ответила.

Я снова осмотрела перегородку.

На внутренней стороне боковой стенки заметила едва видимый знак.

Раскрытая ладонь.

Такой же символ стоял на регистрационных карточках.

– Дайте свет ближе.

Ниса принесла лампу.

Под знаком находилось небольшое углубление.

Размером с камень моего кольца.

– Только не говорите, что опять нужно приложить руку.

– Не знаю, – сказала Ниса. – Я этого раньше не видела.

Это уже было интересно.

Я коснулась углубления кольцом.

Сначала ничего не произошло.

Потом внутри стола тихо щелкнуло.

Перегородка отодвинулась на несколько сантиметров.

Ниса выдохнула.

– Вы знали?

– Если бы знала, не возилась бы пять минут.

Я отодвинула панель.

За ней находилась узкая полость.

Без сокровищ.

Без денег.

Без второго государственного знака.

Только семь плотных карточек, перевязанных черной лентой.

Я достала их.

На первой стоял номер.

24.

Через него проведена черная черта.

Вторая:

39.

Перечеркнута.

Третья:

51.

Перечеркнута.

Четвертая:

67.

Тоже.

Пятая:

82.

Шестая:

96.

Все перечеркнуты.

Последняя карточка отличалась.

На ней стояло:

113.

Без черты.

Я разложила их на столе.

– Эти номера вам знакомы?

Ниса покачала головой.

– Не наши текущие лоты. Сто двенадцать был последним.

– А старые?

– Номера повторяются каждый год. Без даты ничего не определить.

Я перевернула первую карточку.

Пусто.

Вторую.

Тоже.

На некоторых были едва заметные следы от старых записей, будто их тщательно стерли.

– Это могла сделать Элира?

– Тайник открывается вашим кольцом.

Достаточно убедительно.

Я перевернула карточку 113.

На обороте был текст.

Почерк тот же, что в пометках на отказанных договорах.

Почерк Элиры.

Я поднесла карточку к лампе.

Всего одна строка.

«Если он пришел за печатью, значит, времени больше нет».

Я перечитала ее.

Ниса тоже.

– Кто «он»? – спросила она.

Мне не требовалось угадывать.

Сегодня за печатью пришел только один человек.

Кайрен Морас.

Я перевернула карточку обратно.

Номер 113.

Элира знала о лоте заранее.

Знала, что появится командор.

Знала настолько точно, что спрятала предупреждение в столе, который могла открыть только собственной регистрационной печатью.

И, судя по шести перечеркнутым карточкам, лот 113 был не началом.

Он был седьмым.

Я посмотрела на пустой зал, где несколько часов назад неизвестный человек пытался заплатить двести крон за дешевый расчетный диск только ради завершенной сделки.

Прежняя Элира не разоряла свой дом по глупости.

Она что-то останавливала.

Шесть раз ей, вероятно, удалось.

Седьмой еще не был перечеркнут.

И времени, как она сама написала, больше не осталось.

Глава 3. Торги за закрытыми дверями

Глава 3. Торги за закрытыми дверями

Утром я пришла в зал раньше Нисы и впервые пожалела, что тайник открылся так легко.

Семь карточек лежали передо мной на кафедре в том же порядке, в каком мы оставили их ночью. Шесть перечеркнутых номеров и сто тринадцатый, возле которого прежняя Элира не успела поставить черту.

Вчера я решила, что эти цифры относятся к шести предыдущим попыткам провести через дом Кастель такие же сомнительные сделки. После нескольких часов сна теория не стала убедительнее. Она просто перестала казаться единственной.

Номер лота сам по себе ничего не доказывал. Ниса прямо сказала, что нумерация повторяется каждый год. Карточка с числом двадцать четыре могла относиться к прошлой весне, к событиям десятилетней давности или вообще не иметь отношения к аукционному дому.

Мне нужны были документы.

Я открыла текущий журнал приема.

В этом году дом Кастель уже дошел до номера сто двенадцать, значит, начинать стоило именно с него. Если не найду совпадений, придется поднимать предыдущие годы.

Лот двадцать четыре нашелся через несколько минут.

Я перечитала строку, потом перевернула карточку из тайника.

Номер совпадал.

В журнале значилось:

Лот 24. Серебряный браслет дома Арвен. Владелец по документам: Тарис Арвен. Прием отменен владельцем аукционного дома.

На полях стоял знакомый почерк Элиры:

«Не подтверждать до повторной проверки права».

Я придвинула к себе следующую книгу.

Лот тридцать девять.

Нашелся и он.

Старинная настольная печать торгового товарищества Лир.

Прием отменен.

Лот пятьдесят один оказался дорожным защитным знаком, шестьдесят семь – фамильным зеркалом, восемьдесят два – ключом от частного хранилища, девяносто шесть – старым навигационным диском.

Все шесть относились к текущему году.

И все шесть прежняя Элира сначала внесла в рабочий журнал, а потом остановила до публикации каталога.

Ниса появилась, когда я закончила переписывать названия.

Она принесла связку ключей, увидела разложенные книги и остановилась.

– Вы вообще спали?

– Немного.

– Незаметно.

– Спасибо.

Она сняла перчатки и подошла к кафедре.

– Нашли?

– Все шесть номеров были в работе этого года.

Я развернула журнал.

Ниса просмотрела записи.

На четвертой нахмурилась.

– Я помню зеркало.

– Почему?

– Из-за хозяйки. Госпожа Сейра Вален приезжала трижды. В последний раз кричала так, что ее слышали в хранилище.

– На Элиру?

– На всех. Она утверждала, что зеркало принадлежит ей, а мужчина, который принес его сюда, не имел права продавать.

– В журнале владельцем указан Дарен Вален.

– Ее двоюродный брат.

Я нашла папку.

Решение Палаты лежало на месте.

Дарен Вален получил зеркало после имущественного спора. На документе стояла отметка центрального реестра.

– Элира отказала ему?

– Да.

– Что произошло потом?

Ниса пожала плечами.

– Он забрал зеркало.

– Куда?

– Откуда мне знать?

Вот это уже можно было узнать.

Продажа зарегистрированной вещи не могла пройти незаметно. Если другой аукционный дом провел сделку, где-то должна была сохраниться запись.

– У нас есть доступ к городским сведениям о завершенных торгах?

– К общему торговому реестру. Но там только основные данные.

– Мне хватит имени продавца, покупателя и дома.

Ниса посмотрела на меня с сомнением.

– Общий реестр большой.

– А у нас всего шесть предметов.

– И неизвестно, были ли они вообще проданы.

– Поэтому и проверим.

Она взяла карточку с зеркалом.

– Реестр стоит в конторе Ивена.

– Почему там?

– Потому что он им пользуется.

– Разумная причина.

Ниса задержала на мне глаза, словно пыталась решить, шучу ли я.

Через несколько минут мы втроем стояли в маленькой комнате за главным залом. Здесь помещались два письменных стола, шкаф с договорами и широкая наклонная доска, на которой крепились сменные листы с перечнями торгов.

Общим реестром оказалась толстая книга, которую городская торговая палата присылала аукционным домам раз в месяц.

Никакой удобной системы поиска.

Никаких чудес.

Только сотни страниц мелкого текста.

Ивен сел за стол.

– С какого начинаем?

– С зеркала.

– Имя?

– Дарен Вален.

Он провел пальцем по алфавитному указателю.

Мы нашли запись в выпуске пятинедельной давности.

Аукционный дом «Рональ и партнеры».

Продавец: Дарен Вален.

Предмет: фамильное зеркало дома Вален.

Покупатель: Эстар Ройн.

Право передано и подтверждено.

Я перечитала последнюю строку.

– Вот и первая.

Ниса ничего не сказала.

Ивен поднял голову.

– Первая что?

– Сделка, которую Элира отказалась проводить.

Я положила рядом карточку шестьдесят семь.

– Она перечеркнула номер после продажи в другом доме.

Ивен посмотрел на остальные пять.

– Хотите сказать, все эти...

– Пока ничего не хочу сказать. Проверяем.

С браслетом пришлось искать дольше.

Его продали через небольшой дом на южной стороне города примерно через две недели после отказа Элиры.

Печать торгового товарищества ушла с закрытых торгов в другом округе.

Дорожный защитный знак продал дом «Вестер».

Ключ от хранилища провели через частные торги, доступные только зарегистрированным покупателям.

Навигационный диск оказался последним.

Я уже начинала думать, что он нарушит красивую последовательность, когда Ивен нашел запись в приложении к предыдущему выпуску.

Шесть из шести.

Я придвинула к себе чистый лист и стала выписывать даты.

Элира отказывалась принять предмет.

Через несколько дней или недель владелец находил другой аукционный дом.

Там документы признавали достаточными.

Проводились торги.

Возникал новый собственник.

На карточке в тайнике появлялась черная черта.

– Она следила за ними, – сказал Ивен.

– Похоже на то.

– Зачем?

Ответ у меня был, но пока слишком общий.

– Потому что считала документы неправильными.

Ниса взяла запись по зеркалу.

– Но остальные дома приняли их.

– Именно поэтому это плохо.

Я нашла в папке решение по спору семьи Вален.

– Нам нужна женщина, которая утверждала, что зеркало принадлежит ей.

– Сейра?

– Да.

– Вы собираетесь вызвать ее сюда?

– Сначала хочу понять, что она потеряла после продажи.

Ивен посмотрел на меня непонимающе.

– Зеркало.

– Это очевидно. Я спрашиваю о праве.

Если наша теория была верной, дело не заканчивалось тем, что чужую вещь продавали другому человеку.

Самым опасным был следующий шаг.

Новый владелец получал регистрацию.

А вместе с ней система начинала считать его права законными.

– Ниса, если зеркало было связано с родом Вален, что происходит после завершенной продажи?

– Зависит от его свойств.

– Найдите описание.

Она открыла старую папку.

Несколько минут мы читали молча.

Зеркало не показывало будущее и не разговаривало с мертвыми предками. Его назначение оказалось куда практичнее. Оно хранило копии семейных имущественных записей и открывалось только человеку, признанному владельцем по линии рода.

– После сделки новый покупатель получил к нему доступ? – спросила я.

– Если переход подтвердили правильно, должен был.

– Даже если настоящая владелица была Сейра Вален?

Ниса ответила не сразу.

– Магия не определяет справедливость. Она признает зарегистрированное право.

Вот эта фраза объясняла почти все.

– Значит, если сначала государственная Палата признает Дарена владельцем, а потом аукционный дом продает зеркало Эстару Ройну и подтверждает сделку, зеркало начинает считать Ройна законным владельцем.

– Да.

– А Сейра?

– Теряет доступ до отмены регистрации.

Ивен сел напротив.

– Но если Палата ошиблась, решение можно оспорить.

– Можно, – согласилась я. – Только теперь Сейре придется доказывать не просто, что Дарен не имел права на зеркало. Ей придется отменять завершенную сделку с человеком, который купил его официально и получил подтвержденное право.

– Добросовестный покупатель, – сказал Ивен.

– Именно.

В моем прежнем мире такие слова могли превратить простой спор в годы судебных заседаний.

Здесь к ним добавлялась магия.

Человек мог держать в руках вещь, принадлежавшую его семье поколениями, но не иметь возможности ею пользоваться, потому что государственная запись и официальный аукцион признали другого владельца.

Это было не похоже на обычную подделку.

Поддельный документ можно обнаружить.

Поддельную подпись можно сравнить.

Здесь настоящими были все ступени.

Настоящее решение Палаты.

Настоящий аукционный дом.

Настоящий покупатель.

Настоящая регистрация.

Ложным было только начало цепочки.

И если никто не проверял именно его, остальная система сама превращала ложь в законное право.

С улицы донесся шум подъехавшего экипажа.

Ивен подошел к окну.

– Командор.

Кайрен обещал появиться, когда получит сведения по расчетному диску. Судя по времени, работал он не меньше моего.

Я собрала карточки из тайника и убрала их в папку.

– Ниса, пока никому о них.

– Даже ему?

– Ему скажу сама.

Кайрен поднялся через несколько минут.

Сегодня он пришел без сопровождения, но в руках держал официальный футляр для документов.

– Доброе утро.

– Если оно действительно доброе, вы принесли ответы.

– Начинаю подозревать, что вы приветствуете людей только при наличии полезных сведений.

– Неправда. Банковского представителя я вчера вообще не хотела видеть.

Он посмотрел на книги.

– Вы уже работаете.

– Это вас удивляет?

– После вчерашнего вечера я допускал, что вы хотя бы поспите.

– Допускали правильно.

– Сколько?

– К делу, Кайрен.

Он ничего не сказал о том, что я второй раз назвала его без должности.

Просто открыл футляр.

– Регистрационный номер расчетного диска настоящий. Более того, обе цепочки права в центральном реестре существуют одновременно.

– Покупка шестилетней давности и наследство четырехлетней?

– Да.

– Какая считается основной?

– Наследство.

Я ожидала именно этого и все равно ощутила раздражение.

– Почему более позднее основание вытеснило прежнее?

– Потому что оно подтверждено Палатой после имущественного спора.

– То есть если государственное ведомство создает новое основание собственности, система считает его важнее старой сделки.

– Не всегда. Только если решение внесено как исправляющее предыдущую запись.

– В документах Даннеров есть такая формулировка?

– Нет.

Я посмотрела на него.

– Тогда кто ее добавил?

– Вот это я и собираюсь выяснить.

– Возможно, я уже знаю где.

Я показала ему шесть карточек.

Кайрен прочитал записку на обороте сто тринадцатой дважды.

После первого чтения его лицо не изменилось.

После второго он спросил:

– Когда нашли?

– Вчера после вашего ухода.

– Почему сразу не послали за мной?

– Было около девяти вечера.

– И?

– У нормальных людей существует ночь.

– Вы только что признались, что почти ее не использовали.

– Это мое личное плохое решение.

Он отложил карточку.

– Тайник открывался вашим ключом?

– Кольцом Элиры.

– Кто еще знал?

– Ниса присутствовала. Теперь знаете вы.

– Ивен?

– Знает, что мы нашли номера в рабочем журнале. Про тайник не знает.

Кайрен просмотрел перечень шести проданных предметов.

– Вы проверили их сегодня утром?

– Все шесть. После отказа дома Кастель они были проданы через другие площадки.

– Совпадение может быть простым.

– Шесть раз подряд?

– Я не сказал, что считаю его простым. Я сказал, что оно может быть таким до проверки.

– Все остальные дома приняли те же решения Палаты, которые Элира сочла сомнительными.

– Это уже интереснее.

Я положила перед ним описание зеркала Вален.

– А это еще интереснее. После продажи новый покупатель получил зарегистрированное право на предмет, который прежняя владелица считала украденным у нее через имущественный спор.

– Вы говорили с ней?

– Еще нет.

– Тогда не называйте ее прежней владелицей как установленный факт.

Я подавила желание поспорить.

Он был прав.

– Хорошо. Женщина, заявлявшая право на зеркало, утверждала, что Дарен Вален не мог его продавать.

– Это точнее.

– Вы всегда такой неудобный?

– На службе.

– А не на службе?

– Вам зачем?

Вопрос прозвучал настолько спокойно, что я ответила не сразу.

Кайрен едва заметно поднял бровь.

Вот теперь уже он воспользовался моей собственной паузой.

– Для полноты картины, – сказала я.

– Разумеется.

Ниса, стоявшая у шкафа, слишком сосредоточенно перекладывала папки.

Я вернула разговор туда, где ему и следовало находиться.

– Нам нужно проверить хотя бы одного человека, который проиграл старый имущественный спор.

– Я уже распорядился.

– Когда?

– Вчера.

– Не сказали.

– Вы не единственная, кто умеет заниматься несколькими делами одновременно.

– Кого проверяете?

– Сейру Вален и бывшего партнера судьи Карлена.

– Почему именно их?

– Они живут в столице и не покидали город.

– Когда будут ответы?

– К полудню.

Я посмотрела на часы.

Оставалось меньше трех часов.

– Хорошо. Пока у нас есть другая проблема.

– Какая?

– Мы все еще знаем результат, но не понимаем механизм.

Кайрен сел напротив.

– Говорите.

Я разложила перед ним две цепочки права на расчетный диск.

– Вчера я думала, что аукционный дом превращает ложную запись в настоящую только после продажи. Теперь это кажется слишком поздним этапом.

– Почему?

– Потому что покупатель Вест был уверен, что ему достаточно заставить меня завершить сделку. Он не пытался менять карточку сам. Не требовал особых условий. Не показывал дополнительный документ.

– Значит?

– Значит, нужное ему изменение уже находилось внутри системы до удара молотка.

Кайрен взял лист.

– Основание права.

– Именно. Дом не создает ложь. Он получает ее уже как государственно подтвержденный факт, а потом закрепляет переход.

– Это объясняет старые сделки.

– Но не лот 113.

– Почему?

– Потому что у него вообще нет названного владельца.

Кайрен перевел глаза на карточку.

– «Владелец будет назван после первой ставки».

– Если схема та же, то где-то уже подготовлено основание, которое позволит вписать его в момент торгов.

– Или создать спор сразу после вашей первой регистрации.

– Вы собирались сказать «моей»?

– Нет. На этот раз я помню, что покупатель – я.

Я улыбнулась раньше, чем решила, стоит ли.

– Прогресс.

Кайрен тоже заметил.

Но не улыбнулся в ответ.

Вместо этого стал серьезнее.

– Нам нельзя ждать четверга, чтобы узнать, как именно работает механизм.

– Согласна.

– Нужен повтор.

– Согласна.

Он посмотрел на меня.

– Вы подозрительно быстро соглашаетесь.

– Потому что уже думала об этом.

– И что придумали?

Я открыла папку с тремя отказанными договорами, которые не соответствовали номерам из тайника.

Всего Элира остановила девять крупных сделок.

Шесть предметов позже продали в других домах.