Текст книги "Хозяйка аукционного дома. Проклятый лот для дракона-командора (СИ)"

Автор книги: Диана Бауэр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Он был без парадного мундира, в простой черной форме без верхней застежки.

Увидев меня, ничего не сказал несколько секунд.

– Быстро.

– Что?

– Обычно после слов «уходите» люди стараются не приезжать следом через два часа.

– Я не за вами приехала.

– Разумеется.

– Нашла кое-что.

Я положила старую инструкцию на стол.

Выражение его лица изменилось почти сразу.

Он узнал документ.

– Где это было?

– В архиве дома.

– Вы читали приложение?

– Именно поэтому здесь.

Я открыла нужную страницу.

– Объясните мне эту норму.

Кайрен прочитал строку.

– Она устарела.

– Не спросила, устарела ли.

– Формально ее почти не используют.

– Кайрен.

Он поднял глаза.

– Что произойдет, если вы в четверг добровольно сделаете первую ставку за лот сто тринадцать?

Ответа не последовало.

Этого было достаточно, чтобы я поняла: вопрос правильный.

– Вы знаете.

– Знаю правило.

– Тогда объясните.

– Сначала скажите, как вы к нему пришли.

– Потому что мы два дня смотрели не туда. Все спрашивали, кто станет владельцем. Но имя покупателя уже известно с самого начала. Вас специально предупредили о лоте. Специально заставили приехать. В письме вам прямо приказали не позволить мне отменить торги и добиться продажи указанному покупателю. Если бы вы были просто покупателем, это бессмысленно. Значит, нужно не то, чтобы вы купили печать. Нужно, чтобы вы сделали действие, которое способен совершить только действующий командор.

Кайрен молчал.

Я указала на старую инструкцию.

– Первая добровольная ставка.

Он отошел от стола и закрыл дверь кабинета.

– То, что я сейчас скажу, не выходит из этой комнаты.

– Хорошо.

– Десять лет назад в столице произошла попытка захвата центрального командования.

Я ничего не сказала.

Кайрен продолжил:

– Несколько старших офицеров попытались получить доступ к системе городской защиты через процедуру передачи полномочий. Тогда командорская печать работала иначе. Право переходило быстрее и требовало меньше подтверждений.

– После этого систему изменили.

– Почти полностью.

– Почти?

Он вернулся к столу.

– Есть правило, которое нельзя было убрать.

– Первая ставка?

– Нет. Оно старше и связано не с аукционами. С передачей командования.

Я ждала.

– Когда назначают нового командора, невозможно сначала полностью отключить старую печать, а потом активировать новую. В этот промежуток часть защитных контуров останется без действующего управления.

– Значит, какое-то время работают две.

– Да.

– Сколько?

Кайрен посмотрел прямо на меня.

– Девять минут.

Я не ожидала настолько точного срока.

– Почему именно девять?

– Столько требуется основным контурам для переноса командного права и проверки нового владельца. После этого старая печать закрывается автоматически.

Я медленно села.

Теперь смысл лота становился значительно неприятнее.

– Во время этих девяти минут оба владельца имеют одинаковые права?

– Не полностью одинаковые. Но доступ к основным контурам есть у обоих.

– К городской защите?

– Да.

– К крепости?

– Частично.

– К государственным хранилищам?

Кайрен помолчал.

– К некоторым.

Девять минут.

Не несколько дней.

Не даже несколько часов, которые мы обсуждали в первой главе.

Человеку, знающему точную цель, девяти минут могло хватить.

– Что запускает перенос права?

– При обычном назначении – официальная процедура передачи.

– А если печать оказалась на торгах?

– Такой случай вообще не должен существовать.

– Но старое правило закрытых продаж считает вашу добровольную ставку подтверждением должностного права.

Кайрен кивнул.

– Именно.

– Значит, когда вы сделаете первую ставку, система признает вторую печать относящейся к действующему командованию.

– Если ее регистрация действительно построена на старой норме.

– А потом неизвестный человек через Палату меняет владельца.

– Возможно.

– И получает девять минут.

– Если все остальные элементы схемы подготовлены правильно.

Я поднялась.

– Вот зачем вы нужны.

Кайрен закрыл старую книгу.

– Да.

– И вы поняли это раньше?

– Подозревал после вчерашних торгов.

Раздражение вернулось мгновенно.

– И не сказали.

– У меня не было подтверждения.

– Вы знали про девять минут.

– Знал про процедуру передачи командования. Не знал, что ее можно привязать к частной ставке через старое торговое правило.

– Могли хотя бы рассказать.

– А вы могли не выставлять меня утром за дверь.

Я открыла рот и закрыла.

Справедливо.

– Хорошо. Один к одному.

– Вы считаете наши ошибки?

– Иногда полезно.

– Тогда у вас их больше.

– Не увлекайтесь.

Кайрен впервые за весь разговор улыбнулся нормально, без прежней едва заметной сдержанности.

Улыбка изменила его сильнее, чем мне хотелось замечать.

Я отвернулась к карте столицы.

– Если за этим стоит Лоэн, ему нужны не документы и не сама печать.

– Девять минут.

– Да.

– Мы пока не доказали, что за этим стоит он.

Я повернулась обратно.

– Вы все еще защищаете его?

– Нет. Я защищаю разницу между подозрением и доказательством.

– Вчера запись изменилась во время процедуры его ведомства. Он закрыл доступ к журналу. Потом вывел вас из расследования и потребовал забрать лот себе.

– Все так.

– Что еще вам нужно?

– Понять, кто именно внес изменение и каким ключом.

– Потому что это мог сделать не он.

– Да.

– А если доступ мог дать только глава Палаты?

Кайрен не ответил.

– Мог?

– Для перевода дела в особый режим нужен ключ главы или одного из двух старших заместителей.

– Приказ был подписан Лоэном.

– Да.

– Значит, как минимум он создал условия.

– Это уже можно утверждать.

Я подошла ближе.

– Вы ему доверяли?

Вопрос, похоже, оказался неожиданным.

– Почему спрашиваете?

– Потому что вы два дня всеми силами не хотите поверить в самое очевидное объяснение.

– Очевидное объяснение часто ошибочно.

– Это профессиональный ответ.

– Другого у меня нет.

– Есть.

Кайрен несколько секунд молчал.

– Знал его много лет.

Это было уже честнее.

– Насколько?

– Он участвовал в перестройке регистрационной системы после попытки переворота. Тогда Лоэн еще не возглавлял Палату, но работал в комиссии по защите государственных прав. Часть нынешних ограничений появилась при его участии.

– То есть человек, который помогал закрывать старую уязвимость, лучше многих знает, что осталось незакрытым.

– Именно поэтому я не хочу делать вывод раньше времени.

– Потому что если он виновен, значит, использует систему, которую сам помогал строить.

– Да.

Теперь я поняла его лучше.

Это не было слепым доверием.

Скорее нежеланием признать, что человек, считавшийся частью защиты, мог использовать ее устройство против государства.

– Вы были здесь десять лет назад? – спросила я.

– Был.

– Уже командором?

– Нет. Обычным офицером крыла.

– Видели попытку переворота?

– Часть.

Он не стал рассказывать дальше.

Я могла не спрашивать.

Но мы впервые находились в комнате без Нисы, чиновников, покупателей, документов между нами и необходимости немедленно кого-то переубедить.

– Что произошло?

Кайрен подошел к окну.

– Ничего такого, что поможет нынешнему расследованию.

– Я спрашиваю не для расследования.

Он посмотрел на меня.

Я сама удивилась тому, насколько спокойно прозвучали слова.

– Тогда зачем?

– Хочу понять вас.

Вот теперь отступить уже было невозможно.

Кайрен некоторое время ничего не говорил.

– Один из командиров участвовал в заговоре. Другой отказался. В момент принудительной передачи в системе оказалось две действующие печати. Девять минут никто не понимал, чьи приказы будут исполнены полностью, а чьи только частично. Попытку остановили, но после этого процедуру переписали.

– Вы были рядом?

– Достаточно близко.

– Поэтому вы так держитесь за порядок.

– Поэтому я знаю, что происходит, когда вооруженный человек решает: сейчас он нарушит правило ради правильной цели, а потом все исправит.

Я вспомнила наш утренний спор.

– И я именно этого от вас требовала.

– Не напрямую.

– Но требовала.

– Да.

Мне стало неловко.

Не виновато.

Просто я наконец увидела его позицию не снаружи.

– Я не хочу, чтобы вы нарушали приказ ради меня.

– Знаю.

– Утром не знала.

– Теперь знаете.

Мы снова замолчали.

Я посмотрела на стол, на старую инструкцию и наконец спросила:

– Тогда что будем делать с принудительным решением?

– Его еще нет.

– Будет.

– Скорее всего.

– Вы тоже начали говорить это слово.

– От вас заразился.

Я невольно рассмеялась.

Напряжение, державшееся с самого утра, немного ослабло.

Кайрен сел на край стола.

– Есть еще одна возможность.

– Какая?

– Торговая палата может прекратить регистрацию только после подтверждения, что принудительная отмена не нарушит права заранее указанного покупателя.

– Вас.

– Меня.

– И что?

– Я могу подать возражение.

– Вы же утром сказали, что обязаны исполнить приказ.

– Обязан. Но закон не запрещает мне пользоваться правом покупателя до того, как приказ исполнен.

Я несколько секунд смотрела на него.

– Вы хотите заблокировать собственное принудительное изъятие.

– Не изъятие. Прекращение регистрации.

– Вы становитесь опасно похожи на аукциониста.

– Это временно.

– Насколько возражение задержит решение?

– До отдельного рассмотрения.

– Часы?

– Возможно, сутки.

– Нам хватит.

– Для чего?

– Найти журнал изменений.

Кайрен покачал головой.

– Нет. После сегодняшнего приказа мы не получим к нему доступ обычным путем.

– Тогда найдем другой законный путь.

– Вы очень любите это выражение.

– Оно не дает вам обвинить меня в подстрекательстве командора к нарушению закона.

– Полезная привычка.

Я подошла к столу и забрала старую инструкцию.

– Мне нужно возвращаться.

– Я отвезу.

– У вас штаб.

– У меня есть заместитель.

– А у меня экипаж.

– Который ждет почти час.

Я посмотрела на часы.

Он был прав.

– Тогда хотя бы предупредите его.

– Кого?

– Возницу.

Кайрен улыбнулся.

– Элира, вы иногда удивительно заботитесь о людях, которых не знаете.

– Человек работает.

– Я распоряжусь.

Он вызвал офицера и передал несколько коротких указаний.

Пока тот уходил, я подошла к карте столицы.

На ней были отмечены несколько защитных контуров.

– Если неизвестный получит девять минут, что он сможет сделать?

– Зависит от того, знает ли устройство защиты.

– Лоэн знает.

– Часть.

– Достаточную?

– Возможно.

– Не отвечайте этим словом.

– Тогда не знаю.

Это было честнее.

Кайрен подошел к карте.

Мы стояли достаточно близко, чтобы я чувствовала его присутствие без всякой необходимости смотреть.

– Он может открыть ворота?

– Некоторые.

– Отключить внешний контур?

– На короткое время.

– Получить доступ к центральному хранилищу?

– Не ко всему.

– Значит, нужна конкретная цель.

– Именно.

– И мы ее пока не знаем.

– Нет.

Я посмотрела на него.

– Почему вы вписаны как покупатель полностью, с именем? Разве нельзя было указать просто должность?

– Для добровольной ставки система должна проверить личность действующего командора.

– Значит, заменить вас другим офицером нельзя.

– Нельзя.

– Даже вашим заместителем?

– Нет.

– Тогда в четверг они должны добиться не просто проведения торгов. Они должны добиться вашего личного присутствия и добровольной ставки.

– Да.

– А если вы откажетесь?

– Возникнет спор по заранее активированной записи. Мою настоящую печать могут временно ограничить до выяснения права.

Мы вернулись к тому, с чего начали два дня назад.

Только теперь видели всю ловушку.

Кайрен должен был либо сделать ставку и открыть девятиминутное окно, либо отказаться и позволить Палате ограничить его настоящую печать.

В обоих случаях он временно терял полный контроль.

– Хорошая схема, – сказала я.

– Не люблю, когда вы оцениваете преступные планы профессиональным тоном.

– Работа приучила уважать хорошо подготовленные сделки.

– Это не сделка.

– Для человека, который ее придумал, именно сделка. Есть актив, есть нужный участник, есть условие, после которого меняется право, и есть ограниченное время для получения выгоды.

Кайрен повернулся ко мне.

– Иногда мне хочется узнать, чем именно вы занимались до падения.

Я едва не ответила правду.

Она уже стояла на языке.

В другом мире.

Другой аукционный дом.

Другая женщина.

Но сказать это сейчас означало открыть не часть прошлого Элиры.

Это означало признаться, что Элиры, которую он знал, перед ним больше нет.

Я не была готова.

– Торговала чужими проблемами, – сказала я.

– Это я уже понял.

– Обычно под видом красивых вещей.

– А сейчас?

– Сейчас проблемы даже не пытаются быть красивыми.

Кайрен рассмеялся.

На этот раз я не отвернулась.

Он перестал смеяться, но расстояние между нами почему-то сразу стало заметнее.

Вернее, его отсутствие.

Мы стояли слишком близко.

Я могла сделать шаг назад.

Кайрен тоже.

Никто не сделал.

– Утром вы велели мне уйти, – сказал он.

– Помню.

– Теперь приехали сами.

– По делу.

– Конечно.

– И нашли важную вещь.

– Нашли.

Я посмотрела ему в глаза.

– Если собираетесь снова меня дразнить, выберите другое время.

– Не собираюсь.

Его интонация изменилась.

Не стала ниже или красивее.

Просто исчезла привычная защита, с которой он говорил со мной почти с первой встречи.

– Тогда что?

– Пытаюсь решить, насколько разумно говорить вам то, что не относится к расследованию.

– После последних двух дней меня трудно впечатлить неразумным решением.

– Не уверен.

– Попробуйте.

Кайрен не отвел глаз.

– Когда утром вы сказали мне уйти, я разозлился не потому, что вы отказались исполнять приказ.

Я ждала.

– А почему?

– Потому что хотел остаться.

Никаких красивых слов.

Никаких объяснений.

Всего одна фраза.

Ее оказалось достаточно.

– Это взаимная проблема, – сказала я.

Он почти улыбнулся.

– Проблема?

– У меня их сейчас слишком много, чтобы называть это иначе.

– Разумно.

– Не используйте против меня мое же слово.

– Поздно.

Я сама не смогла бы потом точно сказать, кто сделал первый шаг.

Возможно, оба.

Кайрен коснулся моей щеки только после того, как я не отстранилась. В этом движении не было ни власти, ни попытки решить за меня.

Я подняла лицо.

Поцелуй получился совсем не таким, как я ожидала от человека, который два дня разговаривал со мной преимущественно приказами и возражениями.

Спокойным.

Сначала почти осторожным.

Я сама положила ладонь ему на плечо и сократила оставшееся расстояние.

После этого осторожность исчезла.

Ненадолго.

Ровно настолько, чтобы стало совершенно ясно: мы оба слишком долго делали вид, будто замечаем исключительно документы, подписи и ошибки друг друга.

Кайрен отстранился первым.

Не резко.

Его рука осталась у моего лица.

– Это тоже профессиональная привычка? – спросил он.

Я несколько секунд возвращала способность нормально отвечать.

– Нет.

– Хорошо.

– Почему?

– Не хотел представлять ваши отношения с клиентами.

Я рассмеялась и уперлась лбом ему в плечо.

– Вот теперь вы все испортили.

– Зато вы снова разговариваете.

– Я и не переставала.

– На несколько секунд перестали.

– Не привыкайте.

Он слегка коснулся губами моего виска и сразу отступил.

Вот это оказалось опаснее поцелуя.

Слишком естественно.

Я поправила воротник.

– Нам нужно договориться.

– Уже?

– Именно сейчас.

– Хорошо.

– Я не собираюсь делать вид, что этого не было.

– Я тоже.

– Но у меня через несколько дней торги, банк, лицензия, неизвестная печать и глава Палаты, который, вероятно, пытается получить девять минут доступа к городской защите.

– Звучит убедительно.

– Поэтому никаких глупостей.

– Определите.

– Никаких обид на работе. Никаких решений за другого. Никаких попыток защищать меня от информации, которую я должна знать.

Последний пункт предназначался ему особенно.

Кайрен понял.

– Тогда и у меня условие.

– Какое?

– Если ситуация опасна, вы не называете любое мое предложение о безопасности попыткой вами командовать.

Я задумалась.

– Смотря какое предложение.

– Элира.

– Хорошо. Постараюсь.

– Это не обещание.

– Другого пока не получите.

– Приму.

Мы снова оказались на безопасном расстоянии.

Не прежнем.

Но достаточном, чтобы вернуться к делу.

– Значит, вы подаете возражение как покупатель, – сказала я.

– Сейчас.

– Я возвращаюсь в дом и проверяю старые документы по государственным лотам. Если Элира нашла эту норму раньше нас, где-то может быть ее след.

– И никаких самостоятельных поездок в Палату.

– Я не собиралась.

– Хорошо.

– Пока.

Кайрен посмотрел на меня.

– Я начинаю ненавидеть это слово.

– Поздно. Вы сами меня ему научили.

На обратной дороге я действительно старалась думать о расследовании.

Получалось не всегда.

Приходилось сознательно возвращать себя к лоту сто тринадцать, старому правилу и девяти минутам.

Это раздражало.

Еще сильнее раздражало, что я не хотела от этого избавляться.

Ниса встретила меня у входа.

Один раз посмотрела на лицо и спросила:

– Нашли?

– Да.

– Что?

– Зачем нужен Кайрен.

Ее брови поднялись.

Я сразу поняла двусмысленность.

– Для сделки.

– Разумеется.

– Ниса.

– Я ничего не сказала.

– И не говорите.

– Уже не нужно.

Я прошла мимо нее.

– Где Ивен?

– В конторе. Пришло два клиента на оценку, я попросила его принять документы без регистрации до вашего возвращения.

– Правильно.

– И еще пришло сообщение из торговой палаты.

Я остановилась.

– Решение?

– Нет. Уведомление, что рассмотрение принудительной отмены приостановлено из-за возражения заранее указанного покупателя.

Я не смогла удержаться от улыбки.

Ниса заметила.

Конечно заметила.

– Очень действенный покупатель, – сказала она.

– Еще слово, и отправлю вас проверять весь нижний архив вручную.

– Я и так его проверяю.

– Тогда найду что-нибудь хуже.

Она рассмеялась.

Впервые за день я позволила себе несколько секунд просто постоять в знакомом уже зале и понять, что мы выиграли время.

Не победили.

Не сняли угрозу.

Просто получили еще один день, в течение которого никто не мог законно отменить регистрацию без рассмотрения возражения Кайрена.

Для дома Кастель это означало возможность работать.

Для нас – возможность выяснить цель девятиминутного окна.

Я провела остаток дня за обычными делами.

Это оказалось почти приятным.

Два клиента принесли вещи на предварительную оценку. Одному пришлось объяснить, почему семейная история сама по себе не увеличивает цену предмета. Второй согласился оставить небольшой набор серебра на комиссию после проверки происхождения.

Ивен подготовил счета по вчерашним торгам.

Ниса перечислила обещанные двадцать пять крон охране.

Часть выручки ушла банку.

Суммы оставались смешными рядом с общей задолженностью, но дом хотя бы снова делал то, для чего существовал.

К вечеру пришло еще одно подтверждение.

Возражение Кайрена принято к рассмотрению.

До решения лот сто тринадцать оставался в доме Кастель.

Я положила письмо в отдельную папку.

– На сегодня хватит, – сказала Ниса.

– Согласна.

Она подозрительно посмотрела на меня.

– Кто вы и куда дели Элиру?

Я невольно замерла.

Ниса говорила шутливо.

Для нее это была просто фраза.

Для меня – слишком точная.

– Очень смешно.

– Я старалась.

Она ушла закрывать хранилище.

Я осталась возле кафедры.

Сегодняшний день начался с того, что Кайрен пришел за лотом как представитель государства.

В середине дня мы практически выставили друг друга за дверь.

А закончился тем, что он использовал собственное имя покупателя, чтобы оставить печать у меня.

Отношения определенно развивались не самым простым способом.

Я открыла старую инструкцию еще раз.

Первая добровольная ставка действующего носителя права.

Девять минут двойного доступа.

Неизвестный владелец.

Теперь у нас наконец появилась ясная конструкция.

Оставалось узнать главное.

Что можно сделать со столицей за девять минут такого доступа.

Следующее утро началось значительно раньше, чем мне хотелось.

Кайрен приехал до открытия дома.

Когда Ивен сообщил о нем, я уже разбирала документы в кабинете.

– Пусть поднимается.

Через минуту Кайрен вошел.

Остановился у стола.

Я тоже некоторое время просто смотрела на него.

После вчерашнего поцелуя требовалось решить, каким будет первое утро.

Кайрен решил за нас обоих.

Положил передо мной папку.

– Я нашел список объектов, которые можно открыть командорской печатью в период передачи полномочий.

– Доброе утро вам тоже.

Он чуть улыбнулся.

– Доброе утро, Элира.

– Уже лучше.

Я раскрыла папку.

Он обошел стол и встал рядом.

Без неловкости.

Без попытки вернуться к формальной дистанции.

Это мне понравилось.

– Здесь тридцать семь объектов.

– Да.

– Нам нужно сократить.

– Уже начал. Часть требует дополнительного ключа. Часть открывается только при совместном приказе двух крыльев.

– Сколько остается?

– Одиннадцать.

– Одиннадцать все равно много.

– Поэтому будем проверять связи с шестью предыдущими сделками.

Я посмотрела на него.

– Вы пришли к той же мысли?

– После ночи с вами я начал искать документы как аукционист.

– Опасная тенденция.

– Не беспокойтесь. Торги вести не собираюсь.

– И правильно. У вас лицо человека, который распугает половину покупателей.

– Вчера это не помешало.

– Вчера покупатели были ваши.

Мы сели за стол.

Ниса принесла утренние счета и, увидев Кайрена рядом со мной, ничего не сказала.

Только положила бумаги и ушла.

Ее молчание обещало неприятный разговор позже.

Я открыла список объектов.

Государственные архивы.

Два служебных хранилища.

Внешние ворота нескольких укрепленных участков.

Старый командный зал.

Три склада защитных артефактов.

Подземный узел распределения контуров.

Еще несколько мест, значение которых мне пришлось уточнять у Кайрена.

– Если Тевард готовил схему годами, цель должна быть связана с предыдущими шестью предметами, – сказала я.

– Почему?

– Потому что Элира следила именно за ними. Она не случайно собрала номера в одном тайнике.

– Значит, нужно понять, что объединяет новых владельцев.

– Или старых.

Кайрен взял карточку с номером двадцать четыре.

– Этим уже занимаются.

– Кто?

– Люди, которым я пока доверяю.

– Очень обнадеживающая формулировка.

– После Палаты я стал осторожнее.

– Поздравляю. Еще немного, и станете хорошим аукционистом.

– Не начинайте.

Мы продолжили работу.

Спустя час я поймала себя на мысли, что впервые с момента попадания в этот мир не думаю о Кайрене как о человеке, который в любой момент может оказаться по другую сторону конфликта.

Вчера он действительно оказался там.

Потом вернулся не потому, что выбрал меня вместо службы.

Он нашел законный способ не выбирать.

Наверное, именно поэтому я доверяла ему больше.

Не за красивые обещания.

За способность искать решение, которое не требовало предавать собственные правила.

Я снова посмотрела на список.

До назначенных торгов оставалось три дня.

Три дня, чтобы спасти аукционный дом.

Три дня, чтобы понять, зачем кому-то понадобились девять минут двойного командования.

И три дня, чтобы не позволить Кайрену сделать первую ставку, ради которой вся эта сделка была создана.