332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Дэвид Роберт Джозеф Бэкхем » Моя команда » Текст книги (страница 19)
Моя команда
  • Текст добавлен: 17 сентября 2016, 20:07

Текст книги "Моя команда"


Автор книги: Дэвид Роберт Джозеф Бэкхем






сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 33 страниц)

Я помогал забить оба наших гола в матче против Португалии и потому, если говорить о моей игре, чувствовал себя довольно уверенно. В Шарлеруа мы почти сразу после перерыва получили право на штрафной удар в нескольких ярдах от средней линии поля, на половине Германии. Гэри Невилл специально подбежал ко мне:

– Давай-ка побыстрее. Шевелись.

Такому парню не просто отказать. Гэри всегда готов подхватить мяч и двинуться вперед, желая поучаствовать в атаке, но именно в этот момент мне не хотелось просто отбросить мяч ему и продолжить позиционное нападение.

– Гэри, отвали в сторонку.

Не думаю, что он был очень доволен моим намерением послать этот штрафной далеко вперед, но я все же подошел к мячу и сделал именно так, как задумал. Мой кожаный друг долго висел в воздухе, удачно миновав при этом двух немецких защитников, а Алан Ширер смог подскочить на дальней штанге к приземляющемуся мячу и послать его в сетку. Этот гол оказался победным. В разгар нашего ликования по случаю забитого мяча ко мне подошел Гэри:

– Отличный навес, Бекс.

Как будто это с самого начала была его идея. Иногда с Гэри можно чокнуться, но мне трудно назвать кого-либо другого, с кем я предпочел бы тренироваться или играть в футбол. Он полностью, я бы сказал, идеально нацелен на игру. Едва прозвучал свисток об окончании встречи, мы все выбежали на поле праздновать победу да и болельщики буквально сходили с ума: еще бы – мы одолели Германию и выиграли свою первую встречу на этом турнире. Тем не менее, радоваться было рано. Помню, как тот же Гэри снова подошел ко мне и сразу расставил все по местам:

– Пора нам сваливать с поля. Мы пока еще ничего особенного не сделали. Мы даже не вышли из группы.

И он был прав. Нам еще предстояло сыграть с Румынией. Нас устраивала в этой встрече даже ничья – ее было достаточно, чтобы пройти из группы дальше, но все теперь знают, какой оказалась эта встреча. Румыния – неплохая, техничная команда, даже без Георге Хаджи, который не мог играть тогда из-за переизбытка желтых карточек. Но все же мы никак не должны были попасть в такое положение, где они могли диктовать нам свои условия. Пропустив вначале гол, мы затем вышли вперед 2:1 и после этого должны были продолжать натиск, развивать успех и довести игру до победы. Однако мы стали играть на удержание, а они пошли вперед и сравняли счет. С этого момента возникло такое чувство, словно у нас не хватает веры в себя, чтобы снова переломить игру в свою пользу. Мы просто старались сохранить ничейный счет. Такая тактика была ошибочной, она позволила Румынии в самом конце забить гол и тем самым попасть в четвертьфинал вместо нас.

Я стоял неподалеку от центральной линии, когда Фил Невилл сделал сзади подкат против их игрока и судья дал одиннадцатиметровый штрафной. То был странный момент. Словно бы нереальный – возникло такое чувство, что этого просто не может быть, а случившееся происходит не с нами и не здесь, а является фрагментом другого матча – вовсе не того, который мы вели в течение последних девяноста минут. Я был страшно огорчен за Фила. Он провел в тот день хорошую игру, да и весь турнир действовал на уровне. Когда прозвучал заключительный свисток, я с первой секунды думал только о нем: «Мне известно, что сейчас произойдет и как станут теперь говорить о тебе».

Я догнал его и обнял, но все равно ничего не мог сказать или сделать, чтобы помешать ему взвалить на себя вину за наш проигрыш Румынии и вылет из соревнования. Преследования, которые обрушились на Фила, были не столь жестокими, как те, что достались мне после «Франции-98», но и их было достаточно.

Более чем достаточно. Неудивительно, что игроки сборной Англии иногда выходят на особенно ответственные игры, опасаясь совершить какую-нибудь ошибку, за которую их потом растопчут. Как я уже говорил, для того, чтобы английская команда действительно могла добиваться более весомых результатов и пробиваться на высокие места в крупных турнирах, мы должны преодолеть подобное мышление. Но в тот день в Шарлеруа – как вокруг футбольного газона, так и потом, после возвращения в раздевалку – везде ощущалось недоверие. После того взлета, каким была победа над Германией, одержанная на этом же стадионе всего несколько дней назад, последовавший за ней результат матча против Румынии стал для нас настоящей катастрофой. Выигрыш встречи с немцами в предшествующую субботу высоко поднял планку всеобщих ожиданий – у болельщиков, СМИ и у самих игроков. И вот за какую-то долю секунды все это безвозвратно рухнуло. С этим было трудно смириться. Ничего не оставалось, кроме как мечтать вместе с английскими болельщиками и надеяться на лучшее, даже когда старший тренер и товарищи по команде вроде Гэри Невилла пытались вернуть меня на землю. Мы ничуть не меньше болельщиков чувствовали себя раздавленными необходимостью так быстро отправляться домой.

Минуты, проведенные тогда в раздевалке, а затем и первые дни нашего пребывания в Англии вспоминаются мне теперь туманно и расплывчато. Насколько я понимаю, вспоминая 1999 год, именно так должны были чувствовать себя футболисты мюнхенской «Баварии», после того как «Юнайтед» вырвал у них Кубок европейских чемпионов. Это совсем не то состояние, когда противник с самого начала перехватывает инициативу и забивает два-три безответных гола, полностью контролируя ход игры. Здесь все было совсем иначе. В какой-то момент все выглядит в розовом свете – и вдруг, в следующую минуту, ты оказываешься сраженным наповал. Происходит нечто ужасное, причем невероятно быстро, и у тебя уже нет ни капли времени, чтобы как-то справиться с бедой. Именно это и убивает. Я видел подобное чувство на лицах футболистов «Баварии» в тот вечер, когда «Юнайтед» в последние пару минут встречи выиграл у нее в Барселоне. Признаюсь, я питаю к ним огромное уважение: они преодолели то нестерпимое разочарование и несколько лет спустя все-таки завоевали желанный трофей. Чтобы так отреагировать на постигшую их огромную неудачу мюнхенцы должны были показать такую же силу характера, в какой нуждались игроки английской сборной после досадного поражения на «Евро-2000».

Когда мы вернулись в Англию, с критикой пришлось столкнуться не только игрокам. Старшему тренеру тоже довелось услышать немало замечаний так что он отвлек на себя часть давления, которое иначе целиком обрушилось бы на Фила Невилла. Учитывая манеру игры команд под началом Кевина, включая сборную Англии, я лично думаю, что некоторые подобные события были неизбежны. То же самое произошло, когда он возглавлял «Ньюкасл». Всем нравится наблюдать за действиями его команд, но когда игра складывается неблагоприятно, легко заметить, что Кевин порой чрезмерно рискует и не уделяет достаточно времени отработке оборонительных действий. Думаю, мне нет необходимости снова повторять, как высоко я оцениваю его и как тренера, и как менеджера, и, наконец как человека. В глубине души все наши ребята знали, что за драму, разыгравшуюся в Бельгии, несем ответственность и мы, как бы ни хотелось очень многим указать пальцем исключительно на Кевина.

В футболе международного уровня никогда не хватает времени на то, чтобы рассмотреть итоги прошлых выступлении, всерьез разобраться в них и выдвинуть новые идеи. Как только закончился один турнир, нужно сразу же двигаться дальше и приступать к отборочным играм в попытке попасть на следующий. Осенью 2000 года мы уже проводили первые встречи на пути к чемпионату мира 2002 года. И первой серьезной командой, с которой нам предстояло скрестить шпаги, снова оказались немцы – на сей раз на «Уэмбли». После того как мы победили их в Шарлеруа, многие британские наблюдатели и спортивные обозреватели заявляли, что это была худшая немецкая команда, когда-либо выходившая на поле. Возможно, отсюда как бы вытекало, что нам не придется особо стараться, чтобы обыграть их и во второй раз. В общем, несмотря на то, что случилось этим летом на «Евро-2000», ожидания все равно оставались высокими. У того октябрьского дня имелась еще одна особенность, поскольку то была последняя игра, которую нам предстояло провести на «Уэмбли», прежде чем этот славный стадион снесут.

А ведь если оглянуться на историю этого спортивного сооружения, то обнаруживаешь, что с ним связанно очень многое, особенно самый лучший его день, имевший место в 1966 году. Разумеется, и сегодня «Уэмбли» был забит до отказа, и когда мы вышли разминаться, у всех было такое чувство, что здесь ожидается грандиозный пикник, а вовсе не отборочный матч чемпионата мира. А на самом деле игра сложилась ужасно – пожалуй, более огорчительно, чем любая, в которой мне когда-либо доводилось играть. Германия забила ранний гол, когда мяч со штрафного удара, пробитого Дитмаром Хаманном, проскользнул мимо Дэйва Симэна. А затем немцы только и делали, что сидели в обороне, старались подольше держать мяч и «закупорить» игру, перекрыв все подступы к своей штрафной. Фактор своего поля для нас не сработал, и по правде говоря, мы никак не могли создать какого либо наступательного порыва. Соперники постоянно держали позади много игроков и, пожалуй, у них было больше шансов забить нам второй гол после быстрого прорыва, чему нас, чтобы сравнять счет. Не за долго до конца я получил сильный удар по колену и пришлось замениться.

Я ушел с поля и сидел на скамейке, укрываясь от презрительных взглядов. Финальный свисток и счет на табло, свидетельствовавшие о нашем поражении 0:2. И что услыхал старый «Уэмбли» от английских болельщиков, это было их дружное шиканье, когда мы, понурившись, покидали последнюю игру на «Уэмбли» – да еще проигрыш Германии – вот уж, действительно, одно из худших потрясений, выпадавших на мою долю в футбольной карьере. Я плелся вдоль боковой линии по направлению к раздевалке – всего в нескольких шагах позади Кевина Кигана – и потому отчетливо слышал оскорбления болельщиков, прорвавшихся на беговую дорожку, чтобы получше нас обсвистать. Правда, гадости, которые они выкрикивали в адрес игроков, не носили личного характера. Они орали Кевину, что думают о нем как о старшем тренере сборной Англии: всяческое низкопробное, позаимствованное с последних страниц бульварных издании, утверждавших, что у того нет ни малейшего понятия об игре. А разве можно сказать более резкое и оскорбительное человеку который был лучше каждого, и всех, кому можно было вручить бразды правления после ухода Гленна Ходдла в отставку.

Меня удивило заявление, которое прозвучало через пару минут, когда мы спустились в раздевалку, но поскольку я слишком хорошо слышал, что говорили ему эти горе-болельщики, мне сразу стало понятно, почему Кевин столь быстро решил, каким образом ему следует поступить. Несложно было понять, почему он после такого потока грязи спросил себя, стоит ли овчинка выделки, и без труда ответил на этот вопрос. Но, тем не менее, то, что произошло через час после завершения встречи с Германией, стало для всех сборников шоком. Мы даже не начали переодеваться. Большинство из нас ограничились лишь тем, что немного утолили жажду. Кевин вошел и встал посреди помещения. Затем он сказал, что расстается с нами:

– Я должен быть честным с вами. И честным перед собой. Я занимался этим делом столько, сколько мог. Теперь я прекращаю. Вас всех ждут хорошие времена. Вы – отличные игроки.

Я знаю, что это было с его стороны мгновенное и чисто импульсивное решение, поскольку даже его помощник Артур Кокс, который знал Кевина лучше, чем любой из нас, не ожидал такого поворота событий.

Он был первым, кто заговорил:

– Нет, Кевин, нет. Не делай этого.

Помню и свою реакцию:

– Кевин, мы хотим видеть именно тебя старшим тренером английской сборной.

Все и без того разваливалось, а теперь мы еще вдобавок теряли Кевина Кигана. Лично я не чувствовал за собой никакой вины в случившемся. Я не сказал ни единого плохого слова об одном из лучших старших тренеров, с которыми мне когда-либо доводилось работать. Кевин, на мой взгляд, сам знал, как он должен поступить, и принял свое решение совершенно самостоятельно. Он сказал нам, что собирается уходить. Затем он сообщил то же самое Адаму Крозьеру, главе английской федерации футбола. А потом – и прессе. Каким же необычным оказалось завершение его эпохи в сборной! Все то значительное, что происходило на «Уэмбли», и все те хорошие времена, которые мы пережили рядом с Кевином, закончились беспрерывным дождем, лившим в тот день, обозленными и расстроенными болельщиками, а также необходимостью искать для команды Англии очередного нового тренера. Когда я оглядываюсь назад, вспоминая тот злополучный день, мне приходит в голову такая мысль: «Почему мы тогда не передумали и не провели на этом стадионе еще одну встречу? Почему не сумели дать «Уэмбли» еще один шанс расстаться с публикой так, как он того заслуживал?»

А ведь потом, в связи с задержками в возведении нового национального стадиона, оказалось, что именно так нам, пожалуй, и следовало сделать. Но этого уже не вернуть. И остается, увы, только надеяться, что наш проигрыш Германии окажется не единственной памятью об «Уэмбли», которая сохранится у людей. Гораздо справедливее было бы запомнить многочисленные напряженные финалы кубка федерации, матчи «Евро 96» или выигрыш чемпионата мира в 1966 году. Конечно, рассуждая с чисто футбольной точки зрения, если бы нам сказали перед той игрой в октябре 2000 года, что сегодня мы продуем команде Германии, но зато потом сумеем ее разбить, да еще в таком стиле, как нам это удалось в Мюнхене несколько месяцев спустя, то каждый из игроков без колебаний согласился бы на подобный вариант. Однако еще очень многое должно было случиться с командой Англии, прежде чем эта невероятная мечта смогла сбыться.

У известных английских футболистов, которые выступали за свою страну на международном уровне, у многолетних ее лидеров и капитанов вроде Алана Ширера и Тони Адамса, карьера в составе сборной Англии на этот момент уже подошла к концу или была близка к завершению. В то же время на подходе к сборной возникла целая группа ребят, включавшая мое поколение игроков «Юнайтед», которые теперь имели опыт двух крупных турниров – и двух крупных разочарований. Следом за нами шло много талантливых молодых игроков, ждавших своего шанса. После ухода Кевина все, как нам казалось, соглашались в том, что надлежит предпринять, дабы английская сборная снова смогла выступать достойно. Перед окончательным назначением Свена-Горана Эрикссона, английскую команду на протяжении нескольких игр возглавлял Говард Уилкинсон, а затем перед выездной товарищеской встречей с Италией в качестве ее старшего тренера-опекуна появился Питер Тейлор. Все кругом говорили: «Надо встряхнуться самим и многое перетряхнуть. Следует вводить молодых игроков». Возможно, Питер с самого начала не хотел постоянно находиться на линии огня и подвергаться тем нападкам и обвинениям, которые неразрывно связаны с пребыванием на посту тренера сборной Англии, особенно когда ты появляешься там не от случая к случаю, а, как говорится, вкалываешь на полной ставке. Более вероятно, что у него попросту такая тренерская философия, – он стал тем, на кого возложили задачу сменить и серьезно обновить состав сборников, разобраться, что следует предпринять, а затем двигаться вперед и реализовать эти задумки, что бы ни говорили сомневающиеся. Все молодые игроки, которые пришли с тех пор в сборную, должны помнить, что именно Питер был первым, кто рискнул не просто дать шанс новому поколению игроков, но и в значительной степени опереться на них. Причем он не просто раздавал налево и направо новые футболки с эмблемой Англии. Им было сделано нечто большее – он дал этим молодым парням возможность объединиться и стать Командой. Роль и влияние Свена огромны, но начало положил именно Питер. У меня есть перед ним и личный долг, поскольку я тоже многим обязан ему. Из моей памяти никогда не сотрется, что именно Питер Тейлор впервые вручил мне нарукавную повязку капитана сборной Англии.

До этого я за всю свою карьеру только однажды выводил команду на поле. В первый год нахождения на «Олд Траффорде» я побывал капитаном той молодежной команды, которая выиграла в Северной Ирландии Молочный кубок. Впрочем, недостаток опыта никогда и никому не мешает мечтать. Как только я утвердился в качестве члена сборной Англии, у меня появились амбиции, которые я, конечно же, держал при себе) сделать следующий шаг и занять пост, являющийся самым почетным из всех, какие возможны для играющего футболиста. Я всегда считал, что человек должен ставить перед собой самые высокие цели, и зашел в этом настолько далеко, что даже встречался с Кевином Киганом после того, как Алан Ширер объявил о своем окончательном уходе из сборной. Мне хотелось, чтобы старший тренер английской команды знал о моей готовности взять на себя обязанности капитана. Кевин не ответил ни «да» ни «нет». Но сказал, и вполне серьезно, что, по его мнению, я когда-либо непременно стану шкипером английской дружины.

На мой взгляд, к тому времени, когда Кевин сложил с себя обязанности тренера сборной, многие начали говорить о возможности привлечь меня на капитанский мостик главной команды страны. Должен также сказать, что в тот период было, по крайней мере, столько же людей, кто выступал против данной идеи, как и ее сторонников. Кроме того, этот вопрос со всей очевидностью был не из тех, которые я мог решить самостоятельно, – мне, как и всем прочим кандидатам, оставалось только ждать и следить за развитием событий. В ночь, перед тем как Питер Тейлор объявил состав своей команды на неофициальную встречу с Италией, Виктория была в отъезде, и я остался на ночь дома у Гэри Невилла. Мой телефон зазвонил около восьми часов утра. Я не отношусь к ранним пташкам, так что моя первая рассеянная реакция была не самой дружелюбной: «Кто это, черт возьми?» Но трубку я взял и сумел пробормотать:

– Алло. Привет.

Голос на другом конце линии явно принадлежал тому, кто уже давно бодрствовал:

– Привет, Дэвид. Это Питер Тейлор. Я мгновенно пришел в себя и вскочил с кровати:

– О! Привет, Питер. Как дела?

Но наш заботливый старший тренер звонил, безусловно, не только для того, чтобы поболтать. Я никогда не забуду слов, последовавших за этим:

– Извини, что звоню так рано, но я собираюсь объявить состав. Знаешь, я отобрал молодую команду и несколько совсем новых молодых игроков. Поэтому им, на мой взгляд, нужен и новый капитан. Думаю, будет правильным поручить это дело именно тебе. У меня нет абсолютно никаких сомнений, что ты готов к такому назначению. Мне хотелось, чтобы ты узнал об этом прежде, чем я сообщу о своих планах кому-либо еще.

Мне пришлось снова сесть и проторчать в такой позе по меньшей мере минут пять. Появились даже такие мысли, что, пожалуй, я все еще продолжаю спать. А может, этого звонка по телефону в действительности не было вообще? Я прямо обалдел от только что услышанного – столько восторга, столько гордости и смирения принесла мне одна лишь мысль о капитанской повязке сборной. Я тут же позвонил Виктории. Потом маме и папе. Такого рода события не случаются по-настоящему, пока ты не поделишься ими со своими близкими. Но и после этого я все еще продолжал сидеть на кровати и думал: «Вот уж действительно фантастика. Но я не хочу быть капитаном Англии только на один матч. Хочу сохранить этот пост за собой».

И как только эта мысль пришла мне в голову, я немного успокоился. Не хочу, впрочем, сказать, что от радости я стал носиться по дому как угорелый или, скажем, подпрыгивать на кровати, принадлежавшей Гэри. Позже мы с ним завтракали, и я попросту рассказал ему, что случилось, – сухо и почти между делом:

– О, кстати, вот еще что, Газ. Меня сделали капитаном сборной. Передай-ка мне кукурузные хлопья.

Должен признаться, что я всегда видел именно Гэри в роли капитана – будь то в «Юнайтед» или в сборной Англии. Но оказалось, что сначала это случилось со мной. Он был настолько же рад за меня, как я бы радовался за него. Согласитесь, такой звонок от тренера – неплохой способ начать новый день, прежде чем сесть в машину и ехать тренироваться. Думаю, эта новость добралась до Каррингтона раньше меня, поскольку все ребята из «Юнайтед» с ходу набросились на меня, настаивая на том, чтобы все оставшееся утро называть меня исключительно «шкипер».

На самом деле я ни с кем не обсуждал, как относиться к капитанским обязанностям. Просто я видел, как это делали другие. Но я – не они. У меня собственный характер, и потому я должен был найти свой подход. Мне было ясно, что крики, вопли и понукания – не для меня. Единственное, что мне оставалось, – это выходить на поле максимально собранным и играть, не жалея сил, в надежде повести за собой ребят собственным примером. Впервые встретиться на газоне с остальной командой в качестве ее капитана – это было особенным чувством. И прекрасным ощущением, даже невзирая на то обстоятельство, что я поставил перед собой трудную задачу – ни в коем случае не расслабляться и не позволить себе просто наслаждаться моментом, поскольку я все время помнил, что отнюдь не хочу ограничиться одноразовым капитанством. Мне нужно постараться сделать все, чтобы наш новый, постоянный старший тренер согласился с решением, принятым Питером Тейлором.

Я был на седьмом небе от того, что Питер дал мне нарукавную повязку, а задним числом еще и благодарен ему, что он отобрал именно такой состав. Я возглавил в качестве капитана сильно омоложенную команду и при этом чувствовал, что обладаю необходимым опытом и могу взять на себя эту дополнительную ответственность. Возможно, мое назначение показалось кому-то несколько необычным, тем более, если учесть, что в сборную все еще привлекались гораздо более старшие игроки вроде Пола Инса, Тони Адамса или Алана Ширера, которые сами побывали капитанами. Возможно, я отнесся к этой новости слишком спокойно или же чрезмерно легко взял данный барьер. Но и любом случае некоторые околофутбольные люди не были уверены, что я справлюсь с новой ролью. И тут мне сильно помог Питер, заявивший, что он верит в меня. Мне казалось, что такие же чувства испытывали все мои товарищи по команде. Кроме всего, меня окружало достаточно много действительно молодых парней, чтобы я мог почувствовать себя в основе сборной Англии почти стариком.

Выход во главе английской дружины на поле «Стадио дель Альпи» (невзирая на то что встреча носила товарищеский характер, а трибуны вовсе не были заполнены под завязку) был для меня одним из самых торжественных моментов во всей моей карьере, и мою грудь переполняла гордость. Возможно, Питер Тейлор и рисковал – как в случае со мной, так и с командой в целом, – но я не думаю, что мы подвели его или Англию. Правда, мы уступили 0:1 очень сильной итальянской команде, но заслуживали лучшей участи. Эмиль Хески весь вечер напролет терзал их защиту, и мы создали множество благоприятных возможностей, но так и не смогли забить. Лично я, выступая за сборную Англии, никогда не чувствовал себя так, как в этой игре. После того вечера многие говорили мне, что увидели во мне большие перемены почти сразу же, едва только я надел на себя нарукавную повязку английского капитана. Я знаю об инциденте, который они имеют в виду, когда говорят это.

Прошло приблизительно десять минут второго тайма, и счет еще не был открыт. Мы уже несколько раз натыкались на явные грубости и взывали к судье требуя от него назначить пенальти. На сей раз мяч был навешен на линию штрафной площадки и, срикошетив от чьей-то спины, вновь оказался в воздухе. Я не понял, откуда и кто налетел на меня, но хорошо помню как резко меня оттерли от мяча, когда тот летел ко мне. Это произошло уже четко в пределах итальянской штрафной, и несколько игроков нашей сборной стали кричать о явном нарушении правил. Я тем временем лежал на траве. Когда я поднимался на ноги, игрок который, как я предполагаю, толкнул меня, Гаттузо стал кричать или, скорее, вопить на меня, сопровождая свои восклицания выразительной жестикуляцией. Возможно, он считал, что я слишком уж легко рухнул на газон, или думал, что, изображая раздражение и злость, сможет проще избежать неприятностей от судьи. Я поднялся и хотел отбежать подальше, но он уцепился за мою футболку. Я обернулся и посмотрел на него. Была какая-то доля секунды, в течение которой я в прошлом мог бы отреагировать неверно. Но в данный момент об этом не было и речи – я просто хотел покончить с данным эпизодом, поскольку носил капитанскую повязку сборной Англии, и мне следовало быть выше этого. Легкой трусцой я убежал от него и от неприятностей. Что касается арбитра, то он оставил действия Гаттузо без внимания, и тот избежал наказания. А несколько минут спустя он перешел с мячом на нашу половину и, нанеся примерно с тридцати ярдов удар, который не мог не вызвать восхищения забил гол, оказавшийся победным.

Питер Тейлор поработал перед итальянским матчем прекрасно. Но в Турине новый тренер сборной Англии сидел в тот вечер не на скамейке близ поля, а на трибуне. Спор о том, чтобы поручить управление национальной командой иностранцу, Свену-Горану Эрикссону, продолжался в течение нескольких недель. Он дошел даже до раздевалки английской сборной. Я понимал озабоченность многих людей. Знаю, почему им хотелось, чтобы ответственность за руководство сборной командой Англии и ее результаты взял на себя англичанин. Но ситуация, в которой мы оказалась, состояла и том, что вся страна отчаянно нуждалась в успехе и до смерти хотела видеть, что ее национальная команда показывает хотя бы приличный футбол. Поэтому мы должны были взять на пост ее шефа самого лучшего человека независимо от его прошлого или происхождения. А Свен был и остается одним из наиболее уважаемых тренеров в этом виде спорта. К счастью, большинству сомневающихся потребовалось не слишком много времени, чтобы забыть о своей обеспокоенности шведским происхождением и паспортом Свена, – очень скоро этому поспособствовали результаты и, что не менее важно, качество игры сборной Англии.

Я никогда не встречался со Свеном до того, как он стал работать со сборной Англии. Мне даже не кажется, чтобы я играл против какой-нибудь клубной команды из числа тех, которые он тренировал. Тем не менее, будучи всю жизнь связан с футболом, ты непременно знаешь тренеров по их репутации – ведь о самых лучших быстро начинают говорить. Мнения о Свене вкупе с трофеями, которые завоевали его команды, свидетельствовали, что этот новый для нас человек вполне заслуживает уважения. Что касается самих игроков сборной, то мы понимали, в чем нуждаемся и чего можем ожидать, поскольку знали, каких успехов он уже к этому времени достиг в нашей игре. Впервые меня представили м-ру Эрикссону, когда мы собрались перед первой для него встречей на посту старшего тренера сборной – товарищеским матчем против Испании на стадионе «Вилла Парк». Когда мы устроились в гостинице, выделенной для сборной, мне сообщили, что он хотел бы увидеться со мною.

Пока он ограничился лишь тем, что поприветствовал меня и немного рассказал, каким образом он планирует подходить к своей работе. Свен все время разъезжал по стране, просматривая многие десятки игр. Перед тем его первым матчем в качестве тренера сборной о Свене ходило множество самых разных разговоров. В эфире Манчестера даже прозвучал липовый телефонный звонок от работавшего на радио ди-джея, который прикинулся Кевином Киганом. Один из вопросов касался меня – оставит ли меня новый тренер в качестве капитана? И Свен ответил утвердительно. Разумеется, я не принял это за чистую монету и продолжал волноваться всю неделю – вплоть до нашего первого свидания. К счастью для меня, те фразы, которые мне страшно хотелось услышать, я услышал почти сразу:

– Вы останетесь капитаном. Думаю, вы сможете стать отличным капитаном английской сборной. Вы – достаточно хороший игрок, и другие футболисты смогут ориентироваться на вас. А если кто-то сомневается в этом, ваша задача – доказать, что они не правы.

Что же касается мыслей, которые он высказал мне и повторил остальным членам команды, то они были предельно простыми. Свен хотел видеть сборную Англии играющей в добротный привлекательный футбол. Но ему также хотелось, чтобы этот футбол был эффектным. Тренировки не претерпели особых изменении, особенно потому, что поначалу в тренерский штаб по прежнему входили Стив Маккларен и Питер Тейлор. Вообще, ничего революционного не предпринималось. Свен держался спокойно, проявлял готовность давать другим возможность продолжать развивать то, что они считали нужным делать, а сам вмешивался только в тех ситуациях, когда требовалось предложить его собственную, оригинальную точку зрении и настоять на своем. Но когда он делал это, каждый игрок прислушивался к его словам. Даже не говоря о репутации Свена, уже в самой его осанке и внешности, в манере держаться было что-то такое, чем он внушал уважение и заставлял внимать ему. Футболисты сразу же поняли, что у руля сборной Англии встал именно тот человек, который требовался. Его правила были ясными и простыми, а тебе не следовало их нарушать. Нас трактовали как взрослых мужчин, проявляли к нам уважение и в то же время ожидалось, что мы будем вести себя ответственно. На мой взгляд, это именно тот подход, на который готов откликнуться каждый игрок английской сборной.

Несмотря на то, что матч проходил всего лишь по графе товарищеского, в атмосфере на «Вилла Парке» отчетливо искрило, ведь это событие действительно было началом чего-то нового. И мы разгромили Испанию 3–0. Все мы знали, что первым реальным испытанием явится следующий отборочный матч к чемпионату мира. После поражения от Германии и последовавшей затем ничьей в Хельсинки матч против Финляндии на «Энфилде» был в значительной степени из разряда тех, где отступать было уже некуда, и требовалось или побеждать, или погибать. Если мы не наберем все три очка, у нас возникнут реальные проблемы насчет того, удастся ли команде попасть хотя бы на две стыковые встречи, не говоря уже о том, чтобы выйти с первого места, победив в своей группе. Это была по-настоящему важная игра для обеих сторон, и мы как команда должны были показать в ней свои лучшие качества – и нужный результат. А лично я как новый капитан английской сборной чувствовал, что тоже должен чем-то блеснуть.

Я не был удовлетворен своими действиями на «Вилла Парке», возможно, потому, что я отыграл только первую половину встречи, – хотя команда в целом действовала хорошо. На «Энфилде», уже перед тем, как мяч ввели с центра, все выглядело совершенно по-другому, не так, как обычно. Ставки были намного выше, и далеко не только я один был взбудоражен. После закрытия «Уэмбли» мы только начинали проводить игры английской сборной на различных клубных полях, разбросанных по всей стране. Каждый из нас играл ранее на «Энфилде», и считал, что тамошняя атмосфера будет в целом прекрасной, хотя никто не был до конца уверен, какой прием окажут игрокам «Юнайтед» на домашнем стадионе «Ливерпуля». Как оказалось, мы могли не волноваться. Собрались ли здесь только ливерпульские болельщики или же футбольные фанаты, съехавшиеся почти со всей страны, но тысячеголосый хор, скандировавший мое имя уже задолго до начала матча, заставил сердце рваться из груди, а волосы на затылке встали дыбом. Такой зачин был прекрасным для меня лично но, что еще более важно, он позволял всем нам почувствовать насколько все зрители сплотились вокруг сборной Англии и вокруг Свена.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю