Текст книги "Таинственная река"

Автор книги: Деннис Лихэйн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

– Да, мистер Девайн, пожалуйста. Мы, конечно, согласны.

По дороге назад в город Уити спросил:

– А что это были за дела с машиной?

– Что? – переспросил Шон.

– Маркус сказал, что вы, когда были детьми, чуть не влезли в какую-то машину.

– Мы… – Шон потянулся к приборной доске и настроил зеркало заднего вида так, чтобы видеть лучи, идущие от фар автомобилей, которые ехали следом за ними, – размытые желтые точки, подпрыгивающие и качающиеся в вечерней мгле. – Мы… придурки… ну в общем однажды остановилась машина. Я, Джимми и парнишка по имени Дэйв Бойл играли перед моим домом. Мы были совсем детьми… нам было по одиннадцать лет. Ну, а эта машина шла по улице, они остановились и взяли Дэйва.

– Похитили?

Шон кивнул, глядя в зеркало на пляшущие позади огни.

– Парни в машине прикинулись копами. Они заставили Дэйва сесть в машину. Джимми и я не сели. Они продержали Дэйва четыре дня. Он умудрился сбежать от них. Сейчас он живет в «Квартирах».

– А этих типов поймали?

– Один умер, второго через год взяли, но он повесился в камере.

– Послушай, – вдруг сказал Уити, – как жаль, что нет на свете такого острова, ну ты, наверное, помнишь? Такого, как в старом фильме Стива Мак-Куина [13]13
  Уити имеет в виду фильм Франклина Шаффнера «Мотылек».


[Закрыть], где он играет француза, однако с французским акцентом говорят все, кроме него? Ну, этого… с французским именем… его играет сам Стив Мак-Куин. Он в конце прыгает со скалы с плотом, сделанным из кокосовых орехов. Ты смотрел этот фильм?

– Нет.

– Хороший фильм. Я вот все время думаю, а что если выделить остров и согнать туда всех педофилов и совратителей малолетних? Сбрасывать им с вертолета еду и воду несколько раз в неделю. Никого не выпускать с этого острова. Всех, кто попался по первому разу, черт с ними, пусть живут, но на острове. Простите, дорогие, мы не можем рисковать; ведь окажись вы опять на свободе, вы же заразите кого-нибудь еще. Ведь это же заразная болезнь, понимаете? Вы сами подхватили ее от кого-то. И вы распространяете ее дальше. Как проказу. Я уверен, если мы поместим всю эту нечисть на такой остров, то шансов, что болезнь распространится, станет значительно меньше. В каждом новом поколении таких мерзавцев будет все меньше и меньше. Через несколько поколений этот остров превратится в своеобразный медицинский клуб. Дети будут воспринимать этих злодеев так же, как они сейчас воспринимают духов, или как мы, не знаю как сказать, воспринимаем, к примеру, потусторонние силы.

– Что это, сержант, на вас вдруг нашло?

Уити улыбнулся и перевел машину на полосу, ведущую на автостраду.

– Вот твой дружок Маркус, – после недолгой паузы сказал он. – Стоило мне лишь взглянуть на него, и я сразу понял, что он сидел. Понимаешь, у таких людей появляется и уже никогда не проходит какой-то внутренний напряг. Он особенно заметен при взгляде на их плечи. Просидеть два года и все время быть настороже и следить за тем, что там у тебя за спиной, каждый день, каждую секунду, конечно, такой напряг должен и внешне проявиться.

– Ведь он же потерял дочь. Может, это-то и повлияло на его плечи.

Уити покачал головой.

– Нет. Это пока что повлияло на его желудок. Ты видел, как он морщился? Боль от этой потери пока гнездится у него в желудке, обжигает его кислотой. Я вдоволь насмотрелся на это. Плечи… это точно из тюрьмы.

Шон перевел взгляд от зеркала заднего вида и стал следить за огнями машин, идущих по параллельным полосам автострады. Машины мчались в том же направлении, что и они, проносясь, как трассирующие пули, проплывая мимо них и образуя нечеткую светящуюся ленту, состоящую из отдельных, тесно расположенных кусков. Теперь чувствовалось, что город подступает к ним со всех сторон своими высокими зданиями, многоквартирными домами, многоэтажными офисными центрами с подземными гаражами, увеселительными заведениями, ночными клубами и церквями. Шон размышлял про себя о том, что, если один из этих огней внезапно погаснет, это абсолютно ничего не изменит, а если вдруг зажгутся несколько новых, то этого никто не заметит. И сейчас эти огни мигают, сияют, дрожат, светят вам прямо в глаза, а люди в машинах, проносящихся по автостраде, смотрят на огни их машины и не замечают ничего, кроме комбинации красных и желтых сигнальных огней, которые мелькают, мелькают, мелькают в обычных воскресных сумерках.

И куда мы движемся?

Туда, глупец, где тьма и огни не видны. Туда, где разбитые стекла.

Было уже за полночь, когда Аннабет с девочками наконец ушли спать, а ее двоюродная сестра Селеста, которая примчалась к ним, как только узнала о случившемся, задремала на диване, Джимми спустился вниз и сел на ступеньки главного входа трехэтажного дома, в котором они жили вместе с братьями Сэваджами.

Он прихватил с собой ту самую бейсбольную перчатку Шона и просунул в нее руку, зная наперед, что большой палец не войдет в предназначенный для него карман, а ладонь застрянет посередине зева. Он сидел, глядя на четырехполосную Бакингем-авеню, при этом подбрасывая мяч и подставляя под него ладонь. Мягкое шмяканье кожи по коже не понятно почему доставляло ему какое-то внутреннее облегчение.

Джимми всегда нравилось сидеть здесь в ночное время. Витрины магазинов на противоположной стороне улицы были по большей части закрыты, а тех, что еще работали, были затемнены. По ночам тишина воцарялась там, где в дневное время шумела торговля, но это была особая тишина. Шум, обычно слышимый днем, не исчезал, он просто приглушался, как будто при вдохе воздух задерживался в легких и ждал, когда его, выдохнув, выпустят наружу. Джимми доверял этой тишине, любил ее, потому что она, на время приглушив шум, гарантировала то, что утром снова вернется. Джимми даже и представить не мог себя живущим вне города, где тишина была тишиной, а не приглушенным шумом и где безмолвие было таким чутким, что рушилось от малейшего прикосновения.

Но эту тишину, это шумящее спокойствие он любил. Любил вплоть до последнего момента; сегодняшняя ночь казалась ему слишком шумной из-за пронзительно крикливых голосов, из-за плача жены и дочерей. Шон Девайн прислал двух детективов, Бракетта и Розенталя, произвести осмотр комнаты Кейти; они с опущенными смущенными глазами непрерывно бормотали Джимми извинения, роясь в ящиках комода, залезая под матрас и под кровать, а Джимми хотелось, чтобы они побыстрее закончили свои дела и не тратили время на разговоры с ним. Осмотрев все, они не нашли ничего, на чем можно было бы задержать внимание, кроме семи новых стодолларовых банкнот в ящике для колготок. Они показали их Джимми вместе с банковской книжкой, на которой стоял штамп «Аннулировано» – все деньги со счета были сняты в пятницу во второй половине дня.

Джимми не мог дать им никаких объяснений. Для него это тоже было удивительно. Но по сравнению со всеми удивительными событиями, произошедшими за день, эта находка не сильно его озадачила. Она только усилила состояние общего оцепенения, в котором он пребывал.

– Мы убьем его. – Вэл, появившись на пороге, протянул Джимми пиво и сел рядом с ним, припечатав босые ступни ног к нижней ступеньке.

– О'Доннелла?

Вэл кивнул.

– Ох, я до него доберусь! Так что, Джим, будь спокоен.

– Ты думаешь, это он убил Кейти?

Вэл снова кивнул.

– Или нанял кого-то. Ты сомневаешься? Ее подруги уверены в этом. Они говорят, что Роуман подкатился к ним в баре и угрожал Кейти.

– Угрожал?

– Да, вешал ей лапшу на уши вроде того, что она все еще девушка О'Доннелла. Да пойми ты, Джимми, это, конечно, Бобби, больше некому.

– Я пока в этом не уверен, – сказал Джимми.

– А что ты сделаешь, когда удостоверишься?

Джимми положил бейсбольную перчатку на ступеньку возле себя и откупорил пиво. Сделав долгий глоток, он ответил:

– Пока еще не знаю.

14
Никогда не почувствовать этого вновь

Всю ночь и все следующее утро они энергично занимались расследованием этого дела – Шон, Уити Пауэрс, Соуза и Коннолли, еще два сотрудника из управления полиции штата, Бракетт и Розенталь, плюс целый легион полицейских, сотрудников криминальной лаборатории, судмедэкспертов, фотографов – все они работали скрупулезно, слаженно и дружно, подобно кузнецам, в унисон бьющим молотами по наковальне. В поисках вещественных доказательств и улик они просмотрели буквально каждый листик в парке; их блокноты были заполнены схемами, зарисовками, описаниями мест. Детективы обошли все дома, расположенные вблизи парка, и побеседовали со всеми жителями; а бродягами, которых они отловили в парке и в сгоревших домах на Сидней-авеню, к утру был набит большой полицейский фургон. Они снова просмотрели содержимое сумки, найденной в машине Кейти Маркус, и снова не нашли в ней ничего, кроме обычных женских мелочей. Единственное, что привлекло их внимание при повторном осмотре, была брошюра о Лас-Вегасе и список тамошних отелей, написанный на листе линованной желтой бумаги.

Уити показал брошюру Шону и, присвистнув, произнес:

– Вот, кажется, мы и приблизились к разгадке. Пойдем-ка, поговорим с подругами.

По мнению отца Кейти Маркус, Ив Пиджен и Дайана Сестра были, возможно, двумя последними нормальными людьми, видевшими девушку живой. Вид у них был такой, как будто они тоже получили по затылкам тем же предметом, что свел в могилу их подругу. Уити и Шон, общаясь с ними, старались быть предельно мягкими, потому что лица девушек то и дело заливали обильные потоки слез. Девушки подробно, чуть не по минутам, описали им, что делала Кейти Маркус в ту, последнюю в ее жизни ночь; назвали бары, в которых они были, а также примерное время их прихода туда и ухода оттуда; но стоило детективам задать вопрос, касающийся личных дел покойной, как и Шон, и Уити сразу же чувствовали, что девушкам есть что скрывать. Перед тем как ответить, они обменивались взглядами и проявляли упорное непонимание в делах, в которых только что демонстрировали уверенную осведомленность:

– Она встречалась с кем-нибудь?

– Да нет, так… иногда.

– Спонтанно? Без предварительной договоренности?

– Ну..

– Да, да?

– Она обычно не откровенничала с нами в таких делах.

– Дайана, Ив, ну послушайте, ведь она была вашей лучшей подругой с детсада, и не говорила вам, с кем она встречается?

– В таких делах она была очень скрытной.

– Да, очень скрытной. Именно такой и была Кейти, сэр.

Уити решил подступиться к девушкам с другого конца.

– Так вы утверждаете, что прошлой ночью не произошло ничего необычного? Ничего странного?

– Нет.

– Ну, а что вы можете сказать о ее планах уехать из города?

– О каких планах?.. Ничего.

– Значит, ничего? Дайана, у нее на заднем сиденье машины была сумка, а в ней брошюра о Вегасе. Она что, подготовила эти вещи для кого-то другого?

– Возможно. Я не знаю.

Отец Ив счел за нужное вмешаться в разговор:

– Послушай, дочка, ведь тебе известно кое-что, что может помочь следствию, пора бы и заговорить. Господи, это же касается убийства Кейти.

Реплика отца вызвала лишь очередной приступ рыданий и потоки слез. Обе девушки, словно взбесившись, принялись причитать и вдруг, обняв друг друга, затряслись, как в лихорадке; рты их перекосила гримаса отчаяния – это была пантомима печали, какую неоднократно доводилось наблюдать Шону в моменты, которые Мартин Фрейл называл обрушением дамбы, то есть моменты, когда факт, что жертвы преступления уже нет на свете, в полной мере доходит до домашних, сокрушая установившийся уклад жизни. В такие моменты ничего не остается, как только наблюдать или уйти.

Они наблюдали и ждали.

Шон не мог отделаться от мысли о том, что Ив Пиджен с ее узким лицом и сильно заостренным носом уж очень похожа на птицу. Однако это не портило ее и даже делало весьма привлекательной. Эта девушка обладала некой грацией, переходящей в утонченность и даже воздушность, что придавало всему ее облику аристократические черты. Шон подумал, что такая женщина, как она, лучше смотрелась бы в строгой одежде, чем в легкомысленном наряде, и почти почувствовал исходящее от нее благородство и интеллигентность, а это, по мнению Шона, должно было привлекать к ней только серьезных мужчин, но уж никак не скучающих прощелыг или сексуально озабоченных ловеласов.

Дайана, в противоположность подруге, была медлительной. Шон заметил давний синяк под ее правым глазом; вообще, она показалась ему более простодушной, чем Ив, более склонной к эмоциональным проявлениям и к смеху. Глядя в ее глаза, нельзя было не обратить внимания на то, что в их глубине виделось что-то порочное и даже призывающее к пороку, а такие глаза, по мнению Шона, чаще всего привлекали внимание людей с хищническими наклонностями и грабительскими устремлениями. Шон был почти уверен, что в наступающем году она непременно будет центром нескольких домашних скандалов, улаживать которые вызовут службу «911», и что к тому времени, когда копы будут у ее дверей, в глазах девушки наверняка уже перестанет светиться эта брезжущая надежда.

– Ив, – произнес Уити кротким голосом, дождавшись, когда рыдания девушек наконец прекратились, – я хотел бы узнать о Роумане Феллоу.

Ив кивнула головой, как будто ожидала именно этого вопроса, но ничего не сказала, а только, облизнув ноготь большого пальца, стала внимательно рассматривать крошки на поверхности стола.

– Это тот самый болван, что постоянно ошивается около Бобби О'Доннелла? – спросил отец девушки.

Уити жестом руки попросил его замолчать и призывно посмотрел на Шона.

– Ив, – сказал Шон, понимая, что Ив в данный момент – это главный объект их работы. Расколоть ее было труднее, чем Дайану, но получить больше важных для хода расследования подробностей можно было именно от нее.

Она подняла глаза на Шона.

– Поверьте, мы не собираемся применять в отношении вас никаких мер принуждения, так что на этот счет вы можете не волноваться. То, что вы скажете нам о Роумане Феллоу или Бобби, будет строго между нами, и они никогда не узнают, что мы получили эти сведения от вас.

– И нам надо будет давать показания в суде? – спросила Дайана. – Да? А что будет тогда?

Уити посмотрел на Шона, и его взгляд ясно говорил: «Давай, действуй».

Шон посмотрел на Ив проникновенно-убеждающим взглядом.

– Если вы не видели, как Роуман или Бобби вытаскивали Кейти из машины…

– Нет.

– Тогда, Ив, поверьте мне, окружной прокурор не будет принуждать никого из вас давать показания в открытом суде. Возможно, он предложит, но принуждать вас не будет.

– Вы их не знаете, – сказала Ив.

– Бобби и Роумана? Очень хорошо знаю. Мне удалось засадить Бобби на девять месяцев, когда я работал в отделе по борьбе с распространением наркотиков. – Шон протянул руку и опустил ее на стол в одном дюйме от ее руки. – И он угрожал мне. Но все это… и он, и Роуман – просто трепотня.

На лице Ив, когда она посмотрела на руку Шона, появилось подобие улыбки, и она, сморщив губы, с усилием произнесла:

– Дерьмо… собачье.

– Как ты можешь говорить такое в нашем доме, – вспылил отец.

– Мистер Пиджен, – успокоил его Уити.

– Ну уж нет, – не унимался Дрю. – В моем доме должно быть по-моему. Я не желаю, чтобы моя дочь изъяснялась подобным образом…

– Это Бобби, – сказала Ив, а Дайана, едва слышно вскрикнув, уставилась на подругу таким взглядом, как будто та только что сошла с ума.

Брови Шона и Уити одновременно взметнулись вверх.

– Что Бобби? – спросил Шон.

– С ним встречалась Кейти. С Бобби, а не с Роуманом.

– А Джимми знал об этом? – спросил Дрю у дочери.

Ив, изобразив на лице гримасу безразличия, пожала плечами, при этом все ее тело чуть повело, как будто по нему прошла легкая судорога, – такое Шону приходилось часто видеть при общении с молодыми людьми – эта комбинация мимики и телодвижений должна была поставить отца в известность о том, что то, о чем он спрашивает, ей по барабану.

– Ив, – не унимался Дрю. – Он знал об этом?

– Он и знал, и не знал, – ответила Ив. Она вздохнула и, изогнув спину, уставилась своими черными глазищами в потолок. – Ее родители думали, что между ними все кончено, потому что она и сама думала так же. И только Бобби так не считал. Он и слышать не хотел об этом. Он продолжал приходить к ней. Однажды вечером он поймал ее на лестничной площадке третьего этажа.

– Вы это видели? – спросил Уити.

Ив отрицательно качнула головой.

– Кейти рассказывала мне. Он случайно встретил ее у кого-то на вечеринке; это было месяца полтора, а может – месяц назад. Он уговорил ее выйти в прихожую поговорить с ним. А это было в квартире на третьем этаже, понимаете? – Ив провела по лицу тыльной стороной ладони; при взгляде на нее было ясно, как сильно слезы истомили и обессилили ее. – Кейти рассказала мне, как она настойчиво объясняла ему, что между ними все кончено, но Бобби знать ничего не хотел, и в конце концов он обезумел настолько, что, схватив ее за плечи, поднял над перилами. Он держал ее над лестничным пролетом.

Над площадкой третьего этажа… Он же псих… И он сказал, если между ними все кончено, то и с нею тоже все будет кончено. Она его девушка и будет его девушкой столько, сколько он захочет, а если ей это не подходит, то он сейчас же сбросит ее вниз ко всем чертям.

– Господи! – истошным голосом закричал Дрю после нескольких секунд всеобщего молчания. – Вы представляете себе, что это за люди?

– Ив, – обратился к девушке Уити, – а что все-таки сказал ей Роуман в баре в ту субботнюю ночь?

Ив не промолвила в ответ ни слова.

– Дайана, – повернулся Уити к другой девушке, – может, вы нам скажете?

Дайана посмотрела на него таким взглядом, словно у нее пересохло горло.

– Мы сказали это Вэлу. И этого достаточно.

– Вэлу? – переспросил Уити. – Вэлу Сэваджу?

Дайана кивнула головой и добавила:

– Он приходил сюда сегодня днем.

– Ему вы поведали, что сказал Роуман, а нам не хотите.

– Он член семьи, – ответила Дайана и, скрестив на груди руки, посмотрела на детективов, сделав такую гримасу, что даже слепой разглядел бы ее смысл – шел бы ты, коп, подальше.

– Ладно, я скажу вам, – обратилась к детективам Ив. – Господи, раз уж вам так надо. Он сказал, что мы сильно выпили, а поэтому дурачимся сверх меры и что ему это не нравится, да и Бобби наверняка это не понравится, когда он об этом узнает, и что нам лучше идти по домам.

– Поэтому вы и пошли.

– Вы когда-нибудь говорили с Роуманом? – спросила Ив. – Он задает тебе вопрос, и этот вопрос звучит как угроза.

– Ну хорошо, – согласился Уити. – А вы не заметили, он не последовал за вами, когда вы вышли из бара, а может, вы видели его потом?

Она покачала головой.

Детективы посмотрели на Дайану. Она пожала плечами.

– Мы до этого сильно выпили.

– И больше в ту ночь никаких контактов у вас с ним не было? Ни у кого из вас?

– Кейти довезла нас до моего дома, – ответила Ив. – И высадила. С тех пор мы больше не видели ее. – Последнее слово она почти проглотила, лицо ее сжалось, словно ладонь в кулак, она откинула голову назад, глаза закатились, рот шумно заглатывал и выдыхал воздух.

– А с кем она намеревалась отправиться в Вегас? – спросил Шон. – С Бобби?

Ив не отрывала пристального взгляда от потолка, но дыхание ее стало не таким хриплым.

– Не с Бобби, – сказала она как бы между прочим.

– А с кем, Ив? – оживился Шон. – С кем она собиралась в Вегас?

– С Бренданом.

– С Бренданом Харрисом? – стараясь сдерживать себя, спросил Уити.

– С Бренданом Харрисом, – подтвердила Ив. – Да…

Уити с Шоном переглянулись.

– С этим мальчишкой, братом Рея? – не веря своим ушам, переспросил Дрю Пиджен. – Тот самый, у которого брат немой?

Ив утвердительно кивнула, а Дрю, повернувшись к Шону и Уити, сказал:

– А чего, отличный парень. Безобидный.

– Вы знаете его адрес? – обратился к девушкам Уити.

Дома у Брендана никого не было, поэтому Шон поручил двум полицейским держать квартиру Брендана под наблюдением и сообщить им с Уити, когда появится кто-либо из семейства Харрисов.

Затем они пошли в расположенный по соседству дом миссис Прайор, где хозяйка, усадив их за стол, потчевала чаем с черствым кофейным кексом и музыкальными пассажами из «Благословенных ангелом», которые неслись из телевизора с такой оглушительной громкостью, что эхо голоса Деллы Рис, выкрикивающей «Аминь!» и толкующей об искуплении грехов и спасении души, как минимум еще с полчаса раздавалось в голове Шона.

Миссис Прайор рассказала, что прошлой ночью, примерно в половине второго, она выглянула в окно и увидела двух подростков, даже не подростков, а скорее детей, игравших на улице. Они клюшками для уличного хоккея перебрасывали друг другу банки из-под пива и при этом непристойно выражались. Поначалу она хотела было сделать им замечание, но сейчас одиноким пожилым дамам лучше проявлять осторожность. Дети и подростки в наше время просто бешеные; в школах стрельба; одежда такая, что не поймешь, кто есть кто; разговор – сплошной мат. Конечно, и раньше дети враждовали между собой и гоняли пришельцев прочь с улиц, которые они считали своими – с этим тоже были проблемы, – но поведение нынешней молодежи… старая леди, воздев руки, обратилась с вопросом к офицерам:

– Разве это путь к будущей нормальной жизни?

– Офицер Медейрос сообщил нам, что вы слышали звук машины примерно без четверти два ночи, – уточнил Уити.

Миссис Прайор, не отрывая глаз от экрана, смотрела, как Делла объясняет пути Господни Роуму Дауни, а его серьезные и влажные глаза взирают на мир так, как будто он и впрямь видит перед собой Иисуса. Миссис Прайор, глядя в телевизор, несколько раз молча одобрительно кивнула, а затем снова повернула голову в сторону Шона и Уити.

– Я слышала, как машина наехала на что-то.

– Наехала на что-то?

– А чему тут удивляться? Когда я вижу, как нынче водят машины, я благословляю судьбу за то, что у меня уже нет водительских прав. Сейчас по улицам ездить вообще невозможно, потому что за рулем, похоже, сидят одни сумасшедшие.

– Да, мэм, – согласился Шон. – Так вы слышали звук, какой бывает при столкновении машин?

– Нет, не такой.

– Какой бывает, когда машина сбивает человека?

– Боже сохрани, что еще за «какой бывает»? Я, слава Богу, никогда такого звука не слышала.

– Так это был не сильный, не громкий звук? – допытывался Уити.

– Простите, ради бога, не поняла, что вы сказали?

Уити повторил свой вопрос, наклонившись ближе к уху дамы.

– Нет, – ответила миссис Прайор. – Это было больше похоже на звук, какой бывает, когда машина наезжает на камень или на скорости съезжает с поребрика тротуара. А потом, когда машина остановилась, кто-то сказал «Эй».

– Кто-то сказал «Эй»?

– «Эй!» – миссис Прайор посмотрела на Шона и для убедительности кивнула головой. – А потом что-то в машине затрещало.

Шон и Уити озадаченно переглянулись.

– Затрещало? – снова переспросил Уити.

Миссис Прайор кивнула своей маленькой головкой с голубыми волосами.

– Когда мой Лео был жив, он сломал кардан нашего «плимута». Это сопровождалось таким же звуком «хрясь!» – Глаза ее сверкнули. – «Хрясь!» – повторила она. – «Хрясь!»

– И это вы слышали после того, как кто-то сказал «Эй»?

Она кивнула.

– «Эй» и хрясь!

– А после этого вы открыли окно и что вы увидели?

– Нет, нет, что вы, – ужаснулась миссис Прайор. – Я не открывала окно. Я же была в ночной сорочке. Я же уже лежала в кровати. Как я могу выглядывать в окно в ночной сорочке. Ведь люди же могут увидеть.

– Но ведь за пятнадцать минут до этого вы хотели…

– Молодой человек, за пятнадцать минут до этого я еще не была в ночной сорочке. Я только что посмотрела по телевизору замечательный фильм с Гленном Фордом. Ой, как жаль, что я забыла название этого фильма.

– Итак, вы выключили телевизор…

– И увидела на улице этих бездомных детей, а уже потом я поднялась наверх и надела свою ночную сорочку, а после, уважаемый молодой человек, я задернула шторы.

– Скажите, а голос, который произнес «Эй», – спросил Уити, – был мужской или женский?

– Мне кажется, женский, – ответила миссис Прайор. – Это был высокий голос. Не похожий на ваши голоса. У вас обоих истинно мужские голоса. Ваши матери, должно быть, вами гордятся.

– О, да, мэм, – поддержал старую даму Уити. – Вы даже и не поверите, как сильно они нами гордятся.

Когда они выходили из дома, Шон вдруг произнес: «Хрясь!»

Уити улыбнулся.

– А ты знаешь, она с удовольствием произносила это слово. Такое впечатление, будто оно взбодрило эту старую перечницу.

– Так что это все-таки было, треск кардана или пистолетный выстрел?

– Пистолетный выстрел, – ответил Уити. – Но что меня действительно озадачило, так это «Эй».

– Вы думаете, она знала стрелка, и это она сказала ему «Эй».

– Похоже, что так. Но точно сказать пока нельзя.

После визита к старой даме они прошли по всем барам, но в результате не узнали ничего интересного, кроме натужных воспоминаний пьяных завсегдатаев. Кто-то из них вроде видел девушек, кто-то – нет. Еще удалось составить малодостоверный список посетителей, которые предположительно были в этих барах примерно в то время, которое интересовало полицейских.

Когда они пришли в «Макгилл-бар», Уити был уже, что называется, на взводе.

– Две молоденькие цыпочки – и, кстати, очень молоденькие, настолько молоденькие, что еще не достигли возраста, когда можно легально употреблять алкоголь, – вваливаются в сильном подпитии в этот бар, да еще и танцуют, а вы морочите мне голову, что не помните этого?

Бармен то ли согласно закивал головой, то ли она у него непроизвольно подрагивала в такт словам Уити, но, так или иначе, он вдруг, словно к нему вернулась память, воскликнул:

– А-а-а-а, так это те девочки? Конечно, конечно. Я помню их, детектив, точно помню. У них были законные удостоверения личности, мы их проверяли.

– Я сержант полиции, – строгим голосом напомнил бармену Уити. – Странно, что вы в начале разговора не могли припомнить, были они здесь или нет, а сейчас вспомнили даже и то, что проверяли у них удостоверения личности. Вспомните уж заодно, который был час, когда они вышли из вашего бара. Или у вас избирательная память?

Бармен, молодой парень с бицепсами такого размера, что они поглощали всю кровь, предназначенную для верхней половины тела, не оставляя ни капли для питания мозга, переспросил:

– Вышли?

– Да, в смысле покинули заведение.

– Да не знаю…

– Это было как раз перед тем, как Кросби разбил часы, – подсказал какой-то тип, сидевший на табурете у стойки.

Шон перевел взгляд на добровольного помощника – пожилой человек, на стойке перед ним разложена «Геральд»; рядом бутылка «Будвайзера» и стаканчик виски; из пепельницы, в которой лежит притушенная сигарета, завивается хвостик дыма.

– Вы при этом присутствовали? – спросил Шон.

– Да, я был здесь. Этот идиот Кросби хотел ехать домой, а его дружки пытались отобрать у него ключи, и этот болван затеял тут свалку. Стал швыряться чем попало и разбил часы.

Шон посмотрел на часы, которые висели над дверью, ведущей на кухню. Стекло было покрыто паутиной трещин, а стрелки показывали 12.52.

– Так они ушли еще до этого? – обратился Шон к пожилому посетителю. – Я спрашиваю про этих девушек.

– Примерно за пять минут до этого, – ответил мужчина. – Я думаю, что он запустил в часы ключами. Хорошо, что девушек в это время здесь уже не было. Им незачем смотреть на такое безобразие.

В машине Уити сказал:

– Вроде мы имеем более-менее четкую привязку событий ко времени.

Шон, просматривая свои записи, кивнул головой.

– В девять тридцать они вышли из «Курлис Фолли», направились в «Бенши», мимоходом заглянули в паб Дика Дойла, затем в «Спайерс», потом перебрались в «Макгилл-бар», откуда вышли около половины двенадцатого, а закончили свой поход в «Последней капле» в час десять.

– А машину свою она ударила примерно через полчаса после этого.

Шон утвердительно кивнул.

– Посмотри, не знаешь ли ты кого-нибудь из списка, который дал нам бармен.

Шон посмотрел на список постоянных клиентов «Макгилл-бара», побывавших там субботней ночью; против каждой фамилии бармен нацарапал еще и стоимость напитков, отпущенных в кредит.

– Дэйв Бойл, – громко воскликнул Шон, ведя пальцем по листу.

– Это тот самый парень, с которым ты дружил в детстве?

– Похоже на то, – ответил Шон.

– Полагаю, с ним следует побеседовать, – сказал Уити. – Он знает, что ты его друг, и не будет относиться к нам, как обычно относятся к копам, и если он что-то знает, то не станет молчать.

– Согласен.

– Запиши его в список дел, намеченных на завтра.

Роумана Феллоу они нашли в кафе «Сосайэти» в Округе, где он пил кофе с молоком в обществе женщины, выглядевшей, как фотомодель – коленные чашечки острые, как скулы; глаза чуть навыкате по причине того, что кожа на ее лице была столь сильно подтянутой, что казалась приклеенной к костям; изящное беловатого оттенка платье с тоненькими, как спагетти, бретельками делало ее сексуальной, одновременно подчеркивая скелетообразную худобу. Глядя на нее, Шон на мгновение задумался над тем, как она стаскивает с себя это платье, и решил, что это, должно быть, вовсе и не платье, а жемчужный отсвет ее великолепной кожи.

Роуман был в шелковой футболке, заправленной в полотняные брюки, собранные на поясе в складки, – он выглядел так, как будто только что выскочил из съемочного павильона студии «РКО» где-нибудь в Гаване или на Ки-Уэст [14]14
  Ки-Уэст – остров к югу от Флориды; самая южная точка США.


[Закрыть]. Роуман потягивал кофе и вместе со своей девушкой просматривал газеты; он читал разделы, посвященные ситуациям на биржах, она – новостям в мире моды.

Уити подвинул стул к их столику, сел на него и сказал:

– Привет, Роуман, интересно, где тебе повезло отхватить такую шикарную рубашку?

Роуман, не отрывая глаз от газетного листа, заправил в рот кусок круассана.

– Как поживаете, сержант Пауэрс? Довольны ли вы машиной «хонде»?

Уити усмехнулся и подмигнул Шону, присаживающемуся к столику.

– Ты знаешь, Роуман, ведь в таком виде да еще в этом кафе, ты запросто сойдешь за яппи, готового вставать спозаранку и весь день следить за курсами акций, скрючившись над своим допотопным ноутбуком.

– Сейчас у меня хороший офисный компьютер, сержант. – Роуман, закрыв газету, впервые за время разговора поднял глаза на Уити и Шона. – О, привет, – обратился он к Шону, – вы ведь местный.

– Шон Девайн, полиция штата.

– Так, так, – осклабился Роуман. – Теперь я вас узнал. Я видел вас в суде, когда вы давали показания против моего друга. На вас отличный костюм. Я смотрю, ваши дела обстоят не так уж плохо… костюм от «Сирса», а? Похоже, вы собираете какую-то информацию.

Уити окинул фотомодель внимательным взглядом.

– Заказать вам стейк или что-либо еще, дорогая?

– Что? – недоуменно спросила фотомодель.

– Может быть, немного глюкозы для внутривенного вливания? Я угощаю.

– Не надо, – обратился Роуман к сержанту. – Переходите к делу, хорошо? Ведь у вас дело ко мне, вот и говорите со мной.

– Роуман, – обратилась к нему девушка, – я не понимаю, что происходит.