Текст книги "Кровные связи"

Автор книги: Дэн Уоделл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Когда Найджел покинул полицейский участок в пятницу вечером, Центр истории семьи был уже закрыт. В субботу утром двери центра открылись, а Найджел уже с нетерпением ждал на улице. Он предвкушал интересный рабочий день, ему было безумно любопытно, какие еще секреты и какая ложь всплывут на поверхность. Новый сотрудник – Найджел вспомнил, что его, кажется, звали Филом – стоял за столиком для приема заявок посетителей, насвистывая мелодию «Один день» Лены Мартелл. Найджел кивнул ему, проходя мимо.

– Вчера они навели шороха, – проговорил Фил.

– Кто? – невинно спросил Найджел, хотя прекрасно знал, кого имеет в виду Фил.

– Ваши друзья из полиции. Чем ты провинился?

– Ничем особенным. Просто помогаю им провести одно исследование.

Перебирая стопку документов, Фил по-прежнему не смотрел на Найджела.

– Хорошая работа, раз тебе ее доверили, не так ли? – сказал он и наконец взглянул на собеседника. У него было круглое, добродушное лицо.

– Наверное, – произнес Найджел, раздумывая над тем, был ли Дакуорт таким же скрытным, как он сам.

Фил продолжил разбирать документы. Пока он рассматривал номера свидетельств о рождении, Найджел услышал, как Фил стал насвистывать последние строчки «Труса из графства» Кении Роджерса.

Ему не терпелось приступить к поискам, он был заинтригован возможностью узнать что-то новое. Это приятное чувство ожидания, которое он особенно любил в своей работе. Семейная история в чем-то напоминала картофельное поле – самое интересное никогда не лежало на поверхности. Когда что-нибудь раскапываешь, то узнаешь заново истории людей, умерших давным-давно.

Однако он сразу же столкнулся с серьезной проблемой. Принимая во внимание возраст, указанный в свидетельстве о смерти – тридцать два года, – Найджел решил, что Бек родился либо в 1846-м, либо в 1847 году. Однако он не нашел ни одного Альберта Бека, появившегося на свет в эти годы. Ничего удивительного, до 1865 года не существовало обязательной регистрации рождений, браков или смертей, поэтому не все делали это. Но когда Найджел принялся изучать брачные свидетельства начиная с 1865 года, ему повезло больше. В сентябре 1873 года Бек женился. Звонок по горячей линии полиции в управление, и он выяснил имя его жены – Мэри Ярроу.

Найджел поднялся на верхний этаж центра. Перепись населения за 1881 год хранилась в электронной базе одного из терминалов в зале, посвященном переписи населения. Там хранились все данные с 1881 по 1904 год. Он знал, что Бек, поскольку он умер, не включен в нее, но надеялся, что вдова и дети, которые могли быть у этой пары, все еще жили по своему адресу на Кларедон-роуд. Тогда он узнал бы возраст детей, а потом по данным переписей проследил их судьбу и выяснил, кто из них женился и были ли у них дети.

– Где же вы, где же вы? – повторял он, нажимая кнопку поиска.

Он часто повторял эту фразу, приступая к работе. Найджел всегда надеялся, что совершит открытие, ему хотелось увидеть детали, имена, сведения, которые помогут ему объяснить прошлое.

Они оказались там, на Кларедон-роуд. Мэри числилась главой семьи. У нее имелось двое детей: дочь Эдит, которой на момент переписи 1881 года было пять лет, и сын Альберт (по крайней мере именно это имя было указано) трех лет. Интересно, что в качестве жильца указали Джона Арнольда Смита, тридцати четырех лет. Найджел подумал, что это был новый мужчина Мэри. Вдове с двумя детьми приходилось тяжело в викторианской Англии, трудно было прожить без поддержки церкви, а смутные очертания готических башен работного дома постоянно маячили на горизонте. Мужчина в доме необходим. Тем не менее никто не стал бы афишировать свою жизнь в грехе, поэтому они не открыли бы правду чиновнику, делающему перепись.

В глубине души Найджел надеялся, он ошибается, ведь если Мэри жила со своим «жильцом», а потом вышла за него замуж, она и ее дети взяли бы себе фамилию Смит. В таком случае становилось практически невозможно проследить ее потомков, поскольку миллионы и миллионы Смитов рождались, вступали в брак и умирали в следующие сто двадцать пять лет.

Спустившись вниз, Найджел стал просматривать номера брачных свидетельств начиная с 1881 года, разыскивая там Мэри Бек и Джона Смита. К сожалению, он нашел их, брак был заключен летом 1882 года. Пара проживала теперь по новому адресу в Кенсингтоне. Найджел снова поднялся наверх, чтобы посмотреть перепись 1891 года, и отыскал там Смитов. У них появилось еще двое детей, но один из детей Бека, похоже, исчез. Эдит была там, в возрасте пятнадцати лет, но он не обнаружил никаких упоминаний об Альберте-младшем. Найджел разгадал загадку, быстро проверив номера свидетельств о смерти. Маленький Альберт умер от туберкулеза в 1885 году, когда ему было шесть лет, в живых от первого брака Мэри осталась только Эдит. Жизнь жестоко обошлась с Мэри. Найджел вообразил эту женщину: обветрившееся, постаревшее раньше времени лицо, горе от потери первого мужа, а потом и единственного сына отпечаталось в ее чертах, искривило рот и лишило живости взгляд. Но она переносила все трагедии и несчастья своей жизни без жалости к себе. Таких, как она, было много в то время. Эти люди не выставляли напоказ свои переживания и не искали, кого бы обвинить в собственных бедах. Стойкость, самообладание, сдержанность – вот черты характера, которые чаще всего приходят на ум, когда сдуваешь пыль с забытых жизней, и как все это контрастирует с эмоциональной невоздержанностью, свойственной современному миру.

Эдит осталась единственным ребенком Альберта. По крайней мере это сужало поиски. В 1891 году ей было пятнадцать, и Найджел подсчитал: в 1901 году ей должно было быть двадцать пять, так что вполне вероятно, что к тому времени она уже вышла замуж. Прежде чем посмотреть брачные свидетельства – при мысли, что ему придется просматривать сотни тысяч Эдит Смит, чтобы найти одну, ту самую, сердце Найджела упало, – он все-таки рискнул и выяснил, что к 1901 году она не была замужем. Он ввел адрес в Кенсингтоне, и вот они все: Мэри Смит, Джон Арнольд Смит, Эдит Смит. Наверное, Эдит не являлась завидной невестой. Он представил бледную, старомодно одетую девушку, одинокую и нелюбимую. Найджел надеялся, что ошибается и что в конечном итоге она нашла себе супруга, и не только по той причине, что тогда он смог бы продолжить поиски.

Теперь оставалось одно – просмотреть номера брачных свидетельств за последующие двадцать лет вплоть до 1921 года, когда Эдит должно было исполниться сорок пять, и она была слишком стара, чтобы выносить ребенка. У него ушло на все два часа, и он составил список из девятнадцати Эдит Смит, которые выходили замуж между апрелями 1901 и 1921 годов. Найджел сбегал на улицу и позвонил в управление, упомянув, что ищет Эдит Смит, отцом которой в брачном свидетельстве числился либо Альберт Бек, либо Джон Смит, дорожный регулировщик. Ему сказали, что понадобится время для поиска девятнадцати сертификатов. Через сорок пять минут Найджелу перезвонили и сообщили, что ни одно из имен возможного отца в брачных свидетельствах не указано. Эдит Смит наверняка осталась старой девой – жалкое зрелище, которое рисовало Найджелу воображение, совершенно не обрадовало его.

Найджел спустился в буфет, желая выбросить из головы все даты и имена прежде, чем позвонить Фостеру. Он взял пластиковую чашку с обжигающей коричневой жидкостью и сел.

– Привет, Найджел! – воскликнул кто-то.

Он повернулся, чтобы поздороваться с человеком в коричневом костюме, с прилизанными черными волосами. Это был Гэри Кент, репортер из «Лондон ивнинг ньюс». Несколько раз Кент поручал Найджелу раскапывать прошлое каких-то людей. Найджел предполагал, что может столкнуться здесь с Дакуортом, хоть и не был в восторге от подобной перспективы, но надеялся, что с Кентом никогда больше не встретится.

– Привет, Гэри, – сдержанно произнес Найджел.

– Давно не виделись.

– Да.

– Я слышал, у тебя не сложилось с университетом?

– Ты говорил с Дейвом?

Кент театрально постучал себя по носу.

– Значит, ты снова в деле?

Найджел покачал головой:

– Нет, я хочу заниматься только генеалогией.

– А ты не кривишь душой? Ты же работаешь на полицию.

«Дакуорт», – подумал Найджел.

– Слушай, меня интересует данное дело, – продолжил Кент. – Почему полицейские наняли тебя для расследования убийства в Ноттинг-Хилл-Гейт?

– Я больше не совершаю необдуманных поступков, Гэри. Так что без комментариев.

Он понимал, что Кент так просто от него не отстанет.

– В этом замешана какая-то семейная история? Ты же знаешь, я все выясню. Полиция дает течь быстрее, чем подводная лодка. Ты тоже можешь немного подзаработать, пока есть такой шанс.

– Я ничего не скажу. Ни сегодня, ни завтра. Никогда. Я больше не буду твоей собачонкой.

Кент с сожалением покачал головой:

– Дакуорт берет на себя всю работу с прессой. Ты и правда желаешь, чтобы эта жирная жаба помыкала тобой при каждой встрече?

– Я за него только рад.

– Что произошло в том университете, коли ты вдруг стал таким святошей? Может, мне позвонить кое-куда и все выяснить? Там наверняка была какая-то история, очень интересная, особенно теперь, когда ты работаешь на силы закона и порядка?

Найджел подумал, что, вероятно, Кент уже позвонил куда надо и все выяснил.

– Делай что хочешь, Гэри.

Кент пожал плечами и с шумом втянул воздух.

– Жаль. Как я и говорил, игра в генеалогию стала очень популярной. Наша газета станет искать человека, который мог бы написать статейку-другую на данную тему. Что-то вроде горячей помощи читателям в поиске их предков. Мне грустно упоминать об этом, но ты вполне подойдешь, если им вдруг понадобится фотогеничный молодой эксперт: блестящие голубые глаза, хорошая линия скул, голова, полная волос, очки, придающие тебе умный вид.

– Ты ничего не добьешься своей лестью, Гэри.

Кент кивнул, словно все понял, и каждое сказанное Найджелом слово подтвердило его ожидания.

– Я вижу, ты стал очень лояльным по отношению к полиции, – усмехнулся он, бросая свою визитную карточку на стол перед Найджелом. – Да, чуть не забыл. Передай мои самые лучшие пожелания инспектору Фостеру. – Он двинулся прочь, бросив через плечо: – Скажи ему, что для разнообразия всегда хорошо иметь дело со смертью, не имеющей отношения к твоей семье.

Замечание Кента заинтриговало Найджела. Он вышел на улицу и, прежде чем звонить Фостеру, дождался, когда уедет такси. Детектив прорычал в трубку «да». У него был недовольный голос. Найджелу даже показалось, что он слегка навеселе.

– Все его потомки умерли, – лаконично объяснил Найджел.

– Все? Но как?

– Ничего подозрительного. У него было двое детей: один умер от туберкулеза в возрасте шести лет, другая так и не вышла замуж. Полагаю, есть вероятность, что дочь могла иметь ребенка вне брака, но это невозможно выяснить, поскольку ее фамилия Смит. Жена убитого снова вышла замуж и родила двух детей от другого мужчины. Я мог бы проверить и их… – Голос Найджела сорвался.

Несмотря на его горячее желание и дальше участвовать в расследовании, он молил Бога, чтобы Фостер не просил его об этом: ему понадобится два или даже три дня изнурительной работы для штудирования тысячи и тысячи Смитов, и он подозревал, что все окажется впустую.

– Нет, они не причастны. Бек даже не являлся их отцом. Не представляю, какое они могли бы иметь отношение к нынешнему убийству. Выбросьте все из головы.

– И еще одно.

– Да? – с нетерпением воскликнул Фостер.

– Я только что столкнулся с репортером из «Лондон ивнинг ньюс», Гэри Кентом.

Фостер вздохнул.

– Он просил передать вам наилучшие пожелания.

– Забудьте о нем. Мерзкий тип. Простите за грубость, но мне до него как до крысиной задницы. Он знает о послании?

– Нет, он не говорил об этом, и я ему ничего не сказал. Но ему известно, что я работаю на вас.

– Молодец. Если выползут еще какие-нибудь пресмыкающиеся, гоните их в три шеи. И не покупайтесь на деньги: газетчики всегда найдут способ не заплатить, и вы не увидите ни пенни.

Последовала пауза.

– Детектив, я тут подумал, что архив лондонской полиции был уничтожен, поэтому мы не сумеем выяснить детали того убийства.

Фостер пробормотал что-то в знак согласия.

– В Национальной библиотеке прессы есть копии местных и национальных газет, выходивших за два последних столетия. Существует большая вероятность, что о том преступлении писали в прессе в 1879 году. Я думаю, мы могли бы изучить те статьи.

– Хорошая мысль. Библиотека на Колиндейл-авеню? Она открыта по субботам?

– Да, до четырех часов.

Найджел посмотрел на часы. Было около часа дня.

– Вы успеете? – спросил Фостер.

– Наверное.

– Я поручу кое-кому позвонить туда и попросить, чтобы они поработали сегодня подольше. Вам это поможет?

– Разумеется.

– Значит, договорились. Позвоните мне, если что-нибудь обнаружите.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Северная линия метро работала из рук вон плохо, и когда Найджел вышел на станции в Колиндейле, на часах было уже два тридцать. Солнце светило, и даже эта заброшенная и угрюмая часть Лондона озарялась сиянием. Найджел повернул направо и пошел по пустынной Колиндейл-авеню, быстро преодолев сорок или пятьдесят ярдов, отделявших его от Национальной библиотеки прессы. Ее построили в 1903 году как хранилище газет, а с 1932 года открыли для публики. Здание из грязного красного кирпича по-прежнему несло на себе печать аскетизма той эпохи.

Однажды, сидя в читальном зале, Найджел ощутил знакомый, сильный, почти тошнотворный запах распадающейся, потертой бумаги. Собранные и переплетенные газеты, казалось, открывали ему дверь в прошлое. Здесь он мог приобщиться к истории людей, поисками которых занимался, почувствовать их время, события, которые формировали их характеры. Отчеты о следственной работе, судебные приговоры, некрологи, новостные заметки – все это являлось настоящим золотом для генеалога. В центре ему приходилось иметь дело с индексами вместо настоящих документов, он не мог прикоснуться к настоящей истории; в Колиндейле же достаточно было зайти в библиотеку и полностью погрузиться в историю.

Найджел отыскал для себя место. Сам архив был размером с несколько футбольных полей, в нем хранились почти все газеты, выходившие в Британии, – местные и национальные, с 1820 года, но выделенное для посетителей пространство было не больше штрафной площадки. Обстановка основного читального зала не менялась, наверное, с 1932 года: голые белые стены, деревянные часы, никогда не показывавшие правильное время, и самое главное – пятьдесят шесть столов для чтения. Найджел всегда восхищался ими. Ему нравились даже не сами столы, а прикрепленные к ним пюпитры. Их сделали из меди в стиле ар-деко, к ним крепились лампы, включавшиеся с приятным глухим щелчком, номера столов, и у каждого был деревянный каркас, потрескавшийся и потертый за десятилетия, на который ставили огромные подшивки с газетами. Если бы не совершенно лишний, почти всегда пустовавший компьютерный зал и безумное жужжание от катушек с микрофильмами, доносившееся из соседнего помещения, тут можно было потеряться во времени и решить, что ты вернулся в 1932 год.

Сначала Найджел подошел к справочному столу.

– Здравствуйте, – обратился он к застенчивой на вид женщине. – Я – Найджел Барнс. Вам наверняка звонили из лондонской полиции и сообщили, что я приду.

Он поморщился от того, насколько официально звучало его представление. Глаза женщины оживленно заблестели.

– Ах да! – воскликнула она. – Рон ждет вас за столом выдачи материалов. Он вам поможет.

Пару минут спустя толстый важный мужчина с огромными, как лопаты, руками уже приветствовал его. У него была щетина на подбородке и невероятных размеров живот, выпирающий из-под футболки.

– Простите, что заставляю вас задерживаться, – извинился Найджел.

– Не волнуйтесь, дружище, – ответил Рон. – Все равно меня ждал вечер с женой у телевизора, так что, если честно, – вы сделали мне большое одолжение. С чего начнете?

Найджел решил начать с национальных газет: в них печатались статьи об убийствах, и чем больше ужасающих подробностей там будет, тем лучше. Местные же газеты всегда непредсказуемы. Они быстро появлялись и исчезали, и часто там не было ничего, кроме расписания работы рынков и цен на яблоки. Найджел попросил принести из архива копии «Таймс» за март 1879 года. И хотя в «Дейли телеграф» – тогдашнем дешевом конкуренте «Таймс» – редко печатали сообщения об убийствах, он заказал и ее, и наконец «Новости мира», которая даже в 1879 году предлагала особенное меню из убийств и всевозможных извращений.

Рон исчез в недрах хранилища. Найджел занял место и стал ждать, стараясь не смотреть на часы. Одного рабочего стола ему будет более чем достаточно. Материалы, заказанные Найджелом, были на самом ужасном носителе – микрофильмах. Найджел ненавидел их. Изучать бесконечные пленки на плохо освещенном, покрытом толстым слоем пыли экране; растягивать связки, перематывая пленки вручную; продевать смятые, грязные куски пленки над роликами, а не под ними – это так же весело, как выдавливать глаза чайной ложкой.

Получив пленки на руки, он отнес коробки в комнату с аппаратами для чтения микрофильмов – огромными машинами с экранами размером с телевизор 50-х годов. Найджел начал с «Таймс». За неделю после убийства он не нашел ни одного упоминания. Уже в который раз Найджел поражался виртуозности викторианской прессы. В одном из выпусков публиковался отчет о дебатах в парламенте, где, наверное, было свыше пятнадцати тысяч слов: компактно расположенные газетные колонки без иллюстраций и рекламы. Он не понимал, как можно читать такое и не потерять волю к жизни.

Найджел с облегчением перешел к «Новостям мира». Газета, созданная в 1843 году, быстро зарекомендовала себя как основной источник всевозможных непристойностей, добывая в мировых судах информацию для историй об убийствах и адюльтерах. Если смерть Альберта Бека не освещалась на их страницах, то шансы, что о ней упоминалось где-нибудь еще, были ничтожно малы. На пленке содержались все выпуски за 1879 год. Найджел собирался быстро прокрутить январь, но как всегда не смог устоять, чтобы не погрузиться в прошлое. Пока он спокойно проматывал выпуски неделю за неделей, ему попадались на глаза чудесные, выразительные и вместе с тем абсолютно прозаичные заголовки: «Зверское преступление около Бристоля» или «Дерзкая выходка нигилистов». На первой полосе газеты располагалась рубрика «Шутки недели», собранные из разных изданий. Какими несмешными они казались теперь, словно их придумали на другой планете. Но по сути, так оно и было.

Найджел нашел первый выпуск газеты за апрель. Там содержался материал о войне зулусов и о похождении банды Келли в Австралии. Он прокрутил на следующую страницу и внизу увидел заголовок, от которого у него замерло сердце:

Кенсингтон: третье ужасное убийство

Статья под ним гласила:

Тела трех мужчин лежали в лужах крови – демон убивал их каким-то острым оружием. Полиция северного Кенсингтона до сих пор не располагает никакими уликами, чтобы выяснить мотивы или личность душегуба, чьи деяния посеяли невыразимый ужас среди местных жителей. Первой жертвой стал Сэмуэль Роубак – рабочий из Ноттинг-Дейл, чей обезображенный труп был найден в поле рядом с его домом. В последний раз его видели живым 24 марта, когда он выпивал вечером, и полиция решила, что убийство произошло в результате пьяной драки. Но затем утром 29 марта зарезали Альберта Бека, дубильщика, его обнаружил прохожий неподалеку от Кларедон-роуд, в северном Кенсингтоне на территории церкви Святого Иоанна, вблизи от Лэдброк-гроув. Он оставил вдову с двумя маленькими детьми, которых теперь ожидает нищета. Третью жертву звали Леонард Чайлд, кузнец тридцати восьми лет с Харроу-роуд северного Кенсингтона. Он оставил вдову и четверых детей, старшему только что исполнилось четырнадцать. Его нашли рано утром 1 апреля около станции Ноттинг-Хилл. Представители полиции призывают к спокойствию и сообщают, что уже вышли на след чудовища, совершившего злодеяния. Всех, кто заметит, что их родственники или знакомые ведут себя странным образом, их одежда испачкана кровью или у них наблюдаются признаки лунатизма, просят обратиться в полицию северного Кенсингтона.

Найджел закончил читать статью, покинул помещение и спустился по небольшой лестнице, набирая на ходу номер Фостера. К тому моменту, когда он добрался до лестницы, в трубке зазвучали гудки. Фостер ответил сразу же.

– Я нашел упоминание об убийстве Альберта Бека.

– Что там сказано?

– Было три убийства. Тела нашли двадцать пятого, двадцать девятого и первого апреля. – Он сделал паузу. – Первое апреля завтра, – добавил Найджел и поправился: – Сегодня ночью.

Он услышал, как вздохнул Фостер.

– Я знаю, какое сегодня число, – медленно произнес детектив. – Но меня волнует не только это. Если следовать данной схеме, преступник должен был убить кого-то в прошлое воскресенье, но мы не нашли трупы. Где обнаружены первая и третья жертвы?

Найджел напряг память. За годы изучения документов она стала у него почти фотографической.

– Первая – в Брик-Филд, Ноттинг-Дейл. Третья – на станции Ноттинг-Хилл.

– Узнайте как можно больше о каждом убийстве, особенно о местах, где нашли тела. Позвоните мне, когда что-нибудь выясните.

Фостер взял куртку со спинки стула и надел ее. Он вошел в диспетчерскую и хлопнул в ладоши, чтобы привлечь всеобщее внимание.

– Послушайте, я говорил по телефону с Найджелом Барнсом. Он отыскал заметку 1879 года о трех убийствах в северном Кенсингтоне. Они произошли в течение недели. Второй жертвой был Альберт Бек.

– Второй? – удивилась Хизер.

Фостер кивнул:

– И это не единственный сюрприз. Третья жертва была убита 31 марта 1879 года, труп обнаружили наследующий день.

В комнате повисло молчание.

– Наши действия следующие. Энди и Хизер, направьте команду в Ноттинг-Хилл-Гейт. Там, по словам Барнса, нашли тогда тело. Осмотрите там все, оденьтесь в штатское. Обыщите дороги. Будем надеяться, что ничего не случится, поскольку это лишь подозрение. Но пусть остаются там. Найдите по возможности хорошее место, чтобы можно было наблюдать за станцией. Я присоединюсь к вам позже.

– А что насчет первого убийства? – спросила Хизер. – Если следовать схеме…

– Я займусь теми, кто, вероятно, уже мертв. А вы постарайтесь, чтобы их ряды не пополнились.