Текст книги "Кровные связи"

Автор книги: Дэн Уоделл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Найджел вспотел, пока добрался до Эксмос-Маркет, лениво оживающего в холодных лучах весеннего солнца. Он опаздывал. Центр уже открылся, и по его вине сотрудники полиции теряли время. «Буду во всем винить метро, – подумал он, – а не будильник, который нужно было завести прошлым вечером, а я забыл».

Когда он добрался до конца Эксмос-Маркет и оказался на пересечении с Миддлтон-стрит, он представил Дженкинс, как она стоит, положив руки на бедра у лестницы и пандуса, ведущих к зданию. Он пошел еще быстрее, сумка билась о ногу в такт ходьбе, и когда он наконец приблизился к Дженкинс, то почувствовал, что его рубашка стала мокрой и прилипла к спине. Найджел тяжело дышал.

– Извините, – хватая ртом воздух, проговорил он.

Хизер посмотрела на него с удивлением.

– Вы носите твид? – спросила она.

Она была права. Найджел был в серой куртке с рисунком «в елочку», надетой поверх полосатой темно-синей рубашки с открытым воротом. Он решил, что это самая подходящая одежда, чтобы попытать счастье. Несмотря на то что куртка была куплена в секонд-хэнде, она выглядела намного лучше, чем джинсы, шерстяное пальто и кроссовки.

– Все нормально? – поинтересовался он.

Она кивнула и улыбнулась:

– Вам идет. Придает вам вид ученого, немного не от мира сего.

Хизер была в короткой черной юбке, черных лосинах и черных сапогах до колена. Найджел испугался, что некоторых пожилых джентльменов, посещающих центр, это шокирует.

– Вы уже закончили обсуждать новости моды? – К ним шагнул молодой, уверенный в себе человек азиатской наружности. Волосы зачесаны назад и покрыты гелем.

– Найджел, это детектив Хан, – объяснила Хизер.

Мужчины обменялись рукопожатиями. Несмотря на заверения Дженкинс, ее внешний вид и комментарии вызвали у него смущение. Найджел еще не успел остыть от быстрой ходьбы и беспокоился, по-прежнему у него красное лицо или нет.

– После вас, – сказал он, указывая на дверь.

На входе охранник проверил сумку Найджела, и они направились в главный зал. Там уже было полно народу.

– Никогда бы не подумал, что здесь будет так людно, – произнес Хан, обводя взглядом посетителей. – Прямо как на Пиккадилли-серкус.

Найджел кивнул:

– Вы бы посмотрели, что здесь творится в выходные. Тут за материалы чуть ли не дерутся.

– Они не похожи на людей, любящих потолкаться, – заметил Хан. – Скорее они наймут для этого вас.

Найджел улыбнулся, но почувствовал себя немного обиженным. Да, он сам часто подшучивал над людьми, с фанатизмом разыскивавших своих предков. Они чувствовали себя намного уютнее в безмолвном, спокойном мире мертвых и прятались от нескладного, высокомерного настоящего. Но современный мир буквально затоплен бесконечной информацией о богатых, знаменитых и безвкусных. И кто-то должен помочь вспомнить этих никому не известных простых мужчин и женщин, без которых не было бы жизни на Земле.

– Итак, что станем делать? – спросил Хан, потирая руки.

Они прошли в одну комнату, где на тяжелых деревянных полках в красных переплетенных томах хранились номера свидетельств о рождении, расположенные в хронологическом порядке.

– Я проверю свидетельства о рождении, вы – о заключении брака, а вы, Хизер, – о смерти.

– Уместный выбор, – мрачно пробормотал Хан.

– Принцип поиска один и тот же, – объяснил Найджел, которому не терпелось приступить к работе. Он знал, что сможет изучить номера свидетельств о рождении за несколько часов.

Он снял громоздкую папку с верхней полки, ее обложка была потертой и потрепанной, и положил на деревянный стол в форме перевернутой буквы V с выступом по краю, чтобы книги не падали на пол.

– Здесь номера свидетельств о рождении за 1879 год, первый квартал, с января по апрель, – произнес он, указывая на корешок папки.

Найджел открыл первую страницу. Хизер и Хан наклонились, чтобы лучше видеть. Страница была серой и засаленной – тысячи пальцев водили по ней, желая отыскать забытые имена, правый нижний край стал твердым и ломким, так как многие облизывали пальцы, чтобы удобнее было переворачивать страницы.

– К счастью, все записи 1879 года напечатаны, а не написаны от руки и поэтому уместились в одной книге.

– На этой странице много имен, – вздохнул Хан.

Найджел пожал плечами:

– Записи сделаны в алфавитном порядке: сначала фамилия, затем – имя, данное при крещении. Но нас интересуют лишь определенный район и номер страницы, в данном случае – 1А137. Как только вы увидите этот номер, выписывайте детали и делайте пометку, к какому кварталу запись относится. Вам понятно?

– Да, – ответила Хизер. – И это касается всех свидетельств?

– Более или менее. В номерах сертификатов смерти указывается дополнительная информация – возраст умершего. Выписывайте и его. Детектив Хан, ваши свидетельства о заключении браков будут точно такими же.

– Я надеюсь, что там будет больше имен, – проговорил Хан.

Через три часа Найджел спустился вниз, в кафе. Хизер и Хан уже ждали его. Оба выглядели оживленными.

– Как работа? – спросил Найджел, садясь.

– Хизер в шоке, – объявил Хан.

– Почему?

– Даже не верится, сколько детей умирало при рождении, – объяснила она, удивленно раскрывая глаза. – На каждой странице было хотя бы одно имя, где стоял ноль в графе «возраст». Невероятно. Нам приходится намного проще. Моя подруга Клэр родила шесть месяцев назад, роды длились свыше сорока часов. Сорок часов! Наконец ей сделали кесарево сечение. Если бы такое случилось лет сто назад, ребенок бы умер.

– А возможно, и мать.

Хизер кивнула и закусила губу:

– Это шокирует. И хотя я столкнулась с ужасной проблемой смертности в викторианской Англии, имя Саймон Шама было самым глупым, которое мне попалось.

Хан взял свой блокнот.

– Вы только послушайте: Смолплейс, Шафлботтом, Дафт… Дафт [3]3
  Слабоумный ( англ.).


[Закрыть]! Если бы вас звали Дафтом, вы бы наверняка сменили имя? Но это самое лучшее: Факс. Правда, звучит?

Он начал смеяться. Найджел улыбнулся. Лицо Хизер оставалось напряженным.

– Знаешь, ты просто большой ребенок, – проговорила она, но на ее губах заиграла улыбка. Хизер снова обратилась к Найджелу: – Он работает детективом менее года. Подождите, через десять лет он станет таким же циничным, как Фостер.

– Но волос на моей голове будет больше.

– Вы закончили работу? – поинтересовался Найджел.

Хизер покачала головой:

– Я сейчас на данных сентября и то лишь потому, что папки с апреля по июнь отсутствуют.

– Их реставрируют?

– Да, я уточнила в справочном столе, и они проверили. Папки вернут в понедельник. Будем надеяться, что там нет нужной нам информации.

– Обычная практика, – заметил Найджел. – К ним каждый день прикасается столько грязных рук.

– Значит…

– Только не вздумай шутить, Маджид! – перебила коллегу Хизер, угрожающе поднимая палец.

Хан посмотрел на нее, придав своему лицу ангельское выражение.

– А разве я пытался?

Хизер не обратила на него внимания.

– Я почти закончил, – добавил он.

– Я тоже помогу вам, – сказал Найджел.

Хизер удивленно приподняла брови:

– Так быстро?

Он пожал плечами. Найджел не хотел говорить, что однажды он изучил каталоги свидетельств за 163 года в течение пяти часов. Или о том, как за один день проследил историю рода до 1837 года благодаря своей интуиции и скорости работы.

– Кто станет звонить в Саутпорт, когда мы закончим? – спросил он.

– Я пошлю отсюда факс, – объяснила Хизер. – Хочу собрать все сразу, поэтому придется подождать, пока мы закончим.

– Привет, Найджел! – раздался голос у него за спиной.

Найджел сразу узнал его.

– Привет, Дейв!

Конечно, это был Дейв Дакуорт. Толстый, вечно потный, со сросшимися бровями. Он работал вместе с Найджелом.

– Я слышал агентство «Брэнчс» восстало из мертвых, как Лазарь.

За три недели с той поры, как Найджел вернулся к делу, их пути не пересекались.

– Ты не ослышался, Дейв.

Дейв посмотрел на него с наигранным удивлением:

– Отсюда я сделал вывод, что мудрый мистер Барнс так и не смог покорить академический мир?

– Что-то в этом духе.

Дейв широко улыбнулся, кивнул Хану и Хизер:

– Но похоже, тебе стали хорошо платить, если ты нанял людей.

Найджел заметил, как Хизер прищурилась. По ее лицу можно было легко читать эмоции, которые она переживала. Это восхищало и пугало его одновременно. Прежде чем Найджел успел представить их, Дейв вклинился в беседу:

– Разумеется, я пошутил.

Хизер улыбнулась ему фальшиво. Найджел сознавал, что она считает его подонком. И он не мог обвинить ее в предубеждении.

– Я знаю, что вы офицеры полиции, – добавил Дейв.

Ему никто не ответил.

– Интересно, какими судьбами вас сюда занесло? Что раскапываете?

– Вам не кажется, что это закрытая информация, мистер… – промолвила Хизер.

– Дакуорт. Дейв Дакуорт, – произнес он, протягивая руку. – Если вам понадобится помощь эксперта, не стесняйтесь, звоните мне.

Он достал две визитные карточки из коричневого кожаного бумажника.

– Спасибо, мистер Дакуорт, – холодно ответила Хизер. – Мистер Барнс хорошо справляется с работой, но мы будем иметь вас в виду.

– Да уж, пожалуйста. Мы можем пообщаться наедине? – обратился он к Найджелу.

– Дейв, я занят.

– Десять секунд. Не более.

– Простите, – сказал Найджел детективам.

Он пошел вслед за Дакуортом к стене, раздумывая над тем, что тому нужно. «Наверное, это как-то связано с деньгами», – предположил Найджел. Это же Дейв Дакуорт. Его карьера и жизнь были посвящены только одному. Его страсть к работе определялась размером вознаграждения. Найджел не чувствовал в Дейве любви к прошлому, трепета от поиска информации, интереса к историям умерших, в нем было лишь желание нахватать как можно больше работы, а значит, и заработать много денег. Никто не знал, на что Дейв их тратил. Он одевался дешево, не вел активной общественной жизни и был очень бережлив. Найджел представил, как он сидит дома, в своей зловонной квартирке и пересчитывает монеты.

– Я занимаюсь очень важным делом, Дейв, – с усталым видом объявил Найджел.

– Знаю, ты занимаешься расследованием убийства.

На мгновение Найджел потерял дар речи.

– Откуда тебе известно?

Дейв яростно почесал нос.

– Мое дело знать, Найджел, твое и твоих друзей – разведывать. Но сейчас гораздо важнее, что мы будем делать дальше.

– Что ты имеешь в виду?

Дейв наклонился, вторгаясь в личное пространство собеседника. Найджел этого не любил, в его дыхании чувствовался запах прогоркшего кофе.

– А как насчет того, чтобы связаться с одним из моих знакомых в прессе и коротко рассказать о том, что здесь происходит, а потом получить вознаграждение за наши труды? – прошептал он.

– Что тебе известно, Дейв?

– Я знаю, что это как-то связано с убийством, произошедшим пару ночей назад в Ноттинг-Хилле.

– Но я не понимаю, как ты выяснил?

– Не важно. Главное, что делать дальше.

Найджел выпрямился и посмотрел на детективов. Хизер не сводила с них взгляда.

– А дальше я тебе скажу только одно: пошел ты куда подальше, Дейв! Мне нужно работать.

Он оставил Дакуорта и вернулся к столу. Хизер посмотрела на него с тревогой.

– Все в порядке? – спросила она.

Найджел глубоко вздохнул:

– Да, просто встретил старого коллегу.

– Непохоже, чтобы вы были добрыми друзьями.

Найджел пожал плечами:

– Мир профессиональных генеалогов очень тесен. Все борются за одни и те же заказы. Конкуренция высока.

Найджел не стал рассказывать ей, что в настоящее время Дакуорт зарабатывал в основном на национальных газетах. Как только появлялась горячая новость, ведущие газетных колонок просили его изучить фамильную историю ее участников, выяснить, не было ли там своих скелетов в шкафу, или разыскать родственников, с которыми они могли бы поговорить. Прежде чем пойти работать в университет, Найджел сотрудничал с прессой и теперь презирал себя за это. Но деньги помогали немного скомпенсировать чувство вины.

– Как он узнал, что мы из полиции?

– Понятия не имею. Вероятно, ему сообщил кто-нибудь из управления или сотрудников центра.

Она покачала головой:

– О послании не знает никто, кроме членов следственной группы. И вас.

Хизер быстро научилась ставить Найджела в затруднительное положение. Казалось, она поняла это, и ее лицо стало мягче, а на губах заиграла теплая улыбка.

– Не волнуйтесь, Найджел. Мы не думаем, что вы рассказали ему. Мы сообщили вам об этом восемнадцать часов назад, и все это время вы практически не выходили из поля нашего зрения. Может, вы используете ваш дар убеждения и выясните, откуда он получил данную информацию?

– Я уже попытался, – убедительно ответил Найджел. – Вряд ли он знает о послании, иначе бы рассказал мне. Он из тех людей, кому трудно скрыть что-либо, особенно если он считает, что таким образом может обойти тебя.

– Так чего же он хотел?

– Просто немного поболтать.

Хан вмешался в разговор:

– Мы должны рассказать обо всем Фостеру. Предупредить, что это может попасть в прессу.

– Что именно? – спросила Хизер. – Он знает только, что детективы были в Центре истории семьи. Но это ничего не значит. Мы могли изучать наши фамильные древа. Так сказать, генеалогию полицейских. Сослужим этому маленькому мерзавцу дурную службу.

Детектив Хан встал и направился в мужской туалет. Хизер посмотрела на Найджела:

– А что насчет академического мира?

Найджелу нравилось, что она проявляла к нему интерес, но сейчас она затронула тему, которую он старательно избегал. От Хизер не ускользнуло ничего из сказанного Дакуортом.

– Восемнадцать месяцев назад я бросил свою основную работу. Все складывалось не так, как я ожидал. Получил предложение работать в Университете Миддлсекса, вести курс по семейной истории. Но у меня не получилось, – объяснил он, стараясь не вдаваться в особые детали.

– Значит, вам надоело заниматься генеалогией?

– Надоел мой бизнес – восстанавливать генеалогию других людей.

– И все-таки вы опять занялись этим.

«Да, – подумал Найджел. – Только сейчас я работаю на полицию, помогаю в раскрытии убийства, и мне кажется, в этом мое спасение».

– Пойдемте, – произнес он. – Будем искать оставшиеся свидетельства.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

К началу дня Хизер послала по факсу запрос на четыреста пятьдесят семь свидетельств о рождении, смерти и заключении брака. Найджел обычно заказывал за один день не более семнадцати. И ему приходилось ждать четыре дня, прежде чем он мог получить копии. Четыреста пятьдесят семь сертификатов были найдены, с них сделали копии и отправили в отдел по раскрытию убийств западного Лондона менее чем за два часа.

Найджелу сказали, что с ним встретятся в штабе убойного отдела в Кенсингтоне в четыре часа дня. Он пришел на десять минут раньше. Найджел сообщил о своем прибытии дежурившей женщине, и ему велели посидеть и подождать. Он не взял с собой ничего почитать, а на столе перед ним не было ни журналов, ни газет, но ведь он явился не на прием к дантисту.

Наконец из лифта появилась Хизер и провела Найджела через зарешеченную дверь. Они поднялись на несколько этажей и остановились около большого помещения. Там находились несколько человек, они говорили по телефону, смотрели в мониторы своих компьютеров. Найджел предполагал, что здесь будет шумно, многолюдно, он никак не ожидал столкнуться с вялой атмосферой, царящей в офисах провинциальных страховых компаний.

Единственным признаком того, что он все-таки попал в диспетчерскую убойного отдела, была большая белая доска. Она приковала к себе внимание Найджела задолго до того, как они повернули направо и по направлению к ней.

К доске было прикреплено несколько фотографий – по две штуки в два ряда, вокруг какие-то пометки, сделанные красной авторучкой. На самом крайнем снимке он разглядел человека, мертвеца. Дарбишира. Никогда прежде Найджел не видел трупов. Он инстинктивно остановился, и у него свело желудок. На первой фотографии слева вверху был изображен труп в полосатом костюме на месте преступления. Только бескровное, безжизненное лицо и бледные, посиневшие губы свидетельствовали о том, что человек умер давно. Следующий кадр еще страшнее. Его сделали со стороны ног жертвы, и Найджел ясно увидел две обрубленные культи и белые кости на том месте, где когда-то были кисти рук.

Его взгляд упал на фотографию – крупный план обнаженной груди с маленькими шрамами. «Раны от ножа», – решил он. На последнем снимке было запечатлено несколько порезов и царапин, сначала Найджел не мог разобраться в их последовательности, пока не сообразил, что там вырезан номер, над которым он трудился весь день.

Он повернулся и посмотрел на Дженкинс. Она взяла его за руку, слегка сжала ее и отвернулась.

– Пойдемте, – мягко проговорила она.

Найджел последовал за ней, бросив последний взгляд на доску.

Они повернули за угол налево, двинулись по короткому коридору к большой двери. В переговорной не было мебели, кроме большого деревянного стола посередине. В комнате сидел детектив Фостер, изучая сертификаты. Фостер кивком поприветствовал Найджела, в его взгляде мелькала тревога.

– Паршиво выглядите, – сказал он.

– Мы только что проходили мимо белой доски, – объяснила Хизер.

– Садитесь. – Фостер подвинул к нему стул. Когда Найджел сел, он встал, потянулся к подносу на середине стола и налил чай. – Сахар?

Найджел покачал головой, страшные образы все еще мелькали у него перед глазами.

– Я никогда раньше не видел мертвых.

Фостер поставил перед ним чашку.

– Со временем привыкаешь, – усмехнулась Хизер. – Но не ко всему.

– Лучше я буду заниматься свидетельствами о смерти. Не так грязно, – добавил Найджел, глядя на нее.

– Верно, не так грязно, – повторила она. И снова улыбка появилась на ее губах.

Теперь, помимо азарта и интереса к работе, у Найджела появилась еще причина, по которой он хотел участвовать в расследовании до тех пор, пока ему позволят. Он отхлебнул большой глоток чая, а Фостер указал на одного человека в комнате, которого Найджел поначалу не заметил. Высокий, хорошо сложенный мужчина лет тридцати пяти довольно привлекательной наружности.

– Инспектор Энди Дринкуотер.

Они обменялись рукопожатиями.

«Инспектор полиции, – подумал Найджел. – По рангу он ниже Фостера на одну ступень и на ступень выше Хизер».

– Инспектор Дринкуотер и сержант Дженкинс помогут вам изучить свидетельства. Мне нужно провести пресс-конференцию с вдовой убитого перед толпой пресмыкающихся, желающих знать лишь одно: она его прикончила или нет. – Фостер взял пальто со спинки стула. – И прежде чем вы спросите, я отвечу, нет, это не она.

Найджел почувствовал, что потрясение от увиденного на доске постепенно проходит.

– Ваша фамилия – Дринкуотер? – обратился он к мужчине.

Детектив с подозрением посмотрел на него:

– Да.

– Никогда не встречал людей по фамилии Дринкуотер.

– Правда?

– Сейчас она не очень распространенная. Знаете, что она означает?

– Нет.

– Очень любопытная фамилия.

– Это единственное, что есть в Энди любопытного, – вмешался Фостер. Он задержался в дверях, чтобы узнать этимологию фамилии своего молодого коллеги.

Дринкуотер саркастически улыбнулся ему:

– Что же в ней такого интересного?

– Существуют две теории: либо ваши предки жили в такой бедности, что не могли позволить себе покупать пиво, поэтому пили только воду…

– Либо?

– Либо один из ваших предков был таким пьяницей, что получил прозвище Пьющий воду. Это ирония.

– Сейчас в этом уже нет Ничего смешного, – с усмешкой проговорил Фостер. – Энди не пьет, занимается спортом и работает словно вол, как и другие. – Он улыбнулся. – Я тоже так живу. – И он ушел на пресс-конференцию.

– Спасибо, мистер Барнс, – с насмешкой промолвил Дринкуотер и сел.

На столе лежали три стопки бумаг: свидетельства о рождении, заключении брака и смерти.

– Найджел, вы займетесь брачными свидетельствами.

– А мы ищем что-либо конкретное? – поинтересовался он.

Дринкуотер пожал плечами:

– Все, что имеет хоть какое-нибудь отношение к убийству. Фамилия Дарбишир, место – церковь Святого Иоанна: там могли кого-то венчать. Откладывайте их в сторону, чтобы мы еще раз просмотрели.

Он взял свидетельство, и в комнате воцарилась тишина. До Найджела доносились голоса, настойчивые телефонные звонки, но они втроем сидели и просматривали документы, не произнося ни слова, читая и перечитывая, проверяя каждое имя, каждый адрес, каждую деталь. За несколько часов работы у них появились зацепки: Дринкуотер нашел свидетельство о рождении девушки, жившей на Сент-Джон-кресент; Найджел – два свидетельства о заключении брака пар, венчавшихся в церкви Святого Иоанна. Эти документы были сложены в тонкую стопку для дальнейшего изучения. Дженкинс не обнаружила ничего подходящего, ее работа продвигалась очень медленно. О многих причинах смертей, перечисленных в свидетельствах, она никогда не слышала, или они были описаны словами, которые больше не употреблялись.

Найджелу это казалось необычайно увлекательным. Ему всегда нравился трепет, охватывавший его, когда он занимался поисками. А сейчас награда за работу была еще выше, а цель благороднее. Он изучал каждый документ. Его стопка сокращалась быстрее, чем у детективов. Найджел подумал, что работает слишком быстро, но сообразил, что он единственный из присутствующих может бегло читать написанные от руки каракули. Тем не менее он уделял внимание всему, что казалось хоть сколько-нибудь важным, и размышлял, не следует ли ему еще раз внимательно изучить отработанные документы.

– Есть! – крикнула Дженкинс, глядя на остальных.

– Что? – спросил Дринкуотер.

Она подняла палец, призывая к вниманию, и еще раз прочитала документ.

– Черт возьми, – сказала Дженкинс, растягивая ударную букву «е» между «ч» и «р», чтобы показать свое удивление. – Господи!

Она полезла в карман куртки, висевшей на спинке стула, и достала мобильный телефон. Быстро набрала номер.

– Что ты нашла, Хизер? – воскликнул Дринкуотер.

Она подвинула к нему свидетельство.

– Сэр, это Дженкинс, – произнесла она в трубку. – Сейчас десять тридцать. Возвращайтесь как можно скорее. Мы нашли!

Найджел смотрел, как Фостер, развалившись за столом и ослабив узел галстука, изучал свидетельство о смерти.

– Значит, это оно и есть? – наконец спросил Фостер, глядя на Хизер и Дринкуотера.

Сертификат принадлежал Альберту Беку, тридцатидвухлетнему дубильщику с Кларедон-роуд северного Кенсингтона. Его зарезали на территории церкви Святого Иоанна в Лэдброк-гроув 29 марта 1879 года. В то же самое число и месяц, когда обнаружили труп Дарбишира.

Фостер рассматривал сертификат, слегка выпятив нижнюю губу.

– Нужно выяснить, есть ли что-нибудь в архиве об этом преступлении, – проговорил он.

Дринкуотер сделал пометку у себя в блокноте. Найджел молчал с тех пор, как появился Фостер.

– Большая часть архива лондонской полиции была уничтожена. Думаю, записи, относящиеся ко второй половине девятнадцатого столетия, там отсутствуют.

Фостер кивнул:

– Спасибо. Но все равно проверьте, Энди. – Он обратился к Найджелу: – Убийца, похоже, видел свидетельство или знал о нем, поэтому и сослался на него, верно?

Найджел кивнул.

– И вы говорили, что это номер из центрального управления записи актов гражданского состояния. Значит ли это, что он или она могли заказать его в Центре истории семьи?

– Не обязательно, – ответил Найджел. – Есть несколько сайтов, где вы можете посмотреть номера в режиме онлайн, но за определенную плату; или заказать свидетельства по Интернету из управления.

– Где еще?

– Есть вероятность, что сертификат уже находился у них в руках.

– Объясните, пожалуйста.

– Он мог принадлежать их семье; не исключено, они имели какое-нибудь отношение к покойному; или просто документ каким-то образом мог попасть к ним.

– Ладно, данный вариант тоже не будем пока сбрасывать со счетов. Но самый верный способ получить бумагу – заказать и ждать, пока ее пришлют по почте?

– Если только он не заплатил за это в Центре истории семьи и не забрал копию свидетельства через несколько дней.

Фостер продолжил изучать документ, будто чем больше он на него смотрел, тем больше было вероятности, что раскроются новые секреты.

– Что ж, нам есть над чем поработать, – заявил он двум офицерам. – Необходимо послать кого-нибудь в центр, чтобы он изучил записи с камер скрытого наблюдения и выяснил, не заказывал ли кто-нибудь это свидетельство, и если заказывал, то кто именно. Понятно?

Дринкуотер вышел из комнаты.

– Вы можете еще кое в чем нам помочь. Это связано с вашим предположением о том, как убийца мог получить свидетельство. Вам по силам проследить, что случилось с родственниками этого человека? Не его предками, а его потомками?

Найджел кивнул:

– Это называется методом от обратного. Вы путешествуете во времени, прослеживая историю чьей-то семьи до наших дней.

– Значит, вы отыщете потомков Альберта Бека?

– Без проблем.

Найджел взял свою сумку и пальто прежде, чем Фостер закончил изучать свидетельство.

Последний поезд мчался в ночи. Он слышал громкий лязг и хрипение его дьявольского двигателя, пока стоял, выжидая, на темной безлюдной улице, глядя на Элгин. Мягкий оранжевый свет, исходивший от фонарей поезда, разливался во все стороны, освещая темные стены монастырской стены. Наконец дверь распахнулась, и сейчас до него должны были донестись пьяные голоса и смех. Он резко повернул голову направо, чувствуя, как что-то хрустнуло в шее. Он наблюдал, как люди выходят из поезда и входят в него, их было так много, но ни одного подходящего.

Ни одного заблудшего.

Неприятный запах серы подземного поезда защекотал его ноздри. Он вздрогнул. Однажды он ездил на этом поезде из любопытства. Оказалось хуже, чем он представлял, – настоящий ад на колесах. Это случилось прошлым летом. Погода была очень теплой, и ни малейшего ветерка, чтобы прогнать жару и дым. Он спустился вниз на Бейкер-стрит со страхом в сердце. Стук колес и рычание приближающегося поезда, клубы горячего пара – все это было совсем рядом с ним, пока он взбирался по деревянным ступеням. И все же он рискнул.

Под землей, в этом гробу на рельсах, он знал, что рядом с ним находился дьявол. Опустившиеся люди, безбожники, пьяницы и шлюхи – это их колесница. Вокруг мужчины курили трубки, дым наполнял душный вагон, смешиваясь с тяжелым запахом газовых ламп. Когда поезд двинулся на запад, они оказались в полосе яркого, слепящего света, а вскоре провалились в кромешную тьму. Он продержался две станции в этой зловонной атмосфере, прежде чем сообразил, что с ним может случиться приступ асфиксии. На Пэддингтоне он вышел, набрав полные легкие воздуха. «Я отправлюсь в ад, когда мне это скажет Господь, но ни минутой раньше», – решил он. С тех пор он и близко не подходил к этому месту. Он не был одинок в своих страхах. Большинство людей тоже ненавидели его.

Потом он увидел его. Того, кто был ему нужен. Он вышел из паба и неуверенной походкой направился вперед, затем свернул в сторону Лэдброк-гроув. Пьяный дурак едва мог поднять голову. Он задался вопросом, куда приведет его эта погоня: на северную станцию или на фермы и поля Ноттинг-Барн? Это был бы идеальный вариант: там располагались жилые кварталы, ряды домов для богатых людей, которых привозил сюда по рельсам поезд метро.

Но нет. Не доходя до станции, пьяница свернул. Он держался на расстоянии, мысленно благодаря погоду за еще одну ночь без тумана, но ускорил шаг, увидев, что они приближаются к плохо освещенному участку улицы. Мужчина повернул налево, и он почувствовал, что улыбается: это было так просто.

Человек, которого он преследовал, перешел через дорогу и направился к обочине, он находился как раз над подземной линией метро. Там темная влажная земля. Оказавшись вдали от освещенных улиц, он понял, что его трудно будет найти. Но его глаза привыкли к темноте, и теперь он видел, почему пьяница свернул с дороги: захотел помочиться. Он осмотрелся: вокруг ни души. Пьяница стоял у обочины фунтовой дороги, постепенно переходившей в шоссе. Его окружали лишь силуэты пустых домов, выступающие из черной как смоль ночи. Он услышал, как струя мочи полилась на мокрую почву.

Он вытащил нож из кармана и крепко сжал в руке. Его последние шаги были плавными и тихими, как у кошки. Он быстро преодолел расстояние между ними. Пьяница уже встряхивался, не подозревая об опасности, и поднял голову, вдыхая ночной воздух. В этот момент его преследователь схватил левой рукой мужчину за горло и потянул назад, вонзив нож глубоко в грудь. Мужчина не издал ни звука, только захрипел и сполз на землю.

Этой ночью его работа была закончена, и он скрылся в черном дегте улиц.