Текст книги "Анифа. Пленница степей (СИ)"
Автор книги: Деметра Фрост
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)
Глава 5
Анифа была не такой выносливой и крепкой, как обычные степные женщины кочевого народа. Поэтому продолжительное путешествие под предводительством Шах-Ран сказалось на ней не самым лучшим образом.
Девушка чувствовала себя измотанной. Уставшей. И очень-очень разбитой. Это заметил даже вождь. Поэтому, к ее удивлению, мужчина был лоялен к ней. Днем за ней присматривал один из воинов, чтобы предупредить обморок или подать воды. А ночью вождь позволял ей спать и отдыхать. И если и брал ее, то был почти нежен и аккуратен и ни разу не превышал одного раза за подход.
Чувство благодарности за это понимание не было приятным для Анифы. Наоборот – оно обожгло ее и заставило сердце кровоточить. Быть благодарной своему врагу и убийце родных – что может быть хуже?
В одном из станов, который посетили вождь и его люди, Анифа наконец-то смогла раздобыть себе свежую одежду. Естественно, не новую, но хотя бы чистую и аккуратно заштопанную. Небольшое озеро и рощица, в котором и расположилось очередное дружественно настроенное племя, дарили освежающую прохладу, сказывающуюся и на атмосферу – здесь она была добродушной и почти благостной. Потому-то, наверное, увидев, в каком состоянии пребывает рабыня вождя, несколько женщин сразу же вызвались помочь ей с нехитрым скарбом, а заодно и поспрашивать о делах и интересных новостях из других кланов.
Анифа восхитила их и своей внешностью, и скромным нравом. Женщины добродушно охали и сетовали на ее щуплость и кажущуюся хрупкость, но шумно восторгались невероятной красотой волос и правильностью черт.
Но перед ставшим уже традиционным ночным ритуалом танцем девушка снова осталась одна. И решила воспользоваться этим, чтобы искупаться в озере и постирать все же свою старую одежду, чтобы за ночь та высохла.
Под открытым небом купаться приятно, даже в прохладной воде. Анифа отлично плавала, но больше плескалась, ныряла и даже счастливо смеялась. Пока не остановилась, недоуменно прислушиваясь и прижимаясь к обрывистому берегу.
Голоса вождя и его побратима Рикса она узнала раньше, чем их увидела. И вместо того, чтобы воротиться обратно в стан, девушка почему-то спряталась за низкими кустиками, плотно прижавшись к земле. Но потом все же аккуратно выглянула.
Эти мужчины отличались друг от друга, но все же мужественная стать и особая аура бестрашных и свирепых воинов делали их очень похожими. Однако если Шах-Ран был смуглым и темноволосым, то Рикс обладал шевелюрой короткой и выгоревшей на солнце почти до белизны. Да и кожа, пусть и загорелая, была куда светлее. Рикс быть выше вождя, а еще крупнее в плечах и в грудине. Лицо его казалось грубо вылепленных из камня, а многочисленные шрамы придавали угрожающее, почти безумное выражение.
Сейчас Рикс выглядел как никогда озверевшим. И тон голоса у него был соответствующий.
– Ты помешался на этой девке! – яростно высказывал побратим вождю, – Будто рассудком двинулся и совершенно потерялся!
– Ты с чего взял-то это? – вождь ухмыльнулся криво и неприятно, – Неужто только потому, что не поделился ею? Что, мало других тебе девок? Бери любую, какую только хочешь.
– Я бы не отказался, конечно, хотя бы ради того, чтобы понять, что такого особенного ты в ней нашел! – зло прорычал Рикс, – Ты обходишь вниманием всех прочих, а ведь ты никогда не отличался особым вкусом и желанием быть однолюбом. Что изменилось?
– Ничего не изменилось. Но меня, брат, беспокоит то, чтотебямучает этот вопрос, словно от него зависит моя или твоя жизнь. С чего бы?
– Ты не мальчик, чтобы так глупо поддаваться женским чарам. Что ж в ней такого особенного, кроме как умения дрыгаться под музыку и раздвигать перед тобой ноги?
– Может, когда она мне надоест, ты и узнаешь. Но танцует она и правда божественно, разве нет? Разве не меркнет разум, когда в окружении огней ты видишь ее извивающееся тело? Разве не похоже это на что-то… отмеченное самими богами?
– Да ты заговорил, как поэт! Книжек своих перечитал? Или же засиделся в покое и тепле своего шатра? Может, пора это изменить?
– Предлагаешь развлечься? Я не прочь, ты знаешь. Вот закончим с обходом и можно обдумать очередное дельце, коль у тебя руки чешутся обагрить их в крови.
– Да разве дело только во мне? Ты о себе подумай, брат. И о других своих братьях. Они разжиреют и отпупеют, как свиньи. И будут годны лишь на то, чтобы заливать в себя пиво и лапать девок. Наше призвание – разбой и война, брат! Пора об этом вспомнить!
В течение еще двух недель отряд Шах-Рана бродил по степи, посещая разные кланы, перед тем, как повернуть и направиться к Дариоршу – своеобразной столице кочевников, ставшей оной после объединения вождем различных кланов. Везде было однообразно и при этом неоднозначно. Какие-то племена были побогаче, какие-то победнее. Где-то род насчитывал аж тысячу человек, а где-то не было и сотни. Одно племя поражало разнообразием и богатством одежды и видов шатров, а другое – скудностью и нищетой своего существования.
Объединяло эти места одно – люди по большей своей части восторгались и восхищались Шах-Раном, пытались угодить ему и получить его особое расположение.
Последним станом перед возвращением в Дариорш оказался стан Харма, его бывшего соратника и проприблизившегося к первому кругу во время войны человека. Здесь вождя встретили по-особенному тепло и радушно. И, как и в остановках ранее, Шах-Рана засыпали вниманием и подарками.
Один подарок Харма выделился особенно.
Анифа, как обычно, сидела в ногах вождя, ожидая его приказа войти в круг и устроить очередное представление, когда глава клана поманил кого-то рукой. Скользя кошкой, к ним приблизилась девушка – молодая и стройная, гибкая, но крепко сбитая, как и любая другая кочевница. Но ее лицо было узким и с очень правильными и даже точеными чертами без намека на обычные для степняков широкостностные переносицу и скулы. Очень красивая девушка, еще и со взглядом острым и умным, что сразу же бросалось в глаза.
Перед вождем она склонилась низко и подобострастно, но с некой толикой гордости и даже кокетства. Девушка взмахнула своими длинными пышными ресницами и так посмотрела на вождя, что и он, и Анифа сразу поняли – она очень пыталась произвести впечатление на мужчину.
И это ей удалось.
– Моя дочь, вождь, – представил девушку глава, – Солнце сердца моего, одна из многих, но единственная в своем роде. Ее зовут Лиша. Она споет для тебя. Ты не против?
– Пусть, – разрешил Шах-Ран, проведя ладонью по плечу своей рабыни. – А Анифа станцует.
Поднимаясь на ноги, рабыня поймала на себе взгляд Лиши и невольно вздрогнула. Выражение глубоко посаженных, но красивых больших глаз был очень ей знаком – таким ее награждали ревнивые жены тех мужчин, которые желали возлечь с ней. Вот только было в нем и что-то более агрессивное и неприязненное. Лиша явно не одобряла ни приказ вождя, ни само ее присутствие. Но возразить не осмелилась. Вместо этого она вытянулась и подняла ладони, привлекая к себе внимание. Этот жест заметили и действительно спустя нескольких мгновений воцарилась тишина. Лиша довольно привычным движением кивнула нескольким старикам, что выполняли роль музыкантов, и запела. Те же сразу подхватили высокий голос, взвившийся в воздух мелодией – сильной, но таинственной, как и сама ночная степь.
Незамысловатые, но душевные слова потекли из девичьего горла привычно и красиво. Анифа прислушалась, ловя темп и мелодику, и мягко ступила вперед. Сделала несколько шагов вперед, взметая руки и опуская голову. И так же привычно вошла в ритм, как делали всегда до этого.
Плавные и мягкие движения полились подобно музыке, что звонко и ясно разнеслась на округу. Шаг-другой, один поворот, другой – и Анифа превратила свой зарождающийся танец в нечто неземное и чарующее. И вот уже взгляды и мужчин, и женщин обратились именно к ней.
– Хочу, чтобы ты взял Лишу себе, – тихо проговорил Харм, немного наклонившись к вождю, как обычно, внимательно наблюдающему за танцовщицей, – Она самая красивая в стане. Это я как мужчина говорю, а не как отец.
– Зачем? – просто спросил Шах-Ран, совершенно не удивляясь.
– Женись на ней. Она крепкая и сильная. Подарит тебе отличных сыновей.
– У меня есть дети. И сыновья в том числе.
– Это замечательно. Но чем больше детей – тем сильней в будущем станет род. Разве ты не хочешь этого?
– И чем же она лучше прочих? У меня есть женщины. Их предостаточно.
– Знаю я, знаю, – отмахнулся Харм, – У тебя целый гарем из наложниц. Традиция империи, да? Но тебе нужно жениться. Нужно, понимаешь? Жена – не рабыня. В семье она будет госпожой и твоей правой рукой.
Шах-Ран усмехнулся. И заявил:
– Мне это без надобности.
– Что, это чужеземка тебе милее? – неожиданно зло спросил бывший соратник, раздраженно махнув в сторону извивающейся в танце Анифы, – Хороша, ничего не скажешь, но что с нее взять? Ни семьи, ни силы, ни выносливости.
– А вот это тебя не касается. Она рабыня. Моя рабыня. Я взял ее себе по праву.
– Чем эта рабыня, как ты сам сказал, лучше моей дочери? Если женишься на ней – получишь мою поддержку. И моего стана. Полностью и безраздельно.
– А без этого, значит, я ее лишусь. Очень громкие слова. Слишком. Бросаешь мне вызов, друг?
Что-то во взгляде, который Шах-Ран перевел на главу клана, если не напугало, то остудило пыл мужчины. Харм заметно стушевался и слегка отклонился в сторону.
– Хочешь, чтобы твоя дочь вошла в мой шатер? – вождь хищно улыбнулся, – Что ж, я не против. Но о том, чтобы взять ее в жены, и речь не может быть. По крайней мере, пока.
– Благодарю тебя за эту честь, – кивнул мужчина, – Я дам за Лишу богатое приданое – коней и ткани, отличные ткани, мы раздобыли их в последнем набеге. И драгоценности.
Шах-Ран машинально качнул головой и снова повернулся к Анифе. Восхитительная танцовщица как ни в чем не бывало продолжала свое выступление, совершенно не обращая внимания на то, что предмет разговора – дочь Харма – неотрывно следила за ней пронзительным и злым взглядом, демонстрируя тем самым свой норов – горячий и вспыльчивый. Такая наложница ему была не нужна, хотя в укрощение строптивых кобыл и была своеобразная прелесть. Но неприятности Шах-Ран предчувствовал загодя. И отмахнуться так просто не мог.
Вода в набранной лохани была холодной. Поэтому Анифа, раздевшись, взяла отрез льна, старательно намочила его и стала аккуратно, зябко вздрагивая и ежась, обтираться. Как и раньше, вождь внимательно наблюдал за ней. Почему-то он находил это зрелище не менее занимательным, чем ее танцы. Ну а сама девушка привыкла.
Сам Шах-Ран от водных процедур отказался, так как облился колодезной водой еще днем. Тогда же Анифа помогла распутать его волосы, вымыла их, и сейчас они были собраны в простой хвост, перевязанный кожаным шнурком.
Насухо вытеревшись, рабыня повернулась к вождю, ожидая его приказа. Она не сомневалась – тот снова потребует ублажать его, пока она совсем не лишиться последних сил, оставшихся после танца.
И в этом она не ошиблась.
Глава 6
Красивое лицо Лиши портило брезгливое и неприязненное выражение. Ей было трудно сдерживать свои эмоции, хотя она и пыталась. Отец ясно дал ей понять – вызывать неудовольствие вождя им не с руки. А пока Шах-Ран настолько странно и болезненно привязан к своей рабыне, каждое неосторожное слово, каждый непритязательный жест в ее сторону грозит вызвать его злость.
И все же кочевнице было трудно привыкнуть к своему положению. В родном племени она была дочерью самого главы – ее статус среди девушек клана был самым высоким. А еще она была самой красивой и талантливой. В искусстве пения ей не было равных, как и в верховой езде и стрельбе из лука. Многие мужчины племени просили у Харма ее руки, но она всем отказывала. И хранила себя – трепетно и жадно – для одного единственного. Для него – вождя и объединителя племен, истории о котором сопровождали почти всю ее сознательную жизнь.
Увидев Шах-Рана вживую, Лиша не разочаровалась. Реальность оказалась даже лучше, чем рассказы. Вождь был подобен древнему богу – на ее взгляд, он был очень красив. А еще силен и могущественен. Удивительная атмосфера вокруг него заставляла подчиняться и склоняться перед его волей. А восхищение и восторг перед его силой погружали в состояние, близкое к экстазу.
Впервые Лиша была готова полностью и безраздельно повиноваться мужчине. И это было неожиданно сладко и приятно, если бы не…
Похоже, вождю было плевать на ее самоотверженность и готовность служить ему. Он принял ее в дар от Харма, но почему-то не показался ни польщенным, ни довольным. Словно получил очередную безделушку или бочонок с вином. Ничего нового. Ничего выдающегося.
Это обижало.
Еще и эта бледная девчонка! Эта глупая и совершенно ничего из себя не представляющая иноземка! Она была безмолвной и безвольной, как и полагается рабыне. Ни страсти, ни самоуважения, ни гордости!
Ну да, в красоте ей было не отказать и танцевала она изумительно и искусно. Но не более!
Так почему вождь упорно и демонстративно игнорирует ее, первую красавицу степей, и по-прежнему желает видеть в своей постели эту тупую танцовщицу? Почему отмахивается от Лиши и смотрит мимо, не желая увидеть ни ее красоты, ни ее исключительных способностей?
Нет, Шах-Ран поступил по-другому! Вождь приказал служить его шлюхе! Его рабыне! Его постельной игрушке! Поить водой, носить ее нехитрый скарб, помогать принимать ванную и расчесывать волосы.
Ее! Благородную кочевницу и великолепную наездницу и охотницу! Прислуживать рабыне! Тем самым ставя ее еще ниже, чем Анифа.
Еще немного и Лиша перестанет это терпеть!
Да и как стерпеть эту постоянно маячившую перед ее глазами моль? Видеть ее подле самого сильного на свете мужчины, видеть, как тот притягивает ее к себе, чтобы сорвать с губ быстрый поцелуй во время короткой остановки, или же обнимает и жадно ласкает около костра, обнажая перед всеми ее маленькое тщедушное тельце и совершенно не обращая внимания на свидетелей их соития?
Пока они были в стане, их хотя бы скрывало таинство шатра. И поэтому это хотя бы не мозолило глаза. Но в дороге, на пути в Дариорш, воины Шах-Рана не ставили палатки и поэтому все члены небольшого отряда были на виду. И вождь со своей шлюхой в том числе.
Четвертую ночь своего путешествия отряд Шах-Рана провел в небольшом оазисе. Лиша впервые оказалась здесь, но, в отличие от Анифы, не удивилась ни живописной роще, ни прозрачному озеру, обрамленному густыми зарослями, ни звонким чистым ручьям. Танцовщица же, спешившись одной из первой, мгновенно бросилась к воде и с беззаботным детским смехом принялась умываться.
За такое своеволие и несдержанность вождь должен был наказать ее. Ведь первыми испить воды должны были мужчины. Потом – их лошади. И только последними – женщины. Но ни воины, ни сам Шах-Ран и слова не сказали и будто даже внимания на не обратили на поступок девушки. Анифа даже беспрепятственно пошла гулять, исследуя новое для себя место.
И Лиша решила воспользоваться ее отсутствием, чтобы сократить разделяющее ее и вождя расстояние.
Пока мужчина споро и привычно устраивали бивак, Шах-Ран пошел купаться. Догола раздевшись и оставив одежду на берегу, он нырнул в воду и несколькими сильными и мощными гребками оказался на середине. Не мешкая, кочевница последовала за ним. Только волосы заплела и убрала вверх, чтобы не намочить.
Приближаясь к желанному мужчине, Лиша чувствовала, как разгорается жар в ее груди. Как сводит в сладких спазмах ее нежные бедра. И даже прохладная вода озера не могла этому помешать.
Вплотную подплыв к вождю, девушка протянула ладонь, чтобы коснуться мужского плеча, но не успела – Шах-Ран резко обернулся и брезгливо отпрянул назад. Его брови мгновенно нахмурились, сойдясь на переносице, а глаза гневно и неприязненно сверкнули.
– Господин! – восторженно выдохнула Лиша, рывком потянувшись к вождю.
– Ты! Что ты здесь забыла?! – зло рявкнул вождь.
Когда тонкие, но сильные руки девушки обхватили его плечи, мужчина неожиданно поморщился. Не то, чтобы ему было неприятно, но сейчас ему было не до игр. Несмотря на красоту девичьего тела, несмотря на ее горящий желанием взор и соблазнительно полуоткрытые губы, он не хотел ее. По крайней мере, сейчас. Шах-Ран вообще не рассматривал дочь Харма в качестве постельной грелки – у него была игрушка куда интересней и соблазнительней.
– Господин! – умоляюще проговорила Лиша, прижимаясь к нему под водой, – Господин, прошу тебя! Возьми! Возьми меня! Сейчас! Здесь!
Выражение лица Шах-Рана стало еще более злым. И даже презрительным. Наглость и самоуверенность девчонки покоробили его и вызвали сильное и жгучее негодование. Поэтому, перехватив ладони Лишы, он оторвал их от себя и оттолкнул девушку прочь. Потеряв опору, кочевница мгновенно погрузилась под воду с головой – ведь она была гораздо ниже мужчины и потому, в отличие от него, не доставала ногами до дна. Чертыхнувшись, вождь перехватил ее за плечи и резко вздернул вверх. Громко кашляя и отплевываясь, Лиша задышала глубоко и прерывисто и снова вцепилась в мужские плечи, уже, правда, без соблазнительного подтекста.
Но, прижимаясь к вождю, ей было сладко и спокойно. Жар его рук и тела волновал и возбуждал, и она, несмотря на недовольный вид вождя, упрямо потянулась к его губам. И даже сумела дотянуться и прижаться к ним в неумелом поцелуе. Но – очередной толчок. Уверенное движение рук, отталкивающее девушку. И она снова оказалась в подвешенном состоянии – и на этот раз мужчина не помог ей, и пришлось Лише интенсивно задвигать ногами и руками, чтобы остаться на плаву.
– Глупая выходка, – недовольно бросил Шах-Ран, с неприязнью оглядывая лицо девушки перед собой, – Если я захочу трахнуть тебя, мне не понадобиться твое разрешение. Пошла прочь.
– Нет, господин! – воскликнула Лиша, снова порываясь приблизиться, – Почему? Разве я не красива? Разве не могу вызвать твое желание?!
Вождь оставил ее слова без внимания. Вместо того, чтобы ответить, он повернулся и нырнул – легко и глубоко. И появился над водой в нескольких метрах от девушки.
Поджав губы и сдерживая рвущиеся от обиды слезы, Лиша резко тряхнула головой и все-таки жалобно всхлипнула.
Непонимание и злость на Анифу обожгло ее. Ненависть к сопернице вспыхнула в ней с новой силой, и девушка даже затрепетала от этого ошеломляющего чувства. Но что ей было делать? Душа рвалась и тянулась к вождю, заставляла следовать за ним и добиваться взаимности. Но горячий и хмурый взгляд, кинутый на нее исподлобья, остановил Лишу. И она, некрасиво поморщившись, зло поплыла обратно к берегу. Выбравшись на каменистый островок между зарослями, она быстро подхватила свою одежду и стала остервенело натягивать на себя. Влажное тело и растревоженные чувства мешали ей, и Лиша злилась и громко чертыхалась, не замечая насмешливые взгляды случайных свидетелей.
Зато немного позже, увидев задремавшую под тенью дерева на небольшом покрывале Анифу в некотором отдалении от бивака и мужчин, кочевница и не подумала сдерживаться. Широким и стремительным шагом она подошла к танцовщице и без какого-либо предупреждения что есть силы пнула ту в плечо. Вскрикнув и пораженно распахнув глаза, девушка завалилась на бок и инстинктивно вскинула вверх руки, защищая голову. Признав спросонья коченицу, Анифа удивилась. И тут же непонимающе и болезненно охнула, когда следующий удар пришелся по животу.
– Лиша! – воскликнула Анифа, поспешно отползая назад и недоуменно разглядывая обидчицу снизу вверх. – Что случилось?! Что ты делаешь?!
Звонкий голос танцовщицы не сразу привлек к себе внимание отдыхающих мужчин. Некоторые из них недоуменно вскинулись в поисках источника шума, но быстрее всех отреагировал Рикс. В несколько пружинистых шагов он оказался около девушек и, схватив Лишу за плечо, резко откинул ту в сторону. Кочевница взвизгнула и, ударившись о ствол, жалобно всхлипнула и застонала. Но стоило девушке увидеть искаженное от гнева лицо северянина, обезображенное гримасой еще сильнее, она позорно замолкла и испуганно вытаращила глаза.
– Какого черта?! – прорычал Рикс яростно, – Что происходит?!
От его громкого окрика Анифа шумно вздохнула и закашлялась. Пронзительно острый взгляд ярко-синих глаз северянина переметнулся от Лиши к ней, и мужчина снова зарычал – совсем по-звериному. По-прежнему ошеломленная, танцовщица хлопнула ресницами и, отчего-то стушевавшись, поспешно отвела взгляд в сторону.
Мужчина быстро подошел к Анифе и, опустившись перед ней на корточки, схватил за руку.
– Что произошло?! – опять рыкнул он, обдав рабыню горячим дыханием, – Говори, девушка! Быстро!
– Я… я… не знаю… – невнятно пробормотала Анифа, морщась от чересчур крепкого и сильного сжатия пальцев воина, – Я спала… Почувствовала удар… Я не понимаю…
– Ты ранена? Тебе больно?! Отвечай!
От чересчур громкого голоса и угрожающего тона Рикса девушка испугалась еще больше. И она замерла, максимально сильно сжавшись в комочек. Мужчина неожиданно стал ощупывать ее, видимо, ища повреждения или переломы, и Анифа буквально окаменела, страшно смутившись.
– Проклятье, Рикс! Ты что творишь?! – голос Шах-Рана пронесся в роще настоящим громом – бешеным и неистовым.
Анифа вздрогнула. А северянин как ни в чем не бывало поднялся на ноги и выпрямился. И смело встретился с вождем лицом к лицу. Впрочем, ему нечего было бояться. Ведь он защитил драгоценный цветочек побратима. И ничего лишнего себе не позволил.
И снова – ненависть. И снова – страшная обида. Видя, с каким вниманием и беспокойством двое самых сильных мужчин степей относятся к ненавистной сопернице, Лиша чуть не зарычала от злобы. А маленькая танцовщица даже не понимала ценности этой заботы. Она то краснела, то бледнела, что-то невнятно бормотала. И только крепко ухватилась своими тоненькими ручками за плечи Шах-Рана, когда тот обнял ее и крепко прижал к своей груди.
Как никогда сильно в груди кочевницы полыхнула жуткая ревность. Она отказывалась понимать, что такого особенного была в маленькой рабыне, раз вождь с таким невероятным трепетом относился к ней. И сейчас Лишу даже не беспокоило наказание, которое тот для нее придумает.
