Текст книги "Анифа. Пленница степей (СИ)"
Автор книги: Деметра Фрост
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
От такой неожиданной просьбы Анифы вздрогнула. Но, не отпрянув, положила на макушку Рикса ладошку и мягко проговорила:
– Это невозможно, северянин, и ты прекрасно знаешь почему.
– Ты наверняка пьешь какое-то проклятое зелье, чтобы не зачать. Я прав? – спросил мужчина глухо.
– Да. И если перестану, думаю, без проблем забеременею. Но ведь я смогу зачать и от вождя…
– И твой ребенок от моего побратима будет и моим ребенком, – слегка замявшись, нехотя проговорил Рикс – Анифа ясно услышала эту интонацию в его голосе. Поэтому девушка, мягко улыбнувшись, снова погладила белые, как снег, волосы мужчины.
– Я не могу ничего обещать тебе, Рикс, – ласково проговорила она, – Я всего лишь бесправная рабыня и ничего не решаю. Особенно то, что касается моей собственной судьбы.
“Я попробую поговорить с Шах-Раном, – подумал Рикс, глядя вслед выскальзывающей из шатра Анифе, – Он не откажет мне”.
– Не ты ли мне говорил, что сошел я с ума? – ухмыльнулся вождь, когда вечером того же дня побратимы снова сидели около костра, и Рикс, после несколько чаш вина, выпитых Шах-Раном, изъявил свое желание забрать маленькую танцовщицу себе, – Не ты ли говорил, что я помешался на этой девчонке и помутился рассудком?
– А ты, смотрю, не кажешься удивленным.
Вождь едва заметно вздохнул. Чему ж тут было удивляться, если он, внешне спокойный и невозмутимый, давно заметил страсть в глазах побратима? И почувствовал ответную реакцию со стороны маленькой танцовщицы?
С одной стороны, его возмутило, что другой мужчина посягнул на его собственность. Но, с другой, он не мог не радоваться, что кто-то тронул суровое сердце северянина, давно, кажется, свихнувшегося в пылу сражений.
– Я еще не наигрался с ней, – как можно более равнодушней бросил вождь, опрокидывая в себя очередную чарку и тут же наполняя ее снова. – Анифа восхитительна, не так ли? В этих сухих земля, на этих руинах древнего города она неожиданно расцвела, как волшебный цветок. И своим ароматом, похоже, одурманила твою бедную голову, мой друг. А, может, это последствия горячки?
– Я вполне в своем рассудке, – неожиданно спокойно заявил Рикс, – У тебя полно наложниц и красивее этой рабыни. Моя же душа тянется к ней…
– Душа? Или все-таки твой член? – хохотнул Шах-Ран.
– Одно другому не мешает, – парировал Рикс.
– Так за чем же дело стало?! – вождь салютовал побратиму чашей, – Если твой член стоит, присоединяйся к нам сегодня. У меня отличное настроение, и я готов поделиться с тобой этой ночью своим цветочком.
– Ты знаешь, как Анифу прозвали в твоей стане, побратим? – неожиданно спросил Рикс, задумчиво наклонив голову набок.
– Джоу-на-Кха? – безошибочно произнес Шах-Ран.
– Благословенный цветок. Я случайно услышал. – лицо северянина скривилось, – Брат… Откуда в ней такая власть?
Шах-Ран вздрогнул, пораженный и необычным вопросом, и странными интонациями в голосе северянина. Но он прекрасно понял, о чем тот толкует, и нахмурился. Вождь не желал сейчас забивать свою голову дурными мыслями – он и правда был очень доволен верховой тренировкой с молодняком и тем, что его побратим, судя по всему, окончательно пришел в порядок.
А женщина…
Ни одна женщина не заслуживает того, чтобы ради нее ссорились братья. Какой бы совершенно прекрасной и желанной она не была.
– Ты ведь помнишь ту ночь, когда мы были с Анифой вдвоем? – неожиданно для самого себя поинтересовался Шах-Ран. – Мы были пьяны и, как обычно, несдержанны. Но девочка выдержала и даже получила удовольствие.
Конечно, Рикс помнил. Как и то, что утром, пока побратим спал, он снова коварно воспользовался ей и, возможно, именно в тот день вступил на незнакомый путь жаркой и несвойственной для него привязанности и болезненной зависимости.
– После этого ты подобный эксперимент не допускал, – насмешливо проговорил северянин, – Хотя раньше мы не раз делили одну девку на двоих.
– И что ты по этому поводу думаешь? – повторив улыбку побратима, спросил вождь.
– Что ты страшный собственник.
– Так себе открытие. Зато знаешь, что увидел я?
– Что мы стареем?
– Проклятье… – Шах-Ран раскатисто рассмеялся, – Я и забыл, что порой ты умнее, чем кажешься.
Несколько минут мужчины просидели молча – вождь неторопливо цедил свое вино, а Рикс глядел вперед без цели что-либо увидеть.
– Нет, – неожиданно сурово проговорил северянин, скрипнув зубами, – Я беспросветный дурак, брат. Потому что позволил, в обход тебя, зацепиться за эту девчонку, как будто я – утопающий в холодном и бездонном океане, а Анифа – единственный в нем островок.
– Ох, какие речи! – усмехнулся Шах-Ран. Но после его лицо тут же исказила некрасивая гримаса. – Ты ведь спал с ней после, не так ли, брат?
Отрицать данный факт смысла не было. Но Рикс просто промолчал, с неожиданной ясностью вспомнив то наслаждение, которые они с Анифой дарили друг другу. Тягучее… сладкое… До странного незнакомое… Но до сих царапающее неудовлетворенностью…
Ему хотелось больше и больше…
– Пойдем, – неожиданно бросил ему вождь, поднимаясь на ноги. Вальяжно потянувшись и хрустнув суставами, Шах-Ран посмотрел на Рикса, – Навестим мой цветочек. Она наверняка уж заждалась.
Нет, Анифа не ждала их. И вряд ли подозревала, что этой ночью ее ждало.
Именно поэтому она безмятежно спала, на самом краешке широкой постели, подтянув колени к подбородку и плотно укутавшись в одеяло.
Быстрым шагом подойдя к широкому топчану, Шах-Ран упруго скользнул к ней по покрывалу и прижался носом к торчащей из-под края стеганого одеяла темноволосой макушке. Жадно вдохнул ее запах, прикрыв глаза и тут же вальяжно откинулся на подушки.
Рикс же, застыв на входе, с неожиданным для себя облегчением выдохнул, когда побратим это сделал. А до этого едва не зарычал от ярости, представив, что именно Шах-Рану дано каждый день засыпать и просыпаться подле желанной женщины и видеть ее спящей, в самом беззащитном и расслабленном состоянии.
Вождь ничего не говорил. Только смотрел – внимательно и изучающе. И своим молчанием будто давал разрешение – начинай, брат, первым.
И Рикс подошел. Встал около девушки на корточки и, положив на ее плечо ладонь, потянул одеяло вниз. Оказалось, Анифа спала в сорочке с длинным рукавом и туго затянутым шнуром воротом. От его прикосновения рабыня легонько поморщилась и немного пошевелилась. Но не проснулась.
Рикс продолжил гладить ее, опуская одеяло еще ниже. А после, коснувшись обнаженных лодыжек, стал подтягивать подол сорочки вверх. Анифа снова заворочалась, вытягивая ноги, и сонно всхлипнула, реагируя. И Рикс, задержав дыхание, с неожиданной жадностью впитал в себя эту почти неслышную реакцию, будто сладкое вино.
Как же желанна была эта женщина! Как дорога его сердцу и разуму! Он с таким трепетом касался ее, будто та и правда была нежнейшим цветочком.
И она встала между ними! Между воинами, между побратимами, между самыми сильными мужчинами в этом проклятом затерянном городе! Не желая ничего дурного, не играя и не притворяясь, а просто будучи самой собой!
Она спала – сладко и нежно, не представляя, что двое мужчин жадно смотрели на нее и желали с одинаковой страстью и нежностью. И если они до сих пор не порвали друг другу глотки, то лишь потому, что остатками разума понимали – от этого никто из них троих не выиграет.
Да, Шах-Ран не дал однозначный ответ своему побратиму. Лишь пошел на небольшую и болезненную уступку.
Но, здесь и сейчас, они оба – нет, трое! – могут насладиться, увидеть очередные звезды и почувствовать себя в плену всепоглощающего удовольствия.
– Огонек, – нежно прошептал Рикс, прижимаясь губами к изящной ушной раковине Анифы, – Огонек…
Девушка снова заворочалась и порывисто выдохнула, ведь одновременно с этим ладонь северянина достигла внутренней стороны бедра и ласково погладила нежную и чувствительную кожу совсем рядом с пахом.
– Рикс? – сонно пробормотала она, силясь поднять веки, – Что ты делаешь?
Вместо ответа северянин провел дорожку из мягчайший поцелуев по ее лицу. Поцеловал лоб. Глаза. Нос и щеки. И прижался к губам – немного сухим и потрескавшимся, но полным и мягким.
Девушка тихонько заскулила – это пальцы Рикса, надавив на ее лоно, аккуратно проникли в расслабленную глубину. Но, по-прежнему сонная, вместо того, чтобы сжаться, она раздвинула колени, предоставляя ему больше пространства для маневра. И северянин воспользовался этим, уже не только толкаясь всеми фалангами, но и касаясь подушечкой большого пальца клитора.
Одновременно Рикс целовал ее – все более жадно и глубоко, уверенно проталкивая в рот свой упругий язык. И Анифа отвечала – медленно и лениво, словно не желая пробуждаться. И послушно опрокинулась на спину, когда мужчина, встав, своим торсом надавил на нее, и рассеянно коснулась ладонями его плеч.
Но уже через минуту она, сладко изгибаясь и постанывая, прижималась к нему и обхватывала ногами крепкие мужские бедра, жадно отвечала на мужские поцелуи и ласки и похотливо двигалась навстречу движениям пальцев внутри себя.
– Мало… – неожиданно пробормотала девушка между поцелуями.
– Мало? – насмешливо переспросил Рикс, – И чего же ты хочешь?
– Мм… Войди в меня, Рикс…
Северянин не удержался – бросил украдкой на Шах-Рана торжествующий взгляд, не отвлекаясь от ласк маленькой танцовщицы, и увидел на лице того полное спокойствие. Только глаза побратима сверкали от еле заметной ревности и похоти. Ну разумеется! Он не мог не отметить, с какой неожиданно страстью, признав Рикса, стала отвечать ему Анифа! И какую просьбу в итоге она озвучила…
– Как пожелаешь, – усмехнувшись, прошептал Рикс, слегка приподнимаясь и вытаскивая из увлажнившегося лона свои пальцы.
Мужчина быстро скинул куртку и стянул через голову рубаху. А штаны только приспустил, ослабив завязки, и, нависнув сверху, единым движением толкнулся между припухшими и мокрыми складочками. Анифа тут же громко вскрикнула, крепко вцепившись пальцами в мужские предплечья, на секунду зажалась, выгнувшись, но тут же опала с закатившимися глазами и сладко застонала, когда Рикс стал быстро и порывисто брать ее.
Шах-Ран не мог не оценить этого зрелища – со стороны вид изнывающей от страсти Анифы, с задранной на живот и распахнутой на груди рубашкой, действительно был прекрасен и ошеломляюще чарующ. Это возбуждало его еще сильнее, и мужчина, достав из штанов свой член, стал неторопливо водить по плоти ладонью, оттягивая с головки тонкую кожицу и размазывая по ней полупрозрачную смазку.
– Переверни ее, – устав быть сторонним наблюдателем, в итоге приказал он тихо, но девушка услышала его и, ошеломленно распахнув глаза, мгновенно замерла.
– Не может быть… – беззвучно прошептали ее губы, когда, повернув голову, она увидела вождя. На ее лице отразились непонимание, ужас, ошеломление и… что-то, похожее на обиду.
– Не бойся, девочка, – ласково произнес Рикс, погладив ее по щеке, – Мы будем нежными.
И, с легкостью повернув ее и одним рывком сдернув с нее бесполезную рубашку, поставил на колени – аккурат напротив Шах-Рана. Осторожно подтолкнул ее вперед, чтобы девушка оказалась ближе к паху вождя, и, в подтверждении своих слов, стал мягко и нежно ласкать ее спину. Погладил тонкую линию позвонков и, прижавшись губами к лопаткам, чувственно поцеловал выступающую косточку. Но Анифа еще была во власти сковывающего его сознание ошеломления и поэтому, покраснев от смущения, уткнулась лбом в сложенные перед собой руки.
Только уши и алели между прядями ниспадающих на покрывало волос. Да слегка подрагивали плечи.
И все-таки она боялась. Вождь узнал. Все узнал! И сейчас, несмотря на пелену дремоты и умело разожженной Риксом страсти, внутренне она вся оцепенела в ожидании жесточайшего наказания за свое своеволие.
– Нет, цветочек, – неожиданно прошелестел низкий голос вождя над ней, – Так не пойдет.
Крепкие мозолистые пальцы Шах-Рана аккуратно обхватили ее лицо и заставили Анифу поднять глаза. В страхе девушка уставилась на вождя, но не увидела в нем ни злости, ни ярости и непроизвольно выдохнула с облегчением. А мужчина, обняв ее за голову, вдруг подтянул к себе и впился в губы жадным и голодным поцелуем, вырывая ее из рук побратима.
И целовал так долго, так исступленно, что она в итоге расслабилась и обмякла. А потом сразу же обняла своими руками и прижалась теснее, чувствую своим животом налитый и твердый член Шах-Рана. А после – и член Рикса, прижатый к ее пояснице, ведь северянин подался следом, чтобы продолжить целовать ее плечи и затылок.
Зажатая между двух мужчин, Анифа почувствовала невероятный жар. Ее тело снова вспыхнуло – груди и низ живота налились тяжестью и она порывисто вскрикнула, когда мужские руки одновременно сжали ее груди и лоно. Кто из них кто – Анифа уже не понимала и не осознавала. Закатив глаза, она выгнулась и откинула назад голову, и горячие мужские губы сразу обоих воинов сомкнулись на коже ее плеча и шеи, пронзая насквозь ярчайшей молнией удовольствия.
– Боги… – ошеломленно выдохнула девушка.
С яростным рыком Шах-Ран приподнял ее и резко насадил на свой член. Анифа взвизгнула, но не от боли. И сама задвигалась – быстро и ритмично, пока Рикс грубо сжимал в своих ладонях ее груди и дразнил пальцами ставшие невероятно чувствительными соски. И когда она оказалась близка к разрядке, пальцы Шах-Рана скользнули на ее ягодицы и дальше – к тугому колечку ануса. Толкнулись внутрь, растягивая и вызывая из груди рабыни очередной тягучий стон. А потом еще. И еще раз.
Ладони Рикса пропали с ее груди. Одна поднялась выше – поворачивая голову Анифы, чтобы северянин смог снова поцеловать ее. Вторая – опустилась на член, чтобы направить ко второму входу. Целуясь с Риксом, девушка замедлилась, а потом и вовсе остановилась, но только для того, чтобы почувствовать, как ее заполняют и с другой стороны. И болезненно заскулила от первых дискомфортных ощущений – прямо в мужские губы.
– Проклятье, – прорычал Рикс, – Тугая… Как девочка…
– Меняемся? – с усмешкой поинтересовался Шах-Ран.
– Хрен тебе! – с рыком ответил северянин, толкаясь глубже и вызывая еще один вскрик из груди Анифы.
Удобнее уперевшись коленями в матрас, Рикс задвигался. Шах-Ран тоже – куда медленнее и тягуче, но постепенно наращивая темп, пока мужчины не стали толкаться в девушку синхронно и глубоко, заставляя ту изгибаться и стонать куда слаще и протяжнее – уже от удовольствия и натягивающегося узла приближающегося оргазма.
– Сладкая… Нежная девочка… – неразборчиво зашептал Рикс, уткнувшись лбом во влажный затылок Анифы, когда та, кончая, истошно закричала и задрожала всем телом. – Самая прекрасная… Единственная…
Кончая следом за ней, северянин и не подумал обратить внимание на сверкнувший исподлобья пронзительный взгляд Шах-Ран, чьи руки крепче сомкнулись на покатых женских бедрах. В отличие от побратима, он не чувствовал, что готов закончить так быстро, поэтому, когда тот отпрянул, чтобы восстановить силы и дыхание, вождь опрокинул девушку на спину и стал грубо и неистово входить в нее, принимая, как должное, ее покорность и совершенно не слыша ее жалобный скулеж. Ведь он знал – его маленькая рабыня с легкостью выдержит и его страсть, и его горячий напор.
Эта ночь была длинной и жаркой. Еще не раз Рикс и Шах-Ран брали девушку – иногда вместе, иногда по очереди. В самых разных положениях, в самых разных позах. От нескончаемых криков и стонов Анифа охрипла, а к утру на ее коже расцвели многочисленные следы безудержной страсти двух мужчин – красные от засосов и голубые от синяков. И хотя жаровни, обогревающие шатер, давно прогорели, в палатке еще долго стояла духота и вязкий запах пота, мускуса и спермы.
А темнота и тишина стали единственными свидетелями того, как утомленные и удовлетворенные любовники, предусмотрительно накрывшись одеялами, провалились в спокойный и мирный сон без каких-либо тревожных ощущений. На них уже просто не осталось сил.
Глава 23
Проснулась Анифа поздно. Все ее тело болело, между бедер саднило, в потрескавшихся и опухших губах неприятно кололо. Однако, прислушавшись к внутренним ощущениям, девушка осознала, что в целом чувствует себя нормально и даже спокойно.
Поэтому, потянувшись, она еще несколько минут полежала, нежась в тепле и уюте тяжелого одеяла. И, вспомнив несколько особенно стыдных моментов, в которые ее поставили двое мужчин, покраснела и заскулила. Чего только стоит то, что Рикс взял ее практически спящую, поэтому – не совсем в сознании. А она с такой легкостью поддалась… И откликнулась… Как же это стыдно… Но одновременно – и порочно-сладко…
– Чего ты там стонешь, Огонек? – прорезался через пелену мыслей и воспоминаний голос Рикса, и Анифа, ошеломленно распахнув глаза, замерла.
Резко сев на топчане, она недоуменно уставилась на сидевшего около очага северянина и, встретившись глазами с голубым льдом его взгляда, смущенно подтянула одеяло повыше.
– Ну прямо девственница! – усмехнулся Рикс, но в его голосе проскользнуло что-то, близкое к восхищению.
– Что ты тут делаешь? – тихонько прошелестела Анифа, но северянин ее услышал и снова насмешливо улыбнулся.
И повернулся к очагу, на котором грелся котелок, и поднял крышку. До девушки мгновенно донесся аппетитный запах каши и мяса и ее рот тут же наполнился слюной. Рикс аккуратно и быстро наполнил деревянную миску едой и, положив в нее ложку, упруго поднялся и приблизился к топчану. Сел в ногах Анифы и протянул ей посуду.
– А где вождь? – спросила девушка, кивком благодаря и принимая миску.
Рикс откинулся на покрывало и лег, упершись локтем и подперев голову сжатым кулаком.
– Снова тренируется, – равнодушно ответил северянин, – Сегодня прибыл еще один отряд, чтобы пройти обучение и принять участие в следующем походе. А что? Есть желание продолжить? Вчерашнего тебе оказалось мало?
Щеки Анифы снова вспыхнули. И она низко наклонила голову, чтобы волосы хотя бы немного скрыли эту красноту. Зато это вызвало очередной смешок Рикса.
– Ешь, – приказал он мягко, – Ты голодна. Хочешь пить?
Анифа молча кивнула, немного обескураженная. За ней, что, ухаживают?
Северянин поднялся, чтобы наполнить кружку водой из кувшина. И маленькая рабыня с удовольствием выпила ее, наслаждаясь свежей и прохладной колодезной водой, легко потекшей ей в горло.
Встав рядом, Рикс мягко погладил обнаженное плечо, покрытое пятнышками и следами укусов. Потом скользнул пальцами на затылок и зарылся ладонью в густые волосы, массируя и поглаживая нежную кожу. Против воли Анифа тихонько застонала, с наслаждением подставляя голову под ласковые прикосновения. И когда северянин потянул ее за волосы, побуждая откинуть голову назад, послушно подалась и совершенно не удивилась, когда мужчина накрыл ее губы поцелуем, слизывая с них капельки воды.
Удивительно, но ей очень нравились поцелуи северянина. И даже щекотка, которую вызвала его колючая щетина.
– А как же… еда… – тихонько пробормотала она, когда Рикс убрал с ее колен миску и переставил на пол, – Ты же сам принес…
– Трудно удержаться от соблазна, – усмехнулся мужчина, поспешно разоблачаясь и забираясь к ней под одеяло.
– Мы же в шатре вождя… Как ты можешь…
– Шах-Ран не против, не беспокойся. Он сам сказал позаботиться о тебе…
– Прекрати, пожалуйста… Это неправильно…
– Тебе больно? Неприятно?
Но Анифа даже не успела ничего ответить, потому что Рикс, собственнически обняв ее и прижав к своему торсу, снова поцеловал ее.
Да, ей действительно было немного неприятно. Но умелые ласки северянина, который, похоже, отлично узнал ее тело и понял, как именно разжечь страсть в нем всего за несколько секунд, сделали свое дело. И быстро вызвали сладкое томление и негу. Она снова позволила втянуть себя в этот порочный и сладостный дурман и непроизвольно тянулась еще и еще, жадно обвивая руками могучие плечи над собой и целуя горячие и твердые мужские губы.
Рикс взял ее медленно и аккуратно, как будто заботясь о ее изможденном за ночь теле. Он покрывал ее поцелуями и нежнейшими прикосновениями, уделил внимание каждой клеточке ее тела, а после долго держал в своих руках, обнимая и баюкая, как маленького ребенка…
Анифе было тепло и сладко в этих объятьях. И, глубоко вдыхая запах кожи Рикса, она погрузилась в дремотное состояния полного умиротворения и спокойствия…
Гораздо позже, выбравшись наконец-то из постели, девушка воспользовалась отсутствием мужчин, чтобы натаскать воды, нагреть ее и поспешно обмыться. Котелок, который оставил Рикс, был полон еды, и поэтому после Анифа с удовольствием пообедала, усевшись на улице спиной к костру и распустив по плечам волосы, чтобы жар от огня поскорее их высушил. Несколько ребятишек, пробегая мимо, заметили ее и подсели рядышком, требуя сказок или песенок и, поев, девушка удовлетворила их желания, посадив на колени одну из девочек и заплетая под мерных и тихий звук своего голоса ее густые темные волосы.
В таком положении Шах-Ран и увидел свою маленькую рабыню, когда вернулся с очередной тренировки. И хотя он был уставшим и голодным и больше всего хотел сытно поужинать, выпить вина и растянуться на постели, он остановился на некотором расстоянии от костра и невольно залюбовался представшей перед его глазами картиной. К его удивлению, его маленькая рабыня очень органично смотрелась среди детей, которые, между прочим, как правило обходили его шатер стороной. Еще он заметил, что к ее боку прижималась Дэни – его собственная дочь, одна из младших его детей. Обычно очень замкнутая и обходящая взрослых, за исключением матери, стороной, сейчас девочка большими от восторга глазами и с раскрытым ртом с обожанием глядела на Анифу и с упоением вслушивалась в ее неторопливую и тихую речь. .К.н.и.г.о.е.д...н.е.т.
Впрочем, такими же увлеченными казались и остальные дети. Как цыплята, они жались к ее ногам и рукам, улыбались и смеялись, эмоционально жестикулировали и что-то говорили. Анифа тоже улыбалась – мягко и нежно – и, похоже, получала невероятное удовольствие от общения с малышами. Она словно светилась изнутри и излучала тепло и ласку, которых хватало на всех.
Но, когда Шах-Ран подошел, дети мгновенно сорвались с места и бросились в разные стороны, оставив Анифу. И только Дэни задержалась на несколько секунд, на прощание обняв девушку и прижавшись щекой к ее скуле.
– Господин, – приветственно проговорила девушка после, поднявшись на ноги.
Но вместо ответа мужчина обхватил пальцами ее затылок и повел к шатру.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он наконец, сев на топчан и поставив девушку между своих широко раздвинутых ног.
От неожиданности Анифа слегка вздрогнула, но быстро взяла себя в руки и мягко улыбнулась.
– Все хорошо, вождь. Благодарю тебя…
Но на этом Шах-Ран удивлять ее не закончил. Проведя шершавыми, покрытыми свежими царапинами и ушибами руками по ее торсу, мужчина принялся ловко и споро раздевать ее – вещью за вещью, без какого-либо намека на вожделение. А после, оставив ее совершенно нагой, внимательно осмотрел со всех сторон, даже один раз покрутив девушку вокруг своей оси.
От его взгляда не ускользнул ни один след, ни одно пятнышко на белокожем, посветлевшем за осень теле. Мягкое и податливое, оно пестрело результатами грубых объятий и мужских ласк. А сейчас еще и мурашками покрылось от пристального разглядывания вождя.
– Тебе ведь понравилось, не так ли? – негромко пророкотал Шах-Ран, погладив голубоватые пятнышки на груди Анифы, которые оставили его или Рикса пальцы.
– Прости, господин… – непроизвольно всхлипнула девушка, вздрогнув от прикосновения вождя и невольно хватаясь за его предплечья.
– Отвечай! – приказал мужчина.
Анифа поежилась. И тихонько выдохнула:
– Да… господин…
Яростно рыкнув, Шах-Ран с силой обхватил ее груди, и от боли девушка громко вскрикнула, поморщившись.
– И чей член внутри тебе нравится больше? – грозно спросил мужчина.
Анифа с ужасом увидела, какой яростью полыхнули его темные глаза. И широко распахнула свои собственные, не понимая, почему вождь злится, если сам позволил случится тому, что произошло ночью. Или… Он злится из-за другого? Он ведь знает, что она была с Риксом и раньше. Так неужели… Вот она? Расплата?
Что же ее ждет, боги? Как же ей пережить гнев вождя и не сломаться?!
Нет… К этому, видимо, все и шло… В тот же самый момент, когда Анифа отступила от своей мести и поддалась своей доброй и мягкосердечной натуре, она встала на путь неотвратимого наказания за свою мягкость и нерешительность… И неправильных действий…
Анифа неуверенно всхлипнула:
– Господин, я…
– Отвечай! – снова приказал вождь грубо.
– Я не смею…
– Я приказываю тебе!
– Брат! – яростно пророкотал голос Рикса со стороны входа.
Но всего секунда – и северянин уже около них и порывисто выхватывает Анифу из рук вождя. Поворачивает ее и крепко вжимает лицом в свою грудь.
– Ты что творишь?! – громко спрасил Рикс, прожигая побратима холодом своего голубого взгляда, – Какого черта?!
– Нет, Рикс… Нет! – мгновенно забилась в его объятьях Анифа, пытаясь оттолкнуться от него.
– Не бесись, – вальяжно откинувшись на топчан, равнодушно бросил Шах-Ран, – Я лишь задал своему цветочку вопрос.
Резко наклонившись, но при этом не дав девушке ускользнуть, Рикс подхватил с пола нижнюю рубашку Анифы и быстро натянул ее на девушку. И снова порывисто обнял.
– Что ты у нее спросил? – хмуро поинтересовался северянин.
– Ничего особенного. Только то, чей член ей больше по душе.
Маленькая рабыня снова дернулась, как от удара, и всхлипнула.
– Зачем? Чего ты хочешь добиться? – хмуро спросил Рикс.
– А разве не ты сам попросил отдать Анифу тебе? – парировал Шах-Ран, – Вот – я даю ей выбор.
Снова содрогнувшись всем телом, девушка вскинулась и посмотрела прямо в лицо Рикса. Он тоже выглядел злым, но больше все-таки удивленным. И совершенно, несмотря на все свои шрамы, не страшным. В отличие от того же вождя.
– Ты… – глаза северянина сверкнули недоверием, но и надеждой, – Ты готов отпустить ее?
Девушка с удивлением оглянулась на вождя и встретилась уже с его взглядом – проницательным и изучающим. И хотя его губы искажала некрасивая и злая ухмылка, Анифе почему-то показалось – эта злость была отчаянной и какой-то… обиженной, что ли. Как у ребенка, у которого внезапно отобрала любимую и красивую игрушку.
И маленькой рабыне внезапно стало… грустно. И так же отчаянно неприятно и жалко. И нет, не вождя и не Рикса. Это были самодостаточные и сильные мужчины, не нуждающиеся ни в чувствах, ни в жалости, особенно от какой-то бесправной рабыни.
И себя Анифе почему-то жалко тоже не было. Более того – мысль о том, что сейчас решалась ее судьба, которая в любую секунду могла резко и кардинально измениться, внушала ей ужас и панику.
Именно поэтому от чувств, в миг наполнивших ее душу, на ее глазах невольно выступили слезы, и пару капель скатились по бледным от шока щекам. А сама Анифа, не силясь уже сдержать эмоций, уткнулась лбом в грудь Рикса и вцепилась пальцами в ткань его влажной на спине рубашки.
– Я отпущу ее, – неожиданно проговорил Шах-Ран глухо. Но его негромкий голос прозвучал громом под сводами шатра и почти оглушил девушку. И неожиданно добавил. – Но ведь этого тебе будет мало, не так ли?
“Что бы это значило? – испуганно подумала маленькая танцовщица, – Что за странный вопрос?!”
Видимо, почувствовав напряжение девушки, Рикс успокаивающе погладил ее по слегка подрагивающим лопаткам.
– Ты обещал всегда быть подле меня, брат, – снова вернувшись в сидячее положение, проговорил Шах-Ран. – Прикрывать мою спину. Принимать удары врага вместе со мной.
– И что тебя беспокоит? – напряженно спросил северянин.
– Я вижу, что тебе недостаточно получить выбранную тобой женщину, брат. Я вижу, как ты смотришь на нее… И вижу, как она смотрит на тебя. Как отвечает на твои ласки и как цепляется за тебя…
От этих слов Анифа в очередной раз вздрогнула, и еще одна слезинка стекла, оставляя на щеке горящий след.
– Твоя душа… – лицо вождя скривилось, – Вот уже несколько дней, как она рвется вперед. За переделы степей. Ты хочешь вернуться домой, не так ли, Рикс? Под родное северное солнце?
Под своими ладонями Анифа четко ощутила, как сильно напряглось тело Рикса.
Сам же северянин, непонимающе глядя на побратима, испытывал странные чувства. Шах-Ран был не прав – он и не думал ни о чем подобном. Он вообще не заглядывал далеко в будущее – только туда, где рядом с ним была страстно любимая им женщина, его Огонек, маленькая танцовщица с яркой экзотической внешностью и нежным трепетным сердечком, что на протяжении многих дней самоотверженно выхаживала его, а потом с такой же самоотверженной страстью поддалась его чувствам и намерениям.
Но побратим был чертовски умен. И прозорлив, как хитрый старый лис. И узрел то, чего не видел сам Рикс.
– Не неси чепухи, – прыснул зло северянин, – Ничего не изменилось. Ты мой брат, не по крови, но куда более близкий, потому что мы навечно связаны войной и проклятой степью. Ты думаешь, я оставлю тебя?! Брось!
Шах-Ран усмехнулся. И больше ничего не сказал.
Только неоднозначно махнул рукой и, скинув свою рубашку, ничком завалился на топчан и устало прикрыл глаза.
– Рикс? – вопросительно прошептала Анифа, снова подняв вверх блестящие от слез глаза, – Северянин?
– Пойдем, Огонек, – ласково проговорил мужчина, подтолкнув ее к выходу, – Пойдем со мной… Ты видишь, вождь устал. Ему надо поспать…
Анифа чувствовала… какую-то неправильность. Нелогичность. И хотя той ночью Рикс снова любил ее – долго, нежно и необычайно бережно – она еще долго не могла уснуть, погруженная в невнятные и странные размышления, от которых неприятно саднило сердце и низ живота скручивало болезненным спазмом.
На следующий день девушка смогла отвлечься от своих мыслей, так как ее захватил круговорот всевозможных дел. Было очень холодно, и она, закутанная в короткую шубку с капюшоном и толстый плащ, подбитый мехом, сновала по Дариоршу, чтобы оказать помощь всем нуждающимся.
Сразу трое детей слегли с сильнейшим кашлем и высокой температурой. Пятеро молодых воинов на вчерашней тренировке получили серьезные травмы, нуждающиеся в самом бдительном внимании. У одной женщины оказалось подозрение на выкидыш, а еще одна, стирая белье, поскользнулась на влажном камне и сильно ударилась головой.
Но в этой суете Анифа нашла неожиданную отдушину. Нет, она не радовалась бедам и болезням, но ей было отрадно чувствовать себя полезной и оказать посильную помощь.
Печалило скудное и однообразное количество лекарств. Зато ей помогал Ману – особенно когда молодые воины, прибывшие в Дариорш совсем недавно и пока еще не слишком хорошо знавшие рабыню ее, артачились и ругались с ней, не желая показывать себя в болезненном виде перед молоденькой девушкой. Но в итоге она добилась своего – осмотрела и сделала компресс и перевязку каждому, напоследок сделав строжайшее предупреждение беречь травмированную часть тела.
