Текст книги "Измена. Ты больше не моя (СИ)"

Автор книги: Даша Черничная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 34. Реальность

Варвара

Булат восстанавливается очень быстро. Пара дней, и он прекрасно справляется со всем сам.

Я привыкла вставать рано утром. А вот Ахметов отсыпается, набирается сил. Пусть. Беру свою одежду – очередное платье и косынку – и ухожу в баню, переодеваюсь там. При нем не могу, даже при спящем.

Тут же, возле бани, умываюсь в рукомойнике, подготавливаю дрова. Пора Булату полноценно искупаться, а то обтирания, конечно, хорошо, но нормально вымыться не помешает.

Беру корзинку и ухожу.

Это привычная рутина, да и что мне делать, пока Булат спит? А так хоть руки заняты.

Собираю грибы, наполняю лукошко, иду обратно. Когда возвращаюсь, Булат уже сидит за столом, ест приготовленный для него завтрак.

– Привет, – здоровается и с интересом окидывает меня взглядом.

– Привет.

– Куда ты уходишь каждое утро?

– То-се, – отвечаю туманно. – Тут дел знаешь сколько?

Вываливаю грибы в тазик.

– Вечером будет картошка с грибами.

– М-м-м.

– А потом баня.

– Ура. Наконец-то.

Улыбаюсь. Да, понимаю.

Булат поправляет на себе рубашку, которую я выдала ему. Тут у Прасковьи чего только нет. Рубашка мужчине явно мала, но он ни слова мне не сказал.

– Варь, мне нужно позвонить, – говорит серьезно.

– Ничего не могу поделать, Булат, – развожу руками. – У меня нет телефона, да и не ловит тут. В поселок не пойду, даже не проси. Я не была там больше полугода и пока не хочу. Но дело даже не в этом. У меня нет телефона. У моего экран треснул, ну и потом он сдох, в общем. Да и рано тебе. Восстановись еще.

– Ладно. Придумаю что-нибудь.

День проходит в привычной рутине. Разговариваем с Булатом, обходя красные флажки. В основном он интересуется моей жизнью тут, я с охотой рассказываю.

Ближе к вечеру я иду топить баню, Булат увязывается со мной.

– Да нельзя тебе тягать тяжести! – воюю с ним. – Швы!

– Мои швы прекрасно поживают, вот кому-кому, а тебе действительно нельзя поднимать тяжести!

– Перестань! – выхватываю у него дрова. – Я полгода этим занималась до тебя и после тебя буду заниматься, слышишь?! Оставь.

Бесполезно. Он продолжает делать то, что делал, даже как-то остервенело. Не спорит со мной, будто не слышит вовсе.

– Упертый баран! – кричу в сердцах.

Ужинаем в молчании, и я ухожу в предбанник, заготавливаю все нужное для того, чтобы попариться, делаю это медленно. Не хочу в дом. Не знаю, что на Булата нашло, но мне это совсем не нравится.

– Пошли, – зову его, когда все готово.

Покорно идет, в дверях предбанника замирает.

– Вот простыня, обмотайся.

– Нахрена, если я буду париться сам? – выгибает бровь.

– Может быть, потому, что я там буду вместе с тобой?

Дергает бровью.

– Варя… – голос ломается. – Ты чего, девочка? Думаешь, я вывезу? Хрен там!

Делаю вид, что не понимаю, о чем он, а у самой волосы на коже вздымаются, в животе клубится тепло.

– Вперед! – командую и выхожу на улицу, даю и себе, и ему передышку, потом возвращаюсь.

Булат уже внутри, а я раздеваюсь догола, обматываюсь простыней, собираю все, что приготовила, и захожу.

Тут здорово напарено, Булата плохо видно, света из окна хватает едва ли. Беру мыло и принимаюсь мылить Ахметова, мою ему голову, поливая водой. С бородой поступаю так же.

Если и была между нами какая-то граница, она стирается.

– Я выйду первая, а ты через пять минут, – говорю ему и вылетаю. Встаю под душ – я набрала в бачок воды еще утром.

Ледяная вода успокаивает, остужает горячую голову.

В предбаннике надеваю халат. Подсушенные волосы перекидываю вперед, чтобы прикрыть грудь. Когда появляется Булат, бросаю на него короткий взгляд. Черт… лучше бы вообще не смотрела!

– Вот, возьми сухую простынь, – подаю сложенную ткань не глядя. – Обмотайся, я отвернусь.

Мужчина выполняет то, что я сказала, оборачиваюсь.

– Садись сюда, – выдвигаю табурет.

– Зачем?

– Брить тебя буду.

– Ты же не серьезно, – поднимает брови.

– Почему? – искренне удивляюсь.

– Ты когда-нибудь брила мужчин? – в его голосе слышатся нотки раздражения, но плевать я на них хотела.

– Нет. Только не думаю, что это сложнее, чем брить подмышки или… – зависаю.

Вот это я чуть не ляпнула.

Булат хмыкает, но садится, а я зажигаю несколько свечей, берусь за ножницы и срезаю то, что можно срезать, а дальше взбиваю пену и начинаю аккуратно брить.

– Не шевелись.

– Бля, Варька, да я дышать боюсь, – и ведь правда, в его голосе явно звучит страх.

Тихонько смеюсь:

– Вот и не дыши, а то уши оттяпаю.

Пока я брею Булата, он не сводит с меня взгляда, смотрит пристально.

– Ну чего ты смотришь? – спрашиваю, не останавливая процесс.

– Смотрю, какая ты красивая, – выдает честно. – Настоящая, чистая, искренняя. В тебе все так ладно и правильно, что иногда я не верю, что ты существуешь в принципе. Иногда мне кажется, будто я до сих пор там. В землянке, мечусь в агонии между жизнь и смертью.

Вытираю полотенцем гладкие щеки и беру его лицо в свои ладони:

– Не говори так, пожалуйста. Мне страшно это слышать. Ты здесь, со мной. И с тобой больше ничего плохого не случится.

Отступаю на шаг назад, но он не отпускает. А я и не заметила, как он положил руки мне на талию.

– Варя… я ж не железный.

– Отпусти, – шепчу едва слышно.

С шумным выдохом он выпускает. А я заканчиваю то, что начала, – беру ножницы и стригу Булата. Получается криво, но так хоть ему не будут мешать отросшие до плеч волосы.

Пока я хожу вокруг него, касается меня. То тут, то там.

Оба делаем вид, что ничего необычного не происходит, хотя закипаем.

– Вон там душ, можешь обмыться. Правда, вода холодная.

– Мне в самый раз, – произносит хрипло.

А я сбегаю в дом, развешиваю полотенца и простыни, убираю инструменты.

– Варя, – слышу за своей спиной, и мурашки поднимаются от поясницы до самого загривка.

Поворачиваюсь.

Булат, не давая мне ни малейшего шанса на передышку, бросается вперед. Впечатывает в себя, до боли сжимает губы. И я отвечаю ему тем же. Хватаюсь за его шею, забывая о том, что с ним нужно аккуратнее.

Забываю вообще обо всем. Потому что его губы вырывают из реальности и не оставляют ни малейшего шанса опомниться.

Глава 35. Все мое

Варвара

– Да ты с ума сошел! Поставь меня немедленно! Что за упертый мужик?!

Булат бросает меня на кровать и нависает сверху:

– Тихо, – командует сурово и снова целует.

Он зацеловывет мои отвыкшие от поцелуев губы. Мне едва хватает воздуха, голова кружится.

Дергает за завязку на халате, и полы расходятся, а под халатом у меня ничего нет.

В домике мало света, горит керосиновая лампа, разгоняя по углам тени. Булат замирает, кладет руку на мою шею и ведет вниз – по груди, животу, бедрам, до самых коленей.

Совершенно бесстыдно дрожу под ним. Хочется, как кошке течной, потереться об него, выпросить большего.

Булат опускает голову, быстрыми касаниями зацеловывает шею, грудь, втягивает в рот сосок. Шиплю от удовольствия, стоны не сдерживаю. Зачем? Кто нас тут может услышать?

Все тело становится каким-то вязким, теряет единую структуру, я словно расплываюсь под мужчиной. Живот горит, между ног пульсирует. Не сдержавшись, просовываю руку и кладу на клитор.

Булат отводит ее и поднимается к моему лицу:

– С ума меня свести хочешь? – а голос пьяный-пьяный, хотя не пили совсем.

– Булат, я не могу, – мотаю головой по подушке.

Сколько раз я представляла – каково это было бы с ним? Так же точно лежала в ночи и смотрела в потолок, пошевелиться боялась.

И вот он рядом, и все мои тормоза срывает.

Мне очень нужен этот мужчина. Был нужен тогда, нужен и сейчас.

И да, я не знаю, что будет потом, когда ему придется уехать. Но если он позовет – пойду за ним. Вот это уж точно. Даже без сомнений.

– Это все мое! – как одержимый произносит Булат и опускается ниже, между моих ног.

– Что? – округляю глаза. – Не надо! Бу… лат, – откидываюсь на подушки с открытым ртом, не дышу.

Ощущения выбивают почву из-под ног, тело сводит судорогой.

Удовольствие клубится, нарастает, плавит разум. Из глаз брызгают слезы.

Потому что это слишком для меня. Потому что я никогда не испытывала такого, я совершенно теряюсь. Где я? Кто я?

Булат поднимается выше, оставляя дорожку влажных поцелуев, и совершенно пошло шепчет мне на ухо:

– Ты такая вкусная, – и улыбается, будто насытился чем-то.

– Господи. Перестань! – закрываю пылающее лицо, но Булат отводит обратно мои руки.

– Варь. Смотри на меня.

Послушно поднимаю глаза и смотрю на мужчину. А он тем временем медленно входит в меня, растягивает. Я округляю глаза:

– Ох…

– Я едва держусь, Варь, – я правда вижу, как ему тяжело.

И благодарна ему за это, потому что он большой, а у меня сто лет секса не было, не хочу, чтобы было больно.

Он двигается, с каждым толчком погружаясь все глубже и глубже. Я хватаюсь за его плечи, сама льну к нему. И он целует меня. Слизывает соленые слезы с моих щек.

– Больно, да, девочка? – спрашивает встревоженно.

– Нет, – мой голос садится. – Идеально.

И он улыбается широкой белозубой улыбкой, вколачиваясь сильнее.

Мои волосы прилипают к лицу, губы пульсируют, сердце выскакивает. Пошлые звуки и стоны слышны на весь дом.

Прости, Прасковья, что осквернили твой дом, но как иначе? Булат нужен мне как воздух или гравитация. Я чувствую, что в нем мое спасение. Не знаю, от кого. Не знаю, от чего. Он просто нужен мне.

Яркие вспышки заставляют тело дрожать. Со мной никогда такого не было. Это даже не оргазм – освобождение.

Булат падает рядом со мной. Я очень боюсь, что он отстранится, но куда там. Он переворачивает меня на бок, притягивает к себе, обнимая со спины, даже ногу на меня закидывает.

– Как же я скучал по тебе, Варенька, – произносит мне в затылок. – Столько лет… каждый день… все мысли о тебе. Не пущу тебя никуда больше, слышишь? Моя.

И снова зацеловывает, повторяя: моя, моя, моя.

А я растеклась, да. Доверилась, обнажилась.

И его слова про то, что «столько лет»… я тоже знала. Где-то в самой глубине души, в самой черной ее части – знала, да. Забивала поглубже все время эти мысли, а сейчас вот позволила себе признать.

Слов любви никто не произносит, но ведь они видны как на ладони, да? И не нужны они вроде, и так все ясно.

Или… нужны?

Глава 36. Трус

Варвара

Я не знаю, откуда у этого мужчины столько сил. Он же буквально два дня назад на ногах еле стоял! А тут всю ночь, без передышки. Будто дорвался до самого желанного подарка.

И я – да, именно так себя и ощущаю.

Рассвет быстро проникает в окна, а я лежу в объятиях Булата и улыбаюсь. Ну дурочка, ей-богу.

Он же не обещал тебе ничего, что ж растаяла!

Сказал, что не отпустит больше, разве это не обещание?!

Вот дура, а.

Гоню, палками гоню от себя эти черные мысли, закрываю глаза и слушаю его размеренное дыхание. Вывожу пальцами узоры на затылке.

Все меняется в какую-то секунду.

Я достаточно прожила с Прасковьей, чтобы опылиться от нее, нахвататься многого. Это получилось интуитивно, ничего не поделаешь. Инстинкты. Оставшиеся наедине с природой, в человеке просыпается что-то звериное.

Тем более, в тишине все чувства обостряются.

Я слышу, как вдали резко вздымается стая птиц. Так бывает, когда кто-то идет или едет к нам. Значит, будут гости.

И это не бабуля, потому что неделя не миновала.

– Булат! – вырываюсь из его объятий. – Поднимайся быстро!

Надо отдать должное Ахметову – он сразу понимает, что что-то случилось.

– Кто-то едет сюда, – торопливо объясняю, отдергиваю половик и открываю ход в погреб. – Быстро вниз!

Сметаю его вещи и забрасываю в яму, сама надеваю платье, сверху теплую кофту и косынку.

– Я, блять, не полезу туда! – рычит он на меня. – А если это по мою душу?! А? Да тебя вальнут, Варя!

Отхожу к шкафу, отдергиваю занавеску и беру двустволку. Заряжаю патроны, взвожу курок и резко разворачиваюсь к охреневшему Булату:

– Я тебя сейчас сама вальну, Булат! Быстро полезай!

– Бля, Варенька, ты чего? – он округляет глаза. – Ты хоть умеешь им пользоваться?

– Продемонстрировать? – я начинаю злиться.

Булат видит мой настрой и спрыгивает вниз.

– Только попробуй высунуться! – угрожаю.

– Если мне не понравится что-то, я выйду. Мне похер, Варя. Я не дам тебя в обиду.

– Упертый баран! – снова ругаюсь, но крышку закрываю, опускаю половик, застилаю кровать.

Подъезжает машина. Перекинув ружье через плечо, выхожу на улицу. Не хочу, чтобы Булат слышал разговор.

– Привет, – выхожу на порог, поднимаю ружье.

Эдик округляет глаза.

– Вот с ружьем меня тут ни разу не встречали, – наигранно смеется, но в глазах настороженность.

Я не знаю откуда, может, научилась от Прасковьи? Но я понимаю все. Искать его приехал. Батыра.

– Места тут дикие, сам знаешь. А я одна, – ни к чему врать, он и так все знает. – Лишняя безопасность не помешает.

– А что, есть повод? Видела тут кого-то? – прищуривается джигит.

– Никто не приходил, Эдик, – говорю полуправду, чтобы не заподозрил чего.

Фактически Булата я притащила на себе.

После моих слов Эдик расслабляет плечи.

– Точно?

– Точно. Кого ищешь?

Эдик запускает руку в волосы и выдыхает, атмосфера меняется.

– Да хер его знает, Варь. Мужика какого-то. Меня местные попросили разузнать: мало ли, может, забредал к тебе кто?

– Походник?

– Типа того, – хмыкает.

– Нет, никого не было, Эдик. Прости, ничем помочь не могу, – пожимаю плечами. – А зачем его ищут? Потерялся или как?

– Там разборки у серьезных людей, – хмурится он. – А этот, типа, меж двух огней.

– Соболезную ему, – вздыхаю.

– Да, – кивает и задумчиво смотрит в землю, а потом резко улыбается и делает шаг ко мне: – Так что там насчет кино? Хочешь, приеду к тебе с ноутом, посмотрим новый фильм?

– Прости, Эдик, но я вынуждена отказать.

– Я уже заебался считать твои отказы, Варь, – хмыкает невесело.

Разговор начинает мне не нравиться, и я вздыхаю и потупляю глазки, аки царевна Несмеяна:

– Ты прости меня, Эдичек, – даже губу закусываю для натуральности. – Но у меня с мужчинами не очень.

– Почему? – снова шаг вперед.

– Мужа любила очень. Единственным моим был, самым замечательным. Ребеночка планировали. О счастье мечтали, – я, наверное, плохой человек?

Потому что слова вообще не отзываются мне. Все они не более чем театр одного актера. А ведь когда-то именно так и было. Любила, да. Мечтала о счастье и детях, да. И сейчас вообще не больно от этих слов, не трогают никак.

– А потом что стало? – интересуется Эдик.

Мне надо отвадить непрошеного гостя как можно скорее. Так что я готова сказать и не такое, лишь бы он свалил как можно скорее.

– А потом он умер. Вдова я, Эдик, – и улыбаюсь невесело. – Так что ты не ходи ко мне больше, хорошо?

Помогает.

Мужчина отшатывается, трет густую бороду.

– Прости, Варюх. Я ж не знал.

– Понимаю.

– Ну я поехал тогда.

– Поезжай.

Провожаю взглядом машину, пока она не теряется из вида. Для убедительности стою на крыльце еще минут пять, потом иду в дом, открываю дверцу подпола.

– Уехал. Ты был прав. По твою душу.

Отхожу в сторону, выглядываю в окно. Теперь паника будет со мной и днем и ночью.

Булат молчит. Я оборачиваюсь – Ахметов стоит ко мне спиной, одевается.

– Булат?

– Что? – спрашивает как-то дергано, резко. – Да, я уже понял, что по мою. Надо найти способ связаться с Али.

Не смотрит на меня.

Будто и не было ничего между нами этой ночью. Снова как чужие.

Внутри нарастает боль, хочется выть. Да что не так с тобой?!

Завтракаем в тишине, обедаем тоже. Булат варится в своих мыслях, а я ухожу в лес. Дышу тишиной, тихонько вою, потом иду обратно.

Выхожу на дорогу до дома и бодро шагаю вперед. Впереди мелькает фигура. Внутри все заходится паникой, но потом я понимаю, что это Тая.

– Тайка! – зову ее, и девушка останавливается.

У нее на груди спит дочка в слинге. Я подбегаю к подруге, обнимаюсь.

– Ты как? Случилось что? – спрашиваю с волнением.

– Да у Лейлы зубы режутся, я уже на стену лезу, Варь! Мне Прасковья в прошлый раз мазь волшебную давала для десен. Вот иду в надежде еще получить.

– Пойдем, конечно.

Идем по дороге, болтаем. Я Тае без подробностей рассказываю, что нашла мужчину в лесу. Что он знакомый мой. Она девочка умная, ее даже просить держать язык за зубами не надо.

Открываю дверь и тут же попадаю в стальную хватку Булата:

– Где ты была? Я думал, с тобой случилось что-то! – кричит, а потом подбирается, смотрит на Таю.

– Все нормально. Я просто гуляла. Это Тая, моя подруга. Тая, это Булат.

– Здравствуйте, – Тая неловко улыбается, а Булат смотрит на девушку, буравит ее взглядом.

Взгляд Таи начинает бегать, она даже назад отступает.

– Он ищет тебя, знаешь? – неожиданно спрашивает Булат.

Подруга сглатывает, сильнее прижимает к себе дочь.

– Пожалуйста, не говорите ему, – молит.

Ахметов растирает лицо и оседает на стул.

– Дьявол!

Тая падает перед ним на колени:

– Ну пожалуйста! Он убьет меня!

– Батыр? – поднимает брови Булат. – Он не похож на неадеквата. С хера ему это делать?

Тая плачет, я подхожу к ней, обнимаю, помогаю подняться.

– Все, ш-ш, тихо. Лейлу напугаешь.

– Что вам стоит? Просто представьте, что не видели меня. Просто забудьте!

– Просто, – хмыкает Булат и почему-то смотрит на меня. – А он там на стену лезет, представляешь? – и обратно на Таю.

Та сжимает зубы и глядит со злостью.

– Нет. Не представляю. Видимо, мы про разных Батыров говорим.

Нахожу мазь, вкладываю ее в руку Таи.

– Вот, держи. И уходи, от греха подальше.

– Подожди, – Булат поднимается. – У тебя есть телефон?

– Есть, – Тая шмыгает носом. – Только он не ловит тут.

– Я тебе дам номер, позвонишь по нему и прочитаешь то, что я напишу, хорошо?

– И тогда вы не скажете ему?

– Я попытаюсь, Тая… но то, что ты делаешь – лишаешь своего ребенка отца – неправильно. Батыр мужик с понятиями, он никогда не бросит своего ребенка!

– Ключевое слово: своего. А этот ребенок только мой! Ясно? – произносит Тая дрожащим голосом. – Давайте мне вашу записку, я передам все что нужно.

Уже ночью к дому подъезжает машина.

– Это Али, – говорит Булат и выходит на улицу, я за ним.

Али разводит руками, глядя на Булата:

– Ебаный пиздец! Булат! Ты жив! – мужчины обнимаются, и Али бросает на меня быстрый взгляд.

Киваю мужчине.

– Варвара? – спрашивает на выдохе. – Или у меня глюки?

– Отвернись, – Булат дает ему подзатыльник. – Забудь о том, что ты видел тут ее, ясно? Не было ее. В лесу меня нашел. Все.

– Ясно-ясно. Но… как, блять?! – Али чуть ли не визжит от шока.

– Вот так, – туманно отвечает Булат. – Садись в машину.

Али уходит, а Булат подходит ко мне.

Ну давай. Добей меня.

Стою, намертво сцепив руки под грудью. Спина каменная. Как и сердце.

– Мне пора, Варвара.

– Это все? – у меня даже хватает сил усмехнуться.

Булат опускает взгляд, потом резко вскидывает глаза:

– У тебя все обязательно будет хорошо, Варя. Помнишь, все, как ты и хотела? Дом, дети, собака, любящий муж. Все будет именно так.

– Просто не с тобой, – заканчиваю за него.

Я вижу, что ему больно от моих слов. Но мне в разы больнее. Это даже хуже, чем предательство Миши.

– Прощай, Варя, – говорит тихо и разворачивается.

– Трус, – бросаю ему громко и со злостью.

Ухожу в дом. Не хочу видеть, как он уезжает.

Не хочу видеть его лица, глаз, пошел он!

И снова боль, слезы, потери. Цикличная ты сука, жизнь.

Глава 37. Я отпустил ее

Булат

Али молодец, долго продержался. Целый час. А потом вопросы посыпались как из рога изобилия.

Отвечаю сдержанно, стараюсь говорить по факту, не скатываясь в личное, но Али все знает про меня, поэтому обойти личное не получается.

– Булат, почему ты ее оставил там?

– А то ты не понимаешь почему, – смотрю на черноту за окном.

Ее слова про мужа и любовь к нему словно отпечатались на подкорке. Она думала, я не слышу. А я слышал все. Каждое слово.

Ну и куда ты полез, Булат?! Не любит она тебя и не полюбит никогда. Может, оно и к лучшему.

– Не понимаю, Булат. Ты, блять, сдыхал по ней! – Али переходит на крик. – Давай вернемся?

– Нет! – бью ладонью по приборной панели. – Ей будет лучше тут. Безопаснее.

– Для кого лучше и безопаснее? Для нее? Остаться одной в лесу? Булат, я не узнаю тебя.

Я сам, блять, себя не узнаю. Как увидел, сразу знал – не отпущу. Заберу с собой. Поставлю рядом с ней всю свою охрану, но не дам никому в обиду.

А потом эта любовь к умершему мужу. Не поедет она со мной, а если и поедет, то будет видеть во мне его. А я… да, баран. И упертый собственник, но не могу я так. Я и без того смотрел, как она живет с другим столько лет.

– Может, оно и правильно, – вздыхает тяжело Али. – Тем более там Назира…

Его голос звучит как-то странно, со злостью.

Назира, блять! Точно. Я и забыл вообще о ней.

– Булат, договоренности с Батыром касаемо Назиры в силе, – аккуратно говорит Али.

– Ну еще бы, – тяжело вздыхаю. – Лучше расскажи мне, как дела.

– Я был у Батыра, когда позвонила девушка и сказала, что ты тут, поэтому получилось приехать так быстро. В целом в бизнесе все заебись. Джамал подбрасывает нам говна на вентилятор периодически, но Батыр подключает своих парней. Найдем мы эту гниду, Булат. Собственноручно порешу тварь. Он забился в какую-то дыру и высунуться боится. Все пацаны ждут твоего возвращения.

– Какие условия ставил Джамал за мое освобождение?

– Половина твоего бизнеса, – Али бросает на меня быстрый взгляд.

– Так я и думал.

– Булат, я не отдал ему бизнес, не пошел на условия.

– Все правильно. Иначе меня бы вальнули в тот же день.

– Я как надо все сделал? Ты же не думаешь, что я имею к твоему похищению какое-то отношение?

– Пока что ты не дал мне повода усомниться в себе, – отвечаю туманно.

Приезжаем к Батыру. Али выдает мне толстовку, и я натягиваю капюшон.

Батыр примерно моего возраста и комплекции. Выходит встречать, обнимает, проводит в кабинет.

– Я охране перерыв дал, поэтому тебя никто не увидит. Оставим пока твое спасение в тайне.

– Хорошее решение.

– Это даст нам фору, чтобы найти Джамала.

В кабинете сажусь на стул и сразу смотрю на фото Таисии.

Да, это точно она, факт. Немного другая – волосы собраны, красивое платье, аккуратный макияж. Но это она, однозначно.

Разбираемся с делами. Работы предстоит дохера.

– Булат, ты не против, если свадьба состоится через пару месяцев?

– Твою мать… – не знаю, как отвечать.

Я не хочу этой свадьбы.

Я хочу женщину, которую люблю. Ту, о которой мечтал столько лет. Ту, которая таяла в моих руках и шептала мое имя на пике страсти. Ту, которая любит другого мужчину.

А чужая женщина мне не нужна. Но такова договоренность.

Варя никогда бы не была моей любовницей. Я бы тогда просто не позволил этой свадьбе случиться. Назира – просто разменная монета в договоренностях двух мужчин. Звучит ужасно, да. Но это факт.

Сестру Батыра я не видел ни разу. Даже на фото. Понятия не имею, где эта женщина, как она выглядит.

Она не Варвара. И этого мне достаточно.

Ощущение неправильности гнетет. Все, блять, не так. Все идет по какому-то странному, извращенному пути.

Батыр, видя, что я отъезжаю, говорит:

– Пойдем, покажу тебе спальню, где ты остановишься. Врач нужен?

– Нет. Обо мне позаботились.

А я… я снова отпустил ее.